Часть 10 (отредактировано)

Совершенно не выспавшаяся, будто по мне прошлась армия в доспехах, я размышляла, как выбраться в город. Сегодня — стрельба из лука. Пропускать не хочется, но и явиться в непонятном чёрном костюме на тренировку нельзя, но вариантов не было: не хватало ещё пролить свою кровь на священную землю ордена. Внутри всё ломило — живот скручивало так, что хотелось вырезать себе внутренности и скормить собакам. Так что идти на тренировку — не вариант. Если кто-то спросит, скажу как есть. Я осталась в тёмной одежде и пропустила завтрак — не потому, что хотела, а потому что тело отказывалось принимать пищу. Перевязала волосы в манере служанок и направилась к заднему выходу для персонала. Скажу, что отправлена за тканями, которые не доставили… или выдумаю что-нибудь по пути. Правила для нас, заклинателей без титулов, строгие: в город можно только в отведённые дни и без пропусков занятий. А если вдруг прогулял — жди наказания. Отработка под командиром отряда или с учителем, если повезёт. Мой командир отряда «счастливый» жребий — Гао. Лучше бы уж учитель с плитой, чем этот ублюдок со своей ухмылкой. Так что действовать надо тихо. Проблема в том, что прежде чем добраться до закопанных сбережений, надо пройти через служебные ворота. А там — охрана. Два амбала на голову выше и на четыре цуня шире. Один на один мне их не обойти. Я опускаю голову, приближаясь к ним, стараясь не дышать громко. Лишь бы не узнали. Лишь бы не заподозрили. — Доброго утра, уважаемые, — склонилась я в поклоне. Охрана Ордена стояла выше по рангу, чем слуги, и правила требовали вежливости. — Куда направляешься и по какому поводу? — отозвался один из стражников, сложив руки на груди. Я выпрямилась и, не глядя в глаза, спокойно ответила: — За тканями для госпожи главы Ордена. — Их сегодня уже привезли. Можешь возвращаться. — буркнул второй, не сводя с меня глаз. — Была ошибка, — начала я быстрее, чем следовало. — Прислали не тот оттенок, велели срочно заменить, госпоже нужны новые сезонные одежды. Сроки… очень короткие. Первый стражник смерил меня взглядом, будто решал, не наврала ли я. Его взгляд скользнул сверху вниз, прищурился. Я внутренне уже прокрутила сотню вариантов, что сказать, если он вдруг не поверит. Ладони вспотели. Всё, чего не хватало — это появления какой-нибудь настоящей служанки, которая раскусит меня на месте. Пауза тянулась. И вдруг — щёлчок языка. — Т-ц. Хорошо. Выходи. — Благодарю, — вновь поклонилась я, сдерживая дыхание. Когда за моей спиной закрылись ворота, я выдохнула. «Фух… Небеса… твою мать…» — сдавленно пронеслось внутри. Меня передёрнуло, будто по струне гуцыня кто-то провёл костяным смычком. Я быстрым шагом направилась в сторону бамбуковых зарослей, часть которых уже выходила за границы территории ордена. Именно там, за плотной зеленью и безлюдными тропами, я закопала монеты, полученные за выполненные задания. Пока я не на официальном жаловании и не числюсь в реестре заклинателей — только ученик. Но с тех пор как сформировала золотое ядро, в душе я уже не ученик. Я адепт. Добравшись до леса, я замедлилась. Осмотрелась, чтобы убедиться, что за мной нет слежки. Пройдясь на несколько чжаней вглубь, выждала пару минут, прислушиваясь к каждому шороху. Всё тихо. Значит можно. Я направилась к перекрёстку — небольшая просека посреди леса. Оттуда, по диагонали влево, углубилась в заросли. Путь там был не из легких, приходилось пробираться буквально сквозь плетение зелёных копий, но зато место это было надёжным: даже если кто и искал — случайно бы не наткнулся. На нужной дистанции я присела, пытаясь найти оставленные когда-то пометки. У основания одного из стволов я когда-то нацарапала камнем три полоски — знак, указывающий, что за этим бамбуком зарыт мешочек. Только проблема в том, что прошло уже полгода, и бамбук, зараза, рос не по дням, а по часам. Мои отметки давно уже сместились куда-то вверх по стволу. Я ползала вокруг с полчаса, уже начиная злиться. Терять время было опасно — если вдруг кто-то всё-таки за мной проследил, это место выдаст меня с потрохами. Решив, что пора действовать иначе, я полезла наверх. Не хотелось, но пришлось. Ствол скользкий, плотный, но руки цепкие — я знала, зачем сюда пришла. Проползя чжана на четыре вверх, наконец заметила едва различимые царапины. Нашла. Эти дьявольские полоски. Честное слово, в следующий раз я не стану делать пометки, которые уезжают вверх быстрее, чем я успеваю вернуться. Раскопав свой небольшой, не слишком увесистый мешочек, я пересчитала монеты. Их оказалось сорок девять. Плюс те шесть, что я выручила за фазанов. В итоге — пятьдесят пять. Этого, конечно, катастрофически мало. До самого простого меча не хватает ещё сорока пяти монет. А если прибавить, что теперь каждый месяц нужно отдавать по две монеты Киао и Нинг за молчание… То выходит, что соберу я даже на самое захудалое оружие не скоро. Может быть, вообще никогда. Я с досадой сунула мешочек во внутренний карман ханьфу и поспешила в сторону рынка. И снова — это знакомое покалывание между лопаток, будто кто-то тенью вцепился в спину и следит, не мигая. Я резко обернулась. Никого. Тишина. Только ветер чуть шевелит бамбук. Потрусила головой, будто стряхивая это ощущение. «Я же проверила. Там точно никого не было». Убедив себя, что всё в порядке, я выбрала короткий маршрут и побежала дальше. Как и говорила Джия, на рынке действительно продавались специальные нижние одежды для «лунных периодов». Единственной проблемой стало то, что сказать об этом вслух мне оказалось почти невозможно. Я стояла у прилавка, и чем больше продавщицы пытались выяснить, что именно мне нужно, тем больше оттенков я приобретала. Началось всё с лёгкого розового — смущения, потом быстро пошли красный и зелёный. Красный — когда мне начали предлагать нижнее бельё «с кружевами для первой брачной ночи». Зелёный — когда я попыталась пробормотать, что бельё мне нужно не для… этого. И уж тем более не для мужа. Только когда я сквозь зубы процедила: — Лунные дни… Всё стало на свои места. Продавщицы понимающе заулыбались, закивали и уже начали показывать нужные товары. А я ещё минуту стояла вся как ошпаренная, жалея, что земля не разверзлась и не поглотила меня прямо у прилавка. — Сестрица, да не смущайтесь вы так, обычное дело! А то глядишь, в обморок хлопнетесь прямо тут, хи-хи-хи. — Д-да… л-ладно. Ага… — бурчу себе под нос, всё ещё не в силах прийти в себя. — А какие модели у вас есть? — Вот, посмотрите: тут с внутренними подкладками, удобные. Вот расцветки — все тёмные. Возьмите лучше сразу две пары, пока одну стираете — другая будет на вас. — А белых нет? — надеюсь на чудо. — Сестрица, ну вы даёте! Белые в такие дни — вы что, шутите? Только тёмные, чтобы не было видно. Белые — это если без подкладок. — Понятно… И сколько стоят? — По пять монет за штуку. Но если три возьмёте — скину пару монет. «Пять монет… За ОДНУ!» — внутри всё взвывает, как тигр, которому из-под носа увели обед. Вот бы отменить к хребту этих Лунных Духов с их кровавыми капризами! Но выбора нет. Две пары точно нужны — на замену и на тренировку. — Ладно. Возьму три. — Молодец, сестрица, — подмигивает торговка. — Заглядывай ещё, скидочку устроим. — Благодарю, — бормочу, отдав десять монет, будто отрываю от сердца последние крошки надежды на новый меч. Мой долгожданный меч… Чёрт, снова он где-то на расстоянии ста восьми ли — недосягаемый, как звезда в облаках. Сколько же заданий ещё придётся взять, чтобы накопить нужную сумму? Точно нужно попасть на охоту в Цишань. Если там на меня обратят внимание — может, возьмут в постоянный отряд заклинателей, тех, что чистят земли от нечисти от имени Ордена. Тогда я смогу зарабатывать по-настоящему. С этими нерадостными мыслями я вернулась в резиденцию. У ворот показала охране, что купила ткань — и, слава Небесам, никто не стал разглядывать, что «ткань» уже готовая одежда. Убедились — и пропустили. Так же тихо прокралась к себе в комнаты. Надо было переодеться. Старую тренировочную форму — в стирку, а тряпки, которые я раньше использовала, — на выброс. Натянула новые нижние одежды, сверху — белые по стандарту Ланьлин Цзиня, и уже поверх неё — тренировочную форму. Если бы кто-то увидел, что я под униформой ношу чёрный низ, вопросов бы не оберёшься — ещё и выговор влепят за несоответствие внешнего вида стандартам Ордена. Порядок здесь — как у благородных женихов на смотринах. Положила по монете под цибо каждой из соседок — как и обещала — и вылетела на тренировочный полигон. Там уже вовсю шла тренировка… а может, и заканчивалась.

***

Заметив меня, лаоши нахмурился, но, кивнув в сторону стоек с луками, отчитывать прилюдно не стал. Что ж, одна проблема минус. Я встала в очередь на ближнюю мишень — с десяти чжаней. Волнение особо не мучило: для меня это расстояние почти как стрельба с закрытыми глазами. Просто решила размяться, разогреть пальцы и глаза, прежде чем подойти к тридцати пяти и пятидесяти чжаням — вот там, где начнётся настоящее испытание. Те, кто сможет поразить дальние цели с наименьшим числом попыток, попадут в отряд для участия в Священной охоте Цишань Вэнь. Потом ещё будет стрельба по движущейся цели — обычно запускают бумажных змеев — и всё это под взглядом самого Главы Ордена. Сейчас я не напрягаясь выпустила все десять стрел и безошибочно поразила центр мишени. Лаоши заметил и указал мне продвигаться к дальним дистанциям, как я и рассчитывала. Разминка пройдена, теперь — самое сложное. Я встала в очередь на пятьдесят чжаней. Здесь уже стояли лучшие: и Цзинь Цзысюань, как наследник клана, и старшие адепты. Когда я подошла, он лишь мельком глянул на меня и отвернулся. Как и ожидалось. А вот чей взгляд на мне задержался — это Гао и его два дружка. Оценили с ног до головы, ухмыльнулись, переглянулись. В их молчании было больше насмешки, чем если бы они открыто заговорили. Даже лучше. Мне совсем не хотелось слушать их козлиное блеяние под ухом. Когда подошла моя очередь, ладони взмокли, лук скользил в руках, а сердце забилось в бешеном темпе, будто хотело вырваться наружу. Я старалась не смотреть ни на кого, сосредотачиваясь на мишени. «Женщина стреляет из лука с пятидесяти чжаней — какое увлекательное зрелище», — язвительно подумала я про себя, чувствуя, как спина поджилками холодеет от взглядов за спиной. Я медленно подняла лук, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Прикрыла один глаз, выровняла дыхание. Дала рукам немного привыкнуть к натяжению. Всё равно дрожат. Прицелилась. Отпустила. Уже в момент выстрела знала, что стрела не долетит. Даже не стала следить за её полётом. Сбоку послышались ехидные перешёптывания: — Ха-ха, глянь, в чью очередь встала — к самому молодому господину. — Видно, решила поразить его своим мастерством. — Да скудно как-то… что с неё взять, баба же. — Шла бы в поле, вилами махать. — Или муженька ищет. Мечтает, ха-ха. Голова начала немного гудеть. Дрожь нарастала — от давления, взглядов, неудачи. Нет, в таком состоянии я точно сделаю из себя посмешище. Надо срочно успокоиться. Медитация. Я отошла в сторону, уступая место другим. Ничего, постою ещё немного — пусть подождут. Подошла к большому камню у пруда, села в лотос, склонив голову, и сосредоточилась на звуках вокруг: потрескивание веток, шелест травы, покачивание листвы. Начала вливаться в поток, погружаться в состояние тишины… и тут услышала, как кто-то меня окликнул. «Наверное, Гао», — лениво подумала я и попыталась снова отпустить мысли. Оклик повторился — настойчивее. Я стиснула зубы. Да дайте ж мне, Небеса, секунду покоя. — Заклинатель Цзинь Лян Анлин из Ордена Ланьлин Цзинь, — раздался резкий голос, — соизвольте подняться, когда к вам обращается младший господин Ордена! Я резко открыла глаза, обернулась — и столкнулась с раздражённым взглядом Цзинь Цзысюаня. Чёрт… так это он? — Да, младший господин Ордена. Простите мою беспечность, — тут же встала и склонилась в поклоне. — У тебя проблемы со слухом? — голос холодный, но не резкий. — Нет, никаких. Я… просто подумала, что это шисюн Гао меня звал. Хотела перед этим немного уравновесить свою Ци. Простите. — ещё раз поклонилась, стараясь выглядеть как можно собраннее. Он осмотрел меня с головы до ног — взгляд спокойный, но оценивающий. — Возьми лук и возвращайся в очередь. — Он говорил чётко, без лишних слов. — Тебя Орден отправлял на обучение в Гусу Лань не для того, чтобы ты бросала оружие при первой неудаче. Или ты собираешься каждый раз сбегать, когда появится внешний раздражитель? Он слегка приподнял бровь, одарив меня надменным, но не враждебным взглядом, и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно к остальным. Я осталась стоять ошарашенная. Это… что сейчас было? Упрёк или поддержка? Сам молодой господин подошёл и сказал это. Мне. Но времени на раздумья не оставалось. Я взяла лук и встала в очередь к мишени на тридцать пять чжаней. «Соберись. Ты же умеешь стрелять», — уговариваю себя. — «Даже Вэй Ин это отметил, а он не какой-нибудь безродный гусь, а первый ученик Юньмэна. Так что давай, тряпка, вставай в строй». Даю себе пощёчину — звонкую, чтобы пробрало. Боль в щеке переключает внимание: всё, тревога замолкает. Лучшее лекарство — удар, проверено. Я научилась возвращать холодную голову через физическую встряску. Так живётся легче. Моя очередь. Я спокойна. Никаких эмоций. Всё — за семью печатями. Есть я. Есть цель. Глубокий вдох. Натяжка. Выстрел. В яблочко. Вторая стрела — рядом с первой. Всё так же точно, пусть и с минимальным отклонением. Стреляю одну за другой, отпуская их с той самой отточенной точностью, которую отрабатывала вечерами, ночами, в холле, в лесу, в собственных мыслях. Все десять стрел летят в цель. Не каждая попадает в центр, некоторые отклоняются на четыре-шесть фэней, но промахов нет. Когда последняя стрела втыкается в щит, я поворачиваюсь. Медленно обвожу взглядом всех, кто наблюдает. Никто не говорит ни слова. Даже вечно блеющие шисюны притихли. Учитель наблюдает за мной хищным взглядом, Цзысюань оценивающе щурится. Один из них отворачивается, второй молча кивает. Тишина. Но снова… снова это чувство. Словно кто-то воткнул мне между лопатками ледяной клинок и медленно его проворачивает. Щекотка тревоги, слишком острая, чтобы быть воображаемой. Я резко разворачиваюсь — никого. Только ветер. «Может, у меня уже развивается искажение ци?» — мысленно фыркаю и пожимаю плечами. Следующая очередь — стрельба с пятидесяти чжаней. Там уже стоит Цзинь Цзысюань. Когда я подхожу, он лишь скользит по мне взглядом и тут же отворачивается, сосредоточившись на мишени. Я тоже наблюдала за ним. Как и положено будущему главе ордена, которого обучали с малых лет, он стрелял безукоризненно. Даже с такой дистанции его движения были точными, без суеты, словно тело действовало само, в унисон с луком. Не все стрелы попадали в центр, но каждая достигала мишени. А большинство — почти вплотную друг к другу, с расстоянием меньше цуня. Это и есть уровень. Это и есть тот самый «лучший». Почему бы ему и не быть высокомерным, если с детства знает: он — единственный и неповторимый. Когда он выпустил последнюю стрелу, даже не обернулся. Просто кивнул в сторону мишени — иди, твоя очередь. Без слов. Мол, я уже всё показал. Я подошла. Под рукой — двадцать пять стрел. Больше, чем требовалось, но я знала, что с непривычки могу легко промахнуться на первых попытках. Нужно время, чтобы «поймать» расстояние. Хотя тренировалась я немало, и здесь, и в Гусу — ладони всё равно вспотели. Как назло, ещё и живот скрутило. Чудесный день. Натягиваю тетиву — стреляю. Мимо. Недостаточно натянула. Вторая попытка — стрела падает в двух чжанях от мишени. Уже лучше. «Чуть выше. Рука стабильнее. Лук — в линию». Третья стрела — попала. Не в центр, но в щит. Будь это человек, возможно, я бы попала ему в ногу. Конкретно в Гао. Хе-хе-хе. Теперь, зная, как держать лук на такой дистанции, стреляю одну за другой. Все — в мишени. Но я хочу большего. Центр. Сердце. Цель минимум — пять попаданий в красный круг. Выстрел. Выстрел. Есть — одна. Слышу позади кто-то «ахнул». Ну, пусть смотрят. Пусть восхищаются, пусть бесит. Внутри распирает от злорадства: половина из них готовы были сожрать меня с косточками, а теперь смотрят в спину. Кто теперь посмешище, а? Десятая стрела. Три попадания в центр. Я хотела пять. Хотела большего. Но… учитель кивает. Сдержанно. Одобрительно. И этого достаточно. Значит, я не зря стою здесь. Значит, есть шанс попасть в отряд, что отправится в Цишань. Я ухожу с поля в комнаты. Меня ждёт вторая битва: лунные дни, к которым я пока готова едва ли больше, чем к стрельбе с пятидесяти чжаней.

***

Прошло несколько недель. Я перестала истекать кровью из дополнительного цицяо, закончились бесконечные переодевания по два раза на дню. Наконец-то вернулась к полноценным тренировкам. Все это время я посвятила стрельбе из лука — сейчас это приоритет. Конечно, о мече и кулачном бою забыть не получалось. Лаоши, как обычно, не давал спуска: заклинатели нашего ордена должны быть лучшими — точка. После каждого дня я возвращалась в сюэфань выжатая, как лимон, без сил даже на то, чтобы выйти за фазанами. Охота в последнее время совсем сошла на нет — не хватает времени. Монеты соседкам за молчание приходилось отдавать из заначки. А так и мешочек закончится… Лунные дни, мать их, теперь со мной до самой старости. Разве что кто-нибудь другой тоже «созреет», и тогда — прощайте, выплаты. Но это уже из разряда шуток. Я падаю на цибо и, размышляя об этом, даже не замечаю, как проваливаюсь в сон. Посреди дня — плохо, конечно. Но бороться с этим больше не могу. — Поднимайся! … — Эй! Поднимайся, говорю! … «Меня кто-то зовёт?..» — мысль всплывает где-то на задворках сознания и тут же исчезает. — Вы! Воду несите. Мне уже осточертело с вами тут торчать. «Воду?..» БАМ! Меня окатывает ледяной волной, и я вскакиваю как ошпаренная: — Твою мать! — задыхаюсь, хватая ртом воздух. — Кто это был?! Какого хрена?! — Я, — невозмутимо отвечает Гао. — И тебе бы следовало уже встать. Весь заклинательский состав тебя ждёт, дура. Сам Цзинь Гуаньшань! — Меня? Зачем? — Всем велено собраться на тренировочном плацу. И тебя одной не хватает! Двигай! Как только мы с Гао добираемся до плаца, взгляды, словно стрелы, тут же вонзаются в меня. Цзинь Гуаньшань, стоящий на возвышении, отводит на меня короткий, равнодушный взгляд — будто на грязную кляксу на мозаичном полу — и отвернулся, даже не сочтя нужным отметить моё опоздание. Всё внимание вновь сосредоточено на нём, как только начинается речь. Он откашливается, негромко, но звучит это, как команда, — и толпа мгновенно замолкает. — Сегодня прибыл гонец из Шаньдуна, — начал он лениво, словно речь шла о погоде. — Рабочие исчезают. Позже их находят… частями. Разбросанными, словно кто-то играет в мясную лотерею. Кто-то из адептов сглотнул, кто-то замер, но Гуаньшань, не обращая внимания, продолжает всё тем же голосом: — Всё происходило на одном и том же месте. Два-три случая каждую неделю. Уже два месяца. Люди болтают. Мне это не нужно. Он метнул быстрый, холодный взгляд в сторону учителя: — Возможно, замешана нечисть. Возможно, кто-то просто дурно прикрывает свои дела. Разобраться. Быстро. Без лишнего шума. Без драмы. Он делает шаг вперёд. Лицо без эмоций, но в голосе слышна скучающая насмешка: — В город отправится пятнадцать человек. Руководит — Мэн Яо. Он делает паузу, будто наслаждаясь вниманием. — Найдите виновных. Живых — на допрос. Мертвых — упокоить. Если это вообще нужно. Если нет — пусть сгниют. Главное — порядок. Он смотрит на даоцзана, чуть прищурив глаза: — Цзиньсун, выбери лучших. Тех, кто не опозорит имя ордена. Цзысюань остаётся здесь. Он будет мне нужен. Он отводит взгляд, будто больше не считает нужным тратить дыхание. Вся сцена — как будто репетиция власти: театральная, но с реальной угрозой под гладкой поверхностью.        Когда Глава Ордена удалился, учитель отдал команду выстроиться по десять человек в ряд, растянув шеренги по всему плацу. Как только всё было готово, последовала первая команда: — Достать мечи и вспарить на два чжаня над землёй. Удерживать высоту, пока не скажу «спуститься». — И, хлопок! — коротко бросил он и резко хлопнул в ладоши. Послышался глухой металлический звон: мечи вылетали из ножен, заклинатели один за другим поднимались в воздух. Я тоже взлетела. На этот раз — гораздо быстрее, чем до обучения в Гусу. Но всё равно тревога цепляла изнутри: совершенства в этом искусстве я всё ещё не достигла. Сейчас вся концентрация уходит в золотое ядро — удерживать стабильную высоту, не взлетать и не снижаться. Пот выступает на висках. Это как стоять на одной ноге в полуприседе — и держать равновесие до последнего. Кто не справляется — падает. — Те, кто упал, выходят из шеренги, — донёсся голос учителя. Я всё ещё в воздухе. Хорошо. Минуты тянутся, как вечность. Может, прошло пять, может — семь. Я не считаю. Концентрируюсь. Мышцы начинают дрожать, тело заливает потом. Осталось, может, человек сорок. Он что, хочет сразу до пятнадцати отсеять?! Я не протяну ещё столько, твою налево… И тут — хлопок. «Да! Наконец-то! Сука!» Я спрыгиваю с меча, ноги тут же подкашиваются. Падаю на колени, пытаясь отдышаться. Тело гудит, ноги дрожат. Несколько минут просто сижу, собирая силы. Кто знает, что учитель придумает дальше. Нам дали буквально пять минут на передышку и на питье воды, затем учитель продолжил: — Оставшиеся, мечи не прячут, разбиваетесь на пары со стоящими по правую руку, боевой поединок. Мечи в боевую позицию. До первого смертельного касания. Начинаете по команде. Справа от меня оказался адепт, имени которого я не знала. Он, как и большинство здесь, был выше меня ростом. Пока мы направлялись на позиции, я не теряла времени — внимательно осматривала его. Первое, что бросилось в глаза — развитая мускулатура спины и рук. При этом ноги были заметно тоньше, непропорциональные телосложению. Значит, скорее всего, он привык к работе с тяжёлым двуручным мечом — наньдао. Удары сверху вниз, с плеча, или размашистые боковые — это его стихия. Проникающих выпадов от него ждать не стоит. В данный момент у всех нас на поясе одинаковые мечи — цзянь, классические заклинательские клинки. Для меня это преимущество: я привыкла именно к цзяню и к работе на скорости и точности. Разница в росте и массе может обернуться мне на руку, если всё просчитать верно. Но размышления нужно отложить. Мы уже стоим друг напротив друга. Ждём сигнала. Хлоп. Я сразу заняла боевую стойку с упором на заднюю ногу, перенося вес назад — передняя оставалась подвижной, готовой к выпаду или защите. Как я и ожидала, он пошёл в атаку — размашисто, грубо, с напором, будто хотел просто задавить. Это сработало бы в хаосе сражения, но не здесь, не в дуэли. Я отступила на несколько шагов, отражая удары, и в нужный момент резко опустилась на колено, проворачиваясь под его открытой рукой. Привыкший к двуручному мечу, он не знал, что делать с одной свободной рукой — и этим я воспользовалась. Мой клинок оказался у него под грудной костью, ещё до того, как он осознал, что только что проиграл. Он лишь замер, растерянно хлопая глазами. Я встала, сложила руки в жесте уважения, завершая поединок. Оставалось только ждать, пока закончат остальные. Пока я стояла, дыхание уже выровнялось, но чувство… нет, не исчезло. Этот взгляд. Этот мерзкий, тягучий, будто иглы между лопаток. Я обвела взглядом плац, но сейчас почти все на кого-то смотрят — кто-то наблюдает за поединками, кто-то за мной. Я только что выиграла, привлекая внимание, но это было другое. Пристальное. Слишком… личное. Моя спина всё ещё горела. Мысль промелькнула — «Надо что-то с этим делать. Пока не стало поздно.» Но обдумать её не дал голос лаоши: — На сегодня последняя задача: поразить движущуюся цель стрелой. Расстояние — не меньше десяти чжаней. Заходить за начерченную линию запрещено. Один выстрел — одна попытка попасть в основной состав. Промах — отходите в сторону. У вас будет ещё два шанса, если не попадёт нужное количество стрелков. Он перевёл взгляд на нас: — Вас осталось двадцать. Первые пятнадцать, кто попадёт — отправятся на задание. Если попадут меньше — остальные получат шанс. Если больше — в бой пойдут только лучшие. Затем к наблюдателям: — Принесите двадцать воздушных змеев. Я сжала пальцы, пока он говорил, будто удерживая своё волнение в кулаке. — Вопросы есть? — Нет, учитель! Спасибо за разъяснение. Все заклинатели взяли луки и выстроились в очередь. Учитель решил запускать по одному — чтобы не было споров и кривотолков. Я не волновалась. Тренировалась на воздушных змеях, стреляла по птицам в Гусу — пусть не идеально, но точно лучше половины стоящих здесь. И всё же, когда я сделала шаг вперёд, заявив, что выйду первой, внутри что-то кольнуло. Не страх. А это тянущее чувство, когда десятки взглядов впиваются в спину. Кто-то — с недоверием, кто-то — с насмешкой, кто-то — с любопытством. Я говорила себе: «Привыкай. Ты всегда будешь выделяться. Возьми себя в руки». Глубокий вдох. Выдох. Лицо — каменное, межбровье — напряжённое. Тело откликнулось, дрожь ушла. И тут — на краю взгляда — тень. Высокий хвост, перевязанный красным шнурком. Сердце будто пропустило удар. «Он?..» — Я обернулась. И всё исчезло. Только свои. Только золотые одежды ордена. «Бред. Чего ты ожидала? Ты ему никто. Лжец. Пустое место.» На это место тут же встала злость. Но не горячая, привычная — нет. Холодная, острая, обволакивающая изнутри. И в этом холоде — я. Я, цель, и ничего больше. Когда подошла очередь — всё случилось за секунды. Взлетел змей — и я выстрелила. Прямое попадание. Без колебаний. Развернулась, ушла в сторону поля, даже не глядя на реакцию. Внутри по-прежнему холод. Но где-то под ним — еле заметное… движение. Как будто что-то хочет пробиться, расплавить лёд. Но я не позволю. «Чувства делают тебя слабой. Слабая — значит мертвая.» Я глубоко вдохнула, пару раз шлёпнула себя по щекам и вернулась на плац. Словно ничего не случилось. Всё было по плану. К этому моменту уже отобрали пятнадцать лучших. Но в строю стояло лишь четырнадцать. Я увидела это. И едва не усмехнулась — губы дёрнулись вверх сами собой. Учитель перевёл на меня взгляд и кивнул. Последнее место было моим.