Часть 25 (отредактировано)

Тренировка в полном составе заклинателей началась для меня не лучшим образом. Тело всё ещё не восстановилось полностью, мышцы не успели окрепнуть, и это было заметно. В боях на мечах и рукопашных схватках я проигрывала один поединок за другим. Единственным утешением оставалась работа на выносливость — длинные забеги и парение на мечах давались мне лучше. В динамике я сильно проигрывала, но статические нагрузки переносила стойко. Ожидать поблажек от кого-либо не приходилось — это Орден Ланьлин Цзинь, здесь не место для жалости. Однако самые тяжёлые удары я наносила себе сама. В голове бесконечно крутился поток осуждений и самокритики: «Ты недостаточно хороша, посмотри на них. Ты никчёмна. Думаешь, тебя возьмут в отряд лучших заклинателей? Не смеши себя!» Эти мысли отравляли каждый момент, не давая сосредоточиться. Я не отвечала ни на насмешки, ни на приветствия. Всё меркло, когда я осознавала, что могу провалиться на отборе. Когда мы пришли на поле для стрельбы, мои руки дрожали, держа лук. Я считала себя одной из лучших, но что, если все навыки утрачены? Если я сейчас опозорюсь на глазах у всех? С одной стороны, я вроде продвинулась, а с другой — опустилась ниже. За время задания Мэн Яо у меня была только одна возможность практиковаться, да и то в ограниченных условиях: стрелы, купленные в Хэцзе, были дешёвыми и грубыми. Без тетивы они были почти бесполезны, но мне удалось использовать их для охоты, вкладывая духовные силы. И с их помощью на территории Лэйху Сэ, я сумела добыть пару пташек. Разводить костер было слишком опасно, и я ела их сырыми. Это было мерзко — ощущать под рукой еще тёплое тело воробья, вырывать перья одно за другим. Вкус сырого мяса с привкусом железа вызывал рвотные позывы, но я гнала эти мысли прочь. Мне нужны были силы, чтобы дойти. Я повторяла себе: «Нужно есть, чтобы идти». Воспоминания нахлынули, как ледяная волна, заставляя вздрогнуть. Но, возможно, именно они помогли мне отвлечься от тревоги. Вспоминая охоту с самодельными стрелами, я поймала себя на мысли, что не всё так плохо — я справилась. Когда подошла моя очередь, я положила стрелу на тетиву, приподняла лук, чтобы учесть ветер, и отпустила. Стрела полетела. Сердце застыло, а потом взорвалось радостью: попадание. Словно солнце пробилось сквозь облака после долгого дождя. Улыбка сама расплылась по лицу, и в глазах вспыхнула надежда. Птицы, ветер, всё вокруг шептало: «ещё не всё потеряно». Этот момент, как луч света в темноте, поднял мой дух. Конечно, не всегда всё было идеально. Некоторые выстрелы отклонялись от центра на цунь или даже полтора, но половину мишеней я поразила точно. И это было достаточно, чтобы почувствовать уверенность. Я вернулась к остальным занятиям не такой угрюмой, как утром. Теперь у меня был план на ближайший месяц — я знала, над чем нужно работать. Время летело, недели сменяли друг друга, как бурный поток, который не остановить. Жизнь стала снова тяжёлой и изнурительной, как в те дни, когда я только прибыла в орден. Утром я следовала расписанию вместе с группой, а после отправлялась к Мэн Яо для изучения Чжуаньшу, шифров и свитков. Когда остальные уходили отдыхать, я направлялась на плац и тренировалась в одиночестве. Стойки, удары, выпады — я оттачивала каждое движение, изнуряя себя до последней капли пота. Укрепляла мышцы, превращая своё тело в сталь. Отжималась, подтягивалась, привязывала камни к ногам, чтобы сделать каждое упражнение еще тяжелее. И когда снимала камни, с удовольствием ощущала, как тело становится быстрее и легче. Насыщенные дни и бессонные ночи сделали своё дело: я потеряла в весе и, возможно, даже стала ещё худее. Но теперь, по крайней мере, не выглядела так болезненно. Моя фигура тоже изменилась — грудь уменьшилась, и стало легче её скрывать, хотя при резиденции мне больше не нужно было прятаться.

***

Время подбиралось к новому году, а значит — и к отбору заклинателей. Подготовка к отбору была жестокой: из трёхсот адептов выберут лишь пятерых. Цзинь Цзысюань, как наследник, уже забрал первое место, так что все остальное — борьба. Джию, Нинг и Киао почти не было видно в комнате — как обычно, последним двум, я оставила месячную плату за молчание, и меня вполне устраивала редкость их визитов. Днём они погружены в предпраздничные хлопоты, а ночами отсутствую уже я. Постепенно я начала привыкать к присутствию Джии. Но не могу сказать, что открылась ей или стала настоящей подругой. Это всё ещё сложно для меня, словно недостижимая роскошь. Страх предательства, одиночества и привязанности до сих пор сковывает моё сердце. Но я привыкала к её разговорчивости. Она часто рассказывала о своей работе и повседневных делах. Иногда это были простые сплетни, но порой её истории меня забавляли. Например, она однажды упомянула, что молодой господин перед сном мог часами разглядывать себя в зеркале, напряжённо сгибая то одну, то другую мышцу, с совершенно серьёзным выражением лица. Я смеялась, представляя себе, как это происходит, и как эта сцена ему подходит. Эти моменты приносили ощущение тепла, в которое хотелось завернуться, как в мягкий плед, и оставаться в нём, не выходя снова в холодную, жестокую жизнь, которая поджидала меня за окном. Я наблюдала, как сотни телег подъезжали ко второму входу, нагруженные продуктами, украшениями, подарками и угощениями. Все готовились проводить уходящий год и встретить новый. С каждым днем резиденция становилась всё красивее. Наконец, настал день состязаний и смотрин, на который собрались все старейшины, учителя, лаоши и Глава Ордена. Им предстояла нелёгкая задача — оценить три сотни адептов. Чтобы ускорить процесс, на главном плацдарме установили пятьдесят мишеней. На первом этапе решили сразу отсеять тех, кто не попадёт в цель с тридцати чжаней. Затем оставшиеся стреляли снова, но уже по движущимся мишеням: выбывал тот, кто промахивался хотя бы раз. Те, кто точно поражал обе мишени, переходили к следующему этапу. На следующем этапе проверяли другие навыки заклинателей: парение на мечах, рукопашный бой и владение клинком. Время на парение было строго ограничено, и нужно было показать умение держать высоту, не дрогнув, не отклоняясь от уровня. Баланс, стабильность, уверенность — все это играло решающую роль. Любое отклонение от стандарта — шатающийся полёт, неровная стойка, даже малейшее колебание — приводило к выбыванию. Это испытание проверяло концентрацию и умение управлять духовной энергией и золотым ядром. Нестабильное или слаборазвитое ядро могло стоить адепту прохождения. Оставшихся делили на пары для рукопашных спаррингов, победители которых переходили к поединкам на мечах. Так продолжалось, пока не отсеивалось нужное число участников. Первый раунд отсеял сразу две трети, так как Фа Цзиньсунь строго проверял мишени каждого. Моё сердце учащённо билось, когда я попала в первый раунд. Второй раунд добавил испытания с движущимися мишенями. На этот раз я справилась лучше — мои стрелы уверенно пробивали воздушные цели, что напоминало мне о тех днях, когда я охотилась на воробьёв в лесу. Это был небольшой личный триумф. После двух этапов оставалось тридцать семь человек. Взглянув на оставшихся, я увидела знакомое лицо Гао, своего основного соперника. Из нашей группы, кажется, «выжили» только мы с ним. Далее последовало испытание на парение на мечах, и в этом я чувствовала себя как рыба в воде. Десять минут абсолютной концентрации, контроля над духовной энергией. По завершении этой части отсеялось ещё несколько участников. Когда же нас осталось двадцать четыре, Фа Цзиньсунь объявил о решающем этапе — поединки. Нам не дали ни минуты передышки: один этап сменялся другим, и вскоре нас разбили на двенадцать пар для поединков. Поединки проходили поочерёдно, чтобы избежать ошибок и фальсификаций, особенно если кто-то пытался протащить своих фаворитов. Моя очередь была седьмой, Гао — вторым. Значит, его результат я узнаю раньше. Хотя, кто знает, возможно, потребуется ещё одно испытание, ведь останется шесть победителей, а нужно всего пять. Что они будут делать в таком случае, нам пока не объяснили. Когда настала моя очередь, я вышла на середину площадки и встретилась лицом к лицу с противником. Я его не знала — наверняка из другой группы. Он выглядел старше, возможно, на пару лет, и выше меня на добрых четыре цуня. Его худощавое телосложение не скрывало рельефных мышц: плечи, спина, руки — всё выдавало силу. Когда он сжимал кулак, по венам проступала сеть, словно переплетённая лоза. Несмотря на зимний холод, накал поединков согревал нас так, что многие вышли в легкой тренировочной одежде. Мы обменялись приветственными поклонами, замерев напротив друг друга. Секунды тянулись, как вечность. В голове роились мысли: какую стратегию выбрать, как обойти его оборону? Я даже не знала его стиля. Но одно я знала точно — Гао уже победил, и я не могла позволить себе проиграть. Не в этот раз. Я должна была остаться непобежденной перед ним и, особенно, перед Мэн Яо, который стоял где-то неподалеку, наблюдая. — Начали! — раздался голос Фа Цзиньсуня, и моя личная битва началась. Мой противник сразу пошел в наступление, надеясь задавить меня силой. Его удары были сильными и прямыми, каждый следующий толкал меня к краю площадки. Я чувствовала, как мои силы убывают с каждым ударом. Из разбитого носа и губы текла кровь, а в боку отдавало тупой болью и было ясно, что продолжать в обороне — путь к поражению. Тогда у меня возникла идея. Не поддаваясь правилам и не играя по их установкам, я решила рискнуть. Когда он занес руку для очередного удара, я внезапно бросилась ему под ноги. Схватив его за ахилл, я дернула его, сбивая с равновесия, а затем навалилась всем телом на его колено. Его лицо исказилось от боли, но он не сдался. Мы оба рухнули на землю, и я оказалась сверху. Это был хитрый, коварный приём, и я не помню, чтобы кто-то показывал мне его раньше. Но сейчас это не имело значения. Я вошла в кураж. Мои глаза налились кровью, а лицо исказилось в хищном оскале. Повалив его, я начала нещадно бить его по голове, разбивая ему висок. В этот момент я почувствовала, будто внутри меня пробудилось нечто тёмное, жаждущее увидеть его падение. Но в пылу ярости я забыла о собственной уязвимости. Я была легка, как перо, особенно после болезни, и, как только моя яростная атака ослабла, противник сбросил меня и оказался сверху. Теперь я сама была в ловушке, принимая его мощные удары один за другим. С каждым ударом голова всё сильнее кружилась, а перед глазами стлалась багровая пелена. В отчаянной попытке я нашла последнее средство. Когда он в очередной раз наклонился ко мне, я резко ударила его головой, затем подтянула ноги и захватила его голову в треугольник. Сдавливая его шею ногами, душила его, я вложила все силы в это движение, пока не услышала долгожданное слово: — СТОП! — крикнул Фа Цзиньсунь. Только тогда я отпустила его. Секунды тянулись, и мне было трудно дышать, но сознание возвращалось. Я посмотрела на поверженного противника, который тяжело дышал, не в силах встать. С усилием поднявшись на ноги, я поклонилась ему и старейшинам, чувствуя взгляды всех присутствующих. Я избегала их взглядов, но краем глаза заметила смесь шока, тревоги и даже страха на лицах. Лишь Мэн Яо сохранял невозмутимость. Казалось, в его голове уже возникали новые схемы, как использовать увиденное. Но мне сейчас было не до этого. Всё, что я хотела, — смыть кровь с лица, которая начинала щипать глаза, и наконец-то сесть. Я едва держалась на ногах, и, как мне казалось, земля подо мной колебалась. Мне было всё равно, кто выиграл следующие спарринги. Я стояла, собирая остатки сил, мечтая об одном — опустить голову в ледяную воду и просто лечь. Но пока нельзя было уйти: нужно было дождаться вердикта Главы. И вот — финальная шестерка. Нас построили в шеренгу перед старейшинами и Главой Ордена. В своей победе я не сомневалась, ведь я прошла все испытания и была уверена, что на равных боролась с лучшими. Но когда старейшина начал объявлять имена, моё сердце забилось с такой силой, что казалось, его было слышно каждому. Первое имя — не моё. Второе, третье, четвёртое — я стояла и сжимала кулаки, словно это могло повлиять на исход. И, наконец, объявили пятое имя. Я застыла, чувствуя, как весь мир рушится вокруг меня. Моего имени не было. «Не выбрали… Не выбрали меня…» На какое-то время я просто остолбенела, но затем, откуда-то издалека, услышала голос Фа Цзиньсуня: — Глава Ордена назначил тебе и ещё одному адепту поединок на мечах. Завтра вы определите, кто займёт последнее место в отряде. Внутри всё сжалось, но я не показала ни тени слабости. Только кивнула и поклонилась, скрывая, как сильно ранило это известие. По пути в свои покои я встретилась с Мэн Яо. Он жестом подозвал меня, и я послушно проследовала за ним в его покои. Даже если мне нужно было вытереть с лица кровь, это было не важно. Его взгляд был холодным, когда он начал говорить: — Ты почти не прошла. Что же, тебе дали шанс, и я надеюсь, ты его не упустишь. — Я думала, что моих способностей достаточно, чтобы попасть в отряд, — ответила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — О, не будь наивной, — его голос стал ледяным. — Ты здесь только потому, что твои способности редкость, и ты всё-таки связана с кланом Цзинь, пусть и дальняя ветвь. Если бы не твоя фамилия, на тебя бы никто и не взглянул. Глава презирает тебя, потому что ни один орден не принимает женщин заклинательниц. Ты и правда думала, что тебя выбрали по заслугам? Думаешь, Глава стал бы выбирать девушку, если бы не я? Я предложил ему вариант с поединком, чтобы дать тебе возможность. — он улыбнулся с насмешкой, и его слова будто пригвоздили меня к полу. Всё это время передо мной был не Мэн Яо из Цзинаня — спокойный и рассудительный. Передо мной стоял холодный стратег, способный на всё ради своей выгоды. Эти слова обожгли меня, как раскалённое железо. «Так вот, значит, как всё обстоит,» — подумала я, сжав зубы. Моя победа, мои усилия — всё это казалось теперь ничтожным. — Благодарю вас за эту возможность, господин, — ответила я сквозь зубы, кланяясь. — Что мне нужно будет сделать для вас? — Пока ничего, но помни: однажды я попрошу. И тогда я ожидаю, что ты не разочаруешь меня, — сказал он, и в его глазах промелькнула тень чего-то тёмного и опасного. Я выпрямилась, сохраняя каменное лицо, но внутри меня сжигало чувство унижения и ярости. Теперь моя жизнь в его руках, и он знал это. Всю ночь я ворочалась, перебирая в голове завтрашний бой. Он станет решающим — шанс на то, чтобы доказать себе и всем, что я достойна этого места. Это больше, чем просто испытание. Это шанс на личную победу, которая больше не зависит от чужой милости. На следующий день мы снова собрались на плацу. На этот раз правила были просты и жестоки: можно сражаться как на земле, так и в воздухе, но только в пределах поля. Победит тот, кто обезоружит противника или нанесет удар, который мог бы стать смертельным, если бы не был остановлен. Единственное табу — не убивать. Эмоций не осталось. Я знала, что должна победить, потому что другого шанса у меня не будет. Скорее всего, Мэн Яо видел в моей победе шанс заработать очки в глазах главы, своего отца. Хоть его и признали младшим господином, но фамилию Цзинь он так и не получил. А я? Всего лишь очередная фигура на доске, пешка в его планах. Моим противником оказался тот самый заклинатель, что стоял со мной в шестерке. Он был на голову выше меня, с широкими плечами и уверенностью, которая читалась в каждом его движении. Даже с расстояния я ощущала его презрение — в его глазах этот поединок был всего лишь формальностью, ещё один шаг к лёгкой победе над девчонкой. Ну, пусть думает так. Я сохраняла спокойствие. Сегодня меня не волновали ни насмешки, ни чьи-то оценки. Возможно, это его и смущало — мой ровный, холодный взгляд, которым я изучала его так же, как он — меня. На этот раз это был бой до победного конца. Не было никакой уверенности в том, что я смогу удержаться, но мне нечего было терять. Учитель подошел, чтобы объявить начало поединка. Мы склонились друг перед другом в знак уважения. Затем его голос прорезал тишину: — Кайши! — и наши мечи встретились в первом ударе. Когда наш бой начался, я сразу заметила, что он силён и уверен в себе. Он атаковал первым — сильный, прямой удар, нацеленный в мою грудь. Я шагнула назад, уклоняясь с лёгкостью, которая могла показаться небрежной. На самом деле, каждый мой шаг был тщательно выверен. Я не пыталась блокировать его силу — вместо этого, позволила себе быть гибкой, податливой, как ветка под напором ветра. В ответ я нанесла свой удар, и наши клинки со звоном скрестились. Под тяжестью его атаки я почти пошатнулась, но не стала сопротивляться. Вместо этого, плавно отклонилась, смещая его баланс, и нанесла резкий удар по слабому месту в его защите. Он взревел — не от боли, а от удивления. Моя атака оказалась быстрее и точнее, чем он ожидал. Но его ответ не заставил себя ждать: он взлетел на мече, поднимаясь в воздух, как будто нас ждал танец среди облаков. Это казалось бессмысленным — манёвренности ему это не прибавило. Но я за ним не последовала, не включаясь в его игру в воздухе. Когда он понял, что я не повелась на этот трюк, спустившись обрушил на меня мощные удары, но слишком прямолинейные. Я использовала свою гибкость, чтобы уходить от его атак, и это его бесило. Он лихорадочно искал слабину в моей защите, разочарованный тем, что я оказалась сложнее, чем ожидалось. Его ярость бурлила, и это мешало ему — каждый его удар становился всё более беспорядочным. Я использовала это, уходя от ударов с грацией, избегая потерь сил. Битва набирала обороты, и теперь наши удары стали ещё быстрее, словно в каком-то безумном темпе. С каждым ударом наши клинки издавали громкий звон, словно раскаты грома. Его грубая сила встречалась с моими выверенными, расчётливыми движениями. Я понимала: пытаться взять его силой было бы ошибкой. Лучше дождаться момента, когда он ошибётся. И этот момент настал — он вложил слишком много силы в удар, потеряв баланс. Я не упустила свой шанс и перехватила инициативу. Я увернулась в сторону, обогнув его, и резким ударом выбила меч из его рук. Лезвие с глухим стуком упало на землю. Он обернулся, растерянный и потерянный, а я только холодно смотрела ему в глаза. Идиот. Я стояла над ним, тяжело дыша. Весь Орден наблюдал за этим моментом, и я наконец почувствовала, что это моя победа. Теперь я знала, что всё-таки могу получить это место, несмотря ни на что.