Часть 31 (отредактировано)

Я неслась вперёд, огибая острые повороты, взлетая на выступы, ловя глазами каждый силуэт на высоте скал. Надеялась увидеть хоть что-то. Хоть кого-то. Наедине мои мысли приобрели совершенно другой окрас. Теперь мне было плевать, заметят ли меня Вэньские ублюдки. Я уже вылетела. Охота для меня закончилась. Но если кто-то из них подойдёт слишком близко — что ж. У меня всё ещё есть лук. И я не промахнусь. Я замерла. Сердце колотилось — не от бега, а от… чего? От предвкушения? Горячая дрожь пробежала по коже, но не от холода. Это не моё. Это не… я. Ведь так? Мгновение страх сдавил рёбра, но я быстро отогнала его. Не время. Разберусь потом. Мысли резко оборвались — впереди показалась знакомая расщелина. Та самая, где я рухнула вниз. На этот раз я передвигалась осторожно. Духовные силы ещё не до конца восстановились после… чего-то. После той бездны, куда я провалилась. Использовать их сейчас было опасно. Но одно я поняла точно: вылазка научила меня быть внимательнее. Теперь я замечала больше. Чувствовала больше. Я осторожно продвигалась вперёд, выискивая хоть какие-то зацепки. «Куда мог пойти молодой господин?» Здесь, в горах, следов не найти. Камни не хранят отпечатков ног. Ветер не приносит звуков шагов. Значит, остаётся одно — слушать. Чувствовать. Я двигалась вперёд, стараясь держаться как можно тише. Здесь не было ни мягкой земли, ни травы — только камень. Никаких следов. Никаких зацепок. Отлично. Просто отлично. Внутри всё сжималось от напряжения. Как я вообще собираюсь его найти? Вслепую? Но стоило мне сделать ещё несколько шагов, как что-то дрогнуло внутри. Странное ощущение. Едва уловимое… и в то же время слишком явное, чтобы его игнорировать. Оно тянуло меня вперёд. Я не знала, что именно, но это было где-то там, впереди. Молодой господин? Или?.. Мысль, неприятная, липкая, вспыхнула и тут же потянула за собой тревогу. Может, это вовсе не он. Может, это барьер. Запечатанная нечисть. Я не была уверена. Моё тело реагировало, но я не могла понять, что это за отклик. Раздражение вспыхнуло остро, разлилось по груди. Только этого мне не хватало. Я резко выдохнула и провела ладонью по лицу, заставляя себя не зацикливаться. Меня это не остановит. Я справлюсь. Я должна справиться. Сжав пальцы на луке, я шагнула, заставляя себя двигаться только вперёд. Я не заметила ни следа молодого господина. Никого. Ни единого движения впереди. Чем дольше я шла, тем больше росло беспокойство, а с ним — осторожность. Я двигалась медленнее, напряжённо выискивая белые одежды с красными узорами. Если их будет слишком много… Даже если я и не боюсь попасться в барьер, то что я сделаю без меча? Лук хорош на расстоянии, но в ближнем бою я — не соперник. В лучшем случае я смогу дать отпор. В худшем — превращусь в удобную мишень. Я спрыгнула вниз, растворяясь в тени скальных стен. Здесь видимость была хуже, но я хотя бы чувствовала себя защищённее. Прошёл час. Я обошла все ближайшие территории, где мог бы быть Цзинь Цзысюань. Где-то он должен был быть. Но его нигде не было. Вместо него — расставленные ловушки. Барьеры. Вэньские псы зачищали этот лабиринт, оставляя адептов в плену, лишая их права бороться дальше. На своём пути я уже освободила троих: одного из Цзинхе, одного из Гусу и одного из Юньмэна, у них еще и отобрали стрелы. Но господина среди них не оказалось. Сумерки сгущались, наполняя воздух давящей тяжестью. В узких проходах горного лабиринта темнота наступала быстрее, скрывая за поворотами неизвестность. Я сбавила шаг, вслушиваясь в тишину. Крик. Кто-то звал на помощь. «Наверняка кто-то еще попал в барьер. Ещё одни несчастные, застрявшие в ловушке.» Я не раздумывала. Развернулась и бросилась туда, откуда доносился голос. Я застыла. На миг мне показалось, что я ослышалась. Но нет. Это были они. Судьба сыграла со мной жестокую, но поистине прекрасную шутку. Гао. Он был заперт в барьере. Я захлопнула рот рукой, сдерживая хохот. Боги, вот так поворот. Ах, если бы это увидели остальные! Если бы они видели его таким — жалким, беспомощным, заточённым, как крыса в клетке. Смех дрожал внутри, перемешиваясь с горячим, сладким возбуждением. Впервые за всё это время я почувствовала настоящее облегчение. Охотник превратился в жертву. Мир был справедлив. Я стояла в темноте, наблюдая. И с каждой секундой во мне поднималось нечто. Оно пробуждалось от ступней и тянулось вверх, захватывая дыхание, мысли, сжимая горло сладкой дрожью. Безумие. Восторг. Жажда. Я хотела этого. Гао. Ты заслужил это. Я шагнула вперёд. Тон звавших на помощь резко изменился в противоположную сторону: — Ты! — голос Гао взрезал тишину. — Быстро сломай барьер и освободи нас! Команда. Не просьба. — Чего встала?! — его губы искривились в презрительной усмешке. — Или у тебя и со слухом проблемы, помимо твоего тупого, не умеющего ни читать, ни писать мозга?! Я молчала. Даже не дрогнула. На лице — ни одной эмоции. Только безмятежность. Но внутри… Какое это было сладкое чувство. Власть. Контроль. Его жизнь буквально была у меня в руках. Меня било током. Каждая клеточка, каждый нерв — пульсировали от восторга. Гао зависел от меня. Боги, какое же это было удовольствие! — Ты что, оглохла?! Освобождай, сука! Злость. Уязвлённость. Он цеплялся за своё надменное выражение, как за обрывок гордости, но я видела — в глазах уже теплился страх. Я выдержала паузу. Долго. Томительно. А потом — с улыбкой: — Гао-сюн… — голос мой стал мягким, сладким, как патока. — Какая неожиданность! Встретить вас здесь… Я изобразила изумление, будто увидела знакомого в чайной, а не загнанную в ловушку крысу. — Что ты несёшь, дура?! — его голос сорвался на истерику. — СНИМИ, БЛЯДЬ, БАРЬЕР! Я не слушала. Я наслаждалась. Медленно, неторопливо, словно хищник, подступала ближе. — Гао-сюн, как же так? — в голосе моём доброжелательная печаль. Я театрально прикрыла рот ладонью. — Ты… в ловушке? Ты? Великий, могучий Гао-сюн?! Мои глаза сверкнули. Он понял. Он видел. Знал. Этот взгляд. Презрение. Радость. Власть. Ситуация развернулась. Шанс отомстить пал мне в руки. Он взъерошил бы меня в кровь, если бы мог. Но он не мог. А я? Мне было плевать. Кто снимет барьер, что будет потом — не важно. Гао? Другой адепт? Плевать. Я жила этим моментом. Месть. Жажда. Кровь. Я не знала, были ли эти чувства моими. Я криво усмехнулась, наклоняя голову чуть вбок. — Говорят, достойные заклинатели достаточно сильны, чтобы разрушить барьер изнутри. Без помощи. — Я сделала паузу, прищуриваясь. — Шисюн Гао… выходит, ты не такой уж и достойный? Улыбка сама по себе расползалась по лицу. Я больше не пыталась её сдерживать. — Ты… ты, сука! — голос Гао дрожал от злости. — Ты мне ещё ответишь! Подожди… выберусь я отсюда… Он провёл языком по зубам, сверля меня ненавидящим взглядом. — Будешь у меня жрать грязь… давиться собственными зубами и харкать кровью! — Ты ничего мне не сделаешь. Голос вышел тихий, ровный, чужой. Я сама это почувствовала. Гао тоже. Он замолчал. В глазах мелькнуло что-то — не страх, но неуверенность. Будто он впервые увидел меня по-настоящему. — Ты — ничто. Я шагнула ближе, чуть склонив голову, будто рассматривая добычу. — Пыль под ногами. Жалкая вошь, которую хочется раздавить… Но знаешь, Гао? Я не буду тебя трогать. Я усмехнулась. — Ты сделаешь это сам. Гао резко вдохнул. — А я… я буду просто смотреть. И я рассмеялась. — Ты… ты ёбнулась! — его голос срывался. Он скрипнул зубами, пытаясь вернуть себе уверенность. — Не место тебе среди заклинателей! Мы ещё посмотрим, кто окажется пылью! — он выставил подбородок вперёд, почти скалясь. — Я знаю, где тебя найти. Далеко не убежишь, шлюха! — Твои жалкие угрозы на меня не действуют. — Я медленно склонила голову в издевательском поклоне, улыбаясь уголками губ. — Шисюн Гао, я позабочусь, чтобы кто-нибудь тебя спас. Ведь такие великие заклинатели не должны оставаться в ловушке, верно? Я повернулась ко второму. Он не сводил с меня глаз — напряжённый, взъерошенный, как щенок, попавший под дождь. Я улыбнулась. — Расслабься. Ничего личного. Кивнула в сторону Гао. — Но, может, твой великий шисюн сотворит чудо? Вы же такие сильные, правда? — Ну… удачи. Я слегка наклонила голову, глядя на него с издёвкой. А потом развернулась — и шагнула в темноту. Она тут же поглотила меня, оставив Гао с его бессильной злостью. Я возвращалась туда, где мы расстались с Вэй Усянем и остальными, и ощущала странный подъём, почти эйфорию. Меня даже удивляло, насколько приятно было чувствовать это — эту легкость, это внутреннее ликование. Но вместе с тем… это не давало мне покоя. Я знала себя. Я бы никогда не позволила себе подобное. Не так. Не так открыто. Не так необдуманно. Особенно на глазах у другого адепта. Я даже не знала были ли у них стрелы вообще… Желчь и злость смешались во мне, вырвались наружу, но… а действительно ли это была я? Или кто-то другой держал спусковой механизм? Я вспомнила тот голос. Видения, что терзали меня. Это был сон? Или что-то большее? Бред? Реальность? Я уже ни в чем не была уверена. Шаги замедлились, когда я подошла к месту нашей последней встречи. Никого. Каменные склоны вздымались темными исполинами, ещё более мрачными в сгущающихся сумерках. Я попятилась, не желая оставаться здесь ни на секунду дольше, и осторожно зашагала дальше. Лабиринт поглотила темнота. Лунный свет не пробивался сквозь скальные уступы, даже огни далекого города не касались этих мест. Я напрягла все чувства, сосредоточившись на движении. Главное — не споткнуться, не угодить в пропасть, не удариться о камень. Перед глазами — пустота. Чёрная пелена. Я не видела ничего. Только спустя время, напрягая зрение, могла различить слабые очертания утёсов. Я шла и шла… и вдруг поняла. Я хожу кругами. Словно прошла тысячу ли, только чтобы снова вернуться обратно. «Супер!» — раздалось у меня в голове с едкой усмешкой. Когда я свернула в новый проулок лабиринта, тишина стала зловещей. Ни шороха камней, ни эха шагов по скалам, даже ветер стих, будто боялся потревожить это место. В таком гнетущем молчании каждый мой шаг отдавался в ушах гулким раскатом. Я приготовила лук, натянула тетиву, напряженно вслушиваясь в темноту. Если здесь были охотники из клана Вэнь или запечатанная нечисть, то лучше встретить их во всеоружии. Адреналин постепенно спадал, и теперь боль в затылке, спине, груди и ногах заявила о себе с удвоенной силой. Мне пришлось стиснуть зубы, заставляя себя двигаться дальше. Если я здесь упаду, меня никто не найдёт. А с травмами, на этом холоде, замерзнуть не составит труда. В сущности, это был бы самый лёгкий исход… Я свернула за очередной поворот. Впереди открывалась небольшая площадка, и я мельком заметила несколько силуэтов, двигающихся в темноте. Но в ту же секунду чья-то рука резко схватила меня за шиворот и рванула в сторону. Я потеряла равновесие и с силой рухнула назад — прямо на кого-то. Это определённо был не камень и не скала. Грудь. Плотная, тёплая… и подбородок, который я ощутила затылком. Я резко развернулась, вскидывая стрелу — наконечник тут же замер у горла незнакомца. Он сразу отпустил меня, но даже сейчас, в кромешной темноте, я ощущала: он не боится. Ни одного резкого движения, ни сбитого дыхания. Полное спокойствие. — Кто вы? Чего вам нужно? — я нарочно сделала голос ниже, придавая ему хрипотцу, и грозно уставилась на силуэт передо мной. Стрелу не опустила, опасаясь, что это мог быть сбежавший из ловушки Гао. Незнакомец заговорил тихо, но в его голосе слышалась железная серьёзность: — Ты либо ударилась головой, либо совсем не дорожишь своей жизнью, раз направляешь оружие на своего молодого господина. Я замерла. Молодого господина?.. Стрелу не убрала, но пальцы чуть ослабили хватку. — Говори тише, — продолжил он холодно. — И убери это, если не хочешь отчитываться перед главой за угрозу жизни его наследнику. — Молодой господин?! Это… правда вы?! Мои пальцы дрогнули, я отдёрнула стрелу, чувствуя, как внутри всё сжалось. В горле пересохло. — Прошу прощения! Я… я вас не узнала! Не осознавая, что делаю, я резко поклонилась — раз, и второй, глубже, заглушая волнение подчинением. — Тише! — его голос резко опустился до зловещего шёпота. — Или ты хочешь, чтобы нас заметили? — Кто? — я прищурилась, вспоминая силуэты, которые мелькнули перед тем, как он дёрнул меня назад. — Пока не знаю. Я только пришёл и следил за обстановкой. — Я вас искала, думала, что вас тоже поймали в ловушку эти псы из клана Вэнь. Я слышала, как ускорился собственный пульс. Чёрт. Почему я вообще оправдываюсь? Он не терпит оправданий. Ни у кого. Цзинь Цзысюань замер, а потом медленно повернул голову, вскинув брови. — Ты хочешь сказать, что я не способен справиться с каким-то жалким барьером? В голосе скользнуло презрение, а в тоне мелькнуло что-то, похожее на возмущённое недоумение. — Но ведь вам пришлось выпустить стрелу, — медленно произнесла я, следя за его реакцией. — Вы выбыли из состязаний. Цзинь Цзысюань чуть склонил голову, уголки его губ дрогнули в подобии усмешки. — И?.. — Я… — я запнулась, но всё же договорила: — Я хотела помочь. Его взгляд на мгновение потемнел. — Тебе показалось, что я в этом нуждаюсь? Я сжала кулаки. Он отвернулся, явно не намереваясь продолжать разговор. Я молча вздохнула. Теперь из-за всех этих событий мы вряд ли займём почётное место… Но вслух я этого не сказала. Ещё больше злить Цзинь Цзысюаня было бессмысленно. Цзинь Цзысюань молча наблюдал из-за укрытия, внимательно вглядываясь в темноту. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к ночи. На открытой местности стояло шесть или семь человек. Они негромко переговаривались, но до нас доносились лишь обрывки голосов. Кто это был и о чём шла речь — разобрать не удавалось. — Господин Цзинь, прошу прощения, я плохо вижу в темноте… — я заметила, как его лицо дрогнуло от раздражения, но продолжила: — Кто там? И почему мы здесь прячемся? Неожиданно для себя, я осмелилась задать этот вопрос. — Трое заклинателей Вэнь. Прилетели на мечах. К кому именно — не знаю. Пока мы оставались в тени, совсем рядом разворачивалась напряжённая сцена. По бокам Вэнь Чжао стояли двое заклинателей, их мечи были направлены на группу безоружных адептов. Вэнь Чжао говорил нагло, развязно, словно обращался не к людям, а к назойливым мухам, недостойным его внимания. — Орден Юньмэн Цзян уже поперёк горла стоит из-за тебя! Сын слуги решил, что самый умный здесь?! Ха! Мы ещё посмотрим, кто окажется на вершине! — Вэнь Чжао усмехнулся, его голос сочился ядом. — Убирайся с моего пути! — О, уважаемый второй молодой господин Вэнь, неужели ваш орден теперь так беден, что вы не можете позволить себе нормальное обучение? — Вэй Усянь картинно вздохнул, притворно сочувствуя. — Или у вас там новая традиция: сначала вы запрещаете своим адептам думать, а потом — учить законы? Какой же ты молодец, Вэнь Чжао! Сам нарушаешь правила, сам устраиваешь засаду, но всё равно ходишь с таким лицом, будто тебе тут все должны. — Заткнись! Паршивый ублюдок! — Прекрати его провоцировать, — шепнул Цзян Чэн, бросая на брата резкий взгляд. Он не мог позволить себе подставить орден, но Вэй Усянь всегда играл по своим правилам. Вэнь Чжао усмехнулся и перевёл взгляд на Цзян Чэна: — Молодой господин Цзян, дисциплина в вашем ордене явно оставляет желать лучшего, если сын слуги смеет разговаривать с господами на равных. — Он точно знал, куда бить. Взгляд Цзян Чэна потемнел, а пальцы сжались в кулаки. Вэй Усянь тоже заметил это, но решил пока оставить своего брата, не говоря ему ни слова, чтобы больше не распалять его вспыльчивый характер. — Вэнь Чжао, правда думаешь, что это делает тебя сильнее? — Вэй Усянь склонил голову набок, изучая его с фальшивым интересом. — Нет, правда, ты сам не чувствуешь, как жалко это выглядит? Что дальше — будешь хвастаться, как ты раздавил бабочку, думая, что победил тигра? — Ах, Вэй Ин, Вэй Ин… — голос Вэнь Чжао стал шелковым, но с колючками. — Всё шутишь? Ну-ну. Только знай: одна моя команда — и ты захлебнёшься собственной кровью, а твои останки будут клевать птицы. — Ой-ой, а я ведь только что вспомнил! — Вэй Усянь театрально щёлкнул пальцами. — Разве не говорилось в законах, что нападение на безоружного — величайший позор? Кажется, там ещё было что-то про бесславный конец для всей семьи… Хм, какая жалость. Молодой господин Вэнь, ты ведь не хочешь запятнать свою драгоценную родню? Вэй Усянь знал, что не может открыто угрожать молодому господину другого ордена — это поставило бы под удар Цзян Фэнмяна и Госпожу Юй. Но играть словами, издеваться — этого ему никто не мог запретить. Особенно учитывая, что все, кто знал его лично, понимали: Вэй Усянь всегда ходит по тонкому льду, мастерски балансируя между насмешкой и опасной гранью дозволенного. Лицо Вэнь Чжао дёрнулось — то ли от злости, то ли от сдерживаемого желания броситься на Вэй Усяня самому. Но он лишь скривился в усмешке, не произнеся ни слова. Вместо него зашипели его адепты. — Ты посмел оскорбить нашего господина! — Крыса — это ты, паршивец! Цзян Чэн не колебался ни секунды. Одно резкое движение — и он уже стоял спиной к спине с Вэй Усянем, руки сжаты в кулаки. — Если ты опять будешь смеяться, я тебя сам вырублю, — пробормотал он сквозь зубы. — Только если я не вырублю тебя первым, — ухмыльнулся Вэй Усянь, напрягая мышцы. Им нечем было защищаться, кроме собственной скорости и золотого ядра. Но кого это когда-то останавливало? Сквозь шум и напряжение боя раздался свист. Стрела! Метал вспыхнул в свете луны, когда наконечник врезался в лезвие меча, сбивая удар. Адепт отшатнулся, ошеломлённый. Тем временем за скалой: — Господин Цзинь… там начинается драка! — я судорожно сглотнула, пытаясь разглядеть фигуры в темноте. Металл мечей отражал слабый свет, и мне показалось, что я слышу знакомый смех. Смех… Вэй Усянь?! Я не раздумывая достала лук и наложила стрелу целясь в ноги нападавшим. Я не знала попаду я или промажу, но медлить было нельзя. — Остановись! — голос господина Цзиня был полон холодного приказа. Мои пальцы сжали тетиву. Стрела дрожала, направленная на цель. Я знала, что ослушаться — значит навлечь на себя его гнев. Но я также знала, что если сейчас не выстрелю… кто-то умрёт. Я сделала выбор. Выстрел. Я не хотела смотреть. Я знала, какой будет его взгляд. Холодный. Недовольный. Полный презрения. Глупая девчонка, не умеющая подчиняться. Лучше не видеть этого. Я склонила голову в знак извинения. — Простите… — слова застряли в горле. Но он уже отвернулся. Он прошёл мимо, толкнув меня плечом. Как стена. Как будто меня вообще не существовало. — Оставайся здесь. — он даже не обернулся полностью. Просто бросил через плечо, как ненужное слово. И ушёл. Возвращаясь на открытую местность в момент попадания стрелы по мечу: Вторая стрела одновременно с первой просвистела в воздухе и вонзилась в землю, едва не задев ступню второго адепта. Она не несла смертельной угрозы — это было предупреждение. Но смысл был ясен: следующий выстрел может быть точнее. С противоположной стороны, скользя по воздуху, спустился Второй молодой господин Лань. За ним следовал Лань Сичэнь. Оба — воплощение ледяного спокойствия. Но сейчас их взгляды были не просто холодными. Они полыхали затаенной яростью, и особенно у Лань Ванцзы. Вэй Усянь, едва увернувшись от удара, мгновенно переключился на новое событие. Будто секунду назад ему не грозила опасность, он, сияя улыбкой, замахал рукой: — Лань Чжань! Давно не виделись! — он даже подмигнул. Лань Ванцзы не удостоил его взглядом. Сосредоточенный, хмурый, он смотрел только на адептов Вэнь. — Приветствую всех молодых господ, — голос Лань Сичэня был ровным, но в нём слышалось лёгкое напряжение. — Можно узнать, что здесь происходит? — Первый молодой господин Лань… — Вэнь Чжао будто смаковал каждое слово, растягивая их с ленивой насмешкой. — Какое вам дело, что здесь происходит? У Гусу Лань так мало забот, что вы решили вмешиваться куда не звали? Или вы уже выловили всех мертвецов? Лань Сичэнь спокойно пропустил насмешку мимо своих ушей и не включился в прямую перепалку: — Согласно правилам Священной Охоты, ношение мечей запрещено. Ваши адепты нарушили это правило и, что хуже, попытались нанести удары безоружным. Среди них был и Молодой господин Цзян. Вэнь Чжао дёрнулся, напряжение пробежало по его лицу. Он огляделся, будто проверяя, сколько человек против него. — Ну, это же не я держал меч. И не я его направлял. Так что какие ко мне претензии? — он фыркнул, но в голосе зазвучала фальшивая бравада. — Идите куда шли! — Ваш меч тоже при вас, — спокойно, но твёрдо произнёс Лань Сичэнь, не отводя взгляда. В этот же момент к Лань Ванцзы сзади подошел Вэй Усянь: — Лань Чжань, великолепный выстрел! — Вэй Усянь хлопнул его по плечу. — Ты так мастерски сбил меч, а второй и вовсе заставил замереть! Мне бы так уметь… Хотя нет, погоди, я же и так умею! Ха-ха! Но тот в ответ не разозлился или даже не назвал его «убожество», а просто хмуро на него посмотрел и ответил: — Вторая стрела… — Лань Ванцзы нахмурился, его взгляд скользнул по земле. — Не моя. Вэй Усянь удивлённо вскинул брови. — Как это не твоя? А чья же? Он бросил взгляд на Лань Сичэня, но его лук уже был убран за спину. Не мог же он в полёте так быстро спрятать его обратно? И тут… — Это моя стрела. Голос раздался неожиданно, твёрдый, уверенный. Из тени шагнул мужчина, небрежно держа лук в опущенной руке. Он двигался неторопливо, но с той непоколебимой уверенностью, которая присуща лишь тем, кто привык, чтобы мир вращался вокруг них. — Господин Цзинь, — Вэй Усянь слегка склонил голову в знак приветствия, как и ещё один адепт Юньмэна. Остальные просто кивнули, признавая его статус. Кроме Вэнь Чжао. И, конечно, его адептов. — В Ордене Вэнь больше не учат, как приветствовать старших? — холодно заметил Цзинь Цзысюань. Он даже не посмотрел на адептов Вэнь. Как будто они не стоили его внимания. Как будто их здесь вообще не было. Лань Сичэнь чуть склонил голову набок, внимательно наблюдая за Вэнь Чжао. — Мы здесь не для того, чтобы поддаваться низменным инстинктам. Священная Охота — это испытание духа. Ваши действия бросают тень на сам её смысл. Вэнь Чжао был похож на загнанного зверя. Вокруг него — молодые господины, первоклассные стрелки, воины, каждый из которых превосходил его. Три меча против шести лучших заклинателей. Он знал, что это неравный бой. Но никогда бы не признался в этом. Его ноздри раздулись от злости. — Убирайте мечи, — процедил он сквозь зубы, махнув рукой своим адептам. — Приятного вам времяпровождения, — в голосе Вэнь Чжао звучала злобная насмешка. Его взгляд цеплялся за каждого, запоминая лица. — Мы ещё посмотрим, кто кого будет попрекать правилами! Он поднял голову, словно уже одержал победу, встал на меч и поднялся в воздух. И, прежде чем исчезнуть, бросил через плечо: — Вэй Усянь, ты ещё пожалеешь о своих словах! Я выбралась из расщелины, торопясь к остальным. Внутри всё ещё гудела злость на Гао, но я её подавила. Сейчас нужно было сосредоточиться. Когда я подошла ближе, несколько человек разом обернулись ко мне, но первым, кого я заметила, был, конечно же, он. Вэй Усянь, стоя в окружении других адептов, резко вскинул голову, заметив меня. Глаза его скользнули по моей одежде, испачканной пылью и грязью, задержались на лице. — О, Лин-эр! Ты здесь! — он слегка склонил голову набок, прищурившись. — Ха! Да ты, кажется, успел побывать в ещё большем дерьме, чем я. «Блять» Но ответить я не успела ответить. Рядом с ним стоял Цзян Чэн, и он, едва услышав голос брата, словно только сейчас осознал, что вообще-то ещё не высказался. — Ты ВООБЩЕ в своём уме?! — вспыхнул он, со злостью отвесив Вэй Усяню подзатыльник. — Аййй! — Вэй Усянь схватился за голову, повернувшись к нему с возмущённым лицом. — Ты едва не схлопотал мечом в грудь, а тебе весело?! — Цзян Чэн сузил глаза, сжав кулаки. — Я тебя просил не провоцировать их?! — Ну, зато смотри! — Вэй Усянь картинно развёл руки в стороны. — Лань Чжань и Лань Сичэнь, благородные герои, спасли нас всех! Никто не пострадал, даже наш дорогой шиди! — Теперь Ордену Гусу Лань ещё и твою задницу прикрывать?! — рявкнул Цзян Чэн. Это был риторический вопрос. Но, увы, задавать риторические вопросы Вэй Усяню было опасно. — Ну-у, такую, как моя, можно было бы и… Он не успел договорить. Цзян Чэн тут же бросился на него с кулаками. Я опустила голову, но не смогла не улыбнуться. Всё же… он цел. Хотя позже я снова себя отругала за излишнее проявление чувств. Тем временем Лань Ванцзы и мой молодой господин сохраняли совершенно одинаковые выражения лиц — смесь презрения и усталости от существования Вэй Усяня. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я незаметно переместилась ближе к Цзинь Цзысюаню, надеясь, что его присутствие защитит меня от возможных провокаций. Этот человек мог специально вывести меня из себя, просто чтобы понаблюдать за моей реакцией. И если я сейчас задену его внимание, начнётся. К счастью, общий балаган прервал Лань Сичэнь, обратившись ко всем сразу: — Время уже близится к полуночи. Нам следует возвращаться и доложить главам орденов о произошедшем. — Мы остаёмся, — резко бросил Цзян Чэн. — Не все наши выбрались. — Возможно, они уже выбрались наружу и ожидают нас там, — добавил Лань Ванцзы. — Идём, — внезапно раздался голос Цзинь Цзысюаня. Я вздрогнула, когда поняла, что он обращается ко мне. Он не посмотрел ни на кого из присутствующих, просто развернулся и ушёл. Я быстро поклонилась остальным и поспешила догнать его. — Господин Цзинь, мы куда сейчас? — я старалась скрыть беспокойство, но внутри всё похолодело. Только бы не искать остальных. Пусть Гао прекрасно проведёт ночь среди пустыря, скал и ледяного ветра. Отморозит себе всё, что можно. Цзинь Цзысюань даже не обернулся. — Мы идём обратно. Если кто-то не выбрался — пусть справляются сами. Я едва заметно нахмурилась. Мне то было всё равно на тех, кто меня презирал и ни во что не ставил. Но почему он — тот, кто не раз вытаскивал меня из передряг — мог так спокойно говорить, что ему нет дела до других? Цзинь Цзысюань резко остановился и обернулся, бросив на меня тяжёлый взгляд. Я тут же поняла, что продолжать этот разговор не стоит. Мы двинулись дальше, в напряжённом молчании. Мы вышли на плац, освещённый сотнями фонарей и факелов. Свет заливал территорию так, словно сейчас был полдень, а не глубокая ночь. После долгого пребывания в кромешной тьме это было слишком. Я сощурилась, но всё равно не могла смотреть прямо. Глаза слезились, в висках пульсировало. На мгновение мне стало даже хуже, чем в лабиринте. А потом я врезалась во что-то твёрдое. — Ой! — я рефлекторно потёрла нос, ударившись прямо в лопатку Цзинь Цзысюаня. Он остановился как раз в тот момент, когда я перестала видеть перед собой хоть что-то. Я застыла, ожидая его обычного раздражённого комментария. Но, к моему удивлению, он не сказал ничего. Я услышала его вдох, будто он собирался что-то сказать… но затем просто отвернулся. Впрочем, сейчас было не время анализировать его реакцию. Перед нами уже стояли главы великих орденов — они ждали нас. Я резко собралась, выпрямилась, заставляя себя не выглядеть так, будто едва не ослепла от света. Как только глаза начали привыкать, тяжесть давящего молчания опустилась на плечи. Сразу было ясно — они тоже поняли, что что-то пошло не так. На помосте, чуть выше уровня плаца, расположились четверо глав. Господин Не Минцзюэ источал открытую ярость. Остальные сохраняли внешнее спокойствие, но даже они мрачно наблюдали за вернувшимися. И лишь Вэнь Жохань сидел безразлично, лениво оглядывая нас, словно уже знал, что произошло, и это не имело для него ни малейшего значения. А затем меня осенило. Воздух в груди превратился в свинец. Я не могла вдохнуть. Не могла выдохнуть. Только стояла, ощущая, как холод медленно пропитывает кости. Всё это время… всё это… было отвлекающим манёвром? Сердце пропустило удар. Все эти странности… Заклинатели на границах. Отсутствие их части здесь. Поведение Ордена Вэнь. Нарушение незыблемых правил. Эта Священная Охота, которая была лишь театром. Они отвлекают внимание глав орденов… чтобы совершить нечто за пределами резиденции. ЧЁРТ! Меня будто парализовало. Я не могла двинуться. Холодный страх, обхвативший грудь, не давал сделать шаг вперёд. — Чего застыла? Голос прорезал гул в ушах, заставляя меня вздрогнуть. Цзинь Цзысюань уже отошёл на несколько шагов вперёд, но теперь смотрел прямо на меня. Его брови чуть сдвинулись, когда он заметил мой цвет лица. — Что с тобой? — он уже начал возвращаться. Нельзя. Нельзя, чтобы он привлекал внимание. Если он остановится, из-за меня — это заметят все. Я быстро запротестовала, голос сорвался на запинающийся: — Г-господин, всё в… в порядке. В глазах потемнело просто. Н-не обращайте внимания. Я заставила себя двигаться, даже несмотря на ватные ноги. Лишь бы не стоять. Лишь бы не выдать себя. Но я знала, куда смотреть. Я уже предвидела, что увижу. Медленно, осторожно я подняла взгляд… и нашла его. Вэнь Жохань. Он вообще не смотрел ни на кого. Он просто сидел, чуть лениво откинувшись назад. На его лице не было ни раздражения, ни злости, ни даже скуки. Но он улыбался. Еле заметно, лишь тенью на губах. Но этого было достаточно. Он доволен. Он знал, что-то, чего не знал никто другой. И он доволен. Это уже не просто подозрения… Он действительно готовится к войне.