Глава 3. Мамуля дома!

***

Очередной день, очередная боль… Очако взялась за плечо и, поморщившись, им покрутила. Давеча она случайно отпустила причуду и потянула мышцу, вызвав ноющую боль. Не смертельно и на том спасибо. В девять вечера Урарака ковыляла к железнодорожной станции, чтобы вернуться домой… домой к себе и Изуку. Разумеется, она не застанет его в квартире: он совершал ночное патрулирование с Теньей. Единственное, что не устраивало Очако в их отношениях — это то, что её парень редко возвращался домой вовремя. Но на то они и герои. Одиночество было основным аспектом их образа жизни. Она снова повела плечом и со вздохом сквозь зубы поплелась дальше по тротуару, едва заметив гудение двигателя сзади. Автомобиль не проехал мимо, и героиня замерла на месте. Даже будучи измотанной, Очако ни за что не собиралась попадать в засаду. Подождав несколько мгновений, Урарака поняла, что машина остановилась позади её фигуры, и напряглась, приготовившись к удару. Обычно она не страдала паранойей, но трудно игнорировать истории о молодых леди, похищенных под покровом ночи. — ЗЕМЛЯ ВЫЗЫВАЕТ КРУГЛОЛИЦУЮ! — позвал знакомый голос. Всё тело затряслось от смущения и обернулось к черной машине, где Бакуго Кацуки склонялся над капотом с открытой водительской дверью. От её изумленного вида он весело ощерил зубы. — Балда, до тебя не дозовешься. — Чего тебе надо?! — зарделась Очако. — Что такое? Кто-то поранился на работе? — поддразнил Кацуки. — Подвезти тебя, щекастая? Грех бросать бедолагу на произвол судьбы. — Потеряйся, — фыркнула Очако, сердито шагая вперед. Она бы с удовольствием поехала домой, но не с ним. Машина подалась рядом. Пассажирское окно опустилось, и Бакуго крикнул изнутри: — Залезай, Урарака! Девушка притормозила, наклонившись к окну. — Мне не нужна твоя помощь! Он снова ухмыльнулся. — Да ну? — Кроме того, ты испортишь свою репутацию мудака, если попытаешься быть любезным, — отчеканила Урарака, отстранилась от стекла и пнула дверь. — ОХУЕЛА! — Спокойной ночи! — рявкнула Очако, придерживаясь за плечо. — Дебил, — добавила про себя. Тачка вновь подкралась к ней сбоку. — Да, я пытаюсь быть любезным, неблагодарная ты стерва! — когда она включила игнор и задрала нос, он решил сменить подход. — Ты реально собралась ехать в поезде в таком состоянии? — Тебе-то какая разница? — Урарака продолжала идти. Вздохнув, Кацуки застонал. — Может быть, я знаю, каково это — тащится после изнурительного дня с разъебанным плечом. Очако замедлила шаг и легонько улыбнулась. — Правда? Ты ничего не хочешь? Ты просто ведешь себя как порядочный человек? Автомобиль остановился. — Да на кой ляд ты мне сдалась, круглолицая. Запрыгивай. Очаровательно… Её гордость не отличалась достаточной силой, чтобы отказать в бесплатной поездке домой. Не так уж часто Очако возили на хорошей машине, да и дурачиться с Бакуго было в некотором роде весело. Она открыла дверь, вторгнулась внутрь и пристегнула ремень. — Спасибо, наверное. — На здоровье, — буркнул Бакуго и пустился в путь. Урарака глубоко вдохнула, в полной мере проникаясь запахом его машины. Пахло дымом, карамелью и новым автомобильным ароматом. Она скользнула взглядом по полу, по центральной консоли в безупречном состоянии, затем повернув голову, заметила на заднем сиденье сумку. — С хера ли ты осматриваешься? — Мне уже нельзя любоваться шикарной тачкой? Просто восхищаюсь чистотой салона. — Я приобрел транспорт не для того, чтобы закидывать его всяким хламом. — Держу пари, Киришима не даёт тебе продыху в этом плане, — усмехнулась девушка. Он издал смешок. — Даже ты в курсе, какой этот лошара неряха. Очако раскованней устроилась на сидении и поглядела на улицы. — Это так здорово… кататься на своих колесах каждый вечер. Очень успокаивающе даже. — Ну так купи себе машину, — Кацуки встал перед светофором. — Не могу. — Щекастая, ты живешь не одна и оплачиваешь половину коммуналки. Мне известно, какую зарплату отстегивают героям-спасателям. Ты можешь позволить себе машину. Не веди себя так, будто я купаюсь в деньгах. Она закатила глаза. — Знаю, но мне нравится помогать моим близким. Бакуго повернул направо. — Пусть сами себя обеспечивают. — Ого, какой же, наверное, ты хороший сын, — съязвила Очако. — Твоим родителям невероятно повезло. Он резко затих. Гул двигателя убаюкивал атмосферу, но толку от него было мало. Урарака изначально чувствовала себя не в своей тарелке, а сболтнув лишнее, совсем погрузила обстановку в дискомфортное молчание. — О, здесь налево, — она кротко указала на дорожный знак впереди. — Да, да, я достаточно общаюсь с Миной, чтобы запомнить, где живет большинство из вас, неудачников. Очако прошлась глазами по отражавшему уличные огни профилю. Взор блондина не отрывался от дороги, осанка — прямая и сосредоточенная. Его окружала спокойная аура, он был расслаблен, но в то же время как-то… замкнут. — Деку видел тебя на прошлой неделе, — переключилась девушка на новую тему. — Был разочарован, что ты равнодушно отнесся к его присутствию. — Где? — В центре, где злодей ограбил шикарный отель. Он был там и сказал, что ты продинамил его приветствие. Кацуки озадачился. — Я ничего не припоминаю, кроме того, что подонка задержал ублюдок с птичьей мордой. Если Деку хотел привлечь моё внимание, он должен был это заслужить. — Плюс он поделился, что ты был там не один, а с дамой. — И? — Ну и, наш Бакуго оказывается с кем-то встречается. Кто бы мог подумать? — Встречается — это сильно сказано, — Бакуго затормозил на очередном красном свете и перевел на пасажирку взгляд с нахальным оскалом. — Не бери себе в голову, я не вожу на ужин всяких сучек. Нахуя тратить столько времени на обычный перепихон? — Ты отвратителен, — Очако потерла плечо. — Нашлась набожная. Некоторым бабам нравится развлекаться пару часов, а потом возвращаться к своим делам, — он отбросил её руку и провел пальцами по больной конечности. Очако замерла, когда горячая ладонь прижалась к ноющей мышце. Парень провел тыльной стороной по местечку, заставив её закатить глаза, а лицо загореться краской. Каждое движение было подобно вспышкам удивительных искр. Никогда ещё ей не доводилось испытывать такого глубокого, приятного прикосновения. Естественное тепло его ладони усмиряло и заглушало боль. Не успела она опомниться, как оказалась сводобно откинутой на спинке сиденья, как расплавленное мороженое. Талантливый гадёныш… — Вот как успокаивают растянутую мышцу, круглолицая. Перестань щипать её, ты делаешь себе только хуже, — он убрал руку и взялся за руль. Они подъехали к её дому. Очако почти не желала покидать теплую машину и аромат карамели. — Спасибо, что подвез, — поблагодарила она и завозилась с пряжкой ремня: кнопка не работала. Урарака несколько раз дернула за лямку. Кацуки наклонился, просунув руку к замку. — Не испорть мою машину, — он нажал на кнопку и хмыкнул. — Сломала поди? — Нет, — покраснела пассажирка. Бакуго расстегнул свой ремень и наклонился ниже. От его тела исходило много тепла, как и от ладоней. Он был крепким, с широкими плечами, мощными бицепсами и сильными руками. Одна из его ладоней обхватила её бедро, вызвав судорожный писк, но он лишь оттолкнул от пряжки, разблокировал заевшую кнопку и стянул лямку с груди. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Тебе крупно фортануло, иначе плакали бы денюжки твоих предков. Сердце бешено заколотилось, когда её обдуло мятным дыханием. — Верно, — удалось прошептать ей. Бакуго отстранился, жестом указав на дверь. — Твой сигнал сваливать. Она вздрогнула и дернула за ручку. — Благодарю, — процедила Урарака, вышла из автомобиля и поспешила к дому, чтобы вырваться из приторно-сладкого запаха и непримиримого образа жизни. — Эй, круглолицая! Очако едва успела среагировать, как её схватили за руку. Резко обернувшись, она увидела, что он держал её рюкзак. — Ах, да! Спасибо, — вырвался из горла неловкий смех. — Хорош витать в облаках, — Кацуки протянул сумку. — Пинки бы мне все уши прожжужала, если бы нашла это салоне. — Прости, — она глубоко вздохнула, прижимая к себе рюкзак. — Поднимайся в хату, щекастая, пока не потеряла голову, — он отвернулся и проследовал к своей машине. — Не разговаривай со мной, как с ребенком. — Ну так не веди себя как дитя рассеянное, — крикнул парень, не оборачиваясь. — Мудак, — бросила она напоследок и отправилась в пустую, холодную, темную квартиру.

***

Очако поморгала, возвращаясь к реальности. Ещё один кусочек воспоминаний… Полностью одетая и стоящая самостоятельно, женщина смотрела в окно больничной палаты. Прошло несколько недель с тех пор, как её навестил Бакуго. За этот период она упорно трудилась, чтобы встать на ноги… в буквальном смысле. Мать перестала к ней наведываться. Очевидно, что в отсутствие Кацуки, она присматривала за Сачико. Таким образом, Очако большую часть времени была предоставлена самой себе. К щекам вернулся розовый цвет, волосы обрели некоторый блеск, и она свободно передвигалась. В этот день её официально выписывали с назначениями на физиотерапию и обследования. Готовая к выходу, Урарака собрала свои немногочисленные вещи в чемодан и обулась, но покидать больницу своим ходом врачи строго-настрого запретили, поэтому мать должна была за ней заехать, как только Бакуго вернется с работы. Сегодня она наконец познакомится с Сачико. Очако была взволнована, неспокойна, напугана, счастлива и чуть ли не сходила с ума, расхаживая туда-сюда по палате с дрожащими пальцами и по сто раз проверяя свой внешний вид. Дверь комнаты распахнулась, но это оказалась не её мать, а Кацуки с пальтишком, перекинутым через руку. Он был одет в черную куртку, а под ней выглядывался его геройский костюм с большим оранжевым крестом, который тотчас замерцал в памяти Очако, как неисправная лампочка. Она с трудом вспомнила, как проводила пальчиками по его груди, очерчивая проступающие мускулы. — Итак, ты стоишь, — произнес он с ухмылкой. Очако попыталась избавиться от мыслей о прошлом. — Ага! Я удвоила свои усилия. — Хотя ты по-прежнему тощая как глиста, — неуместно прокомментировал Кацуки. Она надула губы. Он наморщил лоб, и легкий румянец покрыл его щеки. Находил ли он её милой? Откуда взялся этот смущенный Бакуго? — Вот, — мужчина распахнул перед ней плотное розовое пальто. Урарака просияла. — Эй, это мне знакомо! — она просунула руки внутрь и застегнула пуговицы. — Оно появилось в моём гардеробе после того, как у старого чуть не оторвался рукав. Бакуго поднял её чемодан. — На улице холодно. Не хватало ещё, чтобы ты слегла. — Я сама, — запротивилась женщина, хватаясь за ручку. — Не тупи. Я возьму, — Кацуки отодвинул от неё багаж. — Пойдем. Она в последний раз оглянулась на палату и вышла вслед за ним. После того, как они выписались и добрались до парковки, Очако стала искать его черную машину, чтобы доказать себе, что её не подводила память. Но в итоге они нашли не легковой автомобиль, а внедорожник — тоже черный и новый. — Разве ты не ездил на чем-то другом? — поинтересовалась Урарака, пока он укладывал чемодан на заднее сиденье. — Ты о тачке? Избавился от неё давным-давно. Она была недостаточно безопасной для ребенка. — Как предусмотрительно. — Неважно, — промычал Бакуго, садясь за руль. Очако уселась вперед и оглядела уютненький, чистый салон, пахшим… конфетами? Пластиком? Повернувшись назад, она обнаружила детское кресло и разбросанные игрушки на полу. На сиденье валялись фантики и книжки. — О, поглядите-ка на этот беспорядок, — ехидничала женщина. — Не смей. У меня нет времени, блять, убирать всю машину. Сачико всё равно захламляет её днем позже. Очако пристегнула ремень и улыбнулась. — Я так взволнована. — Да, она тоже. Шарахалась всю прошлую ночь. Умоляла меня взять сегодня выходной, чтобы забрать тебя пораньше. — Тебе следовало так сделать. — Я не мог с тобой связаться, — Кацуки завел двигатель. Неожиданно у него в кармане зазвонил телефон, и он застонал, перед тем как ответить. — Да, детка? Уязвленная крохотной ревностью, Очако приступила гадать о том, кого он мог величать своей «деткой». Бакуго улыбнулся. — Хорошо, прихвачу. Скоро буду дома, — он сделал паузу. — Да, я забрал её… Да, она со мной. Точно, — его тон смягчился. — Как скажешь, Коко, теперь клади трубку, мне надо ехать. Он разговаривал с Сачико! Очако ахнула и похлопала его по плечу. — Скажи, что я люблю её! Огорошенный её импульсом, Кацуки попытался отгородиться от настойчивых дерганий. — Эй, мамуля передаёт, что любит тебя, — он снова прервался, обращаясь к дрожащей женщине рядом. — Она тоже тебя любит. Урарака прикрыла рот, не в силах сдержать безмерную радость. Затем его голос стал тверже: — Нет, нет, нет, эй, Коко. Ты самый удивительный, самый прекрасный ребенок во вселенной. Она уже тебя обожает. Прислушиваясь, Очако насупилась. — Ты настоящая принцесса! — подбадривал он. — Нет… Да… Она видела твою руку и совсем не считает тебя уродиной… — Бакуго грубо, с тревогой запустил пальцы в волосы. — Послушай, послушай… Коко, послушай. Не бойся. Не… не плачь. Всё нормально. — Она плачет?! — прослезилась женщина, не в состоянии выдержать страдания ребенка. — Коко, помнишь, что мы обсужали вчера вечером… точнее поздней ночью? Я сказал, что всё в порядке. Мамуля рада с тобой познакомиться. Она знает, как ты выглядишь. Она знает всё и безусловно любит тебя. Всё хорошо, — Кацуки заговорил быстрее. — Давай, мне пора бежать, иначе магазин закроется. Умойся, выше нос, — он снова улыбнулся. — Тоже люблю тебя, детка. Скоро буду. Очако едва ли успела что-либо вымолвить, как Бакуго резко вышел и устремился к ближайшему толстому дереву на парковке. Она дернулась, когда он несколько раз ударил кулаком кору, выплескивая ярость, а затем невозмутимо вернулся к машине. — Так, — глубоко вздохнул Кацуки, — она просит, чтобы я приготовил курицу терияки. Нам нужно будет ебануть быструю остановку и прихватить курицу. Плёвое дело. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Урарака, когда они выехали с парковки. — Я в норме, да. Женщина посмотрела на его руки в перчатках, представляя, как вероятно содралась кожа на костяшках. — Ладно, — Очако уставилась на дорогу, подождала несколько минут, прокрутив в мыслях его разговор с их дочерью, и похвалила заслуженно. — Ты хороший отец. — Не соглашусь, но я стараюсь. — Она зовет меня мамулей? — Ага, это твоя мать начала. — А тебя? — Папуля — фыркнул он. — Пытался переучить её, но хрен там. Она широко улыбнулась. — Это очаровательно. — Кстати у нас появился пёс, — добавил Кацуки. — Чуть не забыл упомянуть. Служебная собака Сачико. Кики. — Я люблю собак. Вернее друга не найти. — Я предпочитаю кошек, но ей нужна была собака-помощник. Кот…

***

Мина рассмеялась. — У Бласти есть кот! — Это и мой кошара! — напомнил Эйджиро. — Каччан завел себе питомца? Это немного неожиданно, — подивился Деку.

***

Очако потерла виски. — У тебя… был кот, верно? — Да, Носок. — Он ещё с тобой? Я толком не могу вспомнить, как он выглядел. Бакуго замешкался. — Нам пришлось усыпить его три года назад из-за болезни. — Мне жаль, извини… — она начала себя корить. — Не хотела напоминать тебе о чем-то грустном. — Не парься. — Мне очень, очень жаль, Бакуго. Он нахмурился и аккуратно спросил: — Почему ты продолжаешь называть меня Бакуго? Очако прикусила губу. — Без понятия. Я всегда обращалась к тебе по фамилии. — Понятно. — Я могу называть тебя по имени. — Да забей, — отмахнулся Кацуки, останавливаясь у магазина. — Я мигом. Подожди здесь. Очако смотрела, как он уходил. Забей… У неё вновь раскололась голова, унося в водоворот былых событий.

***

— Забей уже, — прошипел Кацуки, направляясь в свою спальню. Очако последовала за ним с криками. — Объясни, что ты имел ввиду! Почему ты не можешь быть честным со мной, когда мы спорим?! В любое другое время у тебя не возникает проблем говорить прямо и без прикрас! — Тебя что-то не устраивает?! — он повернулся к ней лицом. — Да, ты сейчас ничем ни лучше мелкого дерзкого паршивца! — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ЕБУЧИМ ПАРШИВЦЕМ! — заорал Бакуго, грубо выталкивая её из своего пространства. Рефлексы Урараки перешли в боевой режим, и она замахнулась, ударив его по щеке и сразу же пожалела, что отреагировала подобным образом. Её разум содрогнулся, когда он влепил ей ответную пощечину. Девушка отшатнулась назад и схватилась за лицо. Его голос дрожал. — Не наноси, блять, удар, если не желаешь драться! — Почему ты так легко вступаешь в драку?! — завопила Очако, держась за горящую щеку. — Я АКТИВНО ПЫТАЮСЬ УЙТИ! — Просто поговори со мной! — умоляла она. — Скажи мне, что я сделала не так! — Не прилипай ко мне, когда я ухожу! — взвыл он в отчаянии и наглухо закрылся в комнате.

***

Кацуки вернулся к машине. — Подержи. Очако вздрогнула, когда он поставил пакет ей на колени. Её затрясло от воспоминания, доставившего фантомную боль в щеке. Точно ли они были счастливы? Сколько раз у них случались ссоры? Сколько раз они сцеплялись и бились друг с другом? — В чем дело? — Ни в чем, голова разболелась, — она была благодарна, что он не напирал с вопросами, но отныне чувствовала себя менее комфортно в его присутсвии. Получится ли у них восстановить отношения? Он ведь Бакуго Кацуки — засранец, который издевался над Деку, издевался над классом и всеми, кто вступал с ним в контакт. Вечно влезал в перепалки и без поводу давал волю ярости. Конечно, нынешний Бакуго сменил гнев на милость, но что, если он всё тот же придурок, которого она знала в школе? Очако не могла быть с таким человеком.

***

Их район представлял из себя приятный, хоть не огороженный, но достаточно безопасный уголок. Дома располагались близко друг к другу, повсюду маячили пристойные машины и громоздились исключительно двухэтажные коттеджи. По тротуару гуляли люди, во дворах резвилась детвора. Женщина поглядела на, росшие вдоль улицы, деревья в зимнем убранстве и приметила, что перед каждым жилищем был выставлен заборчик. — Ты выбрал хорошее место, самое то для подрастающих деток. Кацуки свернул на подъездную дорожку. — Мне повезло застолбиться в этой зоне. Ей тут нравится. В паре кварталов отсюда есть парк. Перед ними нарисовался серый дом. Он выглядел немного старым, однако достаточно крепким. Очако подметила, что карниз нуждался в доработке, а вмятину на воротах гаража следовало выправить. Газон не был сочным, как у соседей, но на территории стояли тележка и детский велосипед. — Мы жили здесь вместе? — Нет, в квартире, — без заминки ответил Бакуго, забрал курицу с её колен и покинул машину. Затем Очако заметила другой автомобиль на подъездной дорожке. — Эта мамина? — Да, — он двинулся к входной двери. Схватив за предплечье, она с рывком дернула его назад. — Что? — тихо рыкнул мужчина. — Я нервничаю. Бакуго нахмурил брови и смахнул её неуверенность. — Она тоже. Просто… будь собой, — он позволил ей держать себя за руку, пока они не отперли дверь. — Папуля! — воскликнула маленькая девочка, подбегая к родителям. Растроганную Очако озарила счастливая улыбка. Сачико оказалась милее, чем на фотографиях! Малышка была невысокого роста, с круглыми щечками и пухлыми ножками, одетой в длинный розовый свитер и колготки. Короткие волосы были собраны в хвостики, большие рубиново-красные радужки сверкали радостью. Кацуки поднял дочь и поцеловал в щеку. — Я же говорил тебе, что она со мной, — он засмеялся, когда Сачико застенчиво обняла его за шею, не отводя робкого взгляда от матери. Из-за угла примчался черный лабрадор и обнюхал со всех сторон новоприбывшего человека. Урарака аккуратно приблизилась. — Здраствуй, Сачико. — Ты не похожа на свои фото, — кротко произнесла кроха. — Я ведь тебе объяснял: она спала всё это время. Когда ты не встаешь с постели и не двигаешься, то впоследствии теряешь много мышц. — И у тебя длинные волосы, — добавила Сачико. — У мамули короткие. — Они сильно отросли, да? Девочка резко оборвала её. — Тебе нравится то, что ты видишь, а?! Она пару раз поморгала от неожиданной вспышки гнева. — Конечно, нравится! Ты симпатичнее, чем на фотографиях! Бакуго опустил дочь на пол, погладил по волосам и снял ботинки. — Ты правда мамуля? Очако сбросила обувь и опустилась на колени. — Да, а ты правда Сачико? — Это я, ага! Я Сачико! — закивала девочка, возбужденно размахивая левой рукой, свитер болтался вокруг её культяпки. Собака завиляла хвостом, и Кацуки потрепал её за ухом. — А это Кики! Она моя лучшая подруга. — Папуля рассказывал мне о ней. Приятно познакомиться, Кики, — женщина вытерла глаза. — Ты что плачешь, мамуля? — девочка тоже была на грани слез. — Я плачу от счастья! — Эй, где твоя бабуля? — Я тут, завариваю чай! — отозвалась старшая Урарака из кухни. — Отведи мамулю в гостиную. Пусть она почувствует себя как дома, — выдал Кацуки задание для ребенка. Сачико подняла ладошку. — У меня есть для тебя сюрприз! Очако взялась за маленькую ручку и последовала в небольшой, оформленный без особого изыска, зал. На стене висело куча изображений Сачико, несколько снимков самой Очако и телевизор. По середине располагался серый диван, на кофейном столике стоял блестящий радужный подарочный пакет. Кроха высвободила руку и схватила презент. — Я не знала, какой у тебя любимый цвет. Папуля сказал розовый, но я не хотела обидеть тебя, поверив ему на слово. Урарака хихикнула. Было забавно слушать такую красноречивую четырехлетку. — Мне много цветов нравится. Ты здорово придумала. Давай посмотрим, что тут у нас, — она села на диван и вытащила несколько подарков: шоколадные конфеты, новую кофейную кружку с сердечками и рамку для фотографий. — Божечки, — выдохнула женщина, глядя на деревянную раму, раскрашенную в яркие цвета и усыпанную блестками. — Это ты украсила? — Да! — пропищала Сачико. — Я хотела сделать что-то особенное. Чтобы, когда ты вернулась домой, мы сфотографировались, и чтобы ты вставила это сюда. Наше первое семейное фото всех нас! На этот раз слезы хлынули рекой. — Это самый потрясающий подарок, который я когда-либо получала. — И я приготовила тебе это, — малышка достала из кружки три браслета, сплетенных из мулине. Один состоял из черных, белых и розовых пряжей. Второй пестрил всеми цветами радуги. Третий браслет был розово-оранжевый, как закатное небо. — Ты сама их сделала? — казалось, что фенечки были изготовлены искусным мастером. — Хочешь, я помогу тебе их надеть? — Конечно, — кивнула Очако и вновь изумилась, когда девочка завязала браслеты одной рукой, без труда затянув шнурки пальцами. — Он не говорил мне, что ты такая умелая и с творческой жилкой. — Папуля у нас немногословен, — Сачико указала на собаку. — Я и для Кики сделала. Видишь? Урарака заметила плетеное ожерелье под ошейником лабрадора, что тыкал носом в ногу хозяйки. — Это мамуля, Кики. Теперь она будет с нами всегда, — Сачико нежно погладила питомца. — Как вы, всё нормально? — спросил Кацуки, подойдя к спинке дивана. — Да! — Очако и дочь хором ответили. — Папуля, покажи, покажи свои браслеты. Бакуго задрал длинный рукав, и на его левом запястье оказалось около дюжины фенечков. Некоторые из них были перекрученными и изрядно потрепанными временем. — Не хотел, чтобы она завидовала, — ухмыльнулся он. — Не переживай, мамуля. Я и тебе много наделаю. Очако с обожанием стиснула в объятиях свою дочурку. — Ты идеальна! Кацуки не стал мешать воссоединению и оставил их наедине. Спустя мгновение бабушка принесла в гостиную две кружки чая. — Я так рада наконец-то видеть моих девочек вместе. — Ты не говорила мне, что у меня потрясающая малышка! — Я всегда буду идеальной, только останься, — всхлипнула Сачико, прижимаясь к матери. — Я буду с тобой вечно, не волнуйся, — клятвенно заверила Очако. Успокоившись, маленькая девочка обняла её еще крепче.

***

После ужина и купания Сачико, старшая Урарака уехала восвояси, и они остались втроем. Ребенок упрашивал посмотреть фильм с мамой, но Кацуки был непреклонен в отбое. В итоге родители пришли к компромиссу — включить кино в детской спальне. Очако подметила, что почти все комнаты в доме нуждались в небольшой доработке, впрочем это не касалось роскошной детской Сачико. У крохи имелась королевская двуспальная кровать с балдахином и мягкими подушками, письменный стол с приспособлением для изготовления браслетов. В углу стояли море игрушек и принадлежности для рисования. На полках хранилось полчища кукол и девчачьих украшений. На полу лежал радушный коврик, шкаф был забит красивой одеждой, а матрас заправлен атласным постельным бельем. — Кровать, возможно, будет немного маловата для вас обоих, — предупредил Бакуго и врубил телевизор. Сачико придвинулась поближе к краю. — Мы поместимся! Очако улыбнулась, устраиваясь поудобнее. — Точно поместимся. Кацуки передал пульт дочери. — Только один фильм. Хотя сомневаюсь, что ты досмотришь его до конца, — он наклонился, целуя в макушку. — Люблю тебя, Коко. — Люблю тебя, папуля. Спокойной ночи, — довольно зевнула Сачико. Кики запрыгнула на кровать и легла у изножья. Мужчина ухмыльнулся. — Выдержишь? — Прости, мамуля. Кики всегда спит со мной. — Ничего страшного, милая, — Очако попыталась принять комфортную позу. — Уверена, что уснешь здесь? Кацуки упомянул, что у них не было третьей кровати, но она временно могла занять диван, пока не привезут новую мебель. Урарака подняла большой палец вверх. — У нас всё пучком! — Как скажешь, — он выключил свет и ушел. Фильм рассказывал историю о принцессе с единорогами. Очако была удивлена, что дочь интересовалась стандартной девчачьей тематикой. Она ожидала, что под воспитанием Кацуки её понесёт в другую степь увлечений. Кто знал, что всё сложится таким забавным образом? Они прижались друг к другу кучнее и на тихой громкости смотрели киноленту. Очако периодически чмокала её в лоб, отчего к середине фильма Сачико крепко засопела. Тогда женщина выключила телевизор и сама постаралась заснуть, но это была непростая задача. Розовый ночник в углу немного мешал, ногам не хватало места из-за Кики, и она не могла повернуться ни в какую другую сторону. Прошло несколько часов, прежде чем Очако погрузилась в сон.