Часть 40

Приземлившись, я замерла и несколько минут просто слушала. Прислушивалась к каждому шороху, каждому намёку на шаги или разговор. Если что — нужно было успеть влезть обратно. Но вокруг стояла тишина. То ли ветер забивал все звуки, то ли мне и правда повезло, и никто ничего не заметил. До тренировочного плацдарма было добрых три круга — именно туда выходила задняя часть дворца. Я была только в гостевых комнатах, с противоположной стороны. Значит, покои Вэнь Жоханя и его сыновей должны быть где-то в левой части резиденции. Туда и держать путь. План у меня всё же был. Небольшой, зыбкий — но был. Я прокручивала в голове всё, что помнила со Священной охоты: как выглядели залы, где располагались входы, какие коридоры куда вели. И в этот момент вспомнила одну незначительную, но теперь невероятно важную деталь. Я бы ни за что не обратила на неё внимания — если бы тогда не проспала так крепко, что Цзинь Цзысюань начал побелевшими губами перебирать молитвы, глядя на меня.   Потолки. Те самые потолки — в коридорах, в гостевых, в покоях. Везде один и тот же рисунок: массивные балки, обшивка из толстого дерева. Если всё действительно так, если весь дворец скроен по одному принципу — возможно, мне повезёт. Я смогу передвигаться по этим балкам, скрываясь в тенях, пока внизу бродят стражники. Я перебежала рысью к тренировочному полю, стараясь держаться в тени. Нужно было оценить обстановку: сколько патрулей, где именно они, как добраться до входа, чтобы проникнуть внутрь. Спина и ноги ныли от ударов, каждый шаг отзывался болью, но я стискивала зубы до хруста, подавляя всё. Ночь была на моей стороне. Ни луны, ни звёзд — только облака и ветер, гнавший холод сквозь ущелья. Я почти не бросала тени. Почти. Проблема была в другом — я плохо вижу в темноте. Всегда так было. С детства. Спотыкалась, врезалась, сбивала локти в кровь. И сейчас — то же самое. Оставалось одно: полагаться на чувства. А с чувствами у меня всегда было плохо. Я училась их глушить, прятать, закапывать — глубоко. Единственное, что не удавалось вытравить, это боль. Она всегда оставалась. Но в последнее время боль менялась. Становилась злостью — вязкой, горькой, обжигающей. Через неё я узнала силу. Но сейчас сила мне не нужна. Сейчас мне нужна интуиция. Спрятавшись за каменную глыбу, я попыталась сосредоточиться. Поймать то самое чувство — словно невидимая нить, что вела меня к мертвецам на Священной охоте, указывала путь. Здесь, конечно, нет демонической ци, но, может, я смогу уловить хоть что-то, хоть малейший зов, который поможет. Минут пять — и ничего. Ни намёка, ни отклика. Только впустую растраченные силы. Я выругалась себе под нос и, полусогнувшись, подобралась ближе на несколько чжаней. Четверо заклинателей. Двое у входа в резиденцию, ещё двое — на возвышении, наблюдают за периметром. Прямо туда не пробраться. В лоб — не вариант. Я пошла в обход. Осторожно, без единого звука — насколько это возможно, когда под ногами шуршит гравий и острые камешки. Каждое движение давалось через боль: спина, ноги, всё ломило. Но я шла дальше, шаг за шагом. В прошлый раз, когда я вышла из гостевых комнат и встретила Вэй Ина, здесь не было ни единого заклинателя. Может, тогда я просто не заметила их. А может, повезло. Стоило проверить. Я двинулась туда.   Оказавшись за очередной постройкой, я выглянула в открытую местность — голую, как ладонь. Здесь любой был бы лёгкой мишенью. Нужно было взвесить все «за» и «против»: один неверный шаг мог обернуться не просто провалом — фатальной ошибкой. Но время утекало, как вода сквозь пальцы. Я не знала, есть ли в этом районе обходы и когда меня могут обнаружить. Я замерла. Решила выждать пару минут, вслушиваясь в каждый звук — шелест листвы, свист ветра, голоса, шаги… Но всё было по-прежнему тихо. Настолько тихо, что собственное дыхание било по ушам, словно удары гонга на торжестве. Не успев опомниться, я метнулась к входу в гостевое крыло. Перед глазами была только дверь. Ничего больше. Сердце грохотало, с каждым шагом отзываясь в ушах. Пути назад не было. Всё или ничего. Я ворвалась в помещение с гостевыми комнатами, словно ураган, сметая всё на своём пути, не видя ничего вокруг. Внутри было тихо. И я, как крыса, пробравшаяся в логово зверя, затаилась, понимая: стоит чуть оступиться — и меня прихлопнут, как моль, затесавшуюся в шелка. Я сразу юркнула под отвесный деревянный брус, из которых был выстроен потолок, и замерла, успокаивая дыхание и бешено стучащее сердце. Время тянулось липкой вязкой массой — одна секунда будто превращалась в целый год. Я слушала. Слушала, не идёт ли кто за мной, не заметил ли кто, и не выведет ли сейчас целую ораву стражников с криками и цепями для моей скорой казни. Но мои страхи не оправдались. Со стороны входа было пусто. Сжавшись, как сушенная водоросль, я начала продвигаться вдоль потолка, держась обеими руками за перекладины. Коридор казался бесконечным, но я ползла вперёд, пока не оказалась в новой части дворца — той, в которой никогда прежде не была. Я замерла. Дальше — вслепую. Ориентировалась только по слуху: где-то впереди мелькали разговоры, шорохи, глухие шаги. До покоев главы клана и его сыновей я добираться не рискнула — слишком уж велика вероятность наткнуться на стражу. Но, может быть, получится уловить хоть какие-то обрывки информации… или хотя бы понять, как устроено это крыло дворца. Времени было в обрез. Я не знала, сколько прошло — минут или уже час. Определить время по свету не представлялось возможным. Но ясно одно — возвращаться нужно до рассвета. Кто знает, что Вэнь Чжао снова взбредёт в голову? А утром нас вполне могут снова погнать бегать сто кругов по полю. Отогнав тревожные, назойливые мысли, я снова прислушалась, пытаясь понять, куда двигаться. Долго не раздумывая, двинулась в левое крыло дворца — хотя бы разведать, что находится там. Если судьба ещё подарит мне шанс на побег, нужно будет точно знать, как устроены эти коридоры и куда они ведут. Свисая с деревянной балки, я случайно задела ногой раздвижную дверь. Меня будто током ударило — я замерла и мгновенно вжалась в темноту между двумя балками. Сердце грохотало в ушах. Но — ничего. Никакого шума в ответ. Никакого движения. Похоже, никто не услышал. «Может, здесь и правда никого нет?» — мелькнуло в голове. Осторожно, на свой страх и риск, я спустилась и приоткрыла дверь — буквально на толщину ногтя. Коридор за ней был пуст. Только в самом конце одной из комнат мерцал слабый, почти призрачный свет — дрожащий, будто свеча. Значит, кто-то всё-таки был там. Мой шанс. Я начала раздвигать двери, двигая каждую створку по цуню, боясь вызвать хоть малейший скрип. С каждым толчком сердце уходило в пятки, ладони покрылись потом, и, клянусь Небесами, если бы я ещё немного поднапряглась, вполне могла бы родить прямо тут — настолько нервы были на пределе. «И после всего, что я сейчас испытываю, Мэн Яо ещё смеет говорить о наказании?» — злобно вспыхнула мысль, прежде чем я снова прильнула к щели, глядя в глубину коридора.   Наконец, щель стала достаточно широкой, чтобы я могла боком протиснуться внутрь. С той же осторожностью, бесшумно, я закрыла за собой дверь. Проверять, есть ли дальше в коридоре заклинатели, я не решилась. Снова забралась на балки и затаилась. Никаких голосов, никаких шагов — лишь из той самой комнаты доносились звуки, похожие на скрежет мебели. «Кто вообще двигает мебель посреди ночи?» Я начала подбираться ближе. Шум становился чётче, к нему добавлялись едва уловимые звуки — словно обрывки слов. Глухо, приглушённо, но всё же человеческая речь. «Может, это действительно что-то важное? И если мне повезёт, я узнаю хоть что-то уже в первую же вылазку. Может, нам не придётся торчать в этом аду ещё бог знает сколько…» Надежда окрылила — я ускорилась, будто вдалеке увидела не отблески фонаря, а само божественное сияние. Выглянув из-за балки и собираясь переместиться ещё ближе — я застыла. Напротив двери в комнату стояли двое заклинателей. Прямо, как часовые, охраняли вход. Я моментально отпрянула и вжалась в щель между балками. Шум в ушах от возможного обнаружения заглушил всё — и скрип, и шорохи, и даже собственное дыхание. «БЛЯТЬ… Чуть не попалась!» — мысль ударила в голову, как молот по наковальне, прожигая череп изнутри. Дальше хода не было — оставалось только навострить уши и попытаться расслышать, о чём же говорят за стенами той комнаты. Но чем дольше я вслушивалась, тем сильнее меня накрывало замешательство. Что-то не складывалось. «Что это вообще за звуки? Ремонт? Кто, блять, делает ремонт посреди ночи?!» Напряжение в теле достигло предела, я ощущала себя натянутой струной гуциня — один неверный звук, и она лопнет. Уши сосредоточенно ловили каждую вибрацию, и, чем чётче становилось происходящее, тем сильнее побелевшее до цвета кости тело вжималось в угол. Я зажала себе рот рукой, чтобы, не дай Небеса, не сорваться на крик — от ужаса, от абсурдности, от полного охуевания. Из-за двери доносились не голоса, не переговоры… Там кто-то, с яростным энтузиазмом и преданностью, занимался сексом. «Ну конечно! Ну конечно, блять! Только мне могло ТАК повезти! Ебучий случай!!» Я готова была выть от отчаяния, но внутри разыгрался диалог похлеще любого допроса: — Мэн Яо: Какие сведения ты раздобыла? — Я: Да знаете, господин… пол ночи сидела, слушала, как кто-то трахается. Очень ценные данные. Пиздец. Просто пиздец. Я то белела, то краснела — лицо сменяло цвета радуги в такт тому, как некто за стеной всё яростнее наращивал темп своего соития. Я была зажата между молотом и наковальней — не сбежать, не вздохнуть. Любое движение могло выдать меня, любой звук — стать приглашением на казнь. Оставалось одно: сидеть и ждать, пока эта любовная драма столетия наконец завершится, и я смогу тихо и униженно смыться отсюда к чертям. И, как назло, время тянулось как вязкая патока. Минуты тянулись как часы, и я успела сто раз пожалеть, что вообще полезла в эту дыру. Прошло, наверное, два часа. «Извините, а кто вообще в здравом уме два часа ТАКОЕ выдерживает?» Наконец, двери с грохотом распахнулись, и из них вышел второй молодой господин Вэнь — в полураспахнутых одеждах, с лицом, которое будто только что слепили из меда и греха. Он шёл, весь пропитанный самодовольным блаженством, уносясь мыслями обратно в пережитое. Следом за ним, чинно и бесшумно, двинулась стража. Двое охранявших вход спокойно пошли за ним в сторону его покоев, исчезая в противоположном от меня направлении. Скорее всего, это была его личная стража — иначе они бы остались на посту. Ну и к лучшему. Пусть идут куда подальше, мне сейчас важнее одного — смыться отсюда и стереть с себя весь этот стыд и позор. Фу. Я чувствовала себя невольной участницей какого-то ритуала телоприношения. Блять. Я как можно быстрее — но всё ещё осторожно — добралась обратно к казарме. Притаившись в кустах, попыталась свистнуть, как договаривались с Цзинь Бэем. «Надеюсь, он не сбежал и не завалился спать...» Но не успела я додумать мысль, как в ответ раздался свист — наш сигнал. Всё чисто. Можно лезть. Я, измотанная, с грузом мелочного позора на плечах и чувством, что моя маленькая миссия торжественно обосралась, кое-как влезла обратно через окно. И, не выдержав, кубарем рухнула на пол, распластавшись, как морская звезда, выброшенная на камень. Зевая, Цзинь Бэй, переступив через меня, прошёл к другому концу ванной комнаты и вопросительно на меня уставился: — Чего ты там так долго? Я тут чуть не уснул! — он вглядывался в моё лицо, пока я поднималась. — Ну и? Нашла что-нибудь? — Нет, не нашла! — прошипела я раздражённо. — Если не нашла, тогда где тебя носило так долго? И почему ты красная, как помидор? — Спасибо за заботу, но это не твоё дело! - рявкнула я ему. — И это, значит, твоя благодарность за мою неоценимую помощь? — он шикнул с недоумением, разводя руками. Я хотела убраться поскорее с глаз долой, чтобы никто — ни один человек — не понял, что я только что наблюдала, слышала… где была. Хотелось смыть с себя этот позор и это вязкое, похотливое ощущение, будто меня облили ушатом дерьма. Я агрессивно-тихо дошла до своего цибо и так же агрессивно плюхнулась на него, вымещая раздражение на всё, что попадалось под руку. Но не успела я лечь, как справа в меня кто-то начал тыкать пальцем. — Да что такое?! — прошипела я, почти крича шёпотом на Вэй Усяня, обернувшись к нему. Будто все сегодня сговорились стать свидетелями моего провала. — Лин-эр, где ж ты так долго пропадал? Я тебя жду и жду, а тебя всё нет и нет, а? — даже в темноте его наглая ухмылка светилась, как уличный фонарь. — Спи, Вэй Ин! — А как тут уснёшь, когда мой шиди пропадает в банной комнате с другим мужчиной? Мне, может, уже начинать ревновать? Я ещё не отошла от той чертовой сцены, а тут его слова про двух мужчин и ревность — и всё, картинки в голове всплыли, как назло. Я снова вспыхнула, красная как варёный рак, и, пока он, как всегда, не заглянул куда не надо, резко парировала: — Вэй Ин, хватит ревновать мужиков и заглядываться на них! Обрезанный рукав! — прошипела я зло и, не дожидаясь реакции, развернулась к стене, накрыв голову руками. Всё. Я сегодня мертва. Не мешать.    Тем временем, с другой стороны от меня, не смыкая глаз, лежал Цзинь Цзысюань. Он тоже следил за моими перемещениями и невольно стал слушателем нашего с Вэй Усянем диалога. В его голове, вопреки здравому смыслу, пронеслась мысль: «Действительно… а что она так долго делала с Цзинь Бэем, вдвоём, в банной комнате?» Но как только эта догадка оформилась в голове молодого господина, он тут же отогнал её прочь — с лёгким румянцем на щеках. Как бы он ни пытался предположить что-либо, все возможные варианты казались ему неприемлемыми. И всё же, о том, что именно он тогда подумал, в ту тёмную ночь, когда, наконец, все уснули, — так и останется только его личной тайной.  

***

  Спать долго не удалось: с первыми лучами солнца всех заклинателей снова согнали наматывать «воспитательные» сто кругов вокруг тренировочного поля. Кажется, Орден Цишань Вэнь — единственный в своём роде, кто решил «перевоспитать» всех до полного изнеможения. После пробежки, сопровождаемой парой ударов палками — за то, что кто-то упал или уронил груз — нас, как обычно, повели на завтрак. Управиться надо было быстро: Вэнь Чжао вновь возжелал предстать перед нами в роли великого учителя. И тут меня словно молнией ударило. Я совсем не притронулась к сборнику правил и уставов великого ордена Вэнь! Даже не заглянула туда! — Блядь… — выдохнула я про себя, — да за что мне всё это? Ночная вылазка — дерьмо. Результатов — ноль. Зато теперь ещё и день обещает быть не менее лучезарным. Лучше бы я никуда не лезла и спокойно потратила время на это «великое достояние всех времён и народов». Хоть бы наказания не схлопотала. Но нет. Из головы совершенно вылетело, что наказание за невыученный устав уже было объявлено. А теперь — после почти бессонной ночи, в которой переплелись эмоции всех оттенков от отвращения до унижения — моя голова просто отказывалась работать.   К утру распогодилось, и солнце понемногу начинало припекать. Нас выстроили перед постаментом, на котором уже восседал второй молодой господин Вэнь, не забыв прихватить с собой свою верную пассию — Ван Линцзяо. Та, с тем же надменным выражением лица, гордо сидела рядом, глядя на нас как на пыль под ногами. Когда ума не хватает, а власть свалилась слишком быстро, люди, поднявшиеся из самых низов, начинают воображать себя выше даже благородных господ, родившихся под великим именем. Я всё ещё не отошла от событий ночи. Смотреть прямо на Вэнь Чжао не могла — в голове тут же всплывали все эти "охи" и "вздохи", особенно учитывая, что рядом с ним восседала та самая, с кем всё это происходило. Казалось, это не постамент, а сцена третьесортного театра, где разыгрывают похабную пьесу с живыми актёрами. Прямо как из той книжки, которую Вэй Ин постоянно пытался мне всучить — со страницами, что шевелятся от стыда, стоит лишь её открыть.  — Эй, вы! — рявкнул Вэнь Чжао, стоя на постаменте рядом с Вэнь Чжулю. — Поклонитесь мне, как своему господину и учителю! Когда на кону стояло твоё золотое ядро — вся суть заклинателя, его жизнь и сила — проявить характер становилось слишком дорогим удовольствием. После вчерашнего никто уже не рискнул. Все, как один, склонили головы. Но не души. — Ха-ха! А-цзяо, смотри, каков твой господин! Настоящий шифу — мои ученики за один день научились почтению! Ван Линцзяо захлопала ресницами, словно крыльями мотылька, и с восторженным писком воскликнула: — Да, господин Вэнь, вы воистину талантливы! Он повернулся к ней, чтобы демонстративно поцеловать прямо в губы, как бы говоря всем нам: «Вы — ничто. Перед вами я даже приличий соблюдать не обязан». — Ну что ж, — потянул он, делая вид, что задумался. — Что у нас сегодня по расписанию воспитания… Ах да! — его лицо исказила хищная ухмылка. — Вы должны были выучить трактаты Ордена Вэнь. Он ткнул пальцем в заклинателя из малого ордена, стоявшего в первом ряду: — Эй, ты! С первой страницы. Быстро! Пробежавшись взглядом по рядам, он прищурился и, с явным наслаждением растягивая слова, напомнил: — Надеюсь, вы все помните, что вас ждёт, если хоть слово забудете? Он потёр ладони. Медленно. Со вкусом.   Но я задумалась — совсем вылетело из головы, какое же именно наказание он тогда пообещал? Ни он, ни толпа не напоминали. Все молчали. Я в полоборота повернулась к Вэй Усяню, стоявшему рядом, и тихо шикнула: — Вэй Ин, а что за наказание? Я забыл. Он скосил на меня взгляд, с той самой фирменной ленцой, и беззлобно бросил: — Пойдёшь к нему в услужение. Личным слугой. И на неопределённый срок. — Что?! — я округлила глаза и уставилась на него. — А ты не пропадай по ночам, Лин-эр, — отозвался он, без малейших угрызений совести. — Вместо этого мог бы читать это великое наследие человечества со мной под боком. Упустил шанс. — Он подмигнул, ещё сильнее меня раздражая. — Кто там шепчется?! Вэй Усянь, это ты?! — резко рявкнул Вэнь Чжао сверху. — Отвечай трактат! Живо! — Какую страницу желает услышать молодой господин Вэнь? Скажите — и я с радостью изложу, — с невозмутимым лицом проговорил Вэй Усянь. Он слегка улыбался, но в голосе — сталь, выверенный вызов. Он словно испытывал самого Вэнь Чжао на знание его же священных трактатов. И тот это понял. Лицо Вэнь Чжао дёрнулось, он замешкался буквально на долю секунды — но этой доли хватило, чтобы все заметили. Он сразу же вспыхнул от ярости: — Вэй Усянь! Ты смеешь насмехаться?! Юньмэн совсем страх потерял — сын слуги дерзит высокородному господину?! — «Если народ не знает порядка — гибнет страна. Если ученик не следует уставу — гибнет орден», — чётко произнёс Вэй Усянь, громко, на всю площадь. — Из трактата «Слово о дисциплине». Только вот... запамятовал, кто автор. Может, напомнит молодой господин Вэнь? Тишина. Вэнь Чжао онемел. По его лицу стекала бессильная ярость, как яд по чаше. В этот миг он выглядел так, будто его публично обнажили. Заклинатели переглянулись. Он заметил — и побелел от гнева. — ВЭЙ УСЯНЬ! ТЫ!... — А, всё-всё, вспомнил, — беззаботно подхватил Вэй Усянь, как ни в чём не бывало. — Это же слова великого Вэнь Хуаня. Ну как же я мог забыть? Он слегка поклонился, будто вежливо закончил выступление, и с улыбкой вернулся к строю. Смотря ошарашенно на Вэй Ина, я не могла поверить, что только он способен в такой обстановке и при таком риске позволить себе играть с Вэнь Чжао. Ведь тот легко мог скомандовать уничтожить его золотое ядро. Я ощущала одновременно и страх, и восхищение. Я действительно переживала за него — вдруг эта дерзость ещё аукнется ему. А восхищение... Эти чувства всплыли так неожиданно, что щеки вспыхнули и легкая улыбка озарила лицо. Я тут же отогнала все — нет, только не сейчас. После того, к чему привела наша с ним последняя прогулка, я не имела права снова расслабляться и терять голову. Мне стоило бы думать о себе — потому что пока я наблюдала за Вэй Ином, меня буквально прожигал взглядом Вэнь Чжао. — Эй, ты! — ткнул он в меня пальцем. — Да, ты! Назовись! «Блять. Дерьмо.» — Молодой господин Вэнь, заклинатель Лян Анлин из ордена Ланьлин Цзинь приветствует вас! — я склонилась в уважительном поклоне. Но никакого уважения в душе к нему, конечно, не было. — Отвечай! — Что именно желает услышать господин? — тянула я время, надеясь хоть как-то вывернуться. «Хотя, звезда удачи сегодня явно не в моём небе. Она вообще когда-нибудь мне светила?» Вэнь Чжулю подошёл и что-то шепнул ему на ухо. После этого Чжао снова посмотрел на меня — ухмылка вернулась, такая же мерзкая, как и всегда. — Тогда так. Назови мне трактат «Наставление боевого духа», — он расслабленно сложил руки перед собой, словно снова почувствовал, что вернул себе контроль. После номера Вэй Ина он явно не собирался никому спускать с рук ни малейшей вольности. Теперь он должен был показать силу. А я — идеальная жертва. Вот и настал мой черёд опозориться перед всеми. — Молодой господин Вэнь… этот адепт просит прощения. Он не знает этого трактата, — выговорила я, не поднимая головы. Щёки снова вспыхнули. На этот раз — не от смущения, а от стыда. Перед своим орденом. Перед своим господином. И от злости, что снова всё сведётся к боли и унижению. — О! — воскликнул он с напусканным удивлением. — Значит, у нас тут есть адепт, ослушавшийся приказа учителя? Вэнь Чжулю, забери его! Он обвёл взглядом всех: — Слушайте! Этот адепт теперь будет моим личным слугой. Столько времени сколько я захочу! И это ждёт каждого, мне плевать, кто вы — молодой господин или сын простолюдина! Я ясно сказал, что вы обязаны делать!   Осознание моего наказание прошибло меня, словно удар молнии! Точно! Он же вчера говорил об этом, как я могла так опростоволоситься и забыть… Дура! Дура! Я давала себе мысленные оплеухи. Могла бы учить эту ебучую книгу, вместо слушания утех Вэнь Чжао с этой Ван Линцзяо. Черт!    Ко мне при всех подошел Вэнь Чжулю, и под взгляды всех находящихся на площади увел меня в крыло для слуг Ордена Вэнь.