Глава 2. Бакуго Сачико

***

Как только Очако вновь пришла в себя, она встретила перед собой темно-зеленые волосы Цую. Мгновенно приземистая девушка обняла её за шею и чуть не расплакалась от радости. — Прости, я вероятно, опять отключилась, — нервно проговорила Урарака. Её лучшая подруга не сильно изменилась. У неё по-прежнему были худощавые конечности, большие черные глаза, широкий рот, длинные зеленые волосы, завязанные в бант косичкой и доходившие ниже талии. Её мать сидела на диване и воздерживалась от того, чтобы поправить дочь: на самом деле та упала в обморок от потрясения. — Очако, твой отец вернулся домой. Сказал, что приедет завтра вечером после работы. Отстранившись, Цую улыбнулась. — Всё в порядке, я взяла отгул на завтра. Я здесь ради тебя, Чако. Очако улыбнулась в ответ. — Это так нереально. Мне всё кажется, что я проспала целую вечность. Асуи вытерла глаза. — Я никогда не теряла надежды, что ты очнешься. — Ох, Цу, — захныкала Очако, разделяя глубокую боль, через которую прошла подруга. — Так, — мать подошла к девчонкам. — Достаточно слёз. Давайте поговорим о чём-то другом. Например, о еде. Я закажу всё, что твоей душе будет угодно, дорогая. Урарака, в своей истинной манере, отказалась. — Больничное меню меня вполне устраивает. Не трать деньги понапрасну. Женщина сделала паузу, но мягко настояла. — Не беспокойся о тратах. Какие у тебя пожелания? Очако действительно хотелось отведать чего-нибудь вкусненького, той же лапши или морепродуктов… или даже барбекю. Нет, больничная еда была очень даже ничего. Она не могла себе представить, как сильно пришлось раскошелиться близким на то, чтобы просто навестить её. Большего ей и не надо. Цую включилась в уговоры. — Она права. Если тебе от этого станет легче, никто из нас не собирается выворачивать кошельки. К тому же Мина торопит нас отправить смс с заказами. Очако замахала руками. — Я и Мине не могу позволить тратиться! — Разве мы не можем тебя угостить? Мы ведь так рады, что ты проснулась, — попыталась урезонить мать. Она не нашла аргументов для возражений. Чуть позже шести вечера Мина ворвалась в больничную палату с полными пакетами еды на вынос. На ней был рюкзак и бейсболка с принтом Красного Бунтаря. — Чако! — крикнула Ашидо. А вот в Мине проглядывались перемены. Она стала розовее, растрепанные волосы ниспадали на плечи, на глазах красовались красные тени и губы были подчеркнуты помадой черного оттенка. Её одежда тоже претерпела значительные модные изменения. Подруги помогли посадить Очако за стол рядом с матерью. По крайней мере, она хоть немного походила. Ноги были совсем ослабшими. Мина раздала всем порции лапши, крабов, креветок, овощей. Разговор в основном касался того, чем девчонки занимались последние годы. Наверстывая упущенное, Очако с интересом слушала новости. Урарака чувствовала себя крохотным листком, попавшим в ураганный вихрь, который обрушился на неё из неоткуда. Она едва успевала реагировать. Хоть Очако и рада проснуться и находиться среди своих родителей и друзей, но потрясение и опустошение не оставляли её в покое. Трудно было переваривать новые перевороты. И тут её внимание привлек матово-красный квадратик на столе возле с пакетов. Урарака подняла кредитку. — Мина, не забудь карточку. Я бы сошла с ума, потеряй я свои деньги. Розовая вздрогнула, отчего её кудряшки подпрыгнули. — О, насчет этого. Мне велели оставить её у тебя на время… на случай, если тебе что-то понадобится. Очако поглядела на пластиковую карту, оформленное на другое имя: Бакуго Кацуки. Она посмотрела на поежившуюся Мину, затем на Цую, избегающей её взгляд и на мать с нахмуренными бровями. — Бакуго заплатил за нашу еду? — тихо спросила она. — Почему? Ашидо колебалась. — Он не смог прийти, так что… Цую прикусила губу. — С чего бы? Бакуго не работает в ночных патрулях, он уже должен быть дома. Очако находилась в недоумении. — Постойте. Из всех людей не пригласить Бакуго, разве это не странно? Давайте устроим вечеринку в мою честь с нашими друзьями и позовём его. Будет классно. Старшая Урарака тяжело вздохнула. — Хождение на цыпочках должно когда-нибудь прекратиться. Я позвоню ему… — Погодите, не надо, — прервала Ашидо. — Я только оттуда, оставила Эй с ними. Очако прищурилась. — Что? Простите, я запуталась. Зачем мне нужен здесь Бакуго? Следующей заговорила Цую. — Очако, может, тебе сначала стоит поговорить с ним… — Хорошая идея! Но лучше я первая сделаю звонок, — предложила Мина, доставая мобильник. Мать успокаивающе гладила ей плечо. Глаза Очако переместились к фотографии дочери на другой стороне дивана. Верно. Родители оповестили о её материнстве, и она, должно быть, сразу потеряла сознание. Или отреагировала как-то иначе, но снова позабыла… — Алло, позови его, — Ашидо сделала паузу, — потому что Эй я думаю, ему нужно, — она наморщила лоб. — Пригрози ему, что если он сейчас же не подойдет к телефону, я сделаю такое, о чем он пожалеет… Не знаю, что-угодно! Придумай, что его взбесит. — Всё нормально, Мина. Я не хочу… — Ты должна, — шикнула Мина. — Очако, ты была в отношениях с Бакуго до несчастного случая, — выпалила Цую. — ЧТО?! — случайно вскрикнула брюнетка. — Наконец-то, — фыркнула Мина. — Я серьёзна как никогда, Кацуки. Будь милым! Она реально сбита с толку, — розовая протянула телефон подруге. — Держи. Оцепенев, Урарака покраснела до корней волос. — Ух, секунду! Я эм! Мы говорим о Бакуго?! Бакуго-Бакуго?! О том самом крикливом блондине… Мина сунула гаджет ей в руку. — Давай же. Женщины отодвинулись от стола и дивана, предоставив пространство. Прерывисто дыша, она поднесла телефон к уху. Бакуго… Тот самый хулиган, задиравший Деку… Придурок, но лучший выпускник в их классе… Кто-то, с кем она не находила общий язык… — Очако, — произнес глубокий, ровный голос на линии. Сердце заколотилось. Что-то в её мозгу вызвало вспышки воспоминаний о красных узких глазах. — Ты спрашивала меня или как? — пробормотал он, однако обычная дерзкая нотка в его тоне была слабой. Она открыла рот и издала сдавленный писк. Бакуго тихо продолжил. — Я… не могу явиться сейчас, — он сделал паузу, и она услышала бубнеж Киришимы на заднем плане, — завтра, — добавил он. — Я приду завтра. Тишина. Она не находила слов. — Очако? — Ты, — выдала Очако дрожащим голосом. Всё тело сотрясалось от эмоций, у неё не получалось сформировать четкий вопрос. Уставившись на фотографию, она изучала ярко-рубиновые очи ребенка. — Бакуго…ты… Он молчал, но было слышно его неровное дыхание. Урарака крепче сжала телефон. — Ты с моей дочерью? Каким-то образом она знала ответ. Отрицать сходства бесполезно. До этого момента все события напоминали ей фильм или странный телесериал о девушке, обнаружившей множество сюрпризов. Новые факты обрушивались на неё столь стремительно и резко, но как только она услышала его голос, весь мир остановился. Очако сидела неподвижно, ибо мозг по-настоящему приступил обрабатывать информацию. Она была матерью. У неё родилась маленькая дочь. Ей тридцать с копейками. Она встречалась с Бакуго Кацуки, и… — Её зовут Сачико, — мягко произнес Бакуго. — Сачико, — прошептала Очако, и по щекам потекли слезы. — Она… хорошая девочка? — Лучшая, — ответил он. — Я приду завтра. — Не могу дождаться увидеть её, — промолвила она, смахнув влагу. — С трудом верится, что я мама… Бакуго не издавал ни звука. — Можешь передать ей мои извинения? — Очако всхлипнула. — Скажи ей это ласково. Скажи ей, что мне очень жаль, и что я жду не дождусь встретить её. Голос Кацуки дрогнул. — Передам. — Передай ей трубку, — шмыгнула она. — Я сама скажу. — Нет, — твердо отказал он. — Я буду зав… — Почему нет? — Я буду завтра, Очако, — быстро прохрипел он и закончил звонок. — Бакуго?! — Урарака взглянула на экран. Её мать снова уселась рядом. — Что он сказал? — Он не позволил мне пообщаться с ней, — заскулила она, отпуская мобильник. Мина и Цую беспокойно переглянулись. — Он ведь обещал, что придет? — поинтересовалась женщина. — Завтра, — Очако отложила телефон в сторону, потянулась за фотографией через плечо матери и посмотрела на милую улыбку своей Сачико. — Я просто желала услышать её. Не думаю, что доживу до завтра. Ашидо забрала гаджет. — Есть кое-что, что тебе нужно знать о Бласти. Нынче он чрезвычайно… — Оберегающий, — закончила за неё мать. Цую нервно перечислила: — Оберегающий, непреклонный, строгий. Я имею в виду, он всё тот же Бакуго. — Да, — усмехнулась Мина, — но теперь у него есть Сачико, о которой нужно заботиться, поэтому он упрям. Вы оба точно столкнетесь лбами. Очако прижала рамку к груди. — Ты пытаешься сказать, что он не пойдет на компромисс? — Дорогая, не начинай судить Кацуки. Он хороший отец, — её мать встала на защиту Бакуго. — Вне всякого сомнения, — уверенно согласилась Цую. Мина кивнула. — Очако, он любит Сачико больше всего на свете, и если он ведет себя как баран, отказывая тебе в чем-то — это лишь из лучших побуждений. Отнесись к этому непредвзято. Очако чувствовала, как горит и опухает её лицо. — Как такое возможно? Мне ведь даже не нравится Бакуго. Черт, зачем она это ляпнула? Её злила и сбивала с толку её прошлое «я». Почему она выбрала его? Что вообще между ними было? Цую сообщила, что они встречаются, но как?! — Милая, — печально отозвалась Ашидо. — Я не понимаю, — Очако отложила фотографию, — знаю, это странно для всех, но лично я в замешательстве. Вроде бы только вчера мы закончили школу, но внезапно мне уже за тридцать, а Бакуго — отец моего ребенка. С какого такого перепуга я сошлась с ним? Он же всегда был таким бессердечным козлом, я боюсь иметь с ним дело… — Очако, — Асуи взяла её за плечи и слегка встряхнула, — успокойся. Мы понимаем. Ты проснулась без воспоминаний и испугана происходящим. Это нормально. Бояться — нормально, но мы всегда с тобой. — Цу, — захныкала Урарака, — мне кажется, что будто кто-то разыграл мою жизнь без меня. — Ты просто не помнишь, — мягко утешала мать. Мина помрачнела. — Очако, ты изменила Деку с Кацуки. — Что?! — Зачем ты подняла эту тему? — рявкнула Асуи. — Я не позволю ей вести себя так, будто Бласти — худший выбор, хотя именно она погналась за ним. Цую грустно насупилась. — Мина, не расстраивай её… — Я встречалась с Деку и изменила ему?! — Очако ударилась в истерику. — Зачем мне это делать?! — Тебе было одиноко, — ответила Ашидо. — И ты влюбилась… — Я бы ни за что не изменила Деку! — горько заплакала Урарака, уткнувшись в ладони. Она не переставала рыдать и погрузилась в бездумный омут, пока в конце концов не вырубилась без чувств.

***

Утро пробивалось сквозь занавески в комнате. Тепло весеннего дня ласкало всё, к чему прикасался свет, включая шуршащие одеяла вокруг неё. Она лежала в постели, уставившись в белый потолок, и слышала приближающиеся шаги и запах завтрака. Дверь открылась. — Если ты не встанешь, я нападу на тебя. — У меня нет сил, — засмеялась Очако, когда сильная рука перевернула её на спину. Её кончики пальцев скользнули по мягкому материалу черной футболки. — Значит лежи и принимай своё наказание, — он наклонился и прильнул к губам. Позвоночник выгнулся от контакта. Это было лучшее утро на её памяти. Кацуки всегда находил время напомнить о своём владении ею. У него никогда не возникало проблем с тем, чтобы послать к черту весь мир, лишь бы прикоснуться к ней. Она принадлежала ему, и он очень гордился их отношениями. Урарака обхватила его лицо нежными ладонями. — Мы опоздаем. — Ты опоздаешь, — поправил он. — У меня патруль в полдень. Очако снова поцеловала его. В кармане зазвонил телефон. — Какого ебаната принесла нелегкая, — Кацуки оперся одной рукой, и блаженство во взгляде исчезло. Он не собирался отвечать на звонок, но невольно застыл в глубоких, мучительных мыслях. — Кацуки, не обращай на неё внимания, — прошептала она. Его красные глаза отстекленели. Очако погладила его по скуле. — Кацуки, — она схватила телефон, и прищуренный взор переместился к ней.

***

Это было сном? Воспоминанием? Проснувшись, Очако понятия не имела, что думать. У неё ужасно болела голова, и каждый раз, когда она пыталась вспомнить сон или прошлое, её тут же подташнивало. Врач предупреждал, что периодически будут проскальзывать случайные воспоминания и мигрени. Мать помогла ей дойти до ванной, где она села и приняла душ. Очако так и подмывало поскорее ретироваться из больницы. Она хотела, чтобы её ноги окрепли, хотела, чтобы родители и медики прекратили с ней нянчиться. Она стремилась снова стать Уравити. Будучи хилой и изможденной, Урарака не знала, как столкнуться лицом к лицу с Кацуки. Он держал судьбу её дочери в своих руках, а для Очако это означало и всю её дальнейшую жизнь. От него зависело её счастье. Кацуки вечно был пугающим и высокомерным, поэтому противостоять, даже не имея сил стоять самостоятельно, станет сущим кошмаром. Как ни крути, но у неё не хватит духу отчитать его, если возникнет случай. И тут она подумала о сне… или воспоминании. Мысль о мягком Бакуго настолько её потрясла, но если это была правда, она перестанет воротить нос от мысли, что они были вместе. Ощущения в воспоминаниях казались слишком реальными — тепло рук, запах пота с жженой карамелью. Она все ещё помнила ужас на его лице, пока он смотрел на экран телефона. — Хочешь оставить длину? — мать села позади дочери на диван, расчесала влажные после душа темные локоны и начала заплетать косу. — Ещё не решила, — промычала Очако, глядя на свободные рукава свитера. Почти за пять лет она исхудала и потеряла все мышцы. — Мам? — Да? — Ты рассказываешь ей обо мне? — Разумеется, — подтвердила женщина. — Мы много болтаем о тебе. Я рассказываю ей о твоём детстве, о твоём обучении в Юэй и о том, как ты стала замечательным героем. Она сильно по тебе скучает. Очако взяла фотографию. — Она навещала меня? Старшая Урарака остановилась и печально призналась. — Кацуки не разрешает. Беспокоится, что это негативно скажется на малышке. — Скотина, — фыркнула она. — Не груби, — мать потрепала дочь по голове. — Попытаюсь. — Знаю, ты не помнишь, но вы правда встречались и заботились друг о друге. Я абсолютно точно уверена, что он будет готов сложить ситуацию так, как тебе будет удобно, потому что души не чает в Сачико. Очако улыбнулась матери. — Мне от этого намного легче. Спасибо. Несколько минут спустя они услышали стук в дверь. Женщина открыла её и решила покинуть палату, вместо того чтобы впустить визитера. В глубине Очако подозревала, что это пришли Кацуки и их дочь. Она уселась поудобнее и медленно вздохнула. Сердце бешено колотилось. Поколебавшись немного, Кацуки все-таки вошел внутрь с белой коробкой в руках. Сначала его взгляд остановился на больничной койке и, не найдя там Очако, переместился к дивану. Он застыл, прислонившись к двери, и не сводил с неё глаз. Очако не ожидала встретить его таким: он был одет в темно-синий свитшот, темные джинсы, ботинки, поверх — черное кожаное пальто. Волосы подстрижены короче, чем она помнила. На правой стороне лица от линии подбородка к виску, препятствуя росту новых волос, тянулся красный неровный рубец. Правый глаз был слегка опущен, будто не до конца зажившим после травмы. Между нахмуренными бровями залегла глубокая складка. Одну сторону шеи покрывали шрамы от ожогов. Он выглядел… ужасно уставшим. Нижние веки подчеркивались темными кругами и морщинками. Бакуго оторвал от неё взор, шагнул к столику, придвинул себе стул, потом поставил и пододвинул презент. — Принес тебе кое-что. Очако сохраняла невозмутимое выражение лица, передвигая коробку поближе и открывая содержимое. В ней лежали изысканные моти — розовые шарики, посыпанные золотыми съедобными блестками. — Ух ты, — выдохнула она, — какие красивые. Подожди… — Урарака оставила подарок в покое. — Где она? Он обернулся на дверь. — Не знаю, она сказала, что оставит нас… — Я не про маму, а Сачико, — спешно перебила Очако. — Она дома. — Почему ты не привел её с собой?! — Потому что в первую очередь нам нужно поговорить о ней, — строго отрезал Бакуго, снял пальто и бросил его на стол. — Сначала нам нужно прояснить пару моментов. — Ты полагаешь, я не захочу встретиться с ней как можно скорее? — попыталась она возразить. — Очако, — тихо буркнул Бакуго. — Сачико хрупкая. Я знаю, что для неё лучше. Ей следует встретиться с тобой дома, где ей наиболее комфортно. Очако старалась не терять хладнокровие. Неважно, насколько по-другому вел себя этот Бакуго, она всё ещё замечала проблески дерзкого характера. Не будет стоять на своем — он начнет диктовать свои правила. — Хорошо… — уступила Урарака. Он немного насупился. — Не думал, что ты когда-нибудь очнешься. Я… — Пожалуйста, давай только о Сачико. Её просьба, видимо, задела за живое, и на его лице заходили желваки. Кацуки тяжело вздохнул. — Она терпеть не может больницы, боится их. Я не приведу её сюда повидаться с тобой. Тебе надо набраться сил. Ей следовало бы возмутиться тем, что он поступает нелепо, удерживая её дочь на расстоянии, и всё же материнские инстинкты в ней тревожно всколыхнули. — Почему она так боится больниц? На мгновение Кацуки замешкался, испытывая неловкость и почти стыд. — Сачико не совсем здорова, — он потер шрам. — Она родилась с пороком сердца, получив травму во время несчастного случая. Детская больница для неё почти как второй дом. Теперь она ни за что не имела права умолять его увидеться с малышкой здесь. Очако неосознанно ахнула, душа разбилась вдребезги. Её реакция заставила его спокойнее отнестись к ситуации. Бакуго расслабил плечи. — Не паникуй. Я подсуетился, чтобы её состояние не ухудшилось. Кормлю полезными продуктами, слежу за тем, чтобы она занималась физическими упражнениями, рано укладываю спать… Она всем довольна. До этого Очако готовилась бороться когтями и зубами за частичную опеку над дочерью. Она была уверена, что он будет жадничать в вопросах посещения. Полагала, что ей придется отдаться на его милость ради прав на собственного ребенка, но теперь она видела реальную сторону вещей. Он был отцом и рассуждал исключительно ради блага Сачико. Кацуки снова нахмурился, не получив от неё отклик. — Очако… Мина поведала, что ты меня не помнишь. Сердце вновь ёкнуло. — Нам надо поставить точку в том, как мы собираемся взаимодействовать с хрупкой девочкой между нами. Она в курсе, что ты спала всю её жизнь и совсем скоро узнает, что ты проснулась, нравится тебе это или нет. Это уже крутят во всех новостях. — К чему ты клонишь? — печально спросила Очако, жалея о том, как жестко она отнеслась к нему в начале визита. — Если ты не сможешь находиться рядом с ней — не беда. Если выберешь жить своей жизнью и видеться с ней по выходным — мне до фонаря. Ты просто должна сообщить свои шаги. Но что бы ты ни хотела, тебе нужно принять и придерживаться своего решения. Я всё устрою. В её голосе прозвучало больше отчаяния, чем она намеревалась показать. — Я хочу быть её мамой! — Урарака попыталась совладать эмоциями. — Я хочу видеть её, узнавать… — Само собой. Как я уже сказал, она ожидает, что ты вернешься или умрешь. Ты не мертва, значит тебе придется взаимодействовать с ней. Мне нужно, чтобы ты определилась, где будешь жить, как часто собираешься её видеть и намереваешься ли возобновить героическую работу. Требуется составить план, потому что ей необходим план. Теперь она понимала что к чему. Кацуки всегда отличался серьезным подходом к делу. Вероятно, он воспитывал девочку так, чтобы она не удивлялась неожиданным вещам, контролируя всеми процессами за неё. — Я даже не знаю, где жила раньше. — Ты переселилась ко мне, — пробормотал он. Неужели? Она правда переехала к нему? — Если не хочешь жить с нами, я что-нибудь придумаю. Я платил за твоё пребывание здесь, можно просто перенаправить эти деньги… — Ты платил за всё?! — вздыбилась Очако. — А кто ещё! Считаешь, твои нищие старики позволили бы себе почти пять лет содержать идиотку в коме?! — вспылил он. Её глаза расширились, когда в сознании всплыло воспоминание.

***

— В какую дыру уходят твои деньги, идиотка? — негодующе проворчал Кацуки. Очако стояла в проходе отдела домашнего декора и держала потрясающее, вращающееся зеркало в пол. Она влюбилась с первого взгляда, но цена была ей не по карману. — Сто раз повторяла! — заныла Урарака. — Я отправляю половину зарплаты родителям. — Вот и приставай к своим нищим предкам, — возвел он глаза к потолку, проходя мимо. Она помахала зеркалом у него за спиной. — Да ладно, я сделаю всё, что угодно! Я очень хочу это купить! Пожалуйста? Ты будешь моим героем. Моим номер один! Кацуки остановился и ухмыльнулся. — Обожаю, когда ты умоляешь, а особенно когда клянчишь бабки. Она сердито надула щеки. — Придурок… — Помассируй мне плечи вечером. Очако кивнула. — И позволь мне воспользоваться твоим ротиком, — добавил он. Девушка закатила глаза с улыбкой. — Так и быть, — Бакуго забрал зеркало. — Что ещё нам нужно, круглолицая?

***

— Очако, — Кацуки постучал по столу, привлекая её внимание. Она поморгала, держась за голову. — Эй, — он попробовал снова. — Извини, — промычала Очако, ощущая, как подступает мигрень. Скорее всего, близкие не ошибались насчет неё и Кацуки. Вероятно, когда-то они были счастливы. Это воспоминание казалось таким реальным и вызывало в ней смутное чувство обожания. — Как ты думаешь, что будет лучше для неё? Для Сачико? Бакуго помолчал мгновение. — Тут я и сам на перепутье. Она скучает по тебе и мечтает, чтобы ты вернулась домой, так что идеальным сценарием будет реализовать её потребность. Но если ты останешься с нами, а потом уйдешь… — Она серьёзно настолько чувствительна? Не могу представить, чтобы наш ребенок был неженкой. — Эйджиро и Мина твердят, что я шибко её опекаю, поэтому, возможно, не замечаю её эмоциональной устойчивости. — Я останусь с тобой, — решила Очако. — Всё, чего я желаю прямо сейчас, это узнать о ней побольше и быть рядом. Кацуки на секунду улыбнулся и выдохнул. Очако подняла фотографию. — Я часто на неё смотрю. Она такая хорошенькая. — И не говори. Тут мы в парке, — он вынул мобильник и открыл галерею. — Это вчерашнее. Не удивившись треснутого дисплея, женщина взяла телефон. Их дочь стояла на кухне с яблоком в правом руке, улыбаясь во весь рот и сдвинув брови, как Кацуки, но не было сомнений, что круглое личико и розовые щеки полностью принадлежали Урараке. На голове висели два хвостика, завязанные красными резинками. Среди коротких каштановых волос тут и там пробивались светлые пряди. Очако провела пальцем по экрану для следующего изображение и вскричала от ужаса, увидев обрубок левой руки Сачико. Конечность была отрезана по локоть. — Что случилось?! Даже не глядя, Бакуго знал, из-за чего Урарака опешила. — Это травма, о которой я упоминал. После нападения её левая рука серьезно повредилась. Она родилась на два месяца раньше срока, руку ампутировали… Сердце оказалось совсем слабым. Не думал, что она выживет. — Это из-за меня ей выпала такая тяжелая доля, — прослезилась Очако. — Нет, — еле слышно возразил Кацуки. Карие глаза устремились к красным. — Я не успел отреагировать вовремя, чтобы защитить тебя. Отвлекся, — его голос понизился до шепота. — Ты был там? — Тебе не рассказали, что произошло? — она покачала головой, и Кацуки пожал плечами. — Тогда забей. Это в прошлом. Мы были на вечеринке, на нас напал злодей и всё пустилось на самотёк. Тебя отвезли в больницу, а Сачико родилась раньше положенного срока. Урарака снова взглянула на фото. — Бакуго, что я могу сделать? Разве одного моего появления будет достаточно? В нерешительности он протянул руку и коснулся её плеч. — Сачико жаждет встретиться с тобой. Если ты появишься сейчас, она будет вне себя от радости, — Очако жалостливо к нему повернулась. — Договорились? Этого более чем достаточно. — Хорошо, — она шмыгнула носом, — прости, я просто в шоке и запутана. Вообще ничего не могу вспомнить. Я такая неудач… Бакуго неожиданно двинулся и сел рядом с ней. У неё перехватило дыхание, когда он притянул её в крепкие объятия. Её хрупкое тело обволокло тепло и знакомый запах жженой карамели, и она мгновенно расслабилась. Если он держал их дочь с такой силой каждый день… тогда наверное, Сачико действительно была довольна. Спустя несколько минут Очако почувствовала, как хватка усилилась, а щека прижалась к её макушке. Последовал глубокий вздох. В том, как он держал её, прослеживалось отчаяние… и похоже, облегчение. Скорее всего, Бакуго искал возможность обнять её с тех пор, как вошел. Если они были счастливы вместе раньше, он, должно быть, тоже скучал по ней. Он бодрствовал всё то время, пока она спала. Ему пришлось ждать так же долго, как и Сачико. — Мне нужно идти, — сказал Кацуки, отпуская. — Постой, — Урарака схватила его за руку, — останься ещё ненадолго. Он не стал оглядываться и отстранился. — У твоей матери есть все фотографии и видео, — он забрал телефон и надел пальто. — Мой номер тоже. Если что понадобится — звони. Нужно будет что купить, тебе передали мою карту, верно? — Бакуго, останься? Он избегал её взгляда. — Дай знать, когда будешь готова выбраться отсюда. Держась за стол, Очако заставила себя подняться. — Подожди, — она встала с места, когда Бакуго направился к двери, но ей не хватило скорости преградить дорогу. Он резко ушел, а Очако была слишком слаба, чтобы стоять на ногах. Она потерянно опустилась на диван. Как он мог просто взять и уйти?