Часть 12 (отредактировано)

С первыми лучами солнца мы уже стояли в заднем дворе дворца, у каменного сада, ожидая новых указаний от Мэн Яо. Вместе с Да Сяолуном мы заранее вызвались обследовать четвёртый рудник изнутри, и теперь ждали, кого ещё определят к нам в отряд. Судя по вчерашнему распределению, Цзинь Бэй сегодня был не с нами — его направили на расследование исчезновения тел с кладбища. Честно говоря, я надеялась, что остальные, кто попадёт с нами в команду, окажутся хотя бы сносными в общении. Второго Гао мне здесь видеть не хотелось. Хвала Небесам, он остался в Ланьлине. К нам присоединились четверо заклинателей — по двое из бывших первой и второй групп. Вчерашние задачи они выполнили без особых усилий, так что их перераспределили к нам. Тех, кто вчера не смог долго продержаться в четвёртом руднике, объединили с Цзинь Бэем — теперь они будут разбираться с последователями тёмного пути и делом похищенных тел. Новые адепты поспешно представились, но, честно, я не запомнила их имён. Мысли были заняты другим: четвёртый рудник, разрушенная статуя, исчезновение тел — не слишком ли много совпадений для одной провинции? Всё происходило почти одновременно. Это уже не просто череда случайностей. Кто-то приложил к этому руку. Пока Да Сяолун бодро втягивал остальных в обсуждение, поглядывая на меня с укорами, я молчала. Один мой взгляд в ответ быстро отбил у него желание втягивать меня в пустую болтовню. Всё, что нужно, мы уже обсудили вчера. Остальные ничего нового мне не скажут. И если эти новички не лезут в душу — уже хорошо. Впутывать себя в ненужные знакомства я не собиралась. Если начну забивать голову именами тех, с кем буду общаться всего один день, то мой разум точно рассыплется, как сушёный батат. Когда мы добрались до четвёртого рудника, всё вокруг словно вымерло. Ещё по пути в гору нас сопровождали щебетание птиц, шорох листвы, но здесь — ни звука. Полная тишина, будто лес перестал дышать. Перед нами лежал пустырь. Почва вокруг входа в рудник была мертва — потемневшая, влажная, будто выжженная каким-то ядом. В воздухе стоял глухой запах сырости и чего-то разлагающегося. Повсюду валялись брошенные инструменты, кое-где виднелись засохшие следы крови. Ни одного признака жизни. Даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Я чувствовала тревожное давление — как будто сама земля здесь была больна. Двое других адептов выглядели так же напряжённо, как и я. Только Да Сяолун сохранял холодную сосредоточенность и, похоже, хмурился сильнее обычного. — Пойдём, — коротко бросил он и первым шагнул ко входу. Что ж, меня это вполне устраивало. Если вдруг нас решит сожрать что-то древнее и зубастое, я хотя бы не буду первой. Вход в шахту был низким — мне, с моим ростом, хватило лёгкого наклона, а вот другим пришлось пригибаться как следует. Своды рудника поддерживались деревянными балками — грубо, но надёжно. Мы двигались всё глубже, пока не достигли резкого спуска, уходящего почти отвесно вниз. Я уже потянулась к мечу, собираясь использовать его для парения и спуска — навыки, отточенные в Гусу, не подведут. Но мои размышления прервал странный механизм, нависавший прямо над тоннелем. Он напоминал мне что-то вроде клетки или большой коробки на тросах — я никогда не видела ничего подобного ни в родной деревне, ни даже в Ланьлине. Сяолун, похоже, тоже. Мы с интересом и недоумением рассматривали конструкцию, пока другие адепты уже вовсю пытались разобраться, как её привести в действие. Оказалось, это особый лифт для рабочих — механизм, спускающий их вниз в шахту. Полчаса мы разбирались, где рычаг, как он работает и что делать, чтобы оно вообще сдвинулось с места. Когда всё было готово, Да Сяолун взял на себя руководство: — Двое остаются наверху. Один управляет подъемником. Второй — на случай нападения или других неприятностей. Мы не знаем, кто ещё может объявиться в этих горах. Решение было разумным. Учитывая, что золото притягивает не только духов, но и алчных живых, лучше подстраховаться. Мы начали спускаться. Для собственного спокойствия я выхватила меч. Если эта шаткая, скрипящая конструкция вдруг развалится — взлечу на клинке. И почему мы вообще не сделали так сразу? Спуск шел медленно: нас четверо, и эти здоровяки рядом, кажется, весят по два даня каждый. Стойка ходуном. Воздух — спертый. Чем ниже мы опускались, тем тяжелее становилось дышать. Когда кабина, скрипнув, коснулась земли, всё вокруг сразу переменилось. Первое, что обрушилось на нас — ци. Темная, вязкая, давящая. Мы разом бросили световые талисманы, но света будто не хватало — он гас во тьме, как если бы её можно было потрогать руками. Я резко втянула воздух — и едва не закричала. Словно кто-то схватил моё золотое ядро и начал медленно, с удовольствием, сдавливать его кулаком. Грудь сжалась. Тело не слушалось. Пульс отозвался в висках гулом. Дыхание — прерывистое. Я не могла двинуться. — Кх-кх… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — вопль сзади пронзил черноту, как лезвие. Один из адептов держал второго под мышкой. У того лицо залито кровью, глаза налились багрянцем. Он был без сознания. — П-поднимайся… Уведи его… — прохрипел Да Сяолун. Его голос тоже срывался. Он держался, но на грани. Как и я. Упавший адепт дергался в судорогах, завывая сквозь зубы, будто даже бессознание не спасло его от боли. Эта энергия пронизывала до костей. — Да Сяолун! — выдавила я хрипло. — Нам… надо… осмотреть всё… пока мы… еще не… Он только кивнул. Без слов. У него их уже не было. Я попыталась сделать шаг. Ничего. Ни мышцы, ни суставы не слушались. Боль обрушилась с такой силой, что я рухнула на колени. Ползти. Только ползти. Иначе я просто сгнию здесь, ничего не узнав. Я двинулась вперед, цунь за цунем, оставляя за собой полосы в пыли. Губы пересохли. Я глотала воздух, как песок. Горло саднило, на языке — металлический привкус крови. Ци будто всасывалась в кожу, проникая в разум, в кости. Словно это место жило, и питалось нами. «Черт… я не протяну долго…» У меня нет сил смотреть, где Да Сяолун. И куда я вообще ползу? Что я ищу? Я… забыла. Мысли — будто в смоле. Голова тяжелее с каждым вздохом. В ушах только писк. Мир глох. Я — тоже. Глаза закатываются. Слюна медленно стекает по подбородку в пыль. «Наверное, надо прилечь… отдохнуть…» … … Ш-ш-ш … … Ш-ш-ш-ш-щ … … . . Ш-у-т-т-т-а… … … … Ш-ю-ю-ю-д-д-а-а-а… … … … С-ю-ю-д-д-а-а Иди сюда-а-а-а … … Эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй…. … Иди-и с-ю-д-а-а-а-а … … … ЭЙ! эй. эй. эй…. ЭЭЭЙ! «Что… это было?!» Я отключалась? Потеряла время? Где я? «Дальше… Надо дальше… золото…» Иди сюда. Иди сюда. Иди сюда. Мы здесь. Мы здесь. Мы здесь Мы здесь. Дотронься. Дотронься. Мы здесь. — Д-да Сяолун… эй… ты где? — прохрипела я. Голос — будто чужой. — Кх… кх-кх… с-сзади… золото… к нему… — Д-да… — Кто шепчет? — блею я. — У тебя мозги поплыли? Кхе-кхе… Ползи. Мы здесь. Мы здесь. Мы здесь. Тронь. Нас. Найди. Коснись. Мрак зовёт. А голос… словно внутри меня. Теперь я слышу каждый шепот, будто кто-то дышит прямо мне в ухо. Но рядом никого нет. Никого, кроме нас… И всё же этот голос — не издалека. Он во мне. И чем ближе я к нему — тем легче становится тело. Проклятая тяжесть, что сковывала мышцы, будто исчезла. Или… я просто ничего больше не чувствую? «Это гуи?.. Или божества? Я… схожу с ума?» И вдруг — я вижу. Слабый блеск. Вспышка в глубине рудника. Как иголка света в клубке тьмы. Золото. Оно. Пространство вокруг исчезает. Есть только свет. Шепоты теперь не различить — их слишком много. Слова сливаются, голоса наслаиваются… Шум нарастает, как тысячи голосов внутри черепа. Но странное — не это. Странное — то, как мне вдруг стало легче. Как будто… Кто-то отпустил моё ядро. Стиснутая грудь раскрылась. Ци заструилась. Я почти дышу. Я оборачиваюсь. Хочу позвать Да Сяолуна. Но он — далеко. Или близко. Но точно — не со мной. Он еле передвигается, не поднимая глаз, будто заворожён. Он не видит свет. Я отворачиваюсь. Золото зовёт. Быстрее. Пока могу. Пока слышу. Пока оно зовёт меня. Пытаюсь подняться — ноги дрожат, не держат. Снова падаю. Ползу. Ползу, как одержимая. Каждый цунь — как шаг в бессмертие. Или в смерть. Уже всё равно. Оно зовёт. Оно — смысл. Жемчужина на дне моря, ради которой ныряют в бездну. Оно — ответ. Я протягиваю руку… — С-стой! Не трогай! — голос сзади. Глухо. Словно издалека. — Нам… запретили. Это… проклято… — хрипит Да Сяолун. — Оно разорвёт тебя… Но я не слышу. Не хочу слышать. Голос меркнет под шепотом: Тронь. Нас. Мы — здесь. Твоя. Жизнь. Здесь. Золото. Моя рука касается камня. Это был не просто вдох. Это был первый вдох в жизни. Как будто во мне открылась новая плоть — струящаяся, легкая, сияющая. Кровь забурлила так, словно нашла истинное русло, и каждая жилка… …стала рекой. Мир дрожал — но я стояла крепче, чем когда-либо. Сильная. Всемогущая. Живая. Меня ласкали ароматы весенней сакуры, а голос — гладил разум, обещая всё. Свет, власть, блаженство. «Это правильно… это моё…» Мое тело вибрировало от сладости и силы. — Лян Анлин!!! АНЛИН!!! Ты меня слышишь? «Заткнись. Уйди. Ты — тень. Я — свет.» — Ты муравей в траве для меня. Я могу раздавить твоё ядро, как гнилушку. И я… рассмеялась. Голос внутри меня — это была уже не я. Я — больше. Я — голод. Я — золото. Я чувствую его. Везде. Рудник — полон. Вся земля — моя еда. Я хочу… всё. ВСЁ! Но что-то сбилось. Ай… Что это?.. Шепоты захрипели. Мир сжался. Цвета выцвели. Что-то… обожгло. ШЛЕП. — А-А-АЙ! Ты с ума сошел?! — я дёрнулась. — Ты мне по лицу влепил?! — ВСТАВАЙ! — голос Да Сяолуна был резким, как меч. — Эй! Не трогай меня! — Пошли. Быстро! — он схватил меня, силой поднял, поволок. Но я не хочу! Золото ещё здесь. Оно ждёт! Оно зовёт меня обратно — его шепот всё ещё шевелится внутри черепа. — Отпусти! Мне нужно остаться! Я… — я извивалась, рычала. — Мне ХОРОШО там! — Заткнись. — сильные пальцы врезались в рёбра. Я закашлялась. Ци в груди содрогнулась. Кровь — холодная, липкая — подступила к горлу. С каждым шагом боль усиливается. Как будто кто-то снова сжал моё ядро. Вернись. Ты была своей. Ты — одна из нас… Я захлёбываюсь. Хриплю. Пытаюсь вдохнуть. Нет воздуха. Свет. Что это?! Как… ПЕЧЁТ?! Я закрываю глаза. Свет… снаружи. Он ранит. Он жжёт. И я понимаю: Я пыталась срастись с тьмой. И теперь — она не отпускает. Я не могу открыть глаза. Но дыхание понемногу восстанавливается — значит, что-то изменилось. Я… вернулась? Где золото? С усилием приоткрываю веки. Вокруг слишком светло для рудника. У нас ведь было всего несколько талисманов… Пытаюсь сфокусироваться. Рядом, на земле, весь мокрый и тяжело дышащий Да Сяолун. Недалеко от него сидят двое других адептов. «А, точно… они же были с нами», — вспоминаю. С другой стороны — ещё двое. Стоят настороже, с обнажёнными мечами. Их лица напряжены. «Мы выбрались?.. Нет, не может быть…» И как только осознание этого накатывает, меня пронзает волна необъяснимой пустоты. Меня как будто вырвали из чего-то… родного. Того мимолётного ощущения, которое успело стать частью меня. Полноты. Целостности. Я знала, что это ненормально. Но… теперь будто чего-то не хватает. Не просто силы — части себя. Сердце колотится. Я могу дышать полной грудью, но вместе с этим в меня проникает тревога. Холодная, липкая. Что-то приближается. Я не понимаю — что. Но оно уже здесь. Я пытаюсь подняться. Удается лишь упасть на колени. И меня рвёт. — Буэээээ… Чёрт. Судороги не отпускают. Кажется, я вырываю всё изнутри — органы, душу, воспоминания. Хватит. Пожалуйста. Хватит. Но тело не слушается. Всё вокруг теряет чёткость, и прежде чем я успеваю что-либо понять — веки снова опускаются.