Часть 13 (отредактировано)

      Моргнув несколько раз, с трудом открываю глаза. Голова раскалывается так сильно, что я не могу даже повернуть шею. Мыслей — ноль, даже внутренний голос причиняет боль. Но надо встать. Потом разберусь, что произошло и как я сюда попала. Меня, скорее всего, ждет выговор от Мэн Яо — я ведь ослушалась приказа и прикоснулась к золоту. Но, вроде бы, пока цела. Подумать об этом позже. Поворачиваю голову — рядом на столике расставлены настои и отвары. Комнату наполнил густой запах лечебных трав, настолько резкий, что я морщусь. Кто-то явно хотел привести меня в чувство — и судя по всему, не безуспешно. Но пить это я точно не буду. Надо найти командира. Если меня исключат из группы — прощай, Священная охота. А я слишком долго к этому шла. Я кое-как добираюсь до раздвижных дверей, и, открыв их, ощущаю, как пол из красного дерева болезненно отзывается ударом в босую пятку. И тут, словно из воздуха, передо мной вырастает человек. Его лицо… не сказать, что незнакомо. Но в этот миг он больше похож на рассерженную жабу — перекошенные брови, раздутые ноздри и взгляд, полный раздражения. — Какого ты тут стоишь?! Ты выпила настои? — хмурится знакомый голос, прилепленный к фигуре, подозрительно напоминающей жабу на длинных ногах. — Настои? — я с отвращением бросаю взгляд на чаши у цибо. Поджимаю губы. Фу. Этот чересчур высокий тип влетает в мой сюэфань, толкает меня плечом (ну точно — жаба, да ещё с манерами кабана), и я едва не произношу вслух: — Буэ… О нет. Это не «едва». Это вслух. Чисто и с выражением. Я резко зажимаю рот — поздно, конечно. Тем временем он хватает одну из чаш и направляется ко мне, как палач с ядом. — Ты это выпьешь! Сейчас же! Я в ответ закрываю рот рукой и начинаю мотать головой. «Нет, нет, нет, это не произойдёт». — Открывай рот! Быстро! — Ммм! — яростно мычу, пытаясь всеми силами дать понять, что НИКОГДА. Он приближается — решительно и безжалостно. Хватает меня за руку и ловко её заламывает. «Вот же гадина! Пользуется тем, что я как дохлая креветка…» Я продолжаю вертеть головой, пока он не вливает мне это адское варево. Горечь! Привкус затхлой бамбуковой теплицы, настоянной на корнях гоблина. — Буэээээ! — вырывается вновь. Надеюсь, это последняя пытка на сегодня. Сил совсем нет. Я оседаю на цибо, бледная, как сама отвара. И только теперь разглядываю его внимательнее. Это… Да Сяолун? ЧТО? Он? Всё это время? Этот зверь, вливший мне в рот нечто, что могло бы растворить слиток меди? — Что ты здесь вообще делаешь? — спрашиваю слабо, в полном непонимании, всё ещё пытаясь переварить как ситуацию, так и зелье. — А ты ослепла? — раздражённо бурчит он. — Пою тебя «отравами», то есть отварами, по приказу Мэн Яо. А ты тут как курица, размахивающая крыльями — отказываешься. С ума сошла? Мэн Яо вызвал дворцового лекаря… для адепта? Странно. Очень странно. Обычно в таких случаях обходятся обычными врачами — либо городскими, либо приставленными к заклинателям. Дворцовые же лекари лечат императора и его семью, глав орденов и их родню, ну или в крайнем случае — наместников провинций. Но никак не меня. Обычную ученицу. Неужели хотят отправить обратно в Ланьлин? Или я что-то не понимаю? Скорее всего, им просто нужно, чтобы я выжила — чтобы вытянуть нужную информацию. Но всё равно это настораживает. Хотя… Может, это просто мои вечные подозрения. Я привыкла, что все смотрят искоса, вот и ищу подвох в любой мелочи. Мэн Яо не похож на человека коварного. — Чего притихла? — Да Сяолун неожиданно прерывает мои мысли. — Прихожу в себя от этой отравы, которую ты в меня влил. — фыркаю. — И вообще, в комнате воняет так, будто кто-то пытался скрыть запах разложения. Находиться невозможно. — Тебе, значит, ещё и воняет? — срывается он. — Я тебя с рудника на мече тащил, всю в рвоте и без сознания, и что в ответ? Ни слова благодарности! — Тащил не от великого сочувствия, а потому что боялся выговора от командира. Скажи честно: если бы мог, бросил бы меня там и прикинулся, что в глаза не видел. Или я не права? — У тебя с головой проблемы! — зло выплюнул он и вылетел за дверь, хлопнув так, что у меня снова зазвенело в ушах. — Кретин, — пробормотала я, откидываясь обратно на цибо. Когда я вновь осталась одна, позволила себе немного полежать. Если бы срочный отчёт действительно требовался, Да Сяолун наверняка начал бы с этого, а не сбежал, как обиженная госпожа. Значит, у меня есть время: прийти в себя и разложить всё по полочкам, прежде чем предстать перед Мэн Яо. Итак. Золота касаться было строго запрещено. Все рабочие, кто добывал его или промывал, в итоге умирали. Причина, скорее всего, в темной ци, запечатлённой в породе. Меня интересует одно: что с теми четырьмя адептами, что спустились с нами? Если с ними всё в порядке, как и со мной, возможно, разгадка кроется в золотом ядре. Мы, в отличие от обычных людей, способны ощущать и частично выдерживать давление темной энергии. Если вспомнить ощущения в руднике… Ци там была настолько плотной, что буквально сжимала всё изнутри. Некоторые из нас даже не выдержали нескольких минут внизу — и это заклинатели. Что уж говорить о рабочих. Скорее всего, причина их гибели — длительное накопление темной энергии. Они не чувствовали опасности, не могли оценить, что происходит. Каждый день касались золота, дышали этой плотной пылью. И в какой-то момент в теле каждого происходил взрыв. Как изнутри лопнувшая печать. Их просто разорвало. Это объясняет, почему они не умирали одновременно. У каждого — разное время взаимодействия, разная степень заражения. Кто-то погиб на третий день, кто-то — на пятый. Смерти понятны. Но остаётся главный вопрос: Откуда в этом руднике такая мощная темная ци? Почему она проявилась именно здесь, а не в других местах добычи? Что-то — или кто-то — должно было оставить это след. Зараза не появляется из ниоткуда. Если вспомнить тот момент, когда я прикоснулась к золоту… Я невольно перебираю в душе то странное чувство — зыбкое, пугающее и в то же время притягательное. Но тут же отгоняю эти мысли. Сейчас не до них. Это на потом. Зато я отчетливо помню, что мои ощущения каким-то образом перекликались с разрушенной статуей божества и… каким-то предметом в резиденции наместника. Я не смогла понять, каким именно. Во дворце слишком много украшено золотом — стены, колонны, мебель, даже ручки дверей. Найти среди этого конкретный артефакт — всё равно что выудить иголку из Восточного моря. Надо будет искать другой путь. Прямой подход в этом случае не работает. Я ещё немного посидела, снова и снова прокручивая цепочку событий, надеясь на озарение. Но в голове всё больше клубился туман. Ладно. Пора идти к Мэн Яо с отчетом, пока я окончательно не запуталась в собственных мыслях. Перед выходом я чуть привела себя в порядок. От меня несло, как от свиньи после купания в болотце. Бр-р. До сих пор помню запах женишка, которого мне подобрали родители в деревне. Такой же… стойкий. Я постучала в покои Мэн Яо — пусто. Служанка сообщила, что молодой господин сейчас во дворе, с остальными адептами. Когда я дошла до каменного сада, разговор уже шёл. Я сразу узнала голос — это был Цзинь Бэй. Он докладывал о результатах расследования по делу похищенных тел. Я тихо присоединилась к остальным, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Уловила, что Мэн Яо был не в духе: его лицо, обычно сдержанное, сейчас хмурилось всё глубже с каждым сказанным словом. — …были чиновниками наместника. Эти тела похитили не заклинатели, а родственники погибших. Кто-то сознательно пытался сбить нас с правильного следа, подставив под удар последователей тёмного пути. «Родственники? — мысленно повторила я. — Зачем им, после похорон, выкапывать тела? Да ещё тайно…» Это явно не объясняется обычным горем. Кто-то стоит за этим. Кто-то, кто хотел, чтобы мы шли ложным путём. Но зачем?.. Я не успела сформулировать мысль до конца, как кто-то из адептов вслух задал именно тот вопрос, который назревал у меня: — Но… зачем родственникам забирать тела? Что они с ними собирались делать? Цзинь Бэй ответил без промедления: — Родственники этих чиновников знали друг друга. Они часто встречались на городских фестивалях и были близки ко двору — участвовали в званых обедах, помогали приёму делегаций из соседних провинций. Когда двое мужчин умерли с разницей всего в несколько дней, это их встревожило. Но действовать открыто они не могли — подозревали, что чиновников просто устранили, как неудобных. Старшие сыновья, пользуясь семейным богатством, договорились тайно выкопать тела и передать их лекарю из соседней провинции. Он занимается вскрытием — что, как вы знаете, строго запрещено. Всё происходило скрытно. — Почему вы им поверили?! — резко выкрикнул один из адептов из толпы. — С чего вы взяли, что они не заклинатели тёмного пути? Возможно, они вас просто обманули! Но одного взгляда Мэн Яо хватило, чтобы заглушить ропот. Он не сказал ни слова, лишь смотрел на Цзинь Бэя, явно требуя продолжения. — Гх-гхм… — Цзинь Бэй прочистил горло. — Мы разделились на две подгруппы: одна осталась говорить с семьей советника бывшего наместника, вторая — отправилась к родственникам казначея дворца. Я слушала и всё глубже хмурилась. «Советник и казначей… Один был правой рукой наместника, другой — отвечал за налоги и снабжение. Их убирают. Потом закрывают рудник. Дальше — гибнут рабочие. И всё это после появления… того золота?» Связь есть. Она где-то здесь, под самой поверхностью. Надо только докопаться. В этот момент начал говорить другой заклинатель, имени которого я не знала: — Всё, что нам рассказали в доме советника, подтвердил старший сын казначея. Они взяли деньги из семейных сбережений, собранных их отцами, и нашли лекаря в другом селении. Чтобы не привлечь внимания, переоделись в простолюдинов и опрашивали людей на севере провинции. — Где именно? — спокойно спросил Мэн Яо. — Провинция Хэбэй, молодой господин. — Почему на территорию ордена Не? — По их словам, в Ланьлине искать было слишком опасно. Здесь слишком много знали в лицо дворцового казначея, и если убийца действительно был кто-то приближённый, он мог быстро узнать о расследовании. А тот лекарь… он не назвал своего имени — боится казни. Но он взялся за работу и установил: оба были отравлены. Цзинь Бэй вступил: — А по официальным записям оба умерли от остановки сердца, вызванной злоупотреблением алкоголем. — Как лекарь объяснил своё заключение? — голос Мэн Яо звучал всё строже. Адепт кивнул и продолжил, чуть смутившись: — Простите, мои познания в медицине не слишком глубоки. Но, по словам лекаря, при сильной алкогольной интоксикации печень увеличивается, меняет цвет. Это может привести к сбою в работе сердца, особенно если разрастается его правая часть. Но у обоих чиновников были одинаковые изменения: увеличена не только печень, но и почки, а сердце… оно выглядело бледным. Необычно бледным. — Это же трупы! Конечно, сердце будет бледным! — не выдержал один из адептов. — Этот «лекарь» — не иначе как последователь тёмного пути! Кто ещё станет потрошить мертвецов? Это же мерзость! «Какой впечатлительный мальчик… Наверное, думал, что работа заклинателей — это летать на мечах и важно вышагивать в форме перед девушками». — вздохнула я про себя, накрыв лицо рукой. Его явно взяли по заслугам, не могло быть ошибки. Но вот моральную подготовку, похоже, никто не проверял. Мэн Яо и без того был хмур, а теперь складка между его бровей углубилась. Лицо стало холодным, как озеро зимой. «Ой… что-то мне не по себе». — Снять форму. Отстранён. До конца задания — только на территории резиденции. Без права выхода. — спокойно, но жёстко сказал он. — Но, господин… — опомнившись, адепт склонился в поклоне. — Простите. Я… я просто не уверен, что эта информация действительно ценна… Мэн Яо не ответил. Только смерил его долгим взглядом. Этого оказалось достаточно. Парень молча удалился. «Никогда не видела Мэн Яо таким. Спокойным — да. Но чтобы так… отрезал. Хотя… если бы кто-то поставил себя выше меня, я бы тоже не сдержалась. Ненавижу таких людей». — Продолжай. — бросил Мэн Яо. — Сердца у обоих были бледные, — продолжил адепт. — Лекарь сказал, что это свидетельствует об отравлении. Чтобы доказать, он показал нам сердце из другого тела… Оно было гораздо ярче. «Фу», — поморщилась я. Похоже, не я одна — кое-кто из адептов тоже побледнел. Но Мэн Яо, как ни в чём не бывало, продолжил: — Он выяснил, что за яд? — Да! — оживился Цзинь Бэй. — Говорит, симптомы могут быть похожи, поэтому проводил исследование дольше. Нашёл воспаления в почках, кишечнике и… что-то ещё там отмерло, не запомнил, простите. Но точно помню — яд называется Цикута. — Без вкуса и запаха, — добавил другой адепт. — Его легко подмешать в еду или питьё. Никто не заметит. Сыновья предполагают, что отравление произошло во дворце. Оба чиновника умерли незадолго до открытия рудника, разница — около недели. Наверное, это сделали специально, чтобы не было подозрений. — Один уже был в возрасте, — продолжил Цзинь Бэй. — Оба тучные, любили выпить. Идеальные жертвы. Все бы подумали, что просто не справилось сердце после хорошего застолья. Второй адепт из группы Цзинь Бэя снова взял слово: — Я побывал на рынке в лавках с травами и лекарствами, хотел узнать, можно ли достать растение цикута. Ни один торговец не признался, что продавал его. Один сказал, что такое можно получить только через морской караван — якобы, под заказ. Скорее всего, яд прибыл с одного из последних грузов. — Ясно, — коротко отозвался Мэн Яо. — Утром вы оба отправитесь в порт. Узнайте, какие корабли прибыли за последний месяц, кто делал заказы. И смените одежду. Заклинатели в парадной форме вызовут подозрения. Станьте частью толпы. Он развернулся, уже собираясь уходить, махнув рукой — знак, что собрание окончено. «Что?! А как же мой доклад?!» — Молодой господин! — выкрикнула я, догоняя его. — Господин, у меня тоже есть информация! С рудника. У меня есть подозрения, что что-то в резиденции связано с… — Тише! — резко перебил он. — Не здесь. Не сейчас. Он подошёл ближе, понизив голос: — Доложишь в моих покоях. До тех пор — молчи. Я сам пришлю за тобой. Не разбрасывайся словами при чужих ушах. — Да, господин. Простите. — я резко поклонилась. — Жду вашего приказа. Он не ответил и пошёл дальше. А я, сглотнув, направилась обратно в крыло для заклинателей. «Глупо. Глупо! — корила я себя. — Как я могла забыть про уши в стенах?! Неважно, слуга ты или советник — здесь каждый мечтает подслушать то, что не должен. А я болтаю, как будто всё ещё в тренировочном лагере…» Я шла, злясь на себя, когда услышала, как кто-то окликнул меня. Обернулась. Это был Цзинь Бэй. Я остановилась, чтобы дождаться его. — Эй, Лян Анлин. Как здоровье? Давно не виделись. Мы тут только вчера прибыли, а ты, говорят, уже два дня как в роскошном отдыхе — без сознания, с полным комплектом ухаживающего состава. — улыбнулся Цзинь Бэй с тем особенным выражением лица, когда вроде бы сочувствует, а вроде бы и подкалывает. — Два дня?.. — удивилась я. — Какой ужас… А ты откуда знаешь? — Да хотел к тебе заглянуть, как услышал, что свалилась. Думал — зайду, поделюсь свежим, но… — он наклонился ближе, понизив голос, — …стою у двери, а там Да Сяолун. На ступеньках. Как привратник. Молчит, хмурится, не сдвигается. Я уж подумал — подглядывает. Хе-хе. Я почувствовала, как щеки слегка залились краской. Да Сяолун сидел там всё это время? Пока я лежала в собственной… нет, не думать об этом. Позор. — Да он не из тех, кого возбуждают девушки в рвоте и с глазами как у дохлой курицы, — фыркнула я, — так что, сомневаюсь в его романтических наклонностях. — Ха-ха! Да, я спросил у него, мол, что дежурит у женских покоев, — Цзинь Бэй прищурился, — а он с каменным лицом мне выдает: «Жду, когда проснется, чтоб вливать отвар». Представляешь? Я чуть не упал. Даже засмеялся — за что тут же получил взгляд, как нож под ребро. Пришлось извиниться, а то вдруг меч достанет, ну ты его знаешь… Он усмехнулся и театрально почесал затылок. Улыбка у него — как масло по скользкому полу. Вроде тепло, а доверять не хочется. — Ну, тогда и мне извиниться надо. Я-то подумала, что он меня травить собирается, и выставила за дверь, как только пришла в себя. — вздохнула. — Спасибо, что сказал. А то жила бы в неведении. — Не за что. А вот скажи, что ж вы там такого нашли в руднике, что тебя аж вырубило с концами? Ага, вот и настоящая цель визита. И как же гладко подошёл: шутки, забота, улыбка. А теперь — рыбачит. И, по его лицу видно, рыбку он себе приметил вполне конкретную. Меня. Надо улизнуть. Аккуратно. — Слушай, Цзинь Бэй… — я прищурилась и понизила голос. — У меня сейчас… хм… очень срочные… девичьи дела. Такие, ну… девичьи, понимаешь? Я быстро моргнула. Может, поймёт с намека. Хотя вряд ли. По его лицу было видно, что понятие «деликатность» и «такт» у него где-то между чайной чашкой и обувной щеткой. — Э-э, что?.. — недоуменно отмерил меня взглядом сверху вниз, с чуть приподнятой бровью. — Всё, давай потом! Надо бежать! Пока-пока! — скороговоркой выдала я и поспешила прочь, не дожидаясь его комментария. «Фух… Иногда эти отмазки про лунные дни и правда бывают полезны». Но стоило подумать о них, как меня передёрнуло — вспомнились те болезненные приступы, что преследуют каждый месяц. Я снова легла на цибо: слабость ещё держалась, хоть и не такая, как при пробуждении. Решила подождать, когда за мной пошлют к Мэн Яо. Не заметила, как провалилась в сон. — Сюда-а-а… Иди с-ю-ю-да. Голос. Снова. Эти руки — тянутся ко мне. Зовут. Что им нужно? — Иди к нам… Ты нам нужна… Освободи. — Освободить? — Дай нам силу, освободи нас… Сюда-а-а-а. Что-то внутри меня будто рвётся вперёд — туда, где они. И страшно, и… невыносимо притягательно. Я не делаю шаг — я соскальзываю в этот зов. — Мы тебя защитим, освободи-и-и-и… — Кто вы?! — голос мой тонет в темноте. Ответ приходит ласковым эхом: — Мы твоя сила, мы твоя половина. С-с-ю-ю-да… Я неосторожно делаю шаг, пытаясь разглядеть чей это манящий ласковый голос, кто со мной говорит. Но так темно, а у меня нет талисманов. Я что опять их забыла? — Где вы? Я вас не вижу. — говорю я темноте. — Мы прямо перед тобой-й, открой глаза-а. — У меня открыты глаза, я вас не вижу! — Ты не смотришь-шь-шь… Паника закрадывается в грудь, растёт и душит. Я верчусь на месте, будто найду выход… но здесь — только кромешная тьма. Бескрайняя. Живая. — Где ты? Кто ты? Покажись! — Тебе нужно только посмотреть… Я тяжело дышу. Мне нужен свет. Мне нужно выбраться. Мне страшно. Где я?! Где?! И вдруг — чей-то холодный палец касается моего плеча. Я вздрагиваю, вскрикиваю: — ААААА! И распахиваю глаза. Передо мной на корточки опустился Да Сяолун. Его взгляд тревожный, настороженный — он всматривается в меня, будто пытается понять, насколько всё плохо. А я… я всё ещё не могу выровнять дыхание. Тело бьёт озноб, и даже воздух будто режет горло. — Ты в порядке? Ты металась во сне, — говорит он. — Э… это был… сон?.. — с трудом выдавливаю я, с испуганным взглядом, в котором мольба и отчаяние. — Д-да, сон, — немного растерянно отвечает он. А потом, уже сдержанно, с привычной холодностью: — Нам нужно идти к молодому господину. Собирайся. — Да… хорошо. Подожди пару минут. Он кивает и выходит, оставляя меня в тишине. «Что это было?..» Голос. Тьма. Шёпот. Он казался знакомым — слишком. Но страх был реальный, липкий, как в детстве. Когда ты маленький и не можешь ни защититься, ни убежать. И тебе остаётся только молчать и ждать, когда всё закончится. «Я не могу быть такой. Я не хочу снова быть бессильной…как тогда… Я должна быть сильной. Я должна!» Я сажусь, обнимаю себя за колени. Пытаюсь дышать ровно. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Всё в порядке. Ты справишься. Через несколько минут, чтобы окончательно встряхнуться, я резко хлопаю себя по щекам. Пальцы не жалеют кожу — аж загорелось. Хорошо. Пусть горит. Я выхожу. Да Сяолун ждёт меня у дверей. Мы молча направляемся к крылу господина Яо. На дворе уже опустилась тьма. Я невольно спросила себя: «Сколько же я проспала?» Улицы дворца опустели. Где-то мелькали одинокие слуги, пара стражников дежурила у ворот, но в целом было тихо и пусто. Никто не обращал на нас внимания. Когда мы дошли до крыла, где находились покои Мэн Яо, слуги уже разошлись. Мы постучали в сёдзи, чтобы оповестить о нашем прибытии. Войдя, я сразу обратила внимание, что нам предложили сесть — на мягкие подушки для гостей. Это значило одно: разговор предстоит долгий. Обычно адептам никто не предлагает садиться, особенно из высших чинов. А Мэн Яо хоть и не носит фамилию Цзинь, всё же сын самого Главы. Это как если бы Цзинь Цзысюань вдруг сам протянул нам подушечки под задницы — по всей форме, с улыбкой. Эта нелепая картина всплыла в голове и тут же заставила меня едва заметно усмехнуться. Первым заговорил Мэн Яо: — Значит, ты всё-таки нарушила приказ и прикоснулась к золоту. Я бросила косой взгляд на Да Сяолуна, но тот, как и всегда, был непроницаем. — Расскажите, что вы там обнаружили. Есть ли что-то действительно важное, чтобы мы могли поскорее закончить с этим делом… и уехать отсюда. — Он опустил голову на сжатый кулак, локоть упираясь в колено. Видно было, как ему всё это надоело. — Да, господин. Пока я приходила в себя — благодарю вас за присланного лекаря, — быстро кланяюсь, — у меня было время сопоставить всю полученную информацию. — Я начала делиться тем, к каким выводам пришла, от давления темной ци до догадки о возможном золотом предмете, связанном с проклятием. Мэн Яо и Да Сяолун выслушали всё молча. Когда я закончила, командир заговорил, слегка склонив голову: — Интересно. Если твои ощущения верны, и какой-то предмет действительно связан с этим, возможно, те чиновники, которых отравили, что-то знали. Может, они попытались вмешаться, прежде чем всё началось. Тогда проклятие было наложено не после открытия рудника, как мы думали, а до. Этому может служить подтверждением и разрушенная статуя Цайшэня. — Простите, господин, но не исключено, что их отравили по банальной причине — ради власти. Возможно, это всего лишь внутренняя борьба за место при наместнике. — Да Сяолун поклонился, как бы заранее извиняясь за дерзость. — Возможно. — Мэн Яо холодно взглянул на него. — Но ты не владеешь всей информацией, которой владею я. — Прошу прощения. — снова кланяется Да Сяолун. Я молчала, следя за обменом фраз, но напряжение между ними ощущалось почти физически. — Предыдущий наместник, Ли Цзинтай, умер внезапно. Внезапно — для человека, который не был ни болен, ни ранен. Его племянник, сын его сестры, Ли Фэнг, стал главой Цзинаня сразу после этого. Похороны прошли почти втайне, якобы «из-за скорби». Из всей родни был только он — этот самый племянник. Мэн Яо сделал паузу, словно обдумывая каждое следующее слово. — Теперь, когда мы знаем, что чиновников отравили, не исключено, что и прежний наместник стал жертвой. Его тело не осматривали. Никаких свидетелей. И всё это — прямо перед открытием рудника. Совпадение? Он бросил на меня быстрый взгляд: — Интересная зацепка — тот предмет, что ты почувствовала. Мы пока не знаем, что это. Ищем в замке вслепую, окружённые ушами, которые готовы донести каждое слово. Слуги преданы новому главе до фанатизма. С ними говорить — всё равно что с деревом. Он замолчал, а потом продолжил: — Одна женщина с кухни упомянула, что уволили старого слугу Ли Цзинтая. Живёт на окраине столицы. Завтра вы оба пойдёте к нему. Узнайте всё, что можно. Сделайте, что потребуется. — Слушаемся, молодой господин. — мы ответили почти в унисон. — И ещё. Есть слухи, что Ли Фэнг не племянник, а… сын Ли Цзинтая. Его мать умерла. Говорят, — он сделал акцент, — самоубийство. Если это подтвердится, у нас будет мотив. Но пока связь с рудником и золотом неочевидна. Разберёмся. Он резко поднялся: — На этом всё. Свободны. — Слушаемся, господин. — мы поднялись и поклонились перед тем, как выйти. Когда мы вышли из западного крыла, уже стояла глубокая ночь. Мне ужасно хотелось просто упасть и заснуть — трёх-четырёх часов отдыха явно будет недостаточно, я уже ощущала, как утро ударит по мне, как меч в лоб. Но на полпути к своему крылу я вспомнила, что так и не поблагодарила Да Сяолуна. После всего, что произошло, это было бы… неправильно. — Слушай… э-эм… Извини, что я сегодня на тебя взъелась. Ты хотел помочь. Спасибо. — пробормотала я, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал. Он только скользнул по мне своим обычным надменным взглядом, едва заметно дернул уголком рта. Похоже, он всё ещё раздражён. Повисло глухое молчание. Становилось неловко. — Ладно. Я пойду. Ещё раз… спасибо. — торопливо закончила я, собираясь ретироваться как можно быстрее. Уже почти развернувшись, я услышала позади: — Не за что.