Часть 32 (отредактировано)

Ночь тянулась бесконечно. Я даже не помню, как добралась до своих покоев – всё было словно в тумане. Тело налилось свинцом, дыхание сбилось, даже вдох казался непосильной задачей. В голове вертелась только одна мысль: война. Послезавтра мы вернёмся в Орден, и я смогу рассказать обо всём Мэн Яо. Хотя… Это я глупая. Я сомневалась, что такое вообще возможно. Мэн Яо не дурак. Скорее всего, он уже давно всё понял, но предпочёл молчать. Почему? Я ведь одна из его шпионов. Я имею право знать. От этой информации зависят мои шаги на заданиях. Почему он ничего не сказал? И почему никто больше об этом не знает? Я уверена, что Цзинь Гуаньшань не в курсе. Если бы он знал, что Вэнь Жохань готовит войну, он не смог бы промолчать. Дружеские отношения с великими орденами обязывали бы его предупредить остальных и начать действовать. Разве что… Разве что мы заодно с Цишанем? Нет. Нет, нет. Рано делать выводы. Всё может быть наоборот. Я просто накручиваю. Мне всего шестнадцать лет. Что я вообще понимаю в таких делах? Наверное, ничего. Нет никакого союза. Нет войны. Может ее и не будет..да? — Что с тобой? — раздался резкий голос Цзинь Цзысюаня, вырывая меня из мыслей. Я моргнула, встретившись с его взглядом, и тут же отвела глаза. — М-м… нет, ничего. Всё в порядке, — пробормотала я. Слова вышли неуверенными, и это раздражало меня ещё больше. Я не привыкла быть такой. Цзинь Цзысюань молчал. Я даже не знала, ушёл он или нет, но какое это имело значение? Всё внутри гудело тревожным эхом. Я машинально грызла ногти, пытаясь разобраться в мыслях, пока вдруг — Резкий рывок. Я вздрогнула, когда моя рука оказалась в крепкой хватке. — Молодой господин! — я рефлекторно подняла локоть, но пальцы лишь сжались сильнее. Цзинь Цзысюань стоял совсем рядом, его взгляд был тяжёлым, а челюсть напряжена. — Если собираешься сидеть и выглядеть так всю ночь, найди другое место. Я замерла. От удивления? От напряжения? Или от того, что осознала — он действительно ждал ответа? Цзинь Цзысюань резко отпустил мою руку и сел на свою постель, сложив руки на груди. — Ну? Голос звучал нетерпеливо. Я понимала: если сейчас просто отмахнусь, он не отстанет. Но рассказывать всё… я не могла. Лучше перевести разговор в другое русло. — То, что сегодня произошло… — я сделала над собой усилие, чтобы голос звучал не так пусто. — Орден Вэнь подверг опасности стольких заклинателей. И если бы не молодой господин Цзян и Вэй Усянь, я бы могла умереть. Я замялась, позволив голосу дрогнуть ровно настолько, чтобы он не стал копать глубже. — Вэнь Чжао столкнул меня со скалы… Цзинь Цзысюань смотрел внимательно, но в его глазах не мелькнуло и тени беспокойства. Скорее он выглядел… разочарованным? — И? Это всё? Я моргнула. — Молодой господин?.. — Если ты ждёшь сочувствия, обратись к кому-то другому, — он чуть расслабился, откинувшись назад. — Я не собираюсь тебя утешать. Его слова отозвались внутри чем-то неприятным. Ведь Вэнь Чжао действительно мог меня убить. Если бы не «он» внутри меня… Я сжала кулаки. — Вы думаете, кто-то сможет остановить Орден Вэнь? Цзинь Цзысюань резко вскинул подбородок, его взгляд стал острее. — Ты уже ни во что не ставишь свой орден? — холодно процедил он. — Или… предпочла бы оказаться в Юньмэне? Я вздрогнула. — Ни в коем случае! Простите, я не так выразилась. — Очевидно. — Он прищурился. — Если ты говоришь одно, а подразумеваешь другое, это твои проблемы. Я опустила голову. — Просто… Вэнь Чжао был слишком уверен в своей безнаказанности. — Мне нет до него дела, — бросил он равнодушно. — Избалованный ублюдок, который не знает своего места. — Но он угрожал не только мне. Он пытался навредить и вам тоже! — И ты считаешь, что он мог бы мне навредить? — он поднял бровь с таким видом, будто я сказала нечто оскорбительно нелепое. Я хотела ответить, но вдруг… Устала. Резко. Будто все эти дни я тянула на плечах тяжёлый груз, но только сейчас ощутила, как мне невыносимо его держать. Я выдохнула, с трудом удерживая раздражение. — Что вы хотите от меня услышать? Я не старалась сделать голос мягче или ровнее. Просто сказала так, как было. Цзинь Цзысюань замер. Он ожидал чего угодно — оправданий, объяснений, даже мольбы… но не этого. Я видела, как его брови дёрнулись, как на мгновение он замер, как будто сомневаясь, правильно ли он вообще понял. Но уже в следующий миг он собрался. — Ну, раз ты сама не знаешь, что говоришь, почему я должен это разбирать? Я усмехнулась. — Вы хотите услышать правду или ложь? Он чуть сощурил глаза, оценивая меня, будто решая, стоит ли продолжать разговор. — Допустим, правду. — Даже если ваш талант и сила золотого ядра превосходят умения Вэнь Чжао… — я чуть приподняла голову. — Если ваш противник жесток и мстителен, если он считает себя выше всех, он может одолеть вас. Не потому что он сильнее. А потому что он готов пойти дальше. Я смотрела на него прямо. — Это может и не касаться Вэнь Чжао. Он импульсивный идиот. Жестокий, но идиот. Но его отец… Он вгоняет меня в ледяной ужас. Я больше не отводила взгляд. Будь что будет. Цзинь Цзысюань молчал. Смотрел. Долго. Как будто вдруг увидел по-настоящему. Наконец усмехнулся: — Странно. Мне казалось, ты не из трусливых. — Я не труслива. — Я склонила голову. — Просто знаю, на что способны люди, когда хотят править. Он чуть сощурился, оценивая меня. — Ты всегда была такой дерзкой или это последствия падения с обрыва? Я медленно вдохнула. А потом, впервые за весь разговор, посмотрела прямо ему в глаза: — Потому что я не наследник Ордена. Мне нельзя быть собой. Пауза. Я увидела, как в его лице что-то дрогнуло. Но он ничего не сказал. Я отвела взгляд первой. Молчание тянулось, давило, заполняло комнату, но никто из нас не пытался его нарушить. Наконец, он двинулся к своей постели и, уже не глядя на меня, спокойно бросил: — Не теряй голову, рассуждая о том, что тебе не подвластно. Я не ответила. Просто смотрела, как он ложится спать, будто этот разговор не имел для него никакого значения. Усталость навалилась на меня тяжелым камнем, и я отключилась даже не переодевшись.

***

Следующий день наступил неожиданно. Я проснулась от настойчивого покашливания — будто бы кто-то специально пытался добиться моего внимания. Медленно открыв глаза, я встретилась с хмурым, уже чем-то недовольным лицом Цзинь Цзысюаня. Не самая лучшая картина, которую хотелось бы видеть с утра. — Молодой господин? Что-то случилось? — спросила я, зевая. — Может, это ты решила, что теперь молодой господин, а не я? — с издёвкой бросил он. — Иначе почему я уже успел проснуться, а ты всё ещё в постели после полудня? Я резко села, едва не запутавшись в одеяле. — О! Не знала, что уже так поздно. — Ну конечно, — он скрестил руки. — Ты же молодая госпожа. Можно и побездельничать. — Но ведь нам вчера сказали, что сегодня свободный день. Церемонию награждения отложили на завтра… — А я смотрю, твой пыл по сравнению со вчерашним явно поубавился, — он чуть склонил голову набок, прищурившись. — Уже не такая холодная и прямолинейная? Что же стряслось? Я вздохнула, медленно откидывая волосы назад. — Вам нужно, чтобы я была именно такой? — Мне всё равно, какая ты будешь, — равнодушно бросил он. — Но раз уж не умерла, то поднимайся с постели и займись чем-то полезным. С этими словами он развернулся и ушёл, не дав мне времени возразить. Я про себя закатила глаза — единственное, что могла себе позволить в проявлении злости в присутствии молодого господина. Никак. Былой смелости, которая вчера внезапно настигла меня, будто бы и не было. Наверное, я действительно так вымоталась, что даже не соображала, что говорю. Мой контроль, мои опасения, моя тревога — всё исчезло. И мне это не нравится. Сегодня я не знаю, как справиться с мыслью, что молодой господин услышал то, что я тщательно скрываю. Это небезопасно. Никто не должен знать, что у меня внутри. Этот голос, который вчера звучал так отчётливо, будто невозможно было от него укрыться, просто исчез. Будто его и не было. Может, это всего лишь плод моего воображения? Помутнение сознания? Или… искажение ци? Я резко прогнала эти мысли. Мало мне тревог в жизни — теперь ещё и это. Страшно. Я привела себя в порядок, смывая с себя пыль и грязь, оставшиеся после вчерашнего дня. Сегодня действительно был свободный день, когда можно было официально ничего не делать. Вчера, после возвращения большинства заклинателей, Старейшина ордена Вэнь объявил, что все «казусы» и «недопонимания» будут расследованы, и виновных накажут. И сегодня все главы орденов они разбирались с тем, что произошло и что с этим делать. Интересно, как именно накажут виновника, если это сын главы Ордена? Судя по выражению лица Вэнь Жоханя… очень сомнительно. Как мне кажется, старейшины Цишаня создавали лишь видимость беспокойства. Они отнеслись к произошедшему с холодной отстранённостью, словно ничего важного не случилось. Затем, вчера вечером, несколько старейшин вместе с адептами Цишаня отправились искать оставшихся в лабиринте заклинателей. Конечно, никого постороннего они с собой не взяли, сославшись на то, что знают эту территорию лучше всех и справятся быстрее. Но это было ожидаемо. Любопытно, как там Гао? Надеюсь, отморозил себе всё, что только можно. Его, как и остальных, освободили. Всех отправили к лекарю, чтобы проверить, не пострадало ли их духовное ядро или тело. Я даже удивилась, узнав, что пост главного лекаря здесь занимает женщина. Может, тоже сослаться на недомогание и посмотреть на неё? Помимо госпожи Юй из Юньмэна я почти не слышала о женщинах, которым доверили хоть какой-то важный пост. Или которым вообще позволено заниматься чем-то помимо семьи. Но случайно столкнуться с Гао в гостевом крыле мне всё же не хотелось. До сих пор поражаюсь своей вчерашней смелости. Такое чувство, что это была не я. Иначе откуда во мне всё это? Надо не привлекать к себе внимание. Это моё правило. А я вчера нарушила его так беспардонно, что даже Цзинь Цзысюаню нагрубила. В животе заурчало. До ужина ещё долго. Я решила спуститься в город, купить пару мясных баоцзы… И просто переждать время до вечера, не попадаясь никому на глаза. Вчера я сказала и сделала слишком много несвойственного мне. Теперь хотелось только одного — убежать подальше от резиденции Вэнь и сгореть со стыда. Я вышла к главному входу резиденции. Проходя по деревянному помосту, заметила Вэй Усяня — он смотрел куда-то вдаль, задумчиво, словно высматривал что-то важное. Мельком взглянула, но кроме серого неба там ничего не было. Прошла мимо, стараясь не задерживать дыхание, но и не выдать волнения. Я не решилась поздороваться первой — в груди всё клокотало. Ладони вспотели, и я сжала их в кулак, чтобы скрыть дрожь. Казалось, сердце билось, как удар гонга — глухо, тяжело, раскатываясь по всему телу. Мне было неловко. И за вчера — особенно. Лучший вариант? Просто пройти мимо. Исчезнуть. Нам ведь все равно «стоит» меньше общаться. «Кое кто» об этом настойчиво требовал. Я надеялась, что он слишком увлёкся разглядыванием неба, чтобы заметить меня. Я уже начала спускаться и отходить, но прозвучавшие слова пригвоздили меня к месту: — Лин-эр, даже не поздороваешься со своим шисюном? Чёрт. Он же сейчас пристанет. Что делать? Я ни в коем случае больше не должна показывать свои чувства. Иначе это не кончится добром. Я остановилась и выдохнула, предвещая неизбежное: — Ты не мой шисюн. Привет. — Я повернула голову к нему, добавив в голос нотку насмешки. Наверное, он думает, что я сумасшедшая. Постоянно веду себя по-разному. — Ай-ай-ай, Лин-эр, вот это удар! А я, между прочим, ждал тебя целый день. — Ну и зачем? Делать тебе нечего? — Волновался за своего шиди. — Знаешь, люди могут не то подумать. Вэй Усянь хитро прищурился: — Правда? И что же такого могут подумать люди? Он явно уже знал, что я скажу. — А тебе не кажется, что ты меня преследуешь? — я приподняла бровь. — Мужчина целый день ждёт другого мужчину… Не знал, что ты из обрезанных рукавов. Я сверкнула глазами, но он даже не моргнул. — Ну, так и есть! Лин-эр, а как не восхищаться твоей очаровательной рожицей? — Что? «Очаровательной рожицей?!» — Как только тебя увидел — сразу понял: небожители послали своё дитя в мир! Ты пронзил мне сердце! Я закатила глаза, уловив в этом издёвку, и развернулась, чтобы уйти. — Эй, подожди! Как ты можешь просто так проигнорировать признание в любви?! — Легко. — Куда идёшь? — Он тут же догнал меня, подстроившись под мой шаг. — Есть хочу. — О! Я с тобой. Давненько я остренького не ел. — Давненько — это со вчерашнего дня? — С сегодняшнего. Но хочется ещё. Или ты думал, что один такой голодный? — Я не буду тебя угощать. — Что? Зажадничал? Вот так ты уважаешь старших? — Прости, но напомни-ка, кто из нас двоих богач под крылом главы ордена? Я что-то не ощущаю у себя увесистого кошеля. — Ты меня раскусил. — Больно надо мне тебя кормить! Сам можешь за себя заплатить. Вэй Усянь громко рассмеялся. — Хахаха! Лин-эр, ты такой забавный. Я уже знаю тебя наизусть — ты так быстро заводишься! Это невозможно! — Это только с тобой! Потому что нечего меня подкалывать! Уйди с глаз моих! Я насупилась, понимая, что этим всё не ограничится. Похоже, мне придётся провести весь вечер с Вэй Усянем. О спокойствии можно забыть. Но одновременно внутри всё горело от противоречивых чувств. Если бы он действительно ушёл, я бы осталась в покое. Но... Что-то внутри сжималось, как натянутая струна. Потому что часть меня не хотела, чтобы он уходил. Но что делать с этими чувствами? Я ведь для него мужчина. Мы не сможем быть вместе, я не смогу ему открыться. Как я могу, если наши отношения — ложь? Он говорит не со мной. Он говорит с человеком, которого не существует. Он общается со своим шиди, товарищем. Но не с девушкой. И вряд ли бы он вообще хотел, чтобы я ему понравилась. Я ведь ничем не выделяюсь. Вокруг столько девушек — красивых, обаятельных, тех, кто умеет флиртовать и покорять. А я… Я умею только смеяться, подкалывать, вести себя, как парень среди парней. Для мужчины это нормально. А для девушки... — Ты чего притих? — прервал он поток моих мыслей. — В последнее время ты сам не свой. — Нет. Всё нормально. — Ну вот опять! — Что опять? — Каждый раз, когда ты куда-то пропадаешь, возвращаешься холоднее зимнего ветра. Если бы я не был таким пламенным, давно бы замёрз рядом с тобой. Я закатила глаза. — Вот и найди себе другого шиди. Чего ты от меня хочешь? — А я что, что-то хочу? — Слушай, мы вообще о чём сейчас? Мы как раз спустились в столицу и пробирались меж уличных лавок. Я искала глазами баоцзы, а Вэй Ин, скорее всего, таверну. Мы молчали. Ни он, ни я не пытались завести разговор. У меня и настроения не было. В голове роились мысли — о войне, о Вэнь Чжао и его отце, о Мэн Яо. О том, что я не смогла передать весточку. О своих чувствах… Которых не должно существовать. Которые могут меня погубить. Вэй Ин куда-то отошёл, но через пару мгновений вернулся, держа в руках какие-то побрякушки и конфеты. — На, держи. — Он протянул мне небольшую деревянную игрушку. — Подумал, это хоть как-то тебя развеселит, а то с твоим кислым лицом у меня весь аппетит пропадает. Если так дальше пойдёт, я умру с голоду. — М-м… спасибо. — Я покрутила в руках барабанчик. — У меня такого никогда не было. — Тогда вот ещё петушок. — Вэй Ин сунул мне конфету. — Держи, а то тебя ветром скоро сдует. Я улыбнулась в знак благодарности, но ничего не сказала. Это было приятно. Если бы не всё остальное… Но не в этой жизни. — Лин-эр, что с тобой случилось? Это из-за вчерашнего? Я метнула в него пристальный взгляд, словно рефлекторно закрываясь. Но Вэй Ин смотрел прямо, без насмешки — искренними серыми глазами, полными внимания. Я выдохнула напряжение и, после короткой паузы, всё же заговорила: — Знаешь… — Я словно решалась на вопрос. Решалась заговорить о том, что тревожило внутри. — Как ты думаешь, зачем Вэнь Чжао это сделал? Я не могла рассказать ему всё, но спросить хоть что-то — могла. Хотела. Мы прошли мимо нескольких таверн, но так и не зашли ни в одну, просто бродили среди лавок, освещённых фонарями. — Мне тоже это не даёт покоя. — Вэй Ин хмыкнул. — Вэнь Чжао — та ещё трусливая овца. Но даже он никогда не позволял себе настолько открыто насмехаться над всеми. Он замолчал, и я уже решила, что он сказал всё, но вдруг его лицо стало серьёзным. — Думаю, глава Вэнь знал. Его слова прозвучали, как удар грома. Они совпадали с моими мыслями точь-в-точь. Я не ошиблась. — Я тоже так думаю… — Глаза невольно потемнели, отражая неизбежность грядущего. Вэй Ин внимательно посмотрел на меня, потом неожиданно ткнул пальцем в мой лоб. — Эй, ты чего совсем погрузился в мрачные думы? Как твои раны? — М? — Я моргнула, словно выныривая из мыслей. — Эта гнида столкнула тебя вниз, и что? Всё просто так сошло ему с рук? — Всё в порядке, не думай об этом. — Я отмахнулась. — Сейчас это не важно. — Не важно?! — Вэй Ин ахнул, картинно вскинув руки. — У тебя что, девять жизней? Если есть — поделись, не жадничай! А то мне как-то надо выживать в Юньмэне, а тётушка Юй, знаешь ли, жалости не ведает. — Он демонстративно потрогал плечи, изображая побитого щенка. — Хм… — Я улыбнулась. — Так тебе и надо. — Во-о-от! — Он довольно прищурился — А то у тебя такой вид был, что хоть поминки устраивай. Ха-аха-ха-ха. Я фыркнула. С ним невозможно долго грустить. На сердце немного отлегло. Тревог меньше не стало, но то, что я смогла это разделить с кем-то… Стало легче. Вэй Ин завёл нас в таверну. Как только мы вошли, в нос ударил острый запах специй, прожаренного масла и рисовой водки. Люди сидели плотно, шумели, перекидывались фразами через столы, громко смеялись. Свободных мест, казалось, не было. Но язык Вэй Усяня оказался убедительнее, чем любые бронзовые монеты, и уже через минуту мы сидели за столиком в дальнем углу. — Итак, что берёшь? — Мне хватило моих бао, спасибо. Вэй Усянь усмехнулся, но ничего не сказал. Он заказал что-то из местных острых блюд, и, когда еду принесли, от одного только запаха у меня защипало в глазах. — Лин-эр, ты хоть что-нибудь съешь. А то мне как-то неуютно, что я ем, а ты просто смотришь. Он наклонился ко мне и ухмыльнулся. — Или ты собираешься пожирать меня глазами? Ты только скажи… Я закатила глаза, взяла кувшин рисовой водки и наполнила себе пиалу. Гулять так гулять. Тем более если не я плачу. Мы сидели в молчании. Шум таверны, голоса людей, звон чашек — всё это казалось далёким, словно приглушённым, будто я смотрела на происходящее сквозь водную гладь. Кувшин пустел. Щёки наливались теплом, мысли становились тягучими. — Знаешь… — его голос стал ниже. — Меня всё мучает один вопрос. Я напряглась. К горлу подкатил ком. Неужели…? Я сжала руки под столом, с трудом скрывая дрожь в пальцах. Он что-то заметил? Как? Когда? — Раз мучает, то говори, — протянула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри было не по себе. Что он скажет? Что заметил кто я? Что понял что не мужчина? Вэй Усянь слегка наклонился ко мне, внимательно глядя прямо в лицо. — Ты должен был разбиться. Я моргнула. — …Что? — С такой высоты… даже с талисманами это маловероятно. Как ты выжил? На секунду я забыла, как дышать. Я ожидала чего угодно. Ожидала разоблачения. Но не этого. Сделала вид, что спокойно отвожу взгляд. — Я уже говорил, Вэнь Чжао, наверное, применил какой-то талисман… вот и всё. — Лин-эр, давай без сказок. — Вэй Усянь чуть прищурился. — Я держал тебя на руках. И чувствовал, что что-то не так. Пауза. — Когда я тебя схватил, от тебя шла… другая ци. Тёмная. Вино внезапно стало слишком горьким. — С какой горы ты скатился, чтобы такое спросить? — Лин-эр, таких талисманов не существует. Он говорил мягко, но в голосе была стальная уверенность. — Я чувствовал эту ци. Она была не снаружи. Она шла от тебя. Я вцепилась пальцами в край стола. Чёрт. Мысли бешено метались в голове, но никакого подходящего ответа не находилось. Вэй Усянь не сводил с меня глаз. Он знал. — Послушай… — я почувствовала, как перехватило горло. — Я… Но я так и не смогла ничего сказать. — Я не знаю, что с тобой произошло… — голос его был тише, но настойчивее. — Но путь тьмы требует свою цену. Я зажмурилась. «Это не я!» «Я не хочу этого!» «Это не я, только не уходи. Не отворачивайся...» Но Вэй Усянь вдруг расслабился, громко выдохнув. — Слушай, только не говори мне, что ты поверил во всю эту чушь. Я резко подняла глаза. — Что? Какую? Он слабо усмехнулся. — Если ты считаешь, что это сделает тебя сильнее… ты ошибаешься. Я сглотнула. — Вэй Ин… пожалуйста. — Я сжала руки в кулаки. — Не говори. Никому. Он не ответил сразу. Но в его взгляде не было отвращения. Только уверенность. — Ты что, совсем дурак? — усмехнулся он. — Я не предаю друзей. Он скрестил руки, наигранно фыркнув. — Вот значит, какого ты обо мне мнения, да? Ну конечно, после «молодой господин Вэй» мне всё стало ясно. Я улыбнулась. И слёзы предательски заблестели на глазах. Я опустила голову, чтобы он не увидел. — Спасибо. — Я сказала это тихо. Но знала, что он услышал. Мы вышли из таверны. На улице уже стемнело. Холодное ночное небо было усыпано звёздами, а город постепенно замирал. Лишь редкие прилавки, подсвеченные фонарями, оставались открыты, и от постоялых дворов доносился гул голосов, смех, звон пиал. Пьяные жители сновали туда-сюда, где-то промелькнула куртизанка, зазывающе хохотнув. Но мы шли молча. И это молчание было другим. Оно не тянуло вниз тяжестью. В нём не было неловкости, напряжения или тревоги. Только покой. Доверие. Понимание. Я шла, улыбаясь, и старалась запомнить этот момент. Запечатлеть его в памяти. Скользнула взглядом на Вэй Усяня. Лунный свет мягко освещал его лицо, расслабленное, задумчивое. О чём он думает? Что происходит внутри него, когда я рядом? Как же не хотелось, чтобы эта ночь кончалась. Не хотелось возвращаться в реальность. В проблемы. В ложь. — Лин-эр, — вдруг протянул он с нарочитой ленцой. — Так кто тебе важнее: я или павлин, а? Я сбилась с шага. Ну конечно! — Ты с ума сошёл? Цзинь Цзысюань — мой молодой господин, вообще-то. — Ну и что? — ухмыльнулся он, прищурившись. — Значит, я не такой важный… Голос его вдруг потянулся, будто он специально хотел раздразнить меня. Я резко повернулась к нему: — Ты! Ты! Ты! Ты уже достал! — Ха-ха-ха! Смех Вэй Усяня разлетелся по тихим улочкам. Мы неспеша вернулись в главную резиденцию Цишаня. Уже у входа разошлись, каждый в свою сторону. Я шла в гостевые покои медленно. Словно пытаясь оттянуть время, которое неумолимо приближало следующий день. День, когда всё начнётся снова. Весь этот хаос — и в мире, и внутри меня.