Часть 17

      Тяжело размыкая глаза, словно навалившиеся свинцом веки я очнулась в своей комнате. Сил и эмоций не было ни на что. Не хотелось не вставать, не есть, не куда-то идти и кого-то оповещать. В голове звучал вопрос: «зачем я проснулась?». Полежав так еще некоторое время, а может и вообще весь день, обессиленная и истощенная последним месяцем, я не заметила сколько прошло времени. Знаю только что сейчас уже темно, а было светло. Но какое-то «светло» было: утреннее или дневное? Неважно. Я не знаю как так получилось не заметить часов, но и хорошо что они быстро прошли. Хочу чтобы этот день поскорее закончился, как и все следующие. Но посамобичевать мне не дали, мои бессмысленные размышления прервал человек входящий в мои покои. — О! Вы уже очнулись! Как ваше самочувствие? Есть ли где-то дискомфорт или боли? — спрашивает вошедший человек средних лет, но уже с поседевшей бородкой. — А вы кто? — проблеяла я. — Ох, совсем забыл, что вы меня не знаете. Вы были без сознания пять дней и я не мог вам представиться — я врач столицы Цзинань при главе Фенге. — А. — все что смогла выдавить я, больше ничего. — Мне нужно вас осмотреть и обработать ссадины. — попутно достает какие-то крема, мази, травки и тряпки.       Я, словно бревно, перекатилась на живот; пусть занимается, чем хочет, у меня нет сил и желания что-либо делать, особенно лечиться. Я хочу спать, желательно минимум неделю, чтобы мозг настолько сильно погрузился в сонное состояние вытеснив все, что я здесь пережила. Хотелось бы, да… Но, мне стоило собрать все свои силы, и словно змея танцующая под сяо* (箫 -один из важнейших инструментов и традиционная пара гуциню в знаменитом дуэте 丝竹 — шелка и бамбука. На верхнем торце флейты — наклонённое внутрь отверстие, в которое исполнитель направляет воздух. Изначально у сяо было только четыре пальцевых отверстия, позднее к ним добавились ещё два: пять на лицевой стороне и одно — на тыльной.) я извиваясь, кое как села на колени и сняв верхние одежды, оставив только нижние, дала врачу осмотреть меня. Особенно много ссадин и повреждений было спереди. На ногах, на животе и груди. Наверное, это я навредила себе в пещере, когда ползла. Не помню чтобы демон так сильно меня истязал, за собой он лишь оставил пару царапин сбоку и на голове.       Хоть я и понимала, что это врач и ухаживать за больными — это его работа, все же мне было неловко, когда он обрабатывал мои раны на груди. Для этого мне вовсе пришлось снять нижние одежды. Я себя чувствовала некомфортно. Мне особо нет дела до мужчин, я на них не обращаю никакого внимания и каких-то мыслей, наподобие тех, как у моих ровесниц о замужестве или у того же Цзинь Бэя у меня нет. Но, все равно, я же сейчас в прямом смысле этого слова — показываю свою грудь мужчине. У меня очень противоречивые чувства: с одной стороны — хочется закрыться и вмазать ему по лицу, с другой — это ведь врач. «Что же делать?». Не бывая в подобных ситуациях прежде, я осталась сидеть неподвижно, опасаясь сделать любое мимолетное движение, накапливая внутри ощущения стыда вперемешку с раздражением от внутренних суждений и ситуации в целом. Чтобы переключиться, я решила спросить у него за других: — Вы не знаете, что сейчас с остальными адептами, кто был со мной? — Еще не все пришли в себя, некоторые продолжают находиться в обморочном состоянии длительного сна от сильнейшего истощения. Но некоторые уже очнулись: кто-то несколькими днями ранее, кто-то, как и вы, сегодня. По-разному, трудно делать какие-то прогнозы по поводу состояния здоровья, пока многие в беспамятстве. Про Да Сяолуна я решила не спрашивать, я и так знаю ответ. Не хочется снова погружаться в чувство вины и боль от его смерти. — Ясно. Спасибо.       Доктор еще некоторое время обрабатывал мне раны, наносил лекарства и некоторые, слишком сильные и глубокие, забинтовал, дав еще для заварки болеутоляющие травы и настои для восстановления сил и жизненной энергии. Когда он ушел, я выпила травки, не став тратить время на обезболивающие средства и затем снова провалилась в сон.       Когда я проснулась в следующий раз, я чувствовала себя немного лучше, судя по тому, что в этот раз голова была не настолько тяжелая и были силы встать с цибо и пройтись по комнате наконец-то удовлетворив нужду за столько скопившихся дней. Я все делала размеренно, давая время оклематься после долгой отключки. Как только удалось почувствовать себя бодрее, я вышла из комнат и направилась искать кого-то, кто в курсе что происходит, и что делать дальше.       В коридорах западного крыла, где расположились все заклинатели было тихо. Некоторые еще находились в бесчувственном состоянии, поэтому сохранялся покой. Остальные же отсутствовали в своих помещениях, скорее всего их я найду где-то на территории резиденции. Надо узнать что вообще случилось после запечатывания. Что с наместником?       Пока я обходила дворец, заметила, что слуги больше не избегают моего взгляда и чувствуют себя более расслабленно — это приметно по их движениям, как они выполняют работу и по их лицам. Все таки что-то да изменилось. Многие занимались тем, что восстанавливали разрушенные залы, которые пострадали при проведении ритуала, и убирали мусор, другие — помогали в работе со стройматериалами, чтобы как можно скорее привести резиденцию в надлежащий вид. Все таки столица провинции очень важна для ордена — узел золотодобычи и морской торговли. И чем больше будут оттягиваться ремонтные работы — тем значительнее будут потери для Ордена, и Цзинь Гуаньшань будет с поджатыми губами ходить весь из себя недовольный.       Направляясь в обход к восточному крылу, где были комнаты Мэн Яо я встретила некоторых заклинателей в числе которых было знакомое лицо: — О, привет. Ты уже очнулась? — спросил Цзинь Бэй. — Да. Все в порядке. Спасибо. — скованно ответила я. — Ты куда идешь? — Я искала хоть кого-то узнать, что случилось после того, как я потеряла сознание и что сейчас происходит. А то врач сказал, что я долго не приходила в себя… — Сейчас командир Яо по приказу Главы взялся восстановить порядок в резиденции и городе, и что первостепенно — восстановить добычу золота, пока не будет назначен новый наместник. — А, ясно. А что со старым? — Он жив, его допрашивали в первые дни как только он пришел в себя. — поменявшись немного в голосе, проговорил он, что не ускользнуло от меня. — И ты там был? — настойчиво попыталась уточнить у него, ведь знала, что иногда он может просто все приукрашивать в свою пользу. — Да. Я, мой напарник и молодой господин. По части допросов и переговоров ему нет равных. Поэтому я даже не сомневался в его способностях вытащить всю информацию с этого мерзавца. — на последнем слове он будто бы сдержал плевок от упоминания наместника.       Мне было конечно интересно, что же там такого рассказал Ли Фенг, но я хотела поскорее доложить молодому господину, что я уже очнулась и готова снова включаться в работу. — Спасибо, что рассказал. — складываю руки в жест баоцюань. — Кстати, кто-то из вас видел нашего командира? Я иду к нему сейчас. — Да, мы как раз от него. Он в главном зале раздает распоряжения служащим по поводу фэн шуя как и где должны располагаться столы, подушки и гостевые уголки. — Ясно. Спасибо. — узнала все что мне нужно от них, и не хотела задерживаться с ними о чем-то беседовать или из вежливости поддерживать разговор. У меня не было на это ни эмоциональных, ни физических сил.       Поэтому как только мы разошлись, я быстро поменяла свой изначальный маршрут и направилась прямиком в главный зал. Уже на месте я заметила, что изменилось, пока я несколько дней была без сознания: успели убрать весь мусор, щепки, вскрытую напольную древесину, обломки стен, сломанную мебель и потеки крови… Здесь трудятся много людей, видимо на это средств не пожалели и собрались восстановить это скорейшим образом. Все так быстро меняется, и скоро невозможно будет догадаться, что здесь произошло. Что кто-то здесь свалился от истощения сил, кто-то призвал авешу, кто-то погиб… Все так быстротечно, не ровен час никто и не вспомнит тех, кто здесь вложил очень много сил для того, чтобы защитить людей, которые могли ничего не знать. Это как-то несправедливо и больно осознавать, и не иметь возможности это изменить. На меня резко накатила сильная волна меланхолии и грусти, о собственном месте, о значении себя и других заклинателей в мире. Начались неприятные мысли о расходном материале, хоть я и пыталась их отгонять. Может я и не права, и это все лезет ко мне в голову от переутомления. Или от того, чего я не желала признавать и возвращаться к подкарауливающему чувству любыми способами, какие только я знала — к вине. Вина, которая сжирала меня изнутри за то, что я медлила и из-за этого был убит заклинатель. Или друг. Думать о том, что из-за меня погиб друг еще больнее. Поэтому я отмахиваюсь, запрещаю, и подавляю столь бушующие, сдирающие по клеточкам меня мысли. Вот и командир Яо закончил вести разговор с одним из строителей или кто бы там ни был тот человек, уже могу подойти. — Молодой господин Яо. — делаю уважительный поклон. — Заклинатель Лян Анлин готов снова включиться в работу, и ждет ваших приказов. Он вздохнул. Словно все, что сейчас происходило вокруг приносило ему только головную боль. И несколько равнодушным и одновременно измученным взглядом он посмотрел на меня, думая что же мне поручить. — Для тебя пока никаких заданий нет, можешь быть свободна. Как только понадобишься, за тобой пошлю дежурного заклинателя. — отмахнулся он от меня, видно размышляя о чем-то другом, что необходимо было держать в голове.       Я от досады поджала губы, и сжала кулаки, что есть мощи, чтобы разочарование, которое я сейчас испытывала не вылилось из меня слезами перед командиром. Я так рассчитывала, что я сейчас могу чем-то себя занять, спасти себя от этих дум и воспоминаний, все время пытающихся меня нагнать. Что моя ненужность, словно колья пронзили сейчас все мое тело. Мне нужно было зацепиться сейчас за что угодно, лишь бы не оставаться в этой пучине. — Господин, а что с наместником? Цзинь Бэй сказал, что вы уже его допросили… — оборвалась не договорив, поскольку что сказать дальше, я не знала. Ну допросили, а я что уже сделаю? Ничего. — Да, как все заклинатели очнуться я посвящу всех в детали. А пока мне нужно обдумать дальнейшие действия. Иди. — Ясно. Но, может я все-таки могу где-то пригодиться сейчас? Он вернул на меня свирепый взгляд и я поняла, что нет. В этот раз ничего выйдет добиться. — Прошу прощения, молодой господин. — поклонилась и поспешила удалиться.       Черт. Черт. Черт. Ну какого хрена. Что мне делать???! Мне срочно нужно себя чем-то занять. Я не вынесу сейчас одиночества. Не вынесу остаться с этим всем грузом прошедших дней. Не вынесу мыслей о Да Сяолуне. Не вынесу мыслей о чем-то странном внутри меня, что вновь и вновь пытается пробиться через мои барьеры. Что угодно. Надо сделать что угодно, лишь бы убежать. Может пойти подраться с кем-то? Потренироваться с мечом или в кулачном бою? Что-нибудь, чтобы скоротать время. Чтобы только не думать…       Да, это отличная идея! Надо все превратить в действия! Тогда я не буду думать! Я быстро направилась снова в свои комнаты, минуя комнату Да Сяолуна и избегая бросать даже взгляда на его дверь. Мне надо убежать. Я переоделась в обычные непримечательные ханьфу, которые надевала еще в самом начале, как только мы сюда приехали. Одежды, ничем не отличающиеся от тех, что носят местные торговцы и обычный люд среднего достатка. Я решила разыскать какую угодно забегаловку, где-то в закоулках города, где обычно обитает местный сброд людей. Там часто происходят конфликты. Я, как правило, их избегаю и стараюсь не выделяться, но только не сегодня и не сейчас. Это единственное, что мне пришло в голову, что хоть чем-то может меня облегчить. Пока я собиралась, вспомнились наставления Лань Цижэня о спокойствии и невозмутимости духа. Что уровень заклинателя определяется его уравновешенностью и готовностью принимать любую ситуацию и действовать с холодным рассудком. «Хах. Пошел он нахер. С каким твою мать холодным рассудком?! Посмотрела бы я на него случись бы что-то с его любимыми и драгоценными нефритами. Лицемер».       Я выбежала из гостевого крыла и не сбавляя темп, помчалась к дальним районам города, в поисках «наживы». Я неслась не давая себе продохнуть, загоняя себя, как кобылу до боли и онемения легких. Это мне помогало, словно через физическую боль я кричала о своей душевной. А мысли тем временем были заняты поиском места, что не давало мне свалиться в пропасть отчаяния.       Мимо меня мелькали прохожие, возмущенные скоростью с которой я их обходила, чуть ли не сбивая с ног. Кто-то шикал, кто-то бранился. Но мне было плевать. Мне нужно испытать больше, больше того, что сейчас давило грудь. Большее, что способно было бы дать мне ощущение покоя, спасение, хотя бы на какой-то жалкий миг.       Когда я оказалась на краю юго-западной части города, здесь уже было не так многолюдно и было заметно по облику, насколько люди отличаются от живущих в центре столицы. У многих были озлобленные, напряженные и изможденные выражения лиц, пропитанные нескончаемыми тяготами, чтобы выживать. Сегодня мне это было и нужно. И так, я ринулась искать питейное заведение, где бы только я могла избавиться от этой дрожи по всему телу, выбивающее меня из равновесия.       Пока я шлялась по узким улочкам, на глаза попалась на вид совсем затхлая таверна, с замасленными дверными занавесками. Место было пропахшее выпивкой, потом и мужчинами. Что ж как раз. Сегодня я не переживала о своей безопасности. Я была одета в мужское ханьфу и мое еще не до конца сформировавшееся тело не выдавало во мне женщину, волосы были завязаны на мужской манер, как и положено заклинателям. Хоть я и была тощей, словно мальчишка-подросток, но я знала что против обычного человека у меня было преимущество — обладание духовными силами. Обычно, я бы не стала опускаться до такого уровня, как ублюдок Гао — использование собственного преимущества над теми, кто этим не обладает. Пользоваться неравным положением. Но не в данный момент. Сейчас мне было это нужно.       Я тотчас же зашла в эту забегаловку и прошла к свободному винному столику (酒桌) под сверлящие взгляды собравшихся. Были здесь и женщины и мужчины, в основной массе последние. И многие уже были подвыпившие. Женщины вели себя фривольно, скорее всего, это уличные проститутки ищущие себе клиентов за пару монет. Я подошла к человеку, разливавший алкоголь и взяла для себя стопку какого-то напитка. Здесь их было всего несколько видов — и все мне незнакомые. Поэтому я просто ткнула пальцем в небо, и выбрала один из трех. Рисового вина здесь не было, так как оно было дорогим для собравшихся.       Я выпила стопку мутной жижи, немного скривившись. Питье словно обожгло стенки горла и желудка в одночасье вызвав жар по всему телу. Никогда еще не пив крепкого алкоголя, я не знала с чем это можно было бы сравнить, но однозначно вкус конкретно этого напитка не пришелся мне по душе. Ну, чего ожидать от пойла за несколько бронзовых монет. Я стала ждать эффекта, когда же наконец-то я почувствую легкость в голове и смогу хоть ненадолго избавиться от этих мыслей, кишащих словно тараканы пытающихся учуять момент слабости и пробить выстроенную мною стену. Это требовало усилий, поэтому я чувствовала себя, словно выжатый лимон, даже после того как я проспала пять дней. Сидя и застыв взглядом смотря в упор на опустевшую чашу алкоголя и обшарпанный стол, я не замечала что происходило вокруг, кто заходил или выходил — было без разницы. Лично я не собиралась никого задирать по чем зря, лишь ждала удобного случая, если кто подойдет ко мне или затеется всеобщая потасовка, где никто не будет разбирать, кто свой, а кто — чужой, и просто будет драка ради драки, ради высвобождения всего накопленного напряжения. В какой-то момент моего застывания, или как это назвать, не знаю, но по ощущениям, будто на несколько мгновений душа словно улетела из тела, и только тело находилось здесь без моего сознания. Но когда я «очнулась» заметила, что чаша снова наполнена этой жижей. Ну, раз уже так есть — я опрокинула ее и снова растекся жар по телу. Во второй раз, уже не было такой неприязни к этому алкоголю, поэтому я подумывала вообще, а не взять ли мне третью. На одну золотую монету в этом заведении скорее всего можно было бы купить сразу несколько сосудов. Была, не была — это одна монета. Сейчас мне было настолько все равно, что я свои внутренние убеждения по поводу накоплений, меча, откинула далеко-далеко. Был только этот момент, здесь и сейчас. Поэтому я обратилась к мужчине, заправляющим здесь всем, чтобы принес мне сосуд того, что я пила и кинула золотую монету. Единственное, что я заметила, что он очень удивленно покрутил ее в своих руках, посмотрев на свету, скорее всего проверял: не подделка ли это просто на просто перекрашенная золотым цветом. Но, когда он убедился, что она настоящая — мигом подлетел и поставил передо мной все, что я попросила, и даже притащил сяньцай* (квашенные или соленые овощи: капуста, редька, огурец). Наверное не часто здесь представляется возможность заработать золотые монеты. И я так одну за другой опрокидывала в себя чарку за чаркой, закусывая поставленными овощами. Пока не достигла такого «дзена», когда не стоило прилагать никаких усилий, чтобы блокировать раздирающие душу чувства и мысли. Они словно испарились, мне стало так хорошо, что я уже забыла зачем я сюда пришла. Кого-то побить? Мне уже это было ненужно. Сейчас так хорошо, особенно когда закрываю глаза — передо мной будто простирается млечный путь зовя наверх к звездам. Не знаю, сколько я так просидела, но мне никак не хотелось открывать глаза. Я боялась, что эта тишина внутри может в один момент ускользнуть и все снова вернется. Я будто бы находилась сейчас в безопасном коконе, окруженный завесой, через которую никто и ничто не сможет мне навредить или проникнуть в мое пространство. Время будто бы замерло. Нет никаких сожалений, критики, ненависти, злости или чувства вины. Здесь меня это не жрет, здесь я как будто бы могу жить и дышать. И в этом состоянии, начали прорезаться какие-то звуки. Меня немного это раздосадовало, что нарушился покой, и я приоткрыла один глаз, чтобы понять что происходит: забегаловка опустела, и только тот мужчина разливавший алкоголь убирает столы, складывает их друг на друга и подметает пол.       «О! Я что так долго засиделась?». Посмотрев в сторону двери, увидела что на улице уже кромешная тьма. Черт. Слишком надолго увязла, надо возвращаться обратно. Я мигом поднялась, ощутив внезапное головокружение, отряхнула свою одежду от пыли и крошек, после поедания овощей. И поблагодарив мужчину за обслуживание, я выбежала из заведения и поспешила обратно в резиденцию.       На обратном пути, эффект от алкоголя все еще сохранялся, меня по-прежнему ничего не беспокоило, в добавок головокружение добавляло некой невесомости. Воздух на бегу, пронизывал легкие, словно огненные стрелы, обжигал изнутри, оставляя за собой шлейф боли и освобождения. Каждое мгновение, когда я вдыхала холодный ветер, было как очищение, как будто сама природа пыталась выжечь из сознания всю ту тяжесть и мрак, что поселились во мне. Эти болезненные вдохи с вихрем, проносившимся в голове были одновременно и пыткой, и избавлением. В этом бешеном ритме боли, приправленной опьянением я нашла свою временную свободу, хоть ненадолго отпустив темноту из сердца.

***

      Последующие несколько дней прошли для меня словно в небытии. Как живой мертвец я слонялась по резиденции умирая от безделия, избегая общения с другими заклинателями и просто ждала, пока наконец все адепты не пришли в себя. И тогда, наконец-то Мэн Яо объявил общий сбор в главном зале.       За те несколько дней его полностью привели в порядок. Оказывается командир был хорош не только в переговорах и расследовании дел, благодаря его умственным способностям, но и еще в руководстве над людьми, ведь такая быстрая и слаженная работа, которую выполнили подчиненные не могла быть сделана без качественного руководителя. Главный зал преобразился до неузнаваемости, словно здесь ничего и не происходило. Слуги вычистили, перестроили и натерли все до блеска. Ни одного пятна крови, ни одного намека на то, что здесь кто-то попрощался с жизнью… — И так, — начал говорить Мэн Яо, — я рад, что вы все пришли в себя и хорошо себя чувствуете. Вы все здесь потрудились на славу, и только благодаря нашим усилиям, все смогло закончится благополучно и не принести больших потерь среди людей и денежных убытков нашему Ордену. Это задание оказалось очень высокого уровня для адептов, которые все еще проходят обучение и не являются пока полноценными заклинателями. Но вы справились, к сожалению не без потерь. Но что главное, мы здесь могли потерять и больше чем одного человека. Помолчав немного, обдумывая дальнейшие слова, он продолжил: — Да Сяолун, был хорошим заклинателем, который мог вести за собой людей, приходить на помощь своим товарищам и без колебаний пожертвовал собой, ради запечатывания демона. Его мужество и самоотверженность стали примером для всех нас… Пока он говорил, ком в груди, который я старалась не замечать, вновь проявил себя и стал подниматься к горлу, пробуждая все те чувства, которые я все эти дни старалась заглушить. «Заткнись. Заткнись. Заткнись».       Все остальные, опустив головы тоже молчали и слушали речь молодого господина. — Как его долг был исполнен, так и наш долг отдать честь павшему заклинателю. Сделайте глубокий поклон и в знак уважения почтим заклинателя Да Сяолуна минутой молчания. — командир первый совершает уважительный поклон наклоняясь сводя руки в полукруг перед собой и опускает голову.       Все адепты, в том числе и я, повторяю за ним. И в течении этой минуты, с моих глаз лились слезы.       Когда все отдали дань уважения, я все еще стояла. Стояла и не могла остановиться рыдать. Ведь только благодаря ему мы сейчас живы, я сейчас жива. И только из-за меня, он мертв. Я не могла это принять, не могла этого вынести. Единственный в этом ордене человек, который проявлял ко мне заботу, общался со мной на равных, даже более того, стал мне другом, с которым было просто комфортно быть самой собой — погиб из-за меня. Из-за моей чертовой медлительности. Почему именно он, твою мать?! Это мог быть Гао, его псы, да кто угодно… Это могла быть я… Черт. Эти беззвучные внутренние стенания передавливали горло: от боли и ярости. Ярости на саму себя, за неспособность вовремя среагировать, защитить его и сделать все, что нужно. И ничто не могло вернуть его обратно, это знание разрывало изнутри.       Переступив через себя и сжав зубами губы с такой силой, пока не почувствовала вкус железа во рту, только физическая боль могла хоть ненадолго затмить те душевные муки и выровнять мое состояние на какое-то время, чтобы дослушать сообщение командира до конца.       Я подняла голову, рукавом быстро вытерев лицо и глаза от соленых подтеков. И несмотря на свой внешний вид, «не под стать заклинателю» я красными и опухшими глазами посмотрела в лицо молодого господина, тем самым давая понять, что я больше не дам слабину своим эмоциям и чувствам, что больше не заставлю всех ждать пока сельская девчонка вдоволь наплачется. Это было не время и не место для этого, и я осознаю свою ошибку. Но, внутри будто бы с этой слабиной что-то еще сильнее и большее рвалось наружу, такой поток, который больше не удавалось сдерживать никаким образом. Моя ошибка. Мэн Яо, еще несколько мгновений помолчал и затем продолжил: — Наместник в данный момент находится под стражей в официальной тюрьме Ордена Ланьлин Цзинь в столице Цзинань. Он будет доставлен в главную резиденцию Ордена для суда и вынесения ему приговора. Буду говорить с уверенностью, что смертного. В главном Ордене его еще раз допросят и запишут все его показания по поводу призыва посредством которого были убиты многие рабочие, предыдущий наместник, двое чиновников, а также использовался шантаж и запугивание слуг, и местных жителей; и при этом им использовались запрещенные темные искусства, что выступает отягчающим обстоятельством. Скорее всего учитывая степень и тяжесть преступлений он будет казнен с помощью линчи* (Линчи́ — особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени). — Нам следует выдвинуться как можно скорее, поэтому даю вам на сборы один день и затем отправляемся обратно. К этому времени уже должен прибыть новый назначенный наместник Господином Главой Ордена. — отдал приказ Мэн Яо. И добавил — заклинатель Лян Анлин явитесь через четверть часа в мои покои. Вы все свободны. — он развернулся и куда-то ушел после этого.       Все собравшиеся здесь заклинатели были словно опущенные в воду, не издавая ни единого звука разбрелись каждый по своим делам, некоторые направились в свои комнаты. Ни у кого не было настроения разговаривать, задавать вопросы или придаваться обсуждению после слов Мэн Яо. Я в том числе. Мне не хотелось сейчас возвращаться в свои комнаты, и я решила скоротать время прогуливаясь по территории резиденции, пока не прошло время идти к молодому господину. Скорее всего, я уже знаю почему именно он меня позвал и меня это удручало еще больше. — Молодой господин Яо, заклинатель. — громко объявила о своем прибытии перед закрытыми сёдзе, но не успев договорить услышала: «Входи». Я зашла, поклонилась и следом сказала: — Молодой господин, вы хотели меня видеть. — совершенно безразличным и безучастным голосом пролепетала заученную фразу, заранее готовя себя абстрагироваться. Он на несколько мгновений задержал на мне взгляд, явно не совсем довольный и затем начал отчитывать, как я и предполагала: — Ты — один из заклинателей Главного Ордена, его представитель. Ты обязана держать свои эмоции под контролем. Это я знаю, и знает армия какого ты пола, но не другие! Твоя беспечность может поставить под удар не только тебя, но и репутацию Главного Ордена! — Да, молодой господин, прошу прощения. — делаю уважительный поклон и продолжаю в нем находиться, чувствуя, что это еще не конец. — Тебя приняли в Орден за хорошие способности и талант к заклинательскому искусству, пренебрегая тем, что ты не мужчина. Для общества это недопустимо, но тебе это позволили! И ты должна соответствовать оказанной тебе чести! — Да, молодой господин, прошу прощения, этого больше не повторится. — все также, словно выжженную фразу перед глазами на дереве я повторяла, не включаясь в это эмоционально. На это уже не оставалось сил. — Ты очень хорошо себя показала на этом задании, твои способности действительно впечатляющие. Но ты можешь все разрушить и испортить, если будешь позволять себе распускать сопли в неподходящих для этого местах! Ты поняла?! — Прошу прощения, заклинатель Лян Анлин все поняла и сожалеет о своей ошибке. Этого больше не повторится. — все еще стою с опущенной головой принимая наказание от молодого господина. Затем он выдохнул. Немного покачав головой, скорее всего устав от всего, что свалилось на его плечи и затем через какое-то время снова продолжил: — Я понимаю, что потеря Да Сяолуна для тебя стала болезненной. У тебя будет время для того чтобы прийти в чувства, когда мы прибудем обратно в Ланьлин, я распоряжусь об этом, когда буду давать отчет. Ты хорошо поработала.       Я не веря своим ушам, поднимаю полного изумления взгляд на него, все еще пытаюсь сообразить что я сейчас услышала. «Понимание? Похвала? Или что это сейчас было?». Я настолько привыкла к тому, что за выговором следует наказание, что я ожидала отстранения или вообще лишения звания заклинателя. А не это… Я настолько была выбита из колеи, что забыла в ступоре поблагодарить за такую возможность и продолжила стоять шокировано уставившись на Мэн Яо. — Кхм-кхм. — кашлянул Мэн Яо, явно также непонимания что сейчас со мной произошло и почему вместо «благодарю молодой господин» я стою как изваяние. — Эм… Прошу прощения, я задумалась, благодарю за дарованную возможность, молодой господин. — делаю ему поклон. — У тебя есть какие-то вопросы? Я начала копаться в голове, ведь что-то точно меня интересовало. Но так как в последние дни я намеренно пыталась держать голову пустой, доставать мысли сейчас было трудно. Но кое что я все-таки вспомнила. — Да, господин. Мне другие заклинатели этого не рассказали, но упомянули, что вы вели допрос наместника Фенга после того, как удалось запечатать авешу. Можно спросить у вас, почему все-таки наместник решился на такое? Вам удалось узнать? — Да. Как и были верны наши предположения, Ли Фенг узнал кем на самом деле приходился ему бывший наместник Цзинтай. Основным мотивом была месть. Но так, как этот никчемный человек не был сведущ в заклинательском искусстве, он даже не смог по инструкции выполнить этот ритуал и самовольничал, что и привело к таким последствиям. Он самостоятельно решил помимо своей жертвы крови в дар демону преподнести еще двоих людей, где-то услышал что жертвоприношение может умаслить призванное существо. И так как эти чиновники прислуживали предыдущему наместнику и были его приближенными, часто могли неуважительно относиться к усыновленному «племяннику», Ли Фенг решил одной стрелой поразить двух орлов. Убрать неугодных людей для него и принести одновременно их как жертву в подарок демону. — Немного не понимаю господин, если это была жертва, то каким образом это получилось, если по заключению врача, и вообще по рассказам свидетелей они были отравлены при чем в разные дни? — спросила я у господина, уже прикусив свой язык, но в надежде, что он знает ответ на этот вопрос и я не поставлю его в дурацкое положение, и не разозлю за сегодня еще больше. — Он добавил собственную каплю крови к яду, и эта кровь стала связующим звеном между его жертвой крови, и убийствами двух чиновников, даже при помощи яда. Также он рассказал, что когда оба внезапно скончались прилюдно и он сам был свидетелем, никто и не обратил внимание на то, что он вырвал пряди волос. А как ты знаешь, личные вещи, кровь также могут связывать людей между собой, что живых, что мертвых. — Ну да, понятно, капля крови ничего не меняет: не дает яду вкус, не дает ему заметный цвет. Особенно, если это было добавлено в вино или в какое-то блюдо — вряд ли бы кто-то заметил еле видимый, а то и вовсе нет, розоватый оттенок. С волосами, как я понимаю, тот решил перестраховаться, чтобы точно все сработало. — Да, это так. Но, из-за незнания, и не умения чувствовать темную энергию он не смог понять, что клинок, который он использовал был уже наполнен темной ци, что усиливало ритуал. И в итоге — двойное усиление. А теперь если сложить все имеющиеся факты: два убийства, жертва крови, золотой темный артефакт, ненависть, желание мести — все это очень плодородная почва для призыва сильного существа. — четко, без тени эмоций отвечал на мои вопросы Мэн Яо.       Я так, задумалась, почему он это делает: отвечает на мои вопросы, спрашивал о моих догадках? Так странно, что я удостаиваюсь такого отношения, когда кроме меня, и Да Сяолуна, другим такого внимания и доверия не оказывали. — Если это все было сделано ради мести: каким образом он хотел избавиться от своего «отца» — предыдущего главы провинции Шаньдунь, зачем нужно было делать так много, если он мог воспользоваться просто на просто ядом цикуты? — С помощью демона он высосал на живую душу из тела, при этом находясь в сознании предыдущий наместник полностью ощущал, как это происходит. Одновременно демон по желанию призвавшего подверг Ли Цзинтая мучительным пыткам, контролируя его душу, чтобы он не умер раньше времени: на живую раскрыл грудную клетку, открывая и ломая поочередно каждое ребро, пока не добрался до сердца. И в момент, когда практически была высосана душа, он одновременно раздавил и сердце и душу, отправив ее в небытие, чтобы она не могла вновь возродиться. Ну и пока это все происходило, наместник Цзинтай оставался в сознании ощущая всю эту боль и слушая «увеселительный» рассказ о жизни своего сына от изнасилованной им собственной сестры. Ли Фенг не желал обычной безболезненной смерти, этот человек жаждал лицезреть мучительные страдания от зверств, которым он подверг своего «отца», подпитывая тем самым свое извращенное чувство удовлетворения от каждой боли, крика и умоляющего взгляда. Этот человек питал собственное превосходство, наконец-то ощущая себя значимым. Все, что я могла сказать, услышав полную историю происходящего: — Этот человек был слаб. Не смог справиться со своими проблемами и страхами и снизошел до такой мерзости. — презрительно выплюнула я. Вспоминая его, каким он казался, когда встречал нас, предложил такие условия и обходительно обращался с молодым господином, хочется плеваться и помыться от лживой двуличности. Словно эта извращенческая мания величия и комплекс неполноценности передались по воздуху обмазав меня с ног до головы. Ублюдок. — С такими людьми тебе придется столкнуться не единожды, если ты готова и дальше следовать пути заклинателя. Здесь нет места мягкотелости и наивности. — более жестко подчеркнул командир. — Благодарю за наставление, я понимаю и учту это на будущее. Но, молодой господин, — возвращаюсь я в прежнее русло, — в таком случае где тело или то, что от него осталось? Должны ведь были остаться любые следы такого зверского убийства? Но мы ничего не нашли. — По словам наместника, демон вошел во вкус и решил на этом не останавливаться, не поддаваясь контролю. Он расчленил на множество кусков тело Ли Цзинтая, чтобы было непонятно чье оно. Затем оставшееся мясо приготовили на кухне и подали к столу на одном из званых обедов. Кости сожгли.       «Забавно, что меня даже не вывернуло от услышанного. Или наоборот не забавно, а пугающе?» — Значит Ли Фенг дал демону полный контроль, но при этом оставался в сознании и понимал что происходит? — В какой-то момент демон забрал контроль полностью, отдавая главенство наместнику, когда это было необходимо, чтобы не привлекать внимание и не выдать себя. Поэтому все разы, когда мы с ним пересекались, демон не вылезал и именно поэтому мы не смогли сразу почувствовать темную энергию от него. Существо такого уровня не под силу удержать обычному глупому человеку. Мне нечего было на это ответить, все произошедшее — эгоистичное желание одного человека, который верил в свою всесильность и превосходство. И вот чем это обернулось. Темные искусства довольно аморальная и скользкая дорожка. Пока эти мысли проносились у меня в голове, я почувствовала, какой-то неосязаемый толчок, как будто кто-то хотел ударить меня под дых. Но, смахнув все на нервы и усталость, отмахнулась, вернувшись к разговору. — Господин, прошу прощения за следующее недопонимание, но это не дает мне покоя. — Говори. — Я заметила, что вы за все расследование здесь посвящали в детали меня и Да Сяолуна, при этом не оповещая других заклинателей. Скажите пожалуйста, почему? Меня это очень беспокоит. — с долей неуверенности задала этот вопрос, потому что я действительно не понимаю почему именно меня так выделяют среди остальных заклинателей, что от меня нужно. — Чем именно тебя это беспокоит? — Возможно, я боюсь не оправдать возложенные ожидания на меня таким образом о которых я ничего не знаю и не пойму, чем именно я заслужила особое положение, сравнимо с остальными. — Меня впечатляют твои способности и твой пол. Удачное стечение обстоятельств. Ты способнее и умнее многих в Ордене, я лишь обращаю внимание на тех, кто может хорошо послужить всему главному ордену и его главе. Я ведь слышал, что ты очень хочешь попасть на Священную охоту, или ты думаешь сопровождать сына почетного Главы и представлять весь Орден дозволят абы каким адептам? Отбор будет очень тщательный и весьма сложный, ты показываешь хорошие результаты, я тебя проверяю. — на мой взгляд он как-то очень уклончиво ответил на мой вопрос, но я не стала допытываться, оставив это как есть. Но меня это все равно беспокоило. — А, ну если дело в этом., — немного стушевалась я, стараясь не выдать сомнений по поводу его ответа. — Простите господин за подобные недоверчивые мысли и вопросы. — Ничего, я рад, что все прояснилось. — к нему вернулось его обычное и спокойное выражение лица с легкой лисьей улыбкой. А глаза его источали только благие намерения. Жаль, что сейчас я не ощутила в этом подвоха и опасности. — Господин, могу ли я задать еще вопрос? Это последний. — Да, задавай. — ему явно уже хотелось от меня избавиться. Но для меня это было важно. Собравшись с силами, я выдавила из себя эти слова: — скажите пожалуйста, что случилось с телом Да Сяолуна? — Его похоронили здесь. По правилам его должны были вернуть в Ланьлин, но так как мы здесь задерживались тело бы начало источать запахи разложения, поэтому было принято решение похоронить его в столице. Его семья уже оповещена о случившемся, и если они захотят сделать транспортировку тела им это будет дозволено, но уже после того, как мы вернемся в Орден. — Вы можете мне сказать где именно находится его могила? — Его похоронили недалеко от каменного сада, возле дворцового молитвенного алтаря. — Прямо здесь??? — Другой вариант был похоронить его на местном кладбище для простолюдинов и слуг, потому что хоронить его в части для высокопоставленных людей, чиновников требовало внесения платы.       «Твою мать. Как так можно было поступить с его телом, блятство. Но я не могла выразить всю ту разбушевавшуюся внутри ярость по этому поводу молодому господину, потому что это мой господин и командир, а во-вторых не после выговора о сдерживании эмоций. Но, как так?! Похоронить в чужом для него городе и еще и прям в резиденции, где будут шастать по его могиле люди ничего не знающие о нем, что он сделал вообще для них и для всей провинции. Забытое имя и брошенная могила.» У меня это не укладывалось в голове. Но я сдержалась, сейчас это было необходимо. — Благодарю вас господин за оказанное доверие и помощь. — делаю уважительный поклон и удаляюсь.       У меня не было припасено никаких подношений или благовоний, поэтому я отправилась на рынок, который располагался недалеко от дворца, где мы жили. Благовония продавали везде, поэтому мне незачем было идти за ними в храм. Подойдя к первой попавшейся лавке с травами, я попросила у торговца благовония из сандалового дерева. Они были одними из дорогих, потому что чаще всего их привозили с Юго-Восточного региона, но именно эти благовония обладали успокаивающими свойствами, теплотой и мягкостью аромата. Такие горели долго и медленно, оставляя приятный шлейф. Именно поэтому в храмах, ритуалах используются монахами именно эти благовония, они также наиболее эффективны для ритуалов очищения и избавления от темной энергии. Палочка сандала была достаточно дорогой — одна серебряная монета. Для меня сейчас не стоял вопрос денег, не стоял вопрос о том, что я там хотела и для чего пахала. Я должна была хоть что-то сделать для него, чтобы его душа могла найти покой, а не остаться неприкаянно бродить по миру людей или более того озлобиться. Чтобы он мог вновь вернуться в этот мир в новом воплощении.       Поблагодарив торговца травами, я решила еще купить баоцзы по дороге. Поэтому я забежала в пекарню и взяла несколько штук с мясной начинкой. Закончив со всем на торговой площади, я вернулась обратно и сразу направилась в сторону каменного сада. Пока я шла, мыслей никаких не было, была лишь пустота. Кричащая пустота. Проходя мимо каменных статуй, увидела небольшой молитвенный домик на окраине резиденции. Он был в таком месте, где стояла тишина и покой, чтобы не прерывать процесс медитаций или молитв. Здесь не было никакой статуи божества, лишь дощечка с иероглифами 心静如水* («Сердце спокойно, как вода» — призывает к спокойствию и умиротворению).       «Ха, да уж спокойна как вода».       Сколько раз в своей жизни я слышала это наставление, но именно это мне и не дается. Не могу я быть спокойна, не могу просто принимать все, как само собой разумеющееся. Это не для меня.       Рассаженные вокруг храма кусты и цветы закрывали взор от посторонних глаз, чтобы ни один человек не мог прервать гармонию с божеством, Небом или предками. Кто во что верил и какую религию исповедовал, чтобы все сокровенное оставалось здесь, скрытое за завесой уединения и природы.       Задержав взгляд на молитвенном домике, осматривая его строение, ухоженность, я будто бы специально оттягивала момент, чтобы опустить глаза и посмотреть влево, где маячила наспех сделанная дощечка с нацарапанными иероглифами. Слезы начинают подбираться к глазам, пока я смотрю на дощечку, где наотмашь нацарапано его имя и эпитафия: 達小龍, 铁血忠魂，千秋万代 * (первые три иероглифа: Да Сяолун (дословно: достигать, маленький, дракон, что в целом может быть либо достойный маленький дракон либо молодой дракон); следующие 6 иероглифов: Стальной дух и верное сердце, на тысячи поколений.). Такое чувство, что это было сделано без какого-либо уважения, лишь бы написать что-то, да и дело с концом. Скорее всего этим даже занимались не его товарищи или другие заклинатели, а просто приглашенные монахи, которые даже не знали причину его гибели, кем он был и что он сделал. Я не могу сказать о том, что я была с ним близка, я не знала ни его историю жизни, ни его интересы и цели, я о нем не знала в полной мере ничего. Но все же внутри я чувствовала, что он заслуживал большего, чем просто стандартная эпитафия не отражающая абсолютно ничего из того, каким человеком он был. Он не показывал своих чувств, хотел казаться отстраненным и надменным, но внутри у него было доброе, самоотверженное и заботливое сердце. Он был храбрым и умным. Всегда шел впереди переживая о людях, которые на него полагались или которых ему доверили под начало. Даже в самой трудной ситуации, он находил в себе силы, даже через несоизмеримую боль, помочь другому. Помочь мне. И в самый решающий момент, он не раздумывая вызвался сражаться, не раздумывая шел на риск, не страшась смерти. Просто в какой-то момент, ему просто не повезло с напарником. Не повезло, что этим напарником оказалась я. Он мог бы стать отличным командиром и выдающимся заклинателем, гораздо лучшим чем я. Но я это отобрала.       Я зажгла благовоние, которое купила и просто смотрела, как оно медленно сгорает. Наверное также внутри постепенно и медленно сгораю я, от чувства вины, отчаяния и боли. Не только за него, но и за себя. — …П-прости м-меня — шепотом еле-еле я выдавила из себя, боясь собственного голоса. Настолько он дрожал и был слаб. Что-то начало подниматься во мне давя на грудь и горло, что я практически больше не имела сил к сопротивлению. — Прости. Прости. Прости. — в этот момент меня прорвало. Все то, что я пыталась подавить, сдержать, выпуская по чуть-чуть, разом хлынуло, словно долгожданный ливень после длительной засухи.       Я рыдала, захлебываясь слезами и криками. Тело тряслось от мощных судорог плача, а слезы текли рекой по щекам, словно несмолкаемый поток горя. Кажется, что в этот момент слилось воедино все, что я держала в себе последние месяцы, недели и дни. И все подавленные и затем сосредоточенные чувства, взорвались, создавая внутренний шторм, который неизбежно должен был найти выход.       Я не знаю как долго я здесь пролежала, утопая в рыданиях. Но когда разум снова вернулся в тело и я снова стала одним целым, на дворе уже смеркалось. Я чувствовала, что мои глаза пекут и горят, а горло словно скребли кошки. Я попробовала прокашляться, но поняла, что не издаю ни единого звука, только хриплю натягивая голосовые связки до предела. Наверное я слишком сильно кричала. Оттолкнувшись от земли, я еще раз посмотрела на это деревянное надгробие. Слез уже не было, наверное я так долго плакала, что скорее всего их больше не осталось. Я вспомнила о баоцзы, которые я купила и достав их, положила рядом с палочкой благовония, которая давно догорела. Постояв несколько минут в молитве над могилой Да Сяолуна, я хотела уйти. Но взяла меч, и дописала на надгробии: «明月无痕»* (Луна светит ярко, но не оставляет следов)</i>. Я не могла оставить его здесь с эпитафией, которая к нему не имеет никакого отношения, написанная наспех и для «галочки». Возможно то, что я написала, также не олицетворяет его как человека, но это то, кем он стал для меня, хоть и на короткий миг жизни. Затем я сделала уважительный поклон для него и после этого ушла.

***

      На следующий день мы отбыли из столицы. Погода, как и тогда стояла ясная, значит нам не придется задерживаться в пути, и по идее за несколько дней мы доберемся до Ланьлина. Я как обычно, шла поодаль от всех. У меня не было настроения ни с кем вести разговор, и слушать о чем говорят — тоже. Я была погружена в свои мысли. Во-первых меня беспокоило немного то, что несколько раз происходило в пещере. Я так до конца и не смогла понять, что это было со мной и почему я испытала настолько сильные чувства, когда отвечала тому неприятному и чужому голосу. Это конечно более насущный вопрос, чем второй, но все же. Прошел месяц, а лунных дней нет?! Гу Джия говорила, что они точно должны быть раз в месяц. Меня это немного заставляет нервничать, потому что это еще одна нестабильная вещь вырисовывается в моей жизни. И мне тяжело, когда что-либо со мной происходит, чего я не могу контролировать. Это касается и первого и второго случая. Надо не забыть по прибытии отдать по золотой монете этим прихлебательницам за их молчание, а то такие крысы, как они быстро разнесут мою тайну по всем ушам, опоздай ты с платой. По идее, если это задание было как от лица Главы Ордена Цзинь Гуаньшаня, то есть Орден Цзинь послал официально миссию заклинателей на это задание, за это полагается оплата. Интересно сколько это будет монет, а то так каждый месяц отдавать по монете, я обеднею. Хотя, я и так бедная. Но лучше быть бедной с золотыми монетами, чем быть бедной без них. Мои тревоги внезапно прервал командир Яо поравнявшийся со мной на дороге. — О! Молодой господин, простите, я не заметила, как вы подошли. Я была в своих мыслях. Вы что-то сказали? Я могла не услышать. — почесав голову, немного в сторону увела взгляд от неловкости этой ситуации для меня. Но Мэн Яо просто улыбнулся привычной своей улыбкой на это и больше ничего. Странно. Меня напрягает эта ситуация. Что он подошел и ничего не говорит. Черт, надо что-то сказать. Я судорожно начала копаться в голове, что же у него спросить или сказать, чтобы прервать эту тишину повисшую между нами. И хвала Небесам, я вспомнила один момент, который мне не давал покоя. — Молодой господин, я тут вспомнила один момент. Можно у вас поинтересоваться? Это касается задания. — Если есть, что спросить, не стесняйся. — повернув голову ко мне все с этой же улыбочкой, он ответил. — Эм, да, как скажете. Мне вот интересно, как вы так быстро смогли получить информацию о темном ритуале? Ведь вы сами говорили, что все эти рукописи и информация находится только в Главном Ордене у заклинателей писарей в библиотеке Башни Кои. Но никто бы не успел так быстро добраться туда и обратно, даже если бы летел на мече. Так как же у вас получилось? — В каждой провинции, в столице и крупных городах держат голубей для срочных донесений в Главный Орден. — Голуби? Но как эти птицы понимают куда лететь и кому доставить послание? — озадачившись таким поворотом. — Этих голубей привезли из Ланьлина специально для этих случаев. Голубей вырастили в Башне Кои, и если их увезти даже за Дунъин, они все равно прилетят обратно. Потому что это их дом. Одновременно такие голуби есть и у Главы Ордена Цзинь из каждой провинции. Как раз таки для того, чтобы могла состояться такая срочная переписка, как та, где мне нужно было узнать о темных искусствах и определенных ритуалах. — О-о-о, никогда не слышала за такое использование голубей. Я думала, что эти дурные птицы годятся только для супа. По крайней мере так было в моей деревне. Спасибо за то, что ответили. Снова он улыбнулся. Нагоняя на меня еще больше тревоги. Ведь это единственное, что я вспомнила, что можно было бы спросить. Черт, что же делать. — Эм… господин… — не договорив, он меня перебил. — Лян Анлин, как я уже говорил, ты очень хороший заклинатель. У тебя незаурядные умственные способности, ты достаточно хорошо овладела боевыми искусствами и твой уровень духовных сил растет, благодаря твоему усердию. «Эм, черт, как мне неловко. Зачем он это говорит все, я готова провалиться сквозь землю». Но я молча слушала, и ждала к чему он начал этот разговор. — То, что ты женщина — дает тебе очень хорошее преимущество, и не только тебе, но и благодаря данным возможностям ты могла бы принести еще больше выгод всему Ордену. — Что вы имеете в виду, господин Яо? О каких возможностях вы говорите? — немного не понимаю к чему он все-таки клонит, и что он хочет. — Я хочу, чтобы ты стала моим шпионом и собирала информацию на территории других великих орденов и передавала ее мне.