Часть 11 (отредактировано)

Небольшой отряд из шестнадцати заклинателей, отобранных для этого задания, выдвинулся в провинцию Шаньдун — южную часть территории Ордена Ланьлин Цзинь. Шаньдун — богатейший регион ордена. Здесь добывают золото, недавно нашли еще одно месторождение. Провинция стоит у моря, через неё пролегает река Хуанхэ, а торговые пути ведут прямо в Дунъин. Земля зажиточная, густонаселенная, кормит Ланьлин как правая рука. Естественно, Глава Ордена отреагировал на просьбу о помощи сразу — кто же добровольно откажется от золота, которое льётся в казну широкой рекой. По словам гонца, направленного местным чиновником, в городе после открытия нового рудника началась настоящая чертовщина. Каждый рабочий, прикоснувшийся к золоту, через несколько дней погибал. Причем смерть была настолько ужасной, что у мертвых тел находили восемь или больше разорванных частей. Те же, кто не прикасался к драгоценному металлу, оставались живы. Жители охвачены страхом. Добыча остановлена. Люди не пускают мужей, отцов, братьев к работе — никто не хочет умирать так страшно. С момента последней смерти прошло три дня. Значит, если кто-то все же тронул золото, смерть придет либо сегодня, либо завтра. До прибытия отряда помочь некому — ни остановить убийства, ни возобновить работу рудника невозможно. Всё замерло в ожидании. Главным в нашем отряде назначили Мэн Яо — внебрачного сына Цзинь Гуаньшаня от трактирной проститутки. Здесь его за глаза так и зовут — «сын шлюхи». Он на это либо улыбается неловко, либо молчит. Не представляю, как он терпит такое каждый день, зная, что он всё-таки сын самого Главы Ордена. Лично я с ним почти не разговаривала. От силы пару раз — в первые дни моего пребывания в Ланьлине. Тогда я даже не знала, кто он такой, а он просто общался со мной по-человечески. Без насмешек и унижений, которыми здесь так любят раскидываться. Наверное, потому что сам знает цену таким словам. Это человек редкого терпения. Я бы уже давно не выдержала — у меня бы кровь хлестала из всех цицяо от ярости, скажи мне кто-то подобное. Говорят, искусством меча он владеет хуже остальных — Глава Ордена признал его поздно, а детских лет для обучения у него не было. Зато ум у него острый — как игла. Его часто берут с собой на переговоры и доверяют ему важные дела, где нужна не сила руки, а сила слова. Проблему в Шаньдуне должны решить быстро. Чем раньше — тем скорее снова потекут в Ланьлин золотые реки. Путь от Башни Золотого Карпа был неблизкий. В дороге нам предстояло провести несколько дней — если, конечно, Небо не решит испытать нас бурей. Тогда дорога могла растянуться на неделю. Но пока что синее полотно неба с золотым диском солнца оставалось чистым. Ни облака, ни намека на шторм — Небеса явно были благосклонны к нам. И я радовалась этому вовсе не потому, что мечтала поскорее увидеть город. Нет. Всего лишь потому, что делить отхожее место со всеми придется всего пару дней, а не семь. Это испытание для меня всегда было куда страшнее любой битвы. Особенно — в компании мужчин. В ордене меня хотя бы поселили в женское крыло — пусть и среди служанок, но это давало мне хоть какое-то уединение. А тут… тут всё было просто и грубо. Кто-то справляет нужду рядом, кто-то — после тебя. Привычно, открыто. И мне приходилось или дожидаться глубокой ночи, когда все спят, или собираться с волей, разучиваться ощущать и думать. Проклинала всё на свете в такие моменты. Хорошо хоть, без лунных дней обошлось — и на том спасибо. Путь я провела в собственных мыслях. Мне не хотелось втягиваться в разговоры — да и не особо кто-то стремился общаться со мной. Взаимное равнодушие. Ту же позицию держал и Мэн Яо — только отдавал распоряжения: кто заступает в караул, когда привал. Остальное время молчал, будто сам был где-то очень далеко. Я ловила на нём взгляд — и почему-то мне казалось, что он не просто молчит. Он носит в себе груз, который с годами становится всё тяжелее. Возможно, ему было больно слышать насмешки в свой адрес — пусть он и привык к ним. Он совсем не похож на своего брата — Цзинь Цзысюаня. Тот живёт в полной уверенности в собственной непогрешимости. Уверенный, гордый, родившийся с золотым посохом в руках. Он — наследник, любимец судьбы. А Мэн Яо… тихий, терпеливый, будто давно смирился с тем местом, что ему отвели в этом мире. И благодарен хотя бы за то, что имеет. Про него говорили разное. Будто даже Глава за стенами резиденции измывался над ним. Никто этого, конечно, не знал наверняка. Но слухи всегда находят свою пищу там, где есть тайна. В какой-то мере… мне было его жаль. Пока мы шли, отдыхали, ночевали под открытым небом, мои мысли плавали где-то далеко от здешних разговоров. И, как бы я ни старалась их удерживать в строгих рамках, они вновь и вновь возвращались к Гусу. А точнее — к одному человеку из Юньмэна. Вэй Ин. Я не знаю, с чего это началось. Когда именно. Но его образ словно въелся в мою память, в мою голову, в мою кровь. Его голос, его смех, его чертов раздражающий нрав. Всё, что раньше выводило меня из себя, теперь отзывалось внутри странным теплом. И чем больше я это вспоминала, тем тяжелее становилось. Он будто стал частью моего окружения — как воздух, как дождь, как летний ветер. И теперь, вдалеке, без него было… пусто. Опасное чувство. Очень опасное. Чувства делают тебя уязвимой. Я уже готовилась привычно запереть это всё в глубине себя, в самом дальнем из внутренних дворцов сердца, как вдруг впереди раздался голос Мэн Яо: — Мы пришли. И в самом деле. Я так надолго ушла в собственные раздумья, что реальность будто размылась. Потеряла для меня ход времени, запахи, звуки. Это ещё раз напомнило мне — вот почему чувства опасны. Не только потому, что другой человек может и не ответить тебе тем же. А потому, что ты начинаешь отвлекаться. Теряешь цель. Ставишь на первое место то, что не имеет права быть важнее твоего Пути. Заклинатель не должен бояться. Бояться — значит быть слабым. А слабости мне нельзя позволить. Отрубив эти мысли решительно, словно клинком, я шагнула вперёд — переступила порог золотых священных ворот города Цзинань, столицы провинции Шаньдун. Это был действительно удивительный город. Река Хуанхэ рассекала его на две части, будто живое золотое существо, огибающая берега, дома, мосты. По воде скользили лодочники — кто-то перевозил груз, кто-то ловил рыбу, кто-то просто лениво перебирал вёсла, перекрикиваясь со знакомыми. А мосты… их было множество — небольшие, изогнутые, как лунные дуги. Где-то соединяющие дома над водой, где-то ведущие на торговые ряды или в жилые кварталы. На суше же бурлила привычная для больших городов жизнь. Люди спешили туда-сюда, создавая гул, будто рой пчёл. Кто-то обсуждал дела семьи, кто-то торговлю, кто-то последние слухи о неурожае риса и росте цен. Но вот что было странно — почти никто не говорил о пропавших или убитых. Как будто ужас происходил не здесь, а где-то далеко, в другой жизни. Мы двигались по улицам, пробираясь сквозь шум и краски города, пока не дошли до резиденции наместника провинции — Ли Фенга. Главные ворота уже были распахнуты. Весть о прибытии заклинателей разлетелась быстрее стрелы из мастеровитых рук. Нас встретил посол — вежливый до приторности, расточая извинения за то, что сам наместник задерживается по важным делам. Его лебезность перед Мэн Яо была настолько показной, что у меня внутри невольно скривилось — противно было на это смотреть. Хотя сам командир сохранял невозмутимое лицо, будто всё происходящее его совсем не касалось. Пока они обменивались формальностями, я с остальными успела разглядеть территорию поместья. Оно было немного меньше Башни Золотого Карпа, но выстроено и украшено с таким же размахом — везде золотые детали, вкрапления, росписи. Нас разместили, как важных гостей, в гостевом крыле. Каждому выделили отдельную комнату — пусть скромную по размерам, но обустроенную со всем необходимым. Даже своя купальня — редкая роскошь в таких выездах. Мэн Яо, как признанного сына Цзинь Гуаньшаня, конечно же, определили в покои для господ — в другой части дворца, рядом с покоями наместника. Это, надо признать, было нам даже на руку. Не придётся каждый шаг согласовывать и докладывать командиру — а значит, будет больше свободы для наблюдения и исследования территории. Ведь в чужом доме лишних ушей всегда хватает. Пока мы располагались, Мэн Яо дал приказ: — Через час — сбор в каменном саду в задней части дворца. Там будем обсуждать дальнейшие действия. Это место и правда было самым укромным — меньше всего любопытных взглядов и ненужных свидетелей. Пока я шла к месту собрания, не теряла времени даром — по дороге внимательно разглядывала территорию резиденции. От восточного крыла, где находились наши покои, до каменного сада на севере можно было добраться коротким путём — обогнуть гостевой блок сзади, пройти пару чжаней и уже быть на месте. Но я сознательно выбрала путь подлиннее. Во-первых, чтобы понимать, где и что находится. Во-вторых — чтобы запомнить расположение стражи, присмотреться к слугам, к их поведению, уловить детали. Всякая мелочь может пригодиться. И пока я шла вдоль южной стороны дворца, заметила странность. Слуги, завидев меня, будто начинали теряться — кто-то торопливо отворачивался, кто-то неловко кланялся и сразу же уносил ноги прочь, оставляя своё занятие. Глаза бегали, лица напряжённые. Так обычно ведут себя те, у кого в душе неспокойно — то ли от страха, то ли от приказа, который им велено держать в секрете. Я это поведение себе отметила. Не нравится мне такая скрытность в людях, что привыкли с утра до ночи быть на виду. Но вида не подала — продолжила свой путь, делая вид, что любуюсь красотами дворца. Резиденция и правда была выстроена на славу. Много где проглядывались золотые вкрапления — даже тропинки кое-где были вымощены камнями с примесью настоящего золота. Отдельные породы украшали дорогу к приёмному залу наместника. «Интересно, что бы сказал на это Глава Ордена?» — мелькнула мысль. Показушно это всё выглядело, слишком уж демонстративно даже для столицы золотодобывающей провинции Ланьлин Цзинь. Хотя, с другой стороны — разве это не в их духе? Если сами заклинатели Ордена разгуливают в золотых одеждах, словно императорские принцы, то чего ждать от наместника. На третьем повороте блеск золота мне уже изрядно надоел — глаза уставали ловить каждый солнечный блик. Так, в своём неторопливом обходном маршруте, я добралась до каменного сада. Остальные уже собрались. Мэн Яо стоял в центре круга. Он начал спокойно, но уверенно: — Нас сюда пригласили разобраться с бесчинствами, которые творятся в этой провинции. Наша задача — выяснить, кто или что за этим стоит, и как можно быстрее устранить проблему. Производство должно возобновиться. Такова воля Главы Ордена. Он медленно обвёл нас взглядом. — Нас здесь шестнадцать. Я разделю вас на группы по несколько человек. Каждая группа получает задание. В конце дня — возвращаемся сюда, делимся информацией и результатами. Мэн Яо начал формировать группы по четыре человека, четко и быстро распределяя задания. Первая группа — контроль слухов. Их задача — не дать новостям о жестоких убийствах просочиться за пределы провинции. А если слухи уже поползли — найти источник и пресечь. Вторая группа — работа с местным населением. Расспросы семей погибших, сбор сведений. Третья группа — отправка в рудники. Осмотр мест добычи золота, изучение территории, и главное правило — ни при каких обстоятельствах не прикасаться к золоту. Особенно в недавно обнаруженном руднике, где всё и началось. Он говорил просто, не давя голосом, но за каждым его словом чувствовалась твердость приказа. — Четвёртая группа будет состоять из трёх человек, — продолжил Мэн Яо. — Четвёртым в ней буду я. Мне предстоит общение с наместником и его окружением — доступ к ним есть только у меня. Ваша задача — проверить любые проявления тёмной энергии в городе. Всё странное, необычное, связанное с призывами или следами нечисти — ваше. Видимо, я как раз попадала в эту группу — до этого моё имя так и не прозвучало. Остались я и двое заклинателей, которых я видела раньше на тренировках, но близко не знала — Цзинь Бэй и Да Сяолун. Имён их раньше не запоминала — как и всех, кто мне не был особенно нужен. Но сейчас, из уважения и по правилам приличия, про себя их повторила раз десять, чтобы не забыть. — Есть ли вопросы? — спокойно спросил Мэн Яо. Тишина. Никто не рискнул задавать ничего лишнего. — Тогда приступайте. После захода солнца встречаемся здесь. Все хором ответили: — Да, молодой господин Яо. Хотя я заметила — произносят это далеко не все охотно. Поклон сделали все — куда деваться, правила приличия. Но «молодым господином» его назвали лишь немногие. Мэн Яо на это, как обычно, не обратил ни малейшего внимания. Когда все разошлись по своим группам, на месте остались только мы трое — я, Цзинь Бэй и Да Сяолун. Мэн Яо, отдав последние распоряжения, направился к резиденции наместника. — Я — Лян Мейлин, имя в быту Анлин. Буду рада разделить с вами службу на этом задании во имя главы Ордена, — сказала я с натянутой, почти судорожной улыбкой. Так старалась выглядеть вежливо, что меня саму уже начинало сводить от этого скрежета приличий. — Приветствую. Наслышан о тебе, — отозвался Цзинь Бэй с лёгкой полуулыбкой. — Ты ведь та самая, что обучалась в Гусу Лань, верно? — Да, это я, — коротко кивнула я. — Не ожидала, что обо мне кто-то вообще помнит. Поверьте, ничего выдающегося за мной нет. — Хм, ну-ну, — усмехнулся в ответ Да Сяолун, бросив косой взгляд. После чего замолк и больше не вставлял ни слова. Разговор поддержал только Цзинь Бэй — благо он оказался более общительным и, судя по всему, без лишней надменности. — Тогда давайте сразу решим — кто куда пойдёт. Времени мало, а информации нужно собрать как можно больше до вечернего сбора. По ощущениям, слуг здесь заранее предупредили — смотрят уж больно настороженно, — сказала я, переглянувшись с ними. — И в городе может быть то же самое. Если нам вообще захотят что-то рассказать. — Я это тоже заметил, — согласился Цзинь Бэй. — Ладно, долго рассусоливать не будем. Я возьму южную часть города — ближе к реке Хуанхэ и выходу к морю. Да Сяолун скривился недовольно, буркнув себе под нос: — Тс, вот же… — видимо, сам рассчитывал на юг с его рынками и красавицами. Но вслух сказал уже хмуро: — Ладно, я тогда пойду на запад — туда, откуда мы пришли. Осмотрю ворота, поспрашиваю, кто входил и выходил из города. Может, что-то интересное узнаю. — Хорошо. Тогда я возьму северо-восток — ближе к рудникам и границе с землями Цинхэ Не, — обозначила я. Цзинь Бэй нахмурился: — Но остаётся ещё восточная часть города. Если её оставить без присмотра… Да Сяолун лениво махнул рукой: — Если у меня там ничего стоящего не выйдет — пойду туда. Или кто-то из вас, — бросил он взгляд то на меня, то на Бэя. — Всё, хорош языками чесать. Время идёт. Встретимся у каменного сада на сборе. Мы обменялись короткими кивками и разошлись по своим направлениям. Будучи приглашёнными заклинателями из Главного Ордена, мы сейчас обладали редкой для меня в Ланьлине привилегией — свободно перемещаться по городу, не отчитываясь перед стражей, куда направляемся и зачем. Такое чувство свободы щекотало внутри непривычно приятно. Перед выходом из резиденции я переоделась — надела простое ханьфу без знаков Ордена, светлого цвета с вышитым пионом на груди. Скромно, но чисто и достойно — не привлекая лишнего внимания. Я не спеша двигалась в северо-восточную часть города, краем глаза наблюдая за жизнью местных жителей. Бросалось в глаза, насколько достойно и зажиточно они живут. Где-то даже не хуже столицы Ордена. Это сильно контрастировало с провинциями, где люди перебиваются лишь за счёт риса да работы на полях. Лавки вдоль улиц пестрели диковинными товарами — такими, каких я никогда не видела ни в Ланьлине, ни тем более у себя на родине. «Откуда?» — промелькнула в голове мысль, но ответ я нашла почти сразу: чуть дальше висела вывеска «Товары из-за Дуньина». Торговля с Нихоном, стало быть… Неудивительно, что здешние рынки так богаты. «Надо будет потом заглянуть туда ради интереса,» — отметила я для себя. Сейчас, правда, было не до праздных походов. Но кое-что меня насторожило. На улицах не было ни траура, ни печали. Ни единого лица, искажённого горем. Никто не плакал, не стенал, не носил белых траурных повязок. Будто все эти зверства на рудниках происходили где-то очень далеко… или вовсе не здесь. А ведь убитые рабочие были чьими-то мужьями, отцами, сыновьями. Это не давало мне покоя. Я миновала ряды лавок с украшениями и на ходу размышляла, как подступиться к сбору сведений. Прямые расспросы могли насторожить. Особенно если здесь уже дали приказ держать язык за зубами. Начинать стоило осторожно. Торговцы — народ словоохотливый, особенно если показать интерес к их товару и немного покивать в нужных местах. Мой взгляд зацепился за прилавок с канатами и рыбацкими сетями. Лавка была старая, видно — стоит здесь не первый десяток лет, успев стать частью улицы, частью города. Идеальное место для того, чтобы начать разговор между делом, ненавязчиво, будто мимоходом. — Здравствуйте, по чём у вас рыболовные сети? — Здравствуй, сестрица. Неужто и вправду рыбачить умеешь? — с прищуром и широкой улыбкой встретил меня торговец. — Конечно умею! Дома только я и отец, вот и научил, а теперь прислал купить самую лучшую сеть. — Ну, если так — лучше моей не найдёшь! Выдержит даже морскую бурю. Бери, не пожалеешь. — Правда? Даже бурю? — Пусть все небесные духи проклянут меня, если вру! — с жаром заявил он. — А нечистую силу выдержит? — осторожно подвела я разговор в нужное русло. — Эх… Ну я, сестрица, в эти байки не особо верю. Но надо будет — и её переживёт, хе. — хмыкнул он, уже не так увлечённо. — Ха, да как тут не верить, когда такое творится в городе… — выдохнула я с наигранным беспокойством. — Тьфу ты! Про этих мертвецов, что ли? Да и поделом им, жадным. Все с самого начала твердили, что рудник — дурной. Несчастливый. — Несчастливый? Почему? — А ты что, не слышала? Его только открыли — и тут же старый наместник сыграл в ящик. Да и номер у рудника — четвёртый. Не просто так. Само Небо намекало, что лезть туда не стоит. — Ну, это уже точно не к добру… — поддакиваю, стараясь вытянуть ещё хоть слово. — Ладно-ладно! А теперь хватит, а то расплачешься мне тут от страха. Всех клиентов распугаешь. Покупаешь сети или нет? — А зачем, по-вашему, я тут стою? Конечно беру! Но раз гонишь, пойду вон туда, может, там повежливее будут. — делаю обиженное лицо, кивая на соседний прилавок, и поворачиваюсь, будто ухожу. — Ой, ну стой-стой, вот же вы, женщины… — цокает он языком. — Любопытства набралась? А теперь будь добра, плати. Небесплатно я тут байки травлю. Я ухмыльнулась про себя — уловка сработала. — Ай, Небеса, клятая моя девичья голова… Я деньги-то дома забыла! Отец дал, а я… Сейчас сбегаю, вернусь за сетью. — Вот же дурёха. Вертелась тут, голову мне заморочила… — буркнул он и махнул рукой. — Ступай уж, паршивка. Я сдержанно прыснула в кулак от смеха и вприпрыжку побежала прочь, изображая, будто действительно бегу домой за деньгами к вымышленному отцу. Хорошо же у меня получилось. Но его слов мало — чтобы делать выводы, нужны подробности. А лучший способ их собрать — старый проверенный метод: торговцы и рынок. Я шла дальше в сторону рудников и по пути, не теряя времени даром, зашла ещё к пяти лавкам — и по нужной дороге двигаюсь, и слухи собираю. Одной стрелой — двух ястребов. Везде рассказы примерно одни и те же: рудник действительно четвёртый, а старый глава города умер всего через несколько дней после его обнаружения. Наследником стал его племянник — сирота, которого глава воспитывал с детства, поскольку своих детей у него не было. Пока я шла вдоль уже полупустых рядов — рынок постепенно стихал, клонясь к вечеру, — боковым зрением я уловила вспышку солнечного света. Я невольно прищурилась и повернула голову. Чуть поодаль, в пол-ли от меня, над верхушками деревьев виднелась золотая крыша. Явно крыша большого здания, скрытого лесом и прижатого к склону горы. Храм. Путь как раз в ту сторону. Почему бы не взглянуть поближе? Все равно по дороге. Я свернула на узкую тропинку. Чем ближе подходила, тем явственнее видела — здание и впрямь было огромным. Богато украшенным. Золотая крыша сияла так, будто вбирала в себя всё солнце города. На стенах — росписи зверей и мифических существ, каждый мазок — словно живой. Я невольно замедлила шаг, глядя вверх. Впечатляло. Наверное, этот храм воздвигли какому-то особо почитаемому Божеству. Таблички с именем я не заметила — может, они есть внутри. Поднявшись по ступеням, я вошла внутрь. Помещение оказалось ещё просторнее, чем казалось снаружи. Светлый камень и золотые вставки на колоннах в два ряда вели взгляд прямо к возвышению в центре — там стояла величественная статуя божества, вся в золоте, украшенная резьбой и мозаикой. Я не могла оторвать взгляд. Настолько здесь было искусно и красиво, что казалось — дышать не хотелось громко, чтобы не разрушить это спокойствие. Но моё восхищение прервал негромкий, почти вкрадчивый кашель. Я вздрогнула и обернулась. Из бокового зала, как тень, появился монах. Лёгкая сутулость и морщинистое лицо, глаза прищурены, но внимательны. Он стоял спокойно, будто давал мне время вернуться в реальность. Я быстро опомнилась. Храм — это не прогулка ради удовольствия. Здесь я тоже могла услышать что-то важное. — Здравствуйте, уважаемый даочжан, — я почтительно склонилась в поклоне. Всё-таки служитель такого храма — это не простой монах. Не уличный проповедник, не деревенский старец. Здесь, при таком великолепии — человек явно не случайный. Монах неспешно развернулся ко мне лицом. Его взгляд был спокойным, прозрачным, как стоячая вода в пруду. — Здравствуй, путник. Дао обретено. — Голос у него был ровный, глубокий. — Что привело тебя в храм Цайшэня — хранителя золота и процветания? Я склонила голову чуть ниже — искренне, но вместе с тем — для того, чтобы не выдать своего интереса взглядом. — О, уважаемый даочжан. Я шла мимо и издалека заметила сияние крыши этого храма. Оно будто само привело меня сюда. В наших краях я ни разу не видела святилищ, посвященных Богу Цайшэню… — пауза, как будто бы колеблюсь. — Если позволите… расскажите мне о нём. Монах чуть кивнул и, положив руки в рукава, начал спокойно: — Этот храм воздвигнут в честь Бога Богатства и Процветания. Цайшэнь покровительствует тем, кто честно трудится, кто ищет успеха и наживы не ради праздности, а ради продолжения рода и укрепления земли. Его чтят торговцы, ремесленники, добытчики золота и серебра, корабельщики и ростовщики. Здесь, в Шаньдуне, его почитают особо — ведь земля наша богата и щедра, а труд людей здесь не прекращается ни днём, ни ночью. Я будто невзначай подхватила: — Наверное, в таком случае храмов Цайшэня в городе и по окрестностям должно быть множество… — я прижала ладони к груди в притворной простоте. — Я бы с радостью посмотрела на них, если мне встретятся по пути. Монах чуть прищурился, но ничего подозрительного в моих словах, кажется, не нашёл. — Верно говоришь. Святилищ немало. Но больших и главных — только три во всей провинции. Этот храм — один из них. Если пойдёшь дальше на север по дороге — встретишь ещё. Каждый из них отличается убранством и историей. Благовония можешь зажечь в любом — Цайшэнь внимателен к любому своему последователю. Я низко поклонилась. — Благодарю вас за добрые слова, настоятель. Это ценное знание для меня. Он едва заметно улыбнулся — той тонкой, спокойной улыбкой, какой улыбаются только люди старой школы, которые давно уже видели жизнь со всех сторон. — Да пребудет с тобой щедрость Цайшэня. И да обойдут тебя все напасти на пути твоём, путник. — Он развернулся и так же спокойно удалился вглубь храма. Я еще немного походила по территории храма, разглядывая мозаики с золотым инкрустированием. На одной — дракон, на другой — лошадь, оба — символы бога Цайшэня. Мало ли когда еще судьба занесёт меня в такие места. Вряд ли бы я сюда забрела по собственной воле, если бы не задание. Но теперь, раз уж пришла, грех не посмотреть. Повернув обратно, я вышла на тропу и направилась вверх — к рудникам. Пока шла, как всегда приглядывалась к деталям: местность, следы, возможные странности. Но кроме обычного леса — лиственного, местами вперемешку с хвойными деревьями — ничего необычного мне в глаза не бросалось. Только щебетание птиц и чуть подрагивающие на ветру листья. Солнце уже перевалило за зенит и неторопливо сползало к горизонту. Вечерело. Холодало. «Пора ускоряться», — подумала я. Дорога была безлюдной — рудники закрыты, рабочие разогнаны, торговцы ушли. Да и кому здесь теперь продавать еду? Мертвецы — плохие покупатели. Я уже подходила к одному из рудников. Храм, о котором упоминал монах, так и не попался мне на глаза. Ни указателей, ни следов, ни хотя бы какого-то обветшалого тропного камня. Раздражение внутри копилось. Надо было расспросить его подробнее. Но теперь уж поздно — сама виновата. Я то и дело возвращалась на тропу, сворачивала в лес, пыталась найти хоть что-то — всё безрезультатно. Прошёл, наверное, уже час моих безуспешных попыток. На тропах — пусто. В лесу — тишина. Но я упрямая. Так просто не сдамся. В конце концов, я добралась до рудника. Большой, широкий, укреплённый деревянными балками. Внутрь я пока не заходила — решила осмотреть окрестности. Тут и там валялись брошенные вещи рабочих. Инструменты, корзины, сетки. Оставлено всё в спешке, как будто никто не ожидал, что на следующий день рудник закроют. Следов крови не было. Или каких-то частей тел — ничего такого, что могло бы сказать мне: «да, это тот самый проклятый рудник». Скорее всего, этот не последний найденный. Я поднялась по склону повыше, глядя на рудник сверху. Камень был одинаково глухой везде — моя идея проверить звуком длину прохода провалилась с треском. Кто бы видел меня со стороны — подумал бы, что я тут пляшу ритуальный танец на удачу. Заклинатели, наверное, не так себя ведут. Вздохнув и махнув рукой на свою безуспешную «науку», я решила пройтись выше, хотя бы взглянуть на город с высоты. Раз уж пришла сюда. Закат уже заливал небо густым розовым и тёмно-фиолетовым. Ветер с реки доносил до меня шум воды и далёкие огоньки вечернего города, переливающиеся внизу в разноцветных бликах. Панорама была завораживающей. Даже немного несправедливой — город красив, а за его спиной творится такое. Я стояла и смотрела вниз, пока не заметила, что солнце почти скрылось. Пора было возвращаться. Я уже повернулась, чтобы идти обратно — как вдруг заметила это. Слабый, еле различимый свет. Где-то в стороне, среди тёмного леса, там, где спускался склон. Огонёк был таким тусклым, что в солнечный день его невозможно было бы разглядеть. Но сейчас, когда небо темнело с каждой минутой, а мир наполнялся тенью, этот свет горел особенно отчётливо. Жёлтое на чёрном. Слепой бы заметил. Хоть храм находился еще дальше вверх по склону, я решила рискнуть. Пусть и рисковала опоздать к вечернему сбору — но упускать такую находку не хотелось. Не каждый день наткнёшься на странный свет в глухом лесу у закрытых рудников. Я ускорила шаг, перешла на лёгкий бег — чтобы не сбиться с дыхания, но и не потерять из виду этот еле заметный огонёк. Он мог погаснуть в любой момент, а искать его в темноте по лесу — дело гиблое. Дорогу обратно я помнила — на занятиях в Ордене нас учили ориентироваться по звёздам и местности. К этому я была готова и в себе уверена. Но с источником света всё было куда сложнее — расстояние обманчиво, особенно ночью. Может показаться, что он близко, а на деле — ещё целая ли пути. Наверное, я шла уже около часа, прежде чем передо мной начали проступать очертания постройки. Сначала она казалась маленькой, как обычный деревенский сарай для хранения инструментов. Но чем ближе я подходила, тем яснее становилось — здание хоть и скромное, но всё-таки больше. На фасаде висела табличка: «Храм Бога Цайшэня». Я его нашла. Хвала Небесам. Запыхавшись от пути и почувствовав жар на лице, я подошла ближе и постучала в дверь. Она оказалась закрыта. — Здраствуйте… Есть кто-нибудь? — позвала я, стуча чуть громче. Тишина. Я подождала пару мгновений — снова хотела было постучать, думая, что меня просто не услышали — как вдруг раздался лёгкий щелчок. Дверь отворилась сама собой. На пороге стоял мужчина. Настоятель храма. Не совсем старый, но и не сказать, чтобы молодой. Лицо его казалось каким-то отрешённым, взгляд — усталым и скучающим. Будто я застала его в разгаре послеобеденной дремы. Почувствовав себя немного неловко, я быстро заговорила первой: — Прошу прощения за неожиданный и поздний визит, уважаемый мастер, — поклонилась я вежливо. — Я долго искала этот храм. Видите ли, монах из одного из трёх главных святилищ указал мне дорогу не совсем точно, вот и заблудилась немного… Настоятель, не меняя почти никакого выражения лица, кивнул и ответил вежливо: — Приветствую путника. Дао обретено. Проходите. Я проследовала за ним внутрь святилища. Помещение оказалось небольшим — в отличие от тех храмов, что я видела днём. Похоже, его построили здесь специально — недалеко от рудников, чтобы рабочие могли приносить подношения и молиться Богу богатства, не отправляясь в город. Однако кое-что сразу бросилось в глаза. Здесь не было статуи божества. Это выглядело странно — особенно в храме Цайшэня. Возвышение для статуи было — а вот самой фигуры не было вовсе. Рядом стоял лишь стол для подношений и несколько благовонных палочек. Я сделала вид, что смотрю по сторонам с искренним удивлением — и, подходя ближе, обратилась к монаху: — Уважаемый мастер, а можно спросить… где же здесь молятся? Я удивлена… мне монах в городе говорил, что у вас необыкновенно красивая статуя Бога Цайшэня. Монах спокойно указал на место перед полотнами с молитвами. — Здесь. Я подошла, зажгла благовоние, поклонилась — хотя мысли мои были далеко не молитвенные. Как же так? Почему здесь нет статуи? Выждав немного, я снова обратилась к монаху: — Простите мою деревенскую любознательность… Почему же здесь нет статуи? Место для неё есть… А самого божества нет? Монах медлил с ответом. Казалось, что-то в этом вопросе его напрягло. Или огорчило. — Статуи больше нет, — наконец ответил он. — Она была повреждена настолько, что восстановлению не подлежит. Разве что… если наберутся большие подношения — возможно, удастся заказать новую. — Повреждена? Но как? — я продолжала играть роль наивной путницы. — Разве каменная статуя может так легко сломаться? Настоятель тяжело выдохнул, как человек, которому неприятно вспоминать о случившемся. — Никто толком не знает… Говорят, божество разгневалось. Статуя треснула и разломилась на части сама собой. Без ударов. Без следов вмешательства. Просто… распалась. Я молча впитывала каждое его слово. — Это случилось незадолго до того, как закрылись рудники, — добавил монах. — После этого и начались несчастья. Вот оно. Я сделала поклон. — Очень жаль… Я бы с радостью увидела статую Бога Цайшэня собственными глазами. Но раз не судьба — помолюсь как положено. Пусть услышит мою искренность. В качестве благодарности я оставила на столе для подношений одну монету — не ради ритуала, а чтобы не вызывать лишних подозрений и показать уважение. — Благодарю вас, уважаемый мастер, за ваши слова и терпение ко мне. Монах склонил голову: — Дао озарит ваш путь, госпожа. Храм всегда будет открыт для вас — если понадобится мудрость или покой. И так, я удалилась из храма и уже на всем бегу мчалась обратно в резиденцию. Вечер стремительно клонился к полуночи — и я отчётливо понимала, что не успеваю. Холодный воздух с силой врывался в лёгкие, заставляя их болезненно сжиматься от резкой нагрузки и смены температуры. В груди жгло, но я гнала себя вперёд. На бегу, на автомате перебирая шагами тропу, я судорожно прокручивала в голове всё, что удалось узнать. Надо будет сразу, без лишней воды, выложить это перед Мэн Яо — может хоть это спасёт меня от выговора за опоздание. Выходит так: четвёртый рудник… вскоре после его открытия умирает прежний глава города. Власть переходит его племяннику — и никто из столицы Ордена об этом даже не уведомлён. Плюс — загадочным образом разрушается статуя Бога богатства. Раскалывается сама по себе на части… и рабочие рудника умирают точно так же — разорванные, расчленённые. Слишком странное совпадение. Ещё сильнее укрепилась мысль — надо будет непременно побывать на этом четвёртом руднике, если другая группа ещё его не прочесала. Пока я обдумывала всё это, ноги сами довели меня до резиденции. Добравшись до каменного сада, где должны были подводить итог сегодняшнего дня, я с досадой увидела пустую площадку. Все уже разошлись. Я опоздала. Пришлось идти туда, куда мне меньше всего хотелось — в крыло для господ, где разместили Мэн Яо. Только бы он не воспринял это как вызов или непокорность. Подойдя к западному крылу, я заметила, как слуги при виде меня поспешно ускользнули в сторону. Я окликнула одну из девушек, попросила указать покои младшего господина. Постояв немного у дверей, собравшись с мыслями, я постучала. Изнутри спокойно донеслось: — Входи. Я вошла. Поклонилась в положенной манере: — Прошу прощения, молодой господин Яо, за столь позднее прибытие. Информация, что мне удалось собрать, потребовала удалиться довольно далеко от главной резиденции. Он не перебил. Лишь смотрел — ровно и без малейшего выражения на лице. Его взгляд был неприятно пронзительным, но я умела держать лицо не хуже. Внешне — спокойствие и ровный голос. — Что узнала? — наконец произнёс он. — Господин, удалось выяснить следующее: незадолго до открытия четвёртого рудника разрушилась статуя Бога Цайшэня в храме неподалёку. Без следов вмешательства, самопроизвольно. Вскоре после этого скончался прежний глава города, а затем начались смерти рабочих на руднике. После паузы — долгой, как проверка на стойкость — его лицо, до этого словно высеченное из камня, неожиданно смягчилось. Он даже улыбнулся — легко и непринуждённо. И вот почему-то от этой его добродушной улыбки мне стало по-настоящему не по себе. — Хорошо, — отозвался он ровно. — Информация стоящая. Обратись к Цзинь Бэю и Да Сяолуну, узнай, что удалось добыть им и остальным. Завтра сбор в каменном саду после утреннего приёма пищи. Постарайся больше не опаздывать. Его голос всё ещё был мягок — но за этой вежливостью я чувствовала сталь. — Да, молодой господин, благодарю. Желаю вам спокойной ночи, — кивнула я, изобразив в ответ такую же вежливую, спокойную улыбку. И только покинув его покои, позволила себе тихо выдохнуть: «Холодный же он человек… но не дурак. Надо быть осторожнее.» Я быстро направилась в свое крыло, на этот раз не обходя дворец по кругу. Хотелось как можно скорее оказаться в своей комнате и выяснить, что удалось узнать остальным. По дороге я размышляла, к кому из них лучше обратиться. Конечно, Цзинь Бэй — куда более вежлив и обходителен, но для расследования это скорее минус. Мне нужны сухие факты, а не впечатления и домыслы. Да Сяолун — рациональный тип. Молчит — значит не потому что недоволен, а потому что говорить считает излишним. Решено. Я подошла к его комнате и постучала, изобразив самую милую и искреннюю улыбку на свете. Такую, какой даже Императору бы не удостоилась. В ответ послышалось недовольное бурчание: — Кто там еще в такое время?.. Дверь приоткрылась — и встретила меня мрачная физиономия. — Чего тебе? Где шлялась вообще, что на сбор не явилась? — с явным раздражением спросил он. Я всё так же лучезарно улыбнулась: — Впусти меня. — С чего это вдруг? — Впусти, или младший господин Яо узнает, кто проигнорировал его приказ — поделиться со мной информацией. Это было слегка приукрашено — но сути не меняло. Он закатил глаза, пробормотал что-то очень недостойное слуха «благородной девушки» — но всё-таки дверь распахнул шире. Я вошла — и в ту же секунду улыбка у меня как ветром сдуло. — Итак. Расскажи всё, что успели выяснить вы с Цзинь Бэем и другие группы. Потом расскажу свою часть. — Тс… ещё и пересказывать ей всё… — проворчал он. — Чем быстрее расскажешь — тем быстрее избавишься от меня. Этот аргумент сработал куда лучше упоминания Мэн Яо. — Первая группа ничем особенным не выделилась, — начал Да Сяолун сухо, будто перечислял записи из отчёта. — Их задачей было сдержать распространение слухов. По их докладу, паники среди местного населения нет вовсе. Семьи погибших рабочих… в каком-то странном траурном оцепенении. Они почти не говорят — ни о смерти родственников, ни о самих событиях. Если и ходят слухи, то не более чем искажённые догадки — вроде нападения диких зверей. А для рудников это дело обычное. Я чуть нахмурилась. — Странно. Когда нас отправляли сюда, гонец говорил совсем другое — что в городе паника и страх. Он кивнул. — Вот и мы удивились. Все выглядит так, будто это происшествие… стёрли из разговоров. Или никто не хочет в это верить. А может — боятся говорить. Я вспомнила свои разговоры на рынке. — Да… Похожее ощущение было и у меня. Люди будто бы сами уговаривают себя, что это «проклятие четвёрки», злой рок, и всё. Да Сяолун продолжил: — В южной части, по словам Цзинь Бэя, вообще тишина и благоденствие. Большинство даже не слышали об открытии нового рудника. А там, где я собирал сведения… — он усмехнулся уголком рта, — люди начинали сторониться, только завидев заклинательские одежды. Похоже, им велено не говорить с нами. — И ты ушёл, как тебя попросили? — скептически прищурилась я. Он хмыкнул. — Нет конечно. Пришлось припугнуть. Упомянул столицу Ордена и последствия за укрывательство информации. Вот это было в его духе. — Нашёл что-то интересное? — Немного. По ночам здесь орудует группа людей, интересующихся запрещёнными искусствами. Темный путь. Иногда на кладбищах находят раскопанные могилы. Я дернулась. — Последователи тёмного пути? Здесь? — Да. Смотритель кладбища уверял, что это расхитители гробниц. Но следы ритуалов — были. Это было уже серьёзно. — Обязательно нужно проверить это место. Он коротко кивнул и продолжил: — Вторая группа — те, кто расспрашивал семьи погибших. Всё так же — траур, но… мёртвый. Как будто они и сами наполовину не здесь. Никто ничего не говорит. И вряд ли из страха — скорее… как будто силы духа у людей просто нет. Я нахмурилась ещё сильнее. — Слишком много странностей для одного рудника. — Вот именно. — Да Сяолун говорил ровно, но видно было, что его это тоже зацепило. — Третья группа обследовала все рудники. Первые три — ничего необычного. Работают давно: два старейших больше тридцати лет, третий — около пятнадцати. А вот четвёртый… Он сделал паузу. — Он расположен далеко от остальных — почти десять ли. Построен в стороне. Вход уходит глубоко внутрь горы. На поверхности — ничего. Но внизу… как только заклинатели спустились в шахту, ци вокруг изменилась. Слишком высокая плотность энергии. Тяжёлая, давящая. Обычные люди этого почувствовать не могли, разве что слабость или головокружение от долгой работы. — А у заклинателей? — У заклинателей золотое ядро сжимается, словно в тисках. Они не смогли находиться там долго. Источник тёмной энергии слишком мощный. Мэн Яо распорядился завтра подготовить план спуска. Сами рудники пока закрыты. Я молчала, обдумывая услышанное. Да Сяолун посмотрел на меня в ожидании. Я кивнула. — Я сегодня нашла кое-что ещё. — И быстро пересказала ему всё о храме Цайшэня у рудника и разрушенной статуе. — Хм. — Он потер подбородок. — Развалилась на части… как и тела рабочих. Похоже на следствие одного и того же воздействия. — Вот и я об этом подумала. Надо будет завтра проверить рудник — и храм. — Надо будет завтра наведаться в четвёртый рудник и попробовать исследовать источник темной энергии. — Я пойду с тобой. Он прищурился: — Не боишься, маленькая шимэй? А вдруг страшные бабайки тебя съедят? Я хмыкнула и смерила его прищуренным взглядом: — Завтра посмотрим, кого бабайки напугают первым. Ты только смотри, чтобы у тебя кое-что не сжалось от страха сильнее, чем золотое ядро, Да-сюн. Пожалуй, это было опрометчиво эмоционально. Но терпеть такие подколы в частном разговоре я не собиралась. Не Гао ведь передо мной, не толпой же на меня наседает. Развернувшись на пятках, я покинула его комнату. Дойдя до своей, я рухнула на цибо без сил. Даже искупаться не было сил — зато в голове снова и снова крутилась информация, услышанная от Да Сяолуна. Четвёртый рудник. Темная энергия. Разрушенная статуя. Рабочие, разорванные на части… Завтра нас ждёт спуск в рудник. И возможно — начало самой опасной части этого расследования.