Часть 37

Решение пришло будто бы внезапно. Но я знала — оно зрело давно, и всему виной цепь событий, каждое из которых доказывало: я всего лишь фигура на чьей-то доске. Умелая. Талантливая. Полезная. Но без имени, без ранга, без… члена. А значит — та, кого можно подвинуть. Подставить. Заставить. И никто не спросит мнения. Но оставаться в неведении я больше не собиралась. Пусть я по-прежнему всего лишь рядовой заклинатель, которого не только не повысили после Священной Охоты, но даже не упомянули. Пусть я до сих пор в самом низу лестницы. Но именно здесь, снизу, я вижу больше, чем им хотелось бы. Больше не получится водить меня за нос, как последнюю дурочку. Я буду строить свои планы и схемы. Служба у Мэн Яо дала мне немало. Благодаря ему я научилась читать и писать. А заодно — изучила всё, что он поручал. В том числе — план дворца. Я знала, где находятся все важные залы, служебные коридоры, выходы и покои. Знала, кто где живёт, где держат бумаги, где едят, где прячут секреты. Цзинши главы ордена — его личные покои — располагались в задней части дворца. Уединённые, с выходом в сад, где раскинулись пруды и тихие беседки. Место для размышлений, для отдыха… или для того, чем Цзинь Гуаньшань действительно прославился — делишек, далёких от медитаций. Эти беседки не раз слышали вздохи, но не от духовной практики. Сейчас там не должно быть никого. Если он у себя, значит, слуги ушли, выпивка подана. И наверное ни у кого и в мыслях быть не может что кому-то в стенах Башни Кои придет мысль подслушивать конфиденциальный разговор главы. Ну только мне. Стража стоит у входа, а обход по территории совершается трижды в день. Я знала график. Я знала маршруты. У меня будет несколько мгновений — услышать хоть что-то. Выудить истину из шелеста разговоров, которые не предназначались для моих ушей. Добираться пришлось медленно, неспешным шагом, огибая тренировочные плацдармы. Главное — не попасться на глаза Фа Цзиньсуню. Стоило бы ему заметить меня — и очередная тренировка настигла бы, как плеть по свежей ране. А до её начала оставалось уже совсем немного. Я петляла между дворцовыми переходами, закинув купленные вещи себе в комнату и отправилась дальше, пока, наконец, не оказалась там, где кончается суета — у пруда и зарослей бамбука. Здесь начинался сад, один из самых красивых в резиденции, если не во всей провинции. Лунное окно, вырезанное в стене, выходило в сторону покоев главы. К счастью, Цзинь Гуаньшань был страстным любителем роскоши. Каменные изваяния и фонари тянулись цепью, превращая сад в подобие экспозиции под открытым небом. Всё вокруг было вылизано до блеска, но от этого не менее скрытным — особенно для того, кто знал, как прятаться. Мой щуплый рост и подростковая фигура снова оказались преимуществом. Я юркнула между статуй и, почти не дыша, затаилась в тени. Камни заслоняли меня от взгляда стражи, но давали неплохой обзор на окно и внутренний дворик. Я прижалась щекой к прохладному камню, напрягая слух. Из покоев доносились голоса. Глухо. Приглушённо. Но — они были там. Кто-то говорил. Не громко, но с нажимом. Я сосредоточилась, стараясь уловить каждое слово, каждую интонацию. — Это всё твоя вина! — голос Цзинь Гуаньшаня прорезал тишину сада, как острый нож. — Ты должен был предвидеть такой исход! А теперь я должен отправлять собственного наследника к ним?! — Прошу прощения, господин… — тихий, ровный голос Мэн Яо прозвучал почти неслышно. «Мэн Яо здесь… Чёрт. Главное, чтобы он не заметил меня…» — Что мне до твоих извинений?! — цедил Гуаньшань с отвращением. — От них толку не больше, чем от тебя. Остался бы в борделе — хоть какую-то пользу приносил бы! Каждое слово вонзалось, как нож. Даже мне, больно было слушать. Как будто били не его, а меня. — И что теперь? Я должен униженно посылать своего сына к этим… шакалам?! — голос главы был ядом, который не глушил даже здравый смысл. — Я мог заключить с ними союз прямо на Священной Охоте — и сейчас они бы вымаливали у нас денег и поддержку! Мы — самый богатый орден, богатства которого соперничают с самим императором! А теперь кто мы? Я должен побираться?! Из-за тебя?! — А у нас есть выбор? — ровно, без вызова, но сдержанно бросил Цзысюань. — Если бы этот ублюдок справлялся со своей работой, — рявкнул Гуаньшань, метнув взгляд в сторону Мэн Яо, — нам не пришлось бы идти на это! Мы могли заключить союз ещё на Священной охоте. Но он принёс только крохи, неподтверждённые слухи! — Тогда у меня не было подтверждения, — ровно, сдержанно отозвался Мэн Яо. — Я ошибся. Готов понести наказание, господин. «Это из-за меня?.. Он говорит про мою информацию? Вот почему он тогда так сорвался…» — Не зови меня «господином» с такой покорностью! — Гуаньшань нависал над ним, как буря. — Ты мне не сын. Ты — сын шлюхи. — Довольно, отец! — голос Цзысюаня стал жёстче. — Если нужно — я поеду. Если это цена за мир и безопасность ордена — я её заплачу. Я не позволю Ланьлину стать следующими, как Гусу Лань. На мгновение повисло тяжёлое молчание. Только дыхание. — Один ты не поедешь, — хрипло сказал Гуаньшань. — Мэн Яо. Ты накосячил. И если ты допустишь хоть одну ошибку в этот раз — даже не надейся, что я когда-нибудь признаю тебя. Собирай сопровождение. И пусть твой ум не отдыхает ни днём, ни ночью, пока не найдёшь способ вытащить моего сына обратно. — Я понял, господин. Всё будет сделано. Сегодня же. Вдруг сбоку послышались приближающиеся голоса. Я вздрогнула и, не раздумывая, юркнула за другой камень, подальше от покоев главы. Сердце бешено колотилось. Услышать что-то ещё было невозможно — к покоям направлялись слуги. Похоже, шли чистить водоёмы. Оставаться здесь стало опасно. Я выдохнула — едва слышно, как после нырка в ледяную воду. Пригнувшись, рванула прочь, петляя между камней и зарослей, постоянно оглядываясь через плечо, словно за мной гнался сам Цзинь Гуаньшань. Каждый шаг бил в виски. Сердце не остывало. «Мэн Яо это не оставит. Сто процентов. После такого выговора от главы, он точно выместит злость. И на ком, как не на мне?» Я уже видела это лицо — спокойное, холодное, не выражающее ни капли раздражения. Но тем страшнее за ним прятался гнев. Ледяной. Умный. Выверенный. «Цзинь Цзысюаня отправляют в Цишань… как заложника. Якобы в обмен на ненападение. Всё из-за недоставленной вовремя информации. Из-за моей ошибки.» Я стиснула зубы. «Мэн Яо не из тех, кто прощает ошибки. Особенно те, что касаются его репутации. А уж тем более — его положения при главе ордена.» Оставалось только одно — быть готовой. Завернув за угол и выходя к тренировочным площадкам, я уже почти выдохнула… как вдруг меня пригвоздил к месту знакомый голос. — А где же наша маленькая талантливая шимэй пропадала, м? — Цзинь Бэй облокотился на стену, будто специально поджидал меня здесь. Я сглотнула. «Что если он что-то видел?» — А тебе-то какое дело? Что, в твоём пруду настолько пусто, что от безысходности решил мной заинтересоваться? — А кто сказал, что я только начал? — лениво протянул он, прищурившись. — Может, я давно интересуюсь, просто ты не замечала. Он подмигнул, и от его взгляда — слишком внимательного, слишком изучающего — по коже пробежал холодок. Мне не нравилось, как он на меня смотрит. Я пошла дальше, стараясь уйти от его взгляда и самого разговора, но он тут же двинулся следом. — Так где ты всё-таки была, а? Даже на тренировку опоздала. Лаоши в бешенстве будет. А я, выходит, теперь свидетель твоего маленького преступления. — Серьёзно? — я фыркнула. — Ты же сам опоздал. Что ты выпендриваешься, как будто святее всех? Значит, ты такой же преступник, как и я. — Ай-ай, вот это удар, — театрально приложил он руку к груди. — Но у меня ещё было свободное время. Вспомнил о тебе — думаю, поищу. А тебя нет. Я уж почти расстроился, но вдруг — ты! Прямо крадёшься откуда-то, как лисичка. Какая удача! — Ну, раз так ждал — скажи, чего хотел. Только не проси составить тебе компанию на тропе самосовершенствования. Ты не в моём вкусе, — подмигнула я в ответ. — А ты меня плохо знаешь, — ухмыльнулся он. — Познакомились бы поближе — глядишь, и вкус бы изменился. Меня начинало подташнивать от его навязчивости и бессмысленных подначек. Слишком много намёков, слишком много наблюдательности. Он явно чего-то хочет. А когда такие, как он, чего-то хотят — за этим всегда следует долг. — Слушай, если тебе действительно что-то нужно, говори прямо. Хватит ходить вокруг да около со своим «а расскажи, где ты была». — Что ты, что ты, — поднял он руки, как бы отмахиваясь. — Я думал, мы друзья. Просто пообщаться пришёл, узнать, как ты. А ты всё сразу в расчёт переводишь… Он изобразил обиду, но взгляд его оставался всё таким же цепким. Мне этот разговор начал порядком надоедать. Он виляет, ходит кругами, а толку ноль. Если ему от меня действительно ничего не нужно — что он тут околачивается? Такие, как он, просто так «дружбу» не заводят. Он явно что-то вынюхивает — слабые места, уязвимости. Чтобы потом аккуратно взять тебя в долг, в обязательство, в лапы. Он и в Цзинане был такой же. Только тогда я это поняла не сразу. Сейчас же — всё очевидно. Осталось понять, в чём именно его выгода. Но я и правда опаздывала на тренировку. Чёрт. — Ну раз ты такая «общительная приятельница», то ничего не скажу, — пожал он плечами. — А я, между прочим, хотел тебя поблагодарить. По-своему. Но раз не надо — пойду к Гао-сюну. — Думаешь, я буду тебя останавливать? — скосила я на него взгляд. — Ну, я-то думал, тебе нужны деньги. На меч, например… «Откуда он вообще знает про меч?! Я уже успела собрать нужную сумму, но… может, узнать что ему надо? Если это поможет увести его от подозрений…» — Что ты хочешь взамен? Он тут же осклабился, словно только этого и ждал. — Хочу продвинуться. В армейских рядах. А меня почему-то никто не замечает — несмотря на моё весьма заметное обаяние и, между прочим, отличные боевые показатели. Ты могла бы замолвить словечко. Цзинь Цзысюань вроде к тебе неравнодушен. Или хотя бы Мэн Яо — на миссии он был с тобой… ну, вы явно были на одной волне. «Цзинь Цзысюань?.. Неравнодушен?..» — я замерла на долю секунды. Сердце на миг сбилось с ритма, будто кто-то бросил камешек в тихую воду. Что за чушь он несёт? Мысль прозвучала нелепо, будто чужая — как будто он увидел то, чего нет и быть не может. Нет, не должно быть. Это невозможно. Это глупо. Это опасно. Если бы он и правда начал… что-то чувствовать — это обернулось бы катастрофой. Для меня. Для него. Для всего. Я не могу позволить себе даже думать в эту сторону. А на словах о Мэн Яо по спине тут же пробежал холод. Словно знал, куда ударить.Словно он сунул пальцы туда, куда не должен. Наглый, чёртов лис. — Послушай, ты что белены объелся? , — процедила я. — Или не видишь, кому ты вообще это говоришь. С чего бы молодым господам слушать такую, как я? Меня даже прилюдно не наградили! Так что прости, но тут — мимо. Он прищурился, хищно. Словно пробовал мои слова на вкус, выискивая в них ложь. — Ну что ж, маленькая шимэй, — выдал он почти ласково, — останешься без денежек. А могла бы — постараться ради друга. — Та больно нужны мне твои деньги, — фыркнула я и махнула рукой. — Иди, ищи кого-нибудь другого. А я пошла. У меня тренировка. Я не стала ждать его ответа. Просто пошла. Но чувствовала — его взгляд всё ещё у меня в спине. Не угрожающий, не ядовитый. Но скользкий. Мягкий. Хитрый. Такой, каким бывает только лис. Очень опасный лис. В таких глазах не отличить, где правда, а где ложь. А ещё хуже — не знаешь, что для него вообще считается правдой. Лучше держаться подальше. Не ссориться — но и не лезть. Такие не просто злопамятны. Они терпеливы. На тренировку я опоздала — и, конечно, получила по заслугам. Целый час в стойке мабу с тридцатью цзинями на плечах. Для такой боли ещё не придумали описания. Единственное, что можно о ней сказать — это ад. Фа Цзиньсунь сейчас не щадил никого. Казалось, тренировки шли круглосуточно, и вся наша жизнь превратилась в стойки, удары и бесконечные спарринги. Мы тренировались с мечами, отрабатывали техники, чертили заклинания, сражались на духовной энергии, скользя по замкнутому кругу, где изнурение становилось нормой. И когда всё же наступал долгожданный конец этих изматывающих истязаний, простой глоток воздуха вдали от тренировочного поля напоминал, что ты всё ещё жив. Нас учили новой технике барьеров. Её раньше давали только тем, кто уже окончил обучение и был принят на службу. Но война — война всё меняет. Суть была проста: талисман активировал поле духовной энергии, которое могло либо защищать, либо обездвиживать. Если запечатать в барьер союзников — это щит. Ни атаки, ни заклинания не пробьют его, пока ты подпитываешь талисман своей силой. И барьер будет настолько прочный, насколько развито золотое ядро заклинателя. Если же врагов — они становятся беспомощными, словно на ладони. Их удары не проходят сквозь барьер, а наши — проходят. Разрушить такую защиту мог только более сильный заклинатель. И если такого рядом не было — пленённые в поле становились лёгкой мишенью. Конечно, мы изучали только начальную форму этой техники. Её старшие уровни, куда сложнее и мощнее, доступны лишь тем, кто давно служит ордену. Там — другие талисманы, другие начертания, другие силы. Один из таких «продвинутых» барьеров охватывает главную резиденцию ордена. Его поддерживают специально обученные стражи, стоящие по периметру дворца — каждый на своём участке, каждый в своём узле защиты. Но даже наше, «ученическое» владение этой техникой могло стать решающим. На войне любое преимущество — это шанс спасти чью-то жизнь. Или отнять её у врага. Тренировки длились мучительно долго, выжимая из нас весь дух. Казалось, из адептов выколачивали не только пот и усталость, но и последние крупицы жизни. А в конце, как вишенка на гнилой похлёбке, нас заставили пробежать пятьдесят кругов вокруг всех тренировочных плацдармов. Иногда возникало ощущение, что нас решили истребить ещё до того, как нападёт Цишань. Кто тут настоящий враг, начинаешь задумываться. Краем глаза я заметила движение на смотровой площадке. Подбежав ближе, я узнала в наблюдателе Мэн Яо. Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на толпу заклинателей с той самой снисходительной полуулыбкой, будто наблюдал не за живыми людьми, а за пешками. Но как только его взгляд встретился с моим, всё изменилось. Улыбка исчезла. Глаза стали холодными, жёсткими, как полированный обсидиан. Он будто бы пригвоздил меня к месту одним взглядом — лобным, расчётливым. По шее прошёл холодок, а сердце на миг сбилось с ритма. Это был безмолвный приказ. Явиться. Без лишних слов, без отсрочек. Он задержал взгляд — и этого хватило. Я поняла всё. А потом снова улыбнулся. Уже всем остальным. И ушёл. А я продолжала бежать, будто по инерции, прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. Что сказать. Как встать. Как объяснить. Как избежать — если получится — плети. Или чего-то похуже. С учетом того, что я сегодня услышала.

***

На подгибающихся ногах я приблизилась к покоям Мэн Яо. Снаружи стоял всё тот же адепт, что в прошлый раз помог мне добраться до комнаты. Я приветствовала его уважительным жестом баоцюань, надеясь без слов показать, что помню его доброту. Он чуть заметно кивнул в ответ, и я вошла. — Молодой господин Яо, вы велели звать — адепт прибыл, — склонилась я в поклоне. Он сидел за столом, перебирая бумаги и что-то записывая. Даже не поднял головы: — Проходи. Мысли внутри клокотали, как разогретая до бела вода в котле. Я смотрела в пол, стараясь не встретиться с ним взглядом. — Как прошла тренировка? — спросил он ровно, почти лениво. Обычный вопрос. Но в его устах он звучал как ловушка. — Н-нормально, — выдавила я. — Благодарю молодого господина за заботу. — Ну как же. Мне ведь нужно знать, в какой форме находится мой шпион, — его губы скривились в лёгкой усмешке. — Судя по виду, с физической выносливостью у тебя всё в порядке. Он снова углубился в бумаги, подперев щеку ладонью — будто скучал. Будто забыл, что держит перед собой не подчинённого, а пешку, которой сегодня, возможно, суждено исчезнуть с доски. Но я знала — с ним нельзя терять бдительность. Никогда. — Ладно, раз ты уже в курсе, что пришло за послание, — продолжил он чуть позже, не отрываясь от листов, — перейдём сразу к делу. — Простите, о каком послании вы говорите? — осторожно поинтересовалась я, будто не поняла. Блядь. Блядь. Блядь! КАК ОН УЗНАЛ?!!!… Взгляд, который он на меня бросил, был холоднее клинка, приставленного к горлу. Я сглотнула. — Не играй со мной, — сказал он мягко, почти ласково. — Ты же знаешь. И я знаю, что ты знаешь. Глава ордена в ярости — и вполне обоснованно. Из-за твоей ошибки он оказался связан по рукам и ногам. Теперь его загнали в угол. И да, это твоя вина. Он сделал паузу и, наконец, поднял глаза. Долго смотрел мне в лицо, будто изучал каждый мускул. — А ошибки, — сказал он уже тише, — принято исправлять. — Простите, молодой господин… — я склонилась ниже, — этот адепт раскаивается. Я… Я пыталась подслушать, когда услышала, что пришло важное послание из Цишаня. Но стояла далеко… расслышала не всё. — Я соврала. Я слышала всё. Но если он узнает — я труп. — Но я готова исправить свою ошибку, если вы позволите. Он помолчал, и в его взгляде снова заиграли хищные огоньки. — Твоё рвение похвально, — произнёс он наконец. — И, конечно, ты исправишь свою ошибку. Иначе мне не нужны те, кто не оправдывает доверия. «Похоже, рассчитывать на разговор о моей свободе сейчас точно не приходится. Если такая возможность вообще когда-нибудь появится… Сейчас главное — избежать плети любой ценой. Судя по его взгляду, он бы с удовольствием меня наказал ещё раз. И ещё. Не знаю почему, но внутри мелькнула страшная мысль — а вдруг я правда это все заслужила?» Я молча стояла, слушая его, стараясь сохранять невозмутимость. На лице — сосредоточенность, в глазах — притворное удивление. Ни единой тени того, что я уже многое знаю. Я играла роль. — Ты войдёшь в состав группы, сопровождающей молодого господина Цзиня в Безночный город, — ровно произнёс Мэн Яо, не поднимая взгляда от бумаг. — Все вы будете заложниками. Гарантией ненападения на Ланьлин. Он сделал паузу. Перевернул страницу. А потом продолжил, уже медленнее: — Но меня больше интересует другое. Как мы можем вернуть молодого господина обратно, не унижаясь в роли просителей? Мне нужен рычаг давления. И ты его добудешь. — Если мы будем заложниками… — осторожно начала я, — вряд ли нас будут пускать на важные встречи или обсуждать что-то при нас… Он медленно поднял голову. — Меня это не волнует, — отрезал он, голос стал на тон ниже, но острее. — И не забывай, с кем ты разговариваешь. Я резко опустила голову, уставившись в пол. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Простите, — прошептала я. «Дура. Знай своё место. Это не Вэй Усянь и не молодой господин Цзинь. Он может растоптать тебя — и глазом не моргнёт.» — Меня волнует только информация. Своевременная. Точная. Всё остальное — не твоё дело. Как ты её добудешь — твоя проблема. — Я поняла, молодой господин. — Завтра утром выдвигаетесь в Безночный город вместе с господином Цзысюанем и отобранными заклинателями. Подготовься. — Да. Только… — я замялась. — Если нас не будут выпускать за пределы дворца, как я смогу передавать вам сведения? Он прищурился. Помолчал. — Хм. — Только этот звук. Но я знала: он задумался. Мой вопрос попал в цель. Это и правда было слабым звеном в его плане. На несколько секунд наступила тишина, а затем он кивнул: — Подойди. Я проверю твой уровень духовных сил и стадию формирования ядра. Я подошла. Он встал, не говоря ни слова, и положил ладонь мне на грудь — прямо поверх ткани. Его духовная сила вошла в меня, как ледяной поток. Она была чужой. Враждебной. Холод пронизывал до костей, заполняя всё внутри — будто во мне не искали ядро, а вычищали мою суть. Хотелось отпрянуть, вырваться, ударить — но я стояла, будто скованная железными цепями. Говорят, соприкосновение духовных сил может быть лёгким, словно ветер в тёплый день. Но то, что я чувствовала, было не соединением — а вторжением. Тягучим, холодным, жестким. Он убрал руку. — Твоё золотое ядро хорошо развито, — произнёс он холодно. — Но недостаточно для полноценного применения техники. При использовании ты, скорее всего, потеряешь сознание. Особенно если исчерпаешь силу слишком быстро. — Молодой господин, — я выровняла дыхание, — я могу использовать её ночью, когда будет время отдыха. К утру восстановлюсь. Я выдержала дорогу из Цишаня в одиночку, не потеряв ни шагу, поэтому… прошу не беспокоиться. Он не ответил. Мы оба знали — он не беспокоится обо мне. Он обеспокоен эффективностью. Он подошёл к столу и достал бумагу для талисманов. Его движения были точными, как у человека, много лет оттачивающего каждое усилие. Выверенными, без суеты. — Показываю один раз. — Он даже не посмотрел на меня. — Запоминай. Ошибки не прощу. Он начал писать: плавно, выверенно. Три иероглифа. — Эта техника называется «Сжатие тысячи ли». Первый иероглиф — для активации. Второй — указывает место назначения. Третий — имя получателя. — 缩 兰 瑶. Он перевернул талисман. — На обратной стороне — шифровка. Послание. Воспользуйся теми шифровками что ты знаешь перед тем как отправить. Если хоть один иероглиф техники будет ошибочным… — он посмотрел на меня впервые за всё это время. — Послание может попасть к кому-то другому. — взгляд стал жестче, — Но лучше бы оно вообще не попадало не в те руки. Он прищурился, и его голос стал тише, но в этой тишине звенело предупреждение: — Это твой последний шанс. Если окажешься бесполезной — тебе больше не предоставится возможности что-то доказать. Слово бесполезной он выделил с особым нажимом, без тени раздражения — но именно в этом спокойствии была настоящая угроза. — Благодарю молодого господина за доверие, — я склонила голову. — Этот адепт не подведёт. — Посмотри на талисман столько, сколько потребуется. Потом — иди. Он снова отвернулся, давая понять: разговор окончен. Сел за стол, перебирая бумаги, словно меня здесь больше не существовало. А в голове у меня всё крутилась одна мысль: «Как же он узнал?» Я проскочила за камень быстро, почти бесшумно. Не мог он меня там заметить… Или всё-таки мог? А если да — какого демона такой шпион, как я, вообще нужен? Шпион, который не способен подслушать разговор, не засветившись? Значит, он держит меня подле себя не просто так. Но для чего? В голове прорезался голос, чеканя каждое слово: «Ты всего лишь вещь. Вот почему. Хи-хи-хи-хи-хи.» Но я быстро его отогнала, как и делала это прежде на протяжении всех дней. Не хочу его слышать сейчас! Я медленно побрела к себе в комнаты. Ноги будто налились свинцом. Голова — тяжёлая, как котёл. «Какие сведения могут быть настолько весомы, чтобы вернуть Цзинь Цзысюаня? Что я должна сделать, чтобы сработало давление?» Но больше всего душила одна мысль: это ведь из-за меня. Из-за моей ошибки он отправится в Безночный город. В логово врага. Он — человек, который стоял за меня, заступался, несмотря ни на что… А я? Вот так «отплатила». Не нарочно. Но разве это меняет суть? Я сжимала кулаки до белых костяшек. Хотелось выть. Хотелось рвать на себе волосы. Хотелось ненавидеть. И я ненавидела. Себя. За свои слабости. За то, что оказалась пешкой. За то, что чувствовала. За то, что позволила своим желаниям хоть на миг взять верх — и втянула в ловушку человека, который ни в чём не был виноват — молодого господина Цзиня. Вэй Ин… Прости. Может, всё это было неправильно. Может, лучше отпустить тебя из сердца… Я боюсь. Боюсь, что однажды ты тоже пострадаешь — из-за меня. Когда я вынырнула из вязкой, беспросветной воронки мыслей — за окном уже серел первый свет. А через пару часов… Мы — я, молодой господин и ещё четверо отобранных заклинателей — покинули земли Ланьлина. В путь. В сторону Безночного города. В самое сердце врага.