Часть 26 (отредактировано)

После четырехдневного празднования Нового года, которое в Ланьлине прошло с неизменным размахом, нас собрали у Фа Цзиньсуня. Он выдал пятерым адептам, включая меня, мечи, лук и стрелы, изготовленные специально для Священной охоты. Обычное оружие оказалось слишком непрочным — в неподходящий момент оно могло сломаться или дать осечку. Поэтому Глава Ордена распорядился снабдить нас новым снаряжением, достойным самого богатого ордена. Нам выковали мечи из качественной стали, украшенные выгравированным символом ордена — пион. Лук и стрелы тоже были из первоклассной древесины. Наша форма находилась на подготовке у слуг: они стирали, гладили и ремонтировали её, чтобы ни один изъян не бросился в глаза Цзинь Гуаншаню. Мы должны были казаться возвышенными, словно отражение небесного светила. Показное бахвальство, но я смирилась. Мне было безразлично, как я выгляжу; главное — это место, которое я займу. Эмоции за несколько дней поутихли, головные боли постепенно ушли. В душе появилось чувство безысходного принятия и чёткого осознания своей позиции. Мои розовые очки — иллюзия, что я могу добиться всего своими силами, — утонули на дне самого глубокого моря. Теперь я поняла: чтобы достичь цели, нужно быть чьим-то прихвостнем, зависеть от того, кто контролирует твою жизнь, если ты мелкая сошка. И неважно, насколько ты искусен — перейдя дорогу не тому, можешь потерять всё, вплоть до жизни. Подготовив почти всё для отправления, я решила прогуляться по столице, чтобы немного успокоить мысли и побыть в одиночестве. Ланьлин всё ещё праздновал Новый год. Звуки хлопушек и фейерверков время от времени доносились с улиц, и город утопал в ярком свете фонарей, звуках смеха и разговоров. Вечерняя прохлада мягко окутывала улочки, наполненные праздничной суетой. Люди ходили друг к другу в гости, поздравляли, делились радостью. В воздухе витал аромат жареных деликатесов, смешанный с запахом свежих цветов — картина гармонии, которая на мгновение позволила мне забыть обо всём. На главной улице, у ворот торговых домов и лавок, ярко алели длинные ленты с изящными иероглифами, обещавшими счастье и благополучие. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть красивые надписи. Невольно улыбнувшись, я поняла, что могу разобрать их смысл. Один из куплетов пронзил меня, как игла: 福星高照家家顺 — «Пусть звезда счастья светит ярко, и каждая семья живет в гармонии». «Каждая семья живет в гармонии…» Мне тоже хотелось бы иметь семью. Это было бы для меня олицетворением слова «дом». Место, которое вспоминаешь с теплотой, куда хочется возвращаться, где тебя ждут. Но у меня нет такого места. Нет даже человека, который бы меня ждал. Я постояла еще немного, погрузившись в мрачные мысли, которые могли легко затянуть меня вглубь. Отрезала их, словно разрубив мечом, и двинулась дальше. Над головой плыли ряды красных фонарей. Их пламя едва дрожало в тёмно-синем небе, как крошечные звёздочки, собранные под своды городских улиц. Я невольно следила за мерцающими отблесками металлических украшений — на каждом углу высились резные фигурки лошадей из латуни и бронзы, блестевшие в свете фонарей. Год Лошади вступил в свои права. Дети с весёлыми криками бегали между лавок, держа в руках бумажных лошадок. На мгновение мне захотелось остановиться и понаблюдать за их безмятежным весельем, к которому втайне хотелось присоединиться. Их смех смешивался с торжественной музыкой, доносящейся с площади, где артисты в ярких костюмах и масках драконов уже готовились к традиционному представлению. На каждом углу пылали благовония. Дым клубился, поднимаясь к небу и растворяясь среди витиеватых крыш. Ветер подхватывал синие и золотые полотнища, развешанные вдоль улиц, и играл с их узорами, словно оживляя ткань. Сердце, ещё недавно стеснённое тревогой, теперь наполнилось лёгкостью. Я облегчённо вздохнула, радуясь, что, пусть и ненадолго, вынырнула из водоворота тяжёлых мыслей. Я знала, что это мимолётное чувство — обманчивое, как летний дождь. Стоит сделать шаг, и всё вернётся на круги своя. На следующее утро я проснулась ни свет ни заря. Возможно, я даже не спала, а просто дремала в страхе проспать. Сегодняшний день был тем самым моментом, ради которого я так долго старалась, мечтала и грезила. И вот теперь он настал. Встретив Джию в комнате, я внезапно ощутила потребность попрощаться с ней. Почему-то это казалось важным. Когда она пожелала мне удачи и сказала, что верит в меня, это прозвучало как благословение. Никогда раньше мне не говорили таких искренних слов. Словно окрылённая её поддержкой, я собрала вещи быстрее, чем обычно, и осталась только ждать назначенного времени. Я вышла к центральному входу резиденции, где нас уже ждал главный лаоши. Он проверял нашу готовность, внимательным взглядом выискивая любые изъяны в одежде или оружии, чтобы успеть исправить их до отправления. Все собрались, кроме Цзинь Гуаньшаня — единственного, кто мог позволить себе опоздать на собственную встречу. Цзинь Цзысюань стоял чуть поодаль от остальных, с задумчивым и хмурым выражением лица. У Цзинь Цзысюаня и так характер нелёгкий, а в таком настроении к нему лучше не приближаться — можно нарваться на критику или что-то похуже. Но проигнорировать его тоже было нельзя, поэтому я вежливо поздоровалась с ним, а потом поприветствовала учителя. Остальным я просто улыбнулась и сделала уважительный жест баоцюань, как будто я давно их всех знаю и рада встрече. Особенно «скучала» по Гао Шань Дэю. К моему удивлению, Гао в ответ кивнул — что было весьма неожиданно. «Гао снизошёл до кивка? В лесу что-то сдохло?» — усмехнулась я про себя. Должно быть, ему стоило немалых усилий проявить это уважение. Туповатый верзила, но даже он понимает, что сейчас важный момент, и что мы представляем лицо нашего ордена. Его привычные насмешки и грубость не к месту, по крайней мере в присутствии учителя. Ну что ж, посмотрим, поднимется ли он хоть чуть-чуть в моих глазах или опустится ещё ниже. Остальные адепты из других групп также представились во время наставлений учителя. Я мельком посмотрела на них, но вникать в имена и лица не стала: слишком много чужих людей, с которыми я вряд ли пересекусь. Сейчас голова моя была занята другим — предстоящим отправлением и тем, что нас там ждёт. Когда прибыл Глава, мы поднялись на мечи и отправились в столицу Ордена Цишань Вэнь. Путь занял меньше двух часов, но, приближаясь к границе, я ощутила волну тревоги. Лишь чуть больше месяца назад я уже пересекала этот барьер, впервые почувствовав его своим золотым ядром. Что если барьер всё ещё активен? Если так, то заклинатели могут распознать мою энергию и понять, что это была я. У каждого ордена свои секретные техники, о которых не принято распространяться. Возможно, в Цишань Вэнь умеют опознавать энергетику тех, кто пересекает их рубежи. Я не могла избавиться от чувства, что меня вот-вот обнаружат, и от волнения напрягла тело так сильно, что едва не сорвалась с меча. Но никаких следов барьера я не почувствовала. Возможно, они отключили защиту, чтобы приглашённые ордена не заметили этого их уловки. Нужно будет доложить об этом Мэн Яо. Несмотря на осознание своей зависимости от него, я по-прежнему была его потайной картой — его глазами за пределами резиденции. В этом была своя выгода: я контролировала информацию. В первую очередь её знала я, и могла выбирать, что скрыть, если понадобится. Я больше не возражала против своей роли, потому что поняла, насколько она выгодна. Теперь у меня тоже была власть — пусть и на тончайшей ниточке, но от меня зависели те, кто считал себя выше.

***

Когда мы прибыли в Безночный город, всё было уже подготовлено к торжественной встрече Великих Орденов. Нас встретила колонна адептов в официальных белых одеждах, украшенных ярко-красными эмблемами пламени, обвивающими солнце. Они стояли вдоль дороги, ведущей к постаменту, на котором во время церемонии должны были расположиться главы орденов. Здесь предстояло провести несколько важных ритуалов: церемонию открытия, саму охоту, награждение, празднование и, наконец, церемонию закрытия на седьмой день. Мы приземлились у начала тропы, и стоило нам сделать первый шаг, как заклинатель, стоящий впереди, громко прокричал: — Приветствуем Главу Великого Ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаньшаня! Вслед за ним вся колонна эхом подхватила: — Приветствуем Главу Великого Ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаньшаня! Глава шагал первым, за ним шёл молодой господин Цзинь Цзысюань, а за ним — мы, адепты, прошедшие все испытания и удостоенные чести представлять наш орден на Священной Охоте. Поскольку я была ниже всех ростом, мне досталось замыкать строй. Подходя к возвышению, где нам предстояло проводить Главу, я заметила впереди отряд из шести заклинателей в белых траурных одеждах, украшенных голубыми облаками на рукавах и подоле. Во главе стоял Лань Сичэнь и Лань Ванцзи — Нефриты Гусу Лань. Первый как всегда был с легкой и доброжелательной улыбкой на устах и открытым взглядом, приветствуя прибывших. Второй — с привычным отстранённым и холодным выражением на лице. Казалось, он присутствовал здесь неохотно, как будто это был пустой ритуал, на который его просто вынудили прийти, отвлекая от важных дел и долгих медитаций. Его белоснежная лобная лента с узором облаков мерцала на солнце, добавляя ещё больше строгости к его и без того суровому облику. Остальные заклинатели из Гусу Лань показались мне смутно знакомыми — наверное, я встречала их в Гусу. Но я знала свою неспособность запоминать имена, и решила не утруждать себя лишний раз. Я только отметила, что Орден Гусу Лань прибыл первым, и Лань Цижэнь уже восседал за своим столом, внимательно и хмуро наблюдая за происходящим. Его высокая позиция на возвышении ещё больше подчеркивала осуждение, которое сквозило во взгляде. Он словно изучал нас всех, осуждая за излишества и расточительность. От его взгляда по телу пробежала дрожь. На миг мне показалось, что я снова его ученица, и осознание этого было неприятным. Брррр, передернуло меня знатно, лучше такие смертоносные мысли в голову не пропускать вообще. Проводив Главу и поклонившись ему в знак уважения, а также приветствуя Лань Цижэня, мы заняли свои места и приготовились ждать прибытия остальных орденов. Я почувствовала облегчение, когда самый напряжённый момент для меня прошёл. Я боялась оступиться или сделать неверный шаг на глазах у стольких людей. Все эти «если» — если ошибусь, споткнусь, вызову ненужное внимание — кружились в голове. Теперь же я могла просто стоять и ждать остальных, стараясь успокоить своё дыхание. Интересно, куда смотрел Цзинь Цзысюань. Мне повезло быть в последнем ряду из-за роста, поэтому я могла смотреть куда угодно — на пол, на небо или по сторонам, — не боясь привлечь внимания. А вот Лань Ванцзы, который стоял прямо напротив Цзинь Цзысюаня, держал взгляд строго вперед. Будь я на его месте, мне бы сразу захотелось уйти или хотя бы увести глаза, чтобы избежать этой тяжести в воздухе. Но отворачиваться сыну Главы было бы немыслимо. Лань Ванцзы же, хоть и никогда не показывал ни тени смятения, наверное, тоже чувствовал это напряжение. Цзинь Цзысюань стоял перед ним, не скрывая своего высокомерия. Его глаза пробегали по лицам напротив, как если бы он оценивал не людей, а собственные трофеи. Я наблюдала за ним, пытаясь понять, о чём он думает. В его взгляде скользила лёгкая усмешка, словно он знал, что все вокруг смотрят на него и восхищаются. Порой казалось, что ему достаточно просто быть здесь, чтобы казаться победителем. Он мог бы смотреть в пол или отворачиваться от всех, и всё равно его статус говорил бы за него. «Интересно, куда он направит свой взгляд, если решит хоть на секунду снизойти до того, чтобы смотреть на других?» — подумала я, осознавая, что в отличие от Цзинь Цзысюаня, мне приходилось тщательно выбирать, как себя вести и куда смотреть, чтобы не привлечь ненужного внимания. Следующими прибыли глава и заклинатели Ордена Не. Не Минцзюэ, мощный и внушительный, как всегда шагал впереди. Его широкие плечи и крепкая осанка создавали ощущение неприступной стены. Массивные, уверенные шаги словно бы поднимали клубы пыли из-под ног, и казалось, что он готов пойти напролом через любую преграду. Его присутствие было настолько доминирующим, что даже Цзинь Гуаньшань, занявший своё место на помосте, едва заметно привстал, будто ощутив инстинктивный порыв держаться подальше. В лице Не Минцзюэ не было ни тени сомнения или колебания — этот человек был воплощением суровой воли. Взгляд его был пронзительным и оценивающим, словно он видел всех насквозь и уже вынес свой приговор. За ним шел его младший брат, Не Хуайсан. Полная противоположность своему старшему брату, Не Хуайсан выглядел слегка растерянным и нервным, пряча взгляд за веером, который часто носил с собой. Его движения были скользящими и почти незаметными, как если бы он предпочёл остаться в тени своего великого брата. Казалось, он всю жизнь избегал прямых столкновений и предпочитал решать проблемы издали, через хитрость и интриги. Но и он временами поднимал взгляд, с видимым восхищением и страхом смотря на Не Минцзюэ, будто его суровый брат был для него одновременно и защитником, и пугающим символом власти. Команда Не разместилась рядом с Гусу Лань, и теперь в ожидании оставался только один орден. Я обратила внимание на то, что место рядом с нами всё ещё пустовало. Это значило, что прибытие Юньмэна было неизбежно. Сердце в груди сжалось, когда я вспомнила, кого я могла бы там увидеть. Но пока я размышляла об этом, взгляд невольно возвращался к Не Минцзюэ и Не Хуайсану, воссоздавая в голове контраст между этими двумя братьями — одним, готовым сражаться насмерть, и другим, который, возможно, скорее бы бежал или подстроил ловушку, чем принял бой лицом к лицу. И вот, наконец, кортеж Юньмэна вошел на территорию церемонии. Впереди шёл Цзян Фэнмянь с непроницаемым лицом, а за ним — молодой господин Цзян Ваньин и его ближайшие ученики. Вэй Усянь, с его спокойной уверенностью в черном, и другие заклинатели в фиолетовых одеждах сопровождали главу, соблюдая строгий порядок. Несмотря на официальный статус, Вэй Усянь шёл с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и я видела, как он незаметно оглядывался, замечая каждую деталь и фиксируя её своим пронзительным взглядом. В ожидании последнего гостя, все собравшиеся направили внимание на пустующий трон, что возвышался над постаментами остальных глав. Когда, наконец, Вэнь Жохань появился, следом за ним шли его сыновья, Вэнь Сюй и Вэнь Чжао. Вэнь Жохань шёл с гордо поднятой головой, его лицо было бесстрастным и жестоким. Глаза были лишены всякого тепла, и, казалось, что ни один вздох, ни один взгляд собравшихся не мог проникнуть за его суровую, непроницаемую оболочку. Он взошёл на свой трон, возвышенный над постаментами остальных глав, как будто в знак того, что он считает себя выше их всех. Ни один из глав не сдвинулся с места, но я видела, как Лань Цижэнь едва заметно нахмурился, а Не Минцзюэ прищурился, сверкая взглядом, полным скрытой угрозы. За Вэнь Жоханем шли его сыновья. Вэнь Чжао шёл, подняв подбородок высоко, с выражением плохо скрываемого презрения на лице. Казалось, его тяготит сам факт необходимости находиться в окружении других орденов, которые, по его мнению, недостойны его внимания. Он разглядывал собравшихся с видом, будто те были его подданными, а не равными. Однако в его взгляде была не только надменность, но и нечто более трусливое — время от времени он бросал быстрые взгляды на своего телохранителя, Вэнь Чжу Лю, стоявшего среди прочих адептов, словно убеждаясь, что тот рядом и готов защитить его в случае необходимости. Этот юноша, несмотря на весь свой гордый вид, был похож на щенка, спрятавшегося за спину старшего пса. Рядом с ним шёл Вэнь Сюй - первый молодой господин, его лицо было ещё более суровым, но в его взгляде горело куда меньше жизни, чем у его младшего брата. Его холодное лицо не выражало ни эмоций, ни заботы о происходящем вокруг. Он походил на изваяние из мрамора, бесчувственное и отрешённое, но от этого не менее грозное. Его внимание было направлено исключительно на отца, а все остальные словно не существовали для него. Когда они устроились на своих местах, церемония открылась. Лицо Цзинь Гуаньшаня вновь расслабилось, он снова откинулся на трон и, как показалось, расслабленно выдохнул, чувствуя себя увереннее, когда все ключевые фигуры уже собрались. Но, глядя на Вэнь Жоханя, сидящего над ними, я чувствовала, что напряжение витает в воздухе, и это ощущение, казалось, пронизывало всех вокруг. Я украдкой взглянула на Цзинь Цзысюаня. Он наблюдал за происходящим с нескрываемым высокомерием, его глаза блестели, а губы изогнулись в чуть насмешливой ухмылке. Я знала, что для него всё это — лишь повод продемонстрировать своё превосходство, и его явное презрение к Вэням сквозило в каждом движении. Даже несмотря на всю торжественность момента, он не мог не показывать, что считает себя стоящим выше остальных. В этом было что-то наивное, почти юношеское, и мне невольно захотелось понять, насколько глубоко под этой маской превосходства скрывается настоящая сила или лишь её видимость. Церемония вступления в священную охоту продолжалась. Говорили о важности этого события для всех орденов, о единстве и духе соревнования. Но на фоне всего этого каждое движение и каждое слово казались частью какого-то тайного ритуала, в котором каждый из присутствующих уже знал свои роли и не собирался менять их. Вэнь Жохань сидел выше всех, как если бы это был его трон, а остальные лишь его подданные. Не Минцзюэ, с каменным лицом, казался готовым разорвать всё это лицемерие в клочья, но пока сохранял молчание. Наконец, все главы обменялись короткими приветствиями и взглядами, скрывающими острые шипы. Настало время для нас, адептов, чтобы нас разместили в отведённых местах, и следом начать подготовку к охоте. Когда церемония прибытия завершилась, мы поклонились главам и медленно разошлись по направлениям. Наше пребывание в Безночном городе официально началось, и я чувствовала, что предстоящая неделя будет не только испытанием на ловкость и силу, но и на выдержку и терпение, ведь в каждом движении, в каждом взгляде между этими орденами скрывалось куда больше, чем казалось на первый взгляд. Пока главы остались на месте для обсуждения, нас отвели в отведенные для гостей сюэфани. Как оказалось, комнаты были рассчитаны на двух человек. Это означало, что мне придется делить пространство с одним из мужчин. Ну что ж, удача явно не на моей стороне. А тут еще Вэнь Жохань — разыгрывает из себя императора, словно все здесь обязаны поклоняться ему. Его театральное поведение мало того, скомпрометировало Священную охоту, так еще и навлекло потенциальные проблемы с протекторатом. Открытая конкуренция с Сыном Неба — это дерзко и может быть воспринято как измена государству. Надо будет всё это доложить Мэн Яо, как только вернусь. А если не получится, придется искать его людей прямо здесь, в Безночном городе, как он и предупреждал перед отбытием. Но зачем ему это? С чего вдруг такая активность вокруг Цишань Вэней? Он всё так же остаётся для меня загадкой, как и в тот день, когда впервые предложил эту “миссию”. Мэн Яо всегда говорит мало и только то, что считает нужным. Я не настолько наивна, чтобы считать его предложение знаком доверия. Никто не доверяет шпиону. Но он почему-то выбрал меня. Я не могу понять его мотивов. Вроде бы, по его словам, я всего лишь инструмент, часть какой-то его грандиозной игры. Но с каждым шагом я всё яснее вижу, что его интерес к Вэням — это не просто вражда кланов. За всем этим скрывается нечто большее, что он упорно не раскрывает. Иногда мне кажется, что он играет не только против Вэней, но и против других глав, и даже самого себя. В конце концов, я для него не более чем расходный материал. Да и я, по сути, его почти не знаю. Только вот он умеет подбирать людей, которые окажутся в нужном месте в нужное время. Я умею оставаться незаметной. Умею подстраиваться. Возможно, это и есть то, что привлекло его внимание, то, за что он решил поставить на меня. С каждым шагом меня охватывает всё больше вопросов. Какое место мне отведено в этой игре? Почему он так уверен, что я смогу справиться? И что произойдёт, когда я узнаю то, чего не должен был знать никто? Надвигается что-то тёмное, и я пока не уверена, смогу ли выбраться из этой тени, когда всё раскроется… Погруженная в мысли о происходящем, я решила осмотреть резиденцию под видом обычного гостя. В голове крутились вопросы: что тут вообще происходит? Как это связано с тем, что я видела на границах? Осмотревшись, можно будет отправиться в город — узнать, о чем здесь говорят, и какие слухи ходят в толпе. Выйдя из гостевого крыла, где разместили всех заклинателей, я спросила у слуг дорогу на задний двор и направилась туда. Хотелось осмотреть территорию — вдруг удастся найти какие-то лазейки или укромные места, которые могут пригодиться. Величественные владения клана Вэнь оказались не просто огромными — основную площадь занимали тренировочные полигоны. Город возвышался на суровой, каменистой земле, где не было и намека на зелень. Только серые скалы и голые камни, хмурые и угрюмые. В пасмурный день, как сегодня, через пустоши пронзительно завывали ветра, проникая до костей холодом уходящей зимы. Они проносились, как дикие лошади, подчеркивая неприветливость этого места. Территории клана Вэнь внушали чувство собственной ничтожности. Здесь, на каменистых просторах, я чувствовала себя крошечной, словно на ладони у тех, кто смотрел на меня свысока. В отличие от Ланьлиня, сиявшего пышностью и роскошью, резиденция Вэнь была лишена яркости, но её монументальные стены говорили сами за себя. Высокие, неприступные, они словно кричали о властных амбициях — здесь доминируют, здесь владеют. Я обошла пристройки и наблюдала за владениями, но быстро поняла — здесь не удастся что-либо рассмотреть, не привлекая внимания. Слуги, помощники, патрулирующие заклинатели — их надменные взгляды словно сверлили меня, как если бы они знали, кто я. Это ощущение враждебности действовало на нервы. Рационально я понимала, что они вряд ли меня разоблачили, но атмосфера здесь была настолько пронизана подозрением, что у меня по спине пробегали мурашки. Выйдя за пределы резиденции, я отправилась в город, расположенный у подножья скалы. Времени было предостаточно — нам дали несколько дней на обустройство и отдых перед церемонией открытия Священной охоты. Такое неожиданное свободное время даже немного расслабляло, хотя меня не покидало желание разузнать больше о столице и её тайнах. Тренироваться на их полигонах, демонстрируя свои способности перед чужими, было бы глупо и опрометчиво — особенно без разрешения их главного учителя. Поэтому оставалось искать способы занять себя. К тому же, меня поселили в комнату с кем-то, и с ужасом я подумала, что это может оказаться Гао. Мысль о такой соседской компании заставила меня отложить возвращение как можно дольше. Ведь нельзя же прийти и сказать «знаете, я вообще-то девушка, можно мне другую комнату? А почему я выгляжу как юноша? Да, так, знаете, маскировка. Ха-ха». Когда я подошла к спуску с возвышенности, меня неожиданно кто-то дернул за плечо. Обернувшись, я никого не увидела. Секундой позже рука легла на мое левое плечо, но опять — никого. Я развернулась, уже раздраженная. Такие шуточки не доставляли мне удовольствия, особенно в этой холодной, напряженной атмосфере. Передо мной стоял Вэй Усянь, усмехаясь и почесывая голову. — Ха-ха-ха, Анлин-эр, ты чего такой дерганый? Мог ведь столкнуть меня ненароком! Убить меня захотел? Я закатила глаза. Ещё и подначивать меня вздумал. — … Он притворно нахмурился, сложив пальцы под подбородком, как будто всерьез задумался: — Или ты так решил избавиться от соперника перед охотой? — В его глазах мелькнула искорка озорства, словно он ждал от меня признания в какой-то дерзкой хитрости. — Ты что, дурак? — раздраженно отвечаю я. Он откинулся назад, будто бы оскорбленный. — Какой ты грубый! Совсем недружеское приветствие. Даже не соскучился за мной? — Он смотрел на меня, прищурив один глаз, словно ожидая, что я сейчас кину ему в лицо что-то колкое. Или, быть может, обниму. С него станется. — Ты откуда вообще взялся? Я тебя не видел, — проговорила я, при этом чувствуя, как внутри напряглась. Раз он смог подкрасться так незаметно, то и кто-то ещё сможет. Как-то неуютно. — Лежал за тем камнем и приметил тебя, — он кивнул в сторону кучи булыжников, где, по его словам, скрывался. — Думал, у тебя глаза хоть немного видят. Похоже, ошибался. Я бросила на него скептический взгляд. — То есть ты просто там лежал? На таком ветру и холоде? — Да, — ответил он с такой невозмутимостью, что я почти поверила. — А что? — Он снова подался ближе, его ухмылка стала ещё шире. — Ну же, Лин-эр, за что волнуешься? Что именно, скажи? — Ничего себе не отморозил? — вырвалось у меня саркастически. Эта игра уже начинала меня раздражать, но он, похоже, находил в ней удовольствие. — Оу, Анлин-эр, — он приблизился ко мне так, что наши лица почти соприкоснулись. Его глаза блестели, и он тихо произнес: — Хочешь сказать, ты волнуешься, что я мог себе что-то отморозить? Ну, что именно? Признайся. Я ощутила, как щеки заливает краска. Этот наглый бродяга, с его ухмылками и странными вопросами! — Ты! Отвали с такими вопросами! У тебя что, в голове больше ничего нет? Он рассмеялся, чуть не сгибаясь пополам от смеха. — Так это ты первый спросил, ха-ха-ха! Может, это у тебя только мысли о моих частях? — Ты вообще зачем сюда пришел?! Я тут занят, между прочим! — Мне хотелось поскорее отвязаться от него. Он начинал пробивать мой внутренний щит. — Может, это ты меня преследуешь, Анлин-эр? — Он ухмыльнулся и пошел рядом, словно это было его законное место. — Просто мимо проходил, а тут ты — вот не отстаешь теперь. Я бросила на него взгляд, но он выглядел совершенно невозмутимым. Я решила не обращать внимания и продолжила спускаться в город, под прикрытием сумерек. Мы оказались на оживленной улице. Да, именно мы — Вэй Усянь прилип, как банный лист. Я не могла понаблюдать за местными или подслушать разговоры, потому что его присутствие привлекало к нам излишнее внимание. Поглядывая на прохожих, я чувствовала, как Вэй Усянь нарочно делает все возможное, чтобы люди оборачивались. — Эй, Лин-эр, — он вдруг дернул меня за рукав. — Смотри, какие у них здесь Танхулу аппетитные! — Вэй Усянь указал на прилавок с фруктами, покрытыми карамелью. — Пошли попробуем! — Он потянул меня за собой так, словно боялся, что я сбегу. — То есть ты теперь еще и мое имя решил сократить? Анлин для тебя слишком долго? — А что, Лин-эр, это звучит по-дружески! — Вэй Усянь скрестил руки на груди и, наигранно обиженный, поднял подбородок. — Вот даже покупаю тебе Танхулу в знак дружбы, а ты придираешься, как Цзян Чэн. Его капризный тон был почти забавным. Вздохнув, я поняла, что от него так просто не отделаться. — Ладно, называй как хочешь, — проворчала я, стараясь не показывать, что его настойчивость меня сбила с толку. Он был таким же, как и раньше — легкомысленным и обаятельным, как будто не прошло этих месяцев разлуки. Вэй Усянь купил две палочки Танхулу и одну протянул мне. — Спасибо, — ответила я, отстраненно, чувствуя себя немного неловко. Давно никто не покупал мне угощения. Кто знает, вдруг это способ что-то разузнать обо мне? Хотя… может быть, он просто ведет себя так, как ведут себя с друзьями. — Эй! Ау! — Вэй Усянь помахал рукой перед моим лицом, когда я снова задумалась. — Ты чего молчишь? — А? Нет, ничего. — Я отвела взгляд, делая вид, что рассматриваю город вокруг. — Не хочешь попробовать? Остынет же. Или ты не любишь сладкое? — Я… не знаю. Наверное, люблю, — честно призналась я. — Ха-ха-ха! Как это «наверное»? — Он засмеялся, удивленный, как будто это была самая странная вещь, которую он когда-либо слышал. — Вот я, например, точно знаю, что люблю острое. Вспоминаю еду Юньмэна и сразу хочется вернуться домой. Там тебе не будут пихать в рот эти травки, как в Гусу. Я задумалась. Когда-то я тоже не привередничала — ела все, что давали, потому что могла не получить больше. Поэтому вопрос «люблю ли я это?» не имел для меня смысла. Я откусила Танхулу, давая себе шанс распробовать вкус. Может, это станет первым, что я смогу уверенно сказать, что люблю. — Ну как? — Вэй Усянь смотрел на меня с любопытством, будто изучая реакцию. — Такого ты точно еще не пробовал. А в Юньмэне я угощу тебя лучшим супом, который ты когда-либо ел. Только попробуй потом сказать, что тебе не понравилось! Мои губы невольно дрогнули в улыбке, хотя я пыталась ее скрыть. — О! Наконец-то вижу что-то человеческое на твоем лице! — ухмыльнулся он, прищурив глаза. — А то ходишь тут, как статуя. Его простая радость от того, что он сумел меня рассмешить, была почти заразительной. Но я тут же почувствовала себя неловко — не привыкла к такой теплоте, да и от него, откровенно говоря, не ожидала. Мои планы по наблюдению пришлось отложить — Вэй Усянь ни на шаг не отставал, без умолку болтая и рассуждая вслух, как будто бы он только что открыл для себя этот город. Иногда я пыталась погружаться в свои мысли, анализировать происходящее, но он был слишком настойчив. Если я замолчу, он тут же начнет задавать вопросы или подшучивать, словно почувствовав, что меня можно вытащить из задумчивости. Мы шли по узким улочкам города, построенного среди каменистых выступов и скал. Извилистые переулки и торговые лавки, расположенные одна над другой, выглядели как островки света, затерянные среди серых камней. В воздухе стоял гомон толпы, перемежающийся криками зазывал и запахами уличной еды. На первый взгляд, Безночный город выглядел угрюмо, но благодаря людскому шуму и движению казалось, что в этих каменных улочках есть своя жизнь. — Ты… ты вообще готов к охоте? — не удержалась, чтобы не спросить. — Да, конечно! — Вэй Усянь заложил руки за голову, небрежно шагая вперед. — Все-таки я первый ученик Юньмэна. Должен подавать пример шиди, — он широко улыбнулся, словно все происходящее не требовало от него никакой подготовки. — Ммм, понятно, — пробормотала я, чувствуя себя почти глупо. Ну да, ему-то, совершенному во всех шести искусствах, волноваться нечего. В отличие от меня. — Ты что, волнуешься? — Он взглянул на меня с искренним интересом, слегка приподняв бровь. — А что? — Я скрестила руки, пытаясь сохранить равнодушный вид. — Да так, ничего, просто думаю, что тебе незачем переживать. Ты хорошо подготовлен, особенно в стрельбе из лука, — он говорил с таким самоуверенным тоном, как будто это очевидно. — Ты стреляешь лучше, чем большинство адептов Вэнь. У них вообще беда с этим, за исключением разве что Вэнь Нина. Но тот такой пугливый, что не уверен, придет ли он завтра. — А что ты вообще знаешь о моих навыках? — вспылила я, чувствуя себя немного неуверенно. Его похвала застала меня врасплох. — Ой, ну я же не просто так решил с тобой дружить, Лин-эр, — он хихикнул, как будто только что выдал какую-то страшную тайну. — Видел, как ты фазанов ловил. Думаю, нам надо будет поохотиться вместе. Цзян Чэн вообще-то не умеет — считает это детскими забавами. А вот ты мне как раз подходишь. — Внезапно Вэй Усянь протянул руку и растрепал мне волосы, как будто мы были старыми приятелями. — Так, не трогай мои волосы! — Я отступила на шаг, отодвигаясь от его руки. — Ой-ой, да ты прямо как барышня! «Не трогай волосы, не трогай волосы», — передразнил он меня, напуская на себя комично жалобный вид. Я закатила глаза, но его беззаботное веселье заставило меня невольно улыбнуться. Этот человек умел буквально выбивать из тебя эмоции. С ним нельзя было оставаться бесстрастным — то ли его заразительный смех действовал, то ли эта дерзкая уверенность, которой, казалось, ему хватало на целый орден. Когда мы вышли на более оживленную улицу, зазывалы борделей и работницы домов удовольствий мелькали в толпе, словно бы видя в нас своих возможных клиентов. Я ощущала скованность, как будто на меня все смотрели с осуждением, хотя на самом деле взгляды были направлены на Вэй Усяня. Он, похоже, наслаждался вниманием, в отличие от меня, кто лишь чувствовал, как по спине ползет холодок. — Оу, Лин-эр, глянь, как на тебя засматриваются девушки. Да ты у нас красавец! — Вэй Усянь наклонился ко мне, так близко, что я ощутила его теплое дыхание на своей шее. Внутри что-то дернулось, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Непонятное и раздражающее чувство. Я сделала шаг назад, как будто бы это могло сбить его с толку. — Ты дурак, что ли? На тебя они смотрят! — выпалила я, не успев сообразить, что сказала. Вэй Усянь прищурился, как охотник, уловивший запах жертвы. — Ого, значит, ты следил за их взглядами? — он сложил руки на груди, с усмешкой оглядывая меня. — Признаю, трудно устоять перед моим обаянием. Красавчик Юньмэна — как тебе такое, а? Ха-ха-ха! — Я и не следил, тут и слепой бы заметил, куда они смотрят, — скрестила я руки, стараясь выглядеть равнодушной. — Ладно-ладно, тебе видней, — он подмигнул, продолжая забавляться. — О, кстати, если что — я взял с собой нашу «особую литературу». — Вэй Усянь склонился ко мне с заговорщицким видом, будто доверяя мне величайшую тайну. — Какую ещё литературу? — насторожилась я, вспомнив, сколько книг мне приходилось читать по поручению Мэн Яо. Он улыбнулся и, будто по волшебству, извлек из складок своего ханьфу сборник с эротическими рисунками. Развернув его прямо посреди улицы, он выставил книгу перед моим лицом. — Вот эту! — сказал он, с таким видом, будто презентует произведение искусства. — ЭЙ ТЫ С ЧТО СОВСЕМ С УМА СОШЕЛ? УБЕРИ ЭТО! — зашипела я, чувствуя, как щеки вспыхнули от смущения. Хоть я и накричала шепотом, но кажется, что вокруг нас уже оборачиваются прохожие. — Ха-ха-ха! Говоришь, не помнишь? Лжец, — он подмигнул, свернув книгу и быстро спрятав её обратно, как будто ничего и не было. — Всё, с меня хватит. Иди сам дальше, гуляй со своим цветочным сборником, — развернулась я и решительно пошла в сторону резиденции. В тот момент мне хотелось быть как можно дальше от его разболтанного, непринужденного отношения к вещам, которые меня только что вогнали в краску. Я успела пройти всего несколько шагов, когда он снова оказался рядом. — Ну всё, Лин-эр, не знал, что ты такой чувствительный. Прости-прости! — Он драматично приложил руку к сердцу, словно переживал. Я лишь бросила на него уставший взгляд, и, к моему удивлению, он замолчал. Мы шли бок о бок, молча поднимаясь по улице, и, наконец, я начала чувствовать, как усталость берет верх. Вэй Усянь тоже, похоже, сбавил обороты, будто подстраиваясь под мой настрой. И тут, как гром среди ясного неба, он спросил: — Лин-эр, а какие девушки тебе нравятся? — его голос был ровным, спокойным, почти как если бы он обсуждал погоду. Я замерла. Как он умудряется задавать такие вопросы без тени стеснения? — Никакие. Мне это не интересно, — честно ответила я, надеясь, что он оставит тему. — Хмм… То есть ты хочешь сказать… тебе что, парни нравятся? — он широко распахнул глаза и начал строить из себя клоуна, подмигивая то левым, то правым глазом, с явной целью вывести меня из себя. — Нет, не нравятся мне ни девушки, ни парни. Чего ты вообще об этом спрашиваешь? — закатила глаза, стараясь не поддаваться на его провокации. — Да так, Лин-эр, ты порой такой зажатый. Вот шисюн и задумался, как ты дальше жить-то будешь, если тебя даже пара сердца не разгадает? — он покачал головой, явно наслаждаясь своим «наставническим» тоном. — Ты о себе побеспокойся лучше, великий мастер по любым вопросам! — огрызнулась я, чувствуя, как его слова поднимают во мне волну раздражения. — Я-то как раз профессионал! — Вэй Усянь притворно надул щеки. — Шестое искусство, которым я владею, — это искусство соблазнения юньмэнских женщин. — Он горделиво расправил плечи, словно ожидал аплодисментов. — Что? Ха-ха-ха! Искусство соблазнения? — Я уже не могла сдержать смех. — Ага, работает безотказно, — он ухмыльнулся и приподнял бровь, будто вызывая меня на спор. — На ком, на мужчинах, что ли? Ха-ха-ха! Судя по всему, твоё «искусство» хромает, шисюн. — Зато с тебя сошла эта кислая мина. Теперь хоть на человека похож, — усмехнулся он, подмигнув на прощание. — Ладно, всё, я ухожу. Мы уже дошли. Мне ещё мои комнаты искать, — сказала я, сделав шаг назад. Я действительно хотела спать и поскорее избавиться от его язвительного веселья. — Пока-пока, Лин-эр! Сладких снов! — он помахал мне рукой, словно мы были давними друзьями, и я невольно почувствовала, как его беззаботность передалась мне. — Пока. И тебе, — бросила я на ходу, закатывая глаза. Когда я отвернулась, позволила себе немного улыбнуться. Странно, но его легкость оставила после себя чувство тепла.