Глава 6. Одиночество - не выход

***

Взрывы… Нулевая гравитация… Такие разные, но в чем-то их причуды были совместимы. Одним касанием Уравити невесомое тело Бакуго пулей поднималось к верхним этажам небоскрёба, а со сложенными кончиками пальцев тот возвращался на землю, мягко приземляясь на ноги. Они проделывали этот прием из разу в раз, пока не убедились, что большая часть потерпевших уцелела. Но Кацуки не устраивало ждать информации о других душах, оказавшихся в ловушке пожара. Дым поднимался с тридцатого этажа до самого верха. Где-то в этом огненном бедствии пропадал ещё один идиот, если не два или три. — Кретины запираются в шкафах, укрываясь от дыма, — сказал он, стирая сажу со щеки. Очако от беспокойства не находила себе места. Разумеется, она переживала за всех своих друзей — Цую, Мина, Тенья… Деку… Но с Кацуки было иначе. Они встречались… верно? — Живее, — рявкнул он, протянув руку. — Я с тобой, — схватила Урарака его за плечи. Динамит вывернулся из хватки: — Отвяжись, ты будешь только путаться под ногами. Просто подними меня туда! Нет смысла терять время на споры. Она сжала пальцы, коснулась его спины и прикрыла глаза от жара взрывов. — Уравити! — позвал один из её супервайзеров. — Тут пострадавший под обломками! Сердце подсказывало выручить несчастного, и всё же упрямый разум артачился, поджидал, пока Кацуки вновь не появится в поле зрения. Нет. Ничего с ним не станется. Незачем с ним нянчиться. Очако бросилась к руководителю, включилась в операцию, урывками спрашивая Кацуки по рации о прогрессе поисков, на что получала отрицательный отклик. Время, казалось, тянулось в два раза медленнее. С каждым человеком, которого провожали к машинам скорой помощи, Урарака чувствовала себя полезной, состоявшейся. Она продолжала следить за своим парнем, надеясь, что он покинет здание раньше, чем… НЕТ. Даже мысли такой нельзя было допустить. Ещё один человек нуждался в помощи. Крики со всех сторон. Беготня туда-сюда. Куча раненых на носилках. — Динамит, — прошипела она по рации сразу после того, как помогла гражданину уложиться на носилку. — Дым не очень-то полезен для легких, дурашка. Прошло некоторое время, прежде чем Кацуки отозвался: — Нашел троих. — Хорошо, возвращайся… Он прервал её сообщение кашлем. — Нет, слышу ещё одного. Ему крышка, если я вытащу этих троих. — Тогда поторопись, — Уравити старалась сохранять хладнокровие. Его голос звучал напряженно. Он пробыл там слишком долго. — Тебе следовало взять с собой кислородную маску, — она ждала обратной связи. — Динамит, ты слышишь меня? Ответа не последовало. Очако помчалась ко входу, в котором он исчез и уставилась на клубы густого дыма, что валились наружу. — Динамит, ты не сможешь вернуться тем же путем… Взрыв разбил окна, и осколки разлетелись во все стороны. Урарака огляделась, чтобы убедиться, что никто не пострадал и бросилась за угол. Снова раздался мощный грохот — дела явно шли неладно. Кацуки был точен в обращении со своей причудой, однако как контролировать выработку пота? Она знала, что если Бакуго коснётся огонь, то по всему его телу пройдутся небольшие взрывы. Конечно, он бы избежал вреда, ему не привыкать, плюс его костюм предотвращал травмы, но потерпевшие могли оказаться в опасности. Ему бы отступить, позволить другому взяться за авантюру. К несчастью, им не хватало подкрепления. Тут завалы посыпались, словно град весом в пять тонн. Вдруг выросшие как из-под земли Токоями и Темная Тень устремились в направлении обломков. Уравити выглянула из-за угла, дабы получше разглядеть, как Темная Тень хватает пострадавших, уберегая от языков пламени. Очако приложилась к рации: — Цукуеми, ты… — ТЕБЯ НЕ ПРИГЛАШАЛИ, ПТИЧАЯ МОРДА! — послышалась грызня Кацуки из передатчика Токоями. Очако вздохнула с облегчением. Вероятнее всего в их связи произошло искажение частот. Токоями не стал препираться с гордецом и уложил людей на землю, а Кацуки, весь покрытый сажей и пеплом, с несколькими ожогами и порезами на открытых бицепцах, с помощью своих подрывных приземлился рядом. Урарака кинулась на подмогу и взяла одного раненого на руки. Ей так хотелось обнять своего парня, сказать ему, что она была как на иголках и ужасно рада, что он живой и целый. Но им не положено: они на службе. И если Кацуки унюхает хоть каплю сомнения в ней, то неизбежно придёт в бешенство. После того как они доставили троих к спасательной службе, Бакуго кашлянул в руку и по новой направился ко входу в здание. — Эй, позволь им дать тебе немного кислорода. Отравление угарным газом — это не шутки. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ещё в состоянии вывести из здания олухов. — Кацуки… — прогудела она чуть раздраженно. — Так и быть, можешь увязаться, коль уж вся твоя польза там — это стоять, как бесполезная болванка. Сердце забилось часто-часто. Спасение было её стезей, и он просил её присоединиться! — Погнали! Кацуки ухмыльнулся с присущей себе Бакуговской уверенностью. — Так держать. Не отставай. Уравити последовала за ним внутрь: — Только не задень меня! Благодаря усилиям храбрых героев в тот день из горящего небоскреба были спасены 372 человека. Приняв душ и перевязав раны, пара без задних ног плюхнулась в постель. Это был один из тех редких дней, когда они работали бок о бок и возвращались домой вместе, что вне всякого сомнения приносило ей удовлетворение.

***

Героическая работа была не просто её обязанностью, а страстью, но как бы ей вернуться в строй? Можно обратиться за советом у Кацуки, но Очако была уверена, что он поймёт её неверно и решит, что она намеревается погрузиться в доблестные дела, оставив его справляться в одиночку. Что было неправдой. В конце концов, наращивание мышц займет некоторое время, если не пару лет. Даже вернувшись в прежнюю форму, она не сразу подключится к миссиям, а подождет, пока Сачико не станет более самостоятельной. Если это не получится — значит бросит службу. Плавающий график, неполный рабочий день её бы устроили. Чего уж там, трудиться за комиссионные было бы неплохо. Но если её прекрасная малышка нуждалась в том, чтобы она вообще не работала — так и быть. Её главным приоритетом была и всегда будет забота о дочери. Накануне днем Очако сходила на физиотерапию, которая протекла довольно гладко и быстро. После игр с Сачико к ней возвратилась большая часть подвижности, хотя бегать ещё было сложновато. Слабые ноги, подрагивающие руки никуда не годились. Ей прописали пешие прогулки, одним словом выходить на воздух и нагонять круги, посадив дочь в коляску, поскольку той подобная активность не одобрялась. И безусловно такой рецептик более чем пришёлся ей по вкусу. Закончив с процедурами, она достала телефон — позвонить матери и Сачико. На часах показывало половину пятого. Может, им заехать в продуктовый магазин? Неплохо было бы приготовить особенный ужин. У неё хорошо получался жареный рис. Может, состряпать омурис… — Опять залипаешь? Вздрогнув и хлопнув себя по груди, Урарака ахнула. — Ой, не делай так больше! Кацуки стоял подле шуганувшей, разглядывая её со скучающим выражением. — Как опытный герой-спасатель может забить на такую элементарщину, как осведомленность о своём окружении? — Я больше не герой-спасатель, — с досадой пробурчала женщина. — Даже при исполнении ты постоянно залипала, — пробормотал он, направляясь к лифтам. Она вошла с ним внутрь. — Я никогда не отвлекалась на работе. В свободное время, я позволяю себе размышлять о всяком. — Грезить наяву — не значит размышлять, — поправил Бакуго, нажимая кнопку первого этажа. Её щеки надулись, совсем как у Сачико. — Иди ты в пень. И вообще, что ты тут забыл? — Надевай пальто, — по-родительски скомандовал он. — Мы идём делать прививки от гриппа. С недовольством она распахнула пальто, между тем рюкзачок неловко упал на пол. К её удивлению, Кацуки не потянулся поднять сумку, продолжая смотреть вперед. Казалось, он намеренно не обращал внимания. Очако застегнула молнию и взяла рюкзак обратно в руки. Бакуго зевнул и прикрыл рот ладонью. — Ты хорошо себя чувствуешь? Он непонимающе посмотрел на неё. — В смысле? Я в порядке. — Вакцина может вызвать некоторые симптомы гриппа. Ты сляжешь в постель, если не будешь следить за собой. — Я стою, что ещё надо? — он сморщил брови, как будто она выдала нонсенс. — Мы должны обезопасить себя ради Сачико. Так вот почему… Урарака ухмыльнулась. — Ну, если вирус собьет тебя с ног, я буду ухаживать за тобой, пока ты не поправишься. — Не нужно, — слабым голосом отклонил заботу Кацуки. Странно, что он подавлял свой характер. Хотя возможно, Кацуки был настолько уставшим и разбитым, что не мог попросту собачиться. Ей почему-то очень хотелось, чтобы он выпалил какую-нибудь колкость или назвал её идиоткой своим уверенным, самовлюбленным тоном. Если уж на то пошло, хоть раз услышать его пресловутое «СДОХНИ». Перед мысленным взором так и возникали образы того, как он кричит это злодеям и отправляет их в небытие. Усевшись в машину, Урарака пристегнула ремень, и на неё нахлынули воспоминания о его шикарной тачке, о том как Бакуго наклонялся к ней, растягивая пряжку. Его запах, жар… то, как он бесцеремонно отчитал её. Он казался раздраженным и тем не менее подвез её до дома. Очако была ему небезразлична, а это уже о чем-то говорило. Минуточку… Неужели в ней развился стокгольмский синдром из-за этого засранца? Их отношения точно были здоровыми? Был ли он… в каком-то роде скрытым абьюзером? — Что на этот раз? — спросил Кацуки, заводя машину. Как он уловил её волнения? — Ничего, — пискнула та, заведомо глядя вперед, решив держать рот на замке. — Ты снова из-за чего-то мучаешься. Не позволяй своему разуму дурить тебе мозги. Я скажу тебе то же, что говорю Коко: если тебе нужна помощь — просто выложи, из-за чего ты расстроена. Что бы это ни было, ты либо убедишься, что всё штатно, либо получишь подтверждение своему страху и постараешься сладить с ним. Ныкаться, как мелюзга — это не… — Может прекратишь уже! — потеряла она самообладание. В его глазах вспыхнул огонь. — Блять, я помочь пытаюсь. — Ты не помогаешь, а воспитываешь меня! Я за тобой никогда такого замечала! — Откуда ты знаешь?! Ты же ни черта не помнишь из того, что раньше видела во мне! — Ты понятия не имеешь, что я помню! Клацнув зубами, Бакуго сорвал с себя ремень, выскочив из машины, потащился к бетонной стене парковки и начал колотить по ней левым кулаком. Очако наблюдала за дестроем, постепенно теряя гнев. Это был второй раз, когда он выплескивал злость на посторонних предметах. Значит, он всё-таки не растерял себя, а просто подавлял агрессию и природную ярость глубоко внутри, точно как вулкан; когда напряжение нарастало, ему приходилось выпускать наружу клокочущую лаву. Оставив на стене небольшое кровавое пятно, Кацуки сел обратно в машину и вздохнул. Урарака молчала, размышляя, на какой козе к нему подъехать. Он потянулся к бардачку и достал бутылочку с дезинфицирующим средством, марлю и бинт. Сердце екнуло. У него хранились припасы для такого рода вещей. — Позволь… — Не лезь, — спокойно прогудел Кацуки, распыляя антисептиком на окровавленные костяшки. — Может ты и не просил, — сказала она, с силой забрав марлю и бинты, — но мне нравится помогать людям, и я хочу это сделать. Бакуго немного помешкал, прежде чем протянул руку. Очако расплылась в улыбке, прикладывая марлю и перевязывая рану. Воспоминания о том, как она лечила пострадавших, вспыхнули в памяти. Перед глазами замелькали лица благодарных людей. Затем их сменило видение с ребенком с полузакрытым одним веком и широко открытым другим. Изо рта несчастного текли кровь и пена. Тело скрюченое, грудная клетка раздавленая. Закрыв лицо, Очако вскрикнула. Нет, нет, нет, только не это воспоминание.

***

Уравити спасла двух человек из рухнувшего дома после землетрясения. Подняв бетонную плиту, та обнаружила мальчика. Мать, которую она вызволила, пронзительно завизжала от ужаса, что у героини кровь застыла в жилах. Со сломанной ногой женщина, пошатываясь, побрела к сыну. Кость пронзила её кожу, но даже так, надавливая на ногу, не замечая боли, она шла. Схватив мальчика, мать прижала его к груди. — Боже, нет, нет, нет, нет! Цуко! — залилась бедняжка мучительными рыданиями. Она погладила головку, неосознанно вытирая окровавленный рот. — Цуко! Пожалуйста! Очако застыла. Её взгляд был прикован к матери, умолявшей сына проснуться. Она не успела. Он был мертв. Умер. Он был всего-навсего ребенком. Она потерпела неудачу.

***

— Очако, — зов Кацуки вывел её из кошмарного эпизода. Растерянно поморгав, она заметила, что он держит её лицо, прищуренные глаза смотрели прямо в её глаза, а большие пальцы нежно стирали слезы. Нежно… — Дыши, — мягкий голос был подобен теплому, утяжеленному одеялу. Напряженные плечи слегка расслабились. — Дыши, — повторил он. Глубоко вздыхая, Очако не отводила взгляд. — Дыши. Она выдохнула, вдохнула и снова выдохнула. — Вот так. Вздох. — Дыши. Как только её голова стала легкой и расслабленной, Бакуго каким-то образом понял, что нужно отпустить её лицо и зарумянился до кончиков ушей. Откинувшись на спинку сиденья, Очако задышала полной грудью. Кацуки, пристегнув ремень, поискал в карманах ключ, чтобы вставить в замок зажигания, но опомнился, заметив, что машина уже была заведена. Урарака медленно обвела взором его спокойную фигуру. Он вел себя так, словно ничего не произошло. — Прости. — Я подозревал, что ты стокнешься с травмирующими воспоминаниями, — его рука коснулась рычага переключения передач, и она накрыла её своей. — Как ты узнал? — Я знаю, как ты выглядишь, когда у тебя начинается паничка… Наладить дыхание было лучшим способом тебя успокоить. Очако тронула его внимательность. — Героям-спасателям попадается всякая чертовщина. Иногда тебе снились кошмары. Таким как ты, сердобольным, живется несладко… Она вдруг вспомнила, как Деку кипишовал вместе с ней, стоило ей только поддаться тревоге. Чувство разделенной с ним паники казалось таким хаотичным, длящимся вечно… пугающим. — Ты в порядке? С Кацуки было по-другому… Он был стойким перед лицом личных демонов. Знал, что и как делать. Вероятно, он научился быть спокойным для неё. Возможно, их миновал период проб и ошибок, поэтому у него получилось опустить её на землю, словно потянув за нитку воздушного шара. Он был якорем, удерживавшим её как можно ближе к твердыне, тянувшим обратно, если её заносило. Контроль… Нет, это был хороший контроль, который она использовала в те моменты, когда не могла овладеть собой. — Ага. Этого ответа хватило, и он наконец выехал из парковки.

***

Для Очако вакцинация была сущим пустяком. Быстрый ввод иглы под кожу гарантировал безопасность иммунитету их ребенка. Пока они находились в аптеке, Бакуго пополнил запасы лекарств девочки, прикупил несколько препаратов для первой помощи, предложил Очако приобрести для себя необходимые средства, но ей не понравилась идея тратить его деньги на мелочи, как бальзам для губ. Затем они отправились в универмаг, в который Урарака часто захаживала после школы. Она до сих пор помнила, как шла по освещенному люминесцентными лампами проходу в поисках выгодных предложений на товары. Опять же, она не желала опустошать его кошелек, поэтому всё замеченное на распродажах откладывалось в долгий ящик. — Зачем мы здесь? — полюбопытствовала Очако, проходя мимо рядов с чистящими средствами и канцелярскими принадлежностями. — На странице, посвященной браслетам Сачико появилось уведомление о выходе нового набора. В этом магазине они продаются эксклюзивно. Хочу удивить её. Просияв, Очако всплеснула руками — они подошли к отделу рукоделия. — Не смотри на меня так. — Ты такой хороший отец, — восхищенно произнесла она. — Ты прилагаешь все усилия, чтобы преподнести сюрприз, который ей искренне понравится. Бакуго оглядел проход. — Да-да, неважно. Для начала найти бы эту хреновину. — А как оно выглядит? Он достал телефон и открыл скриншот с поста. Напрягся, когда она наклонилась к нему, чтобы рассмотреть поближе, и постарался сфокусироваться на каштановой макушке. — Так-с, посмотрим, — хмыкнула Очако, озираясь по сторонам. Кацуки коротко вздохнул, следуя за энергичной фигурой. — Я заглядывал на сайт, у них есть в наличии… — Давай я спрошу у кого-нибудь, — не успел Бакуго возразить, как она поспешила к консультанту и начала объяснять про набор. Мужчина, кажется, смутился. — Кацуки, покажи ему, — позвала она блондина, стоявшего позади. — Этой хероты нет в отделе рукоделия. Мужчина, прищурившись, поглядел на скриншот и на мгновение призадумался. — Это должно быть здесь, оно относится к творческим товарам. Э-э-э… Тут Бакуго вышел из себя: — Ты что, не ориентируешься в магазине, в котором работаешь?! Мужчина немного попятился. Очако скрестила руки на груди. — Не принимайте это на свой счет. — Эй, ты же Динамит! — признав в покупателе взрывного героя, консультант указал на него пальцем и криво ухмыльнулся. — А зачем тебе понадобился детский набор? — Не твоего ума дело! — зыкнул Кацуки, схватив мужчину за рубашку, и сунул телефон ему в лицо. — Не компасируй мне мозги! Показывай, где эта хуета! — Бакуго Кацуки, прекрати! — Очако нечаянно хихикнула, потянув его за руку. — Отпусти бедолагу! — Ого, это Уравити?! — ахнул сотрудник. Бакуго принялся его трясти как грушу. — Вы меня знаете?! — её глаза заблестели. — Люди меня помнят?! — Какие-то проблемы? — раздался строгий женский голос слева от них. Урарака решила, что к ним подошла администратор или, возможно, менеджер. — Мы ищем набор для рукоделия, только и всего! Кацуки неохотно отпустил консультанта, когда Очако вновь потянула его за руку. — Как называется этот набор? Я бы предпочла, чтобы вы взяли его и оставили моего коллегу в покое. — Всё в ажуре, — поправил мужчина рубашку-поло. Очако перехватила телефон и показала женщине. — Мы извиняемся за доставленные неудобства. Сотрудница бросила на изображение беглый взгляд. — Это в проходе Т11, рядом с другими детскими товарами. Оно относится к категории игрушек. — А, отдел игрушек, — нервно посмеялась Урарака. — Большое вам спасибо. Утащив за собой Бакуго и оказавшись на достаточном расстоянии от консультантов, Очако мягко заговорила: — Ты будто с цепи сорвался. Поднял шум из-за браслетов. Хотя немудрено: темные круги под глазами, весь бледный, нервный, усталый. Тебе бы расслабиться. Он стряхнул хватку и потопал к нужному проходу. — Плевать, как я выгляжу. Моя Коко получит эту дичь сегодня. — Почему это должно быть сегодня? — Потому что мне так приспичило! Заметив злосчастный набор, она передала его Кацуки. — Вот. Он взял искомый подарок, вздохнув с глубоким облегчением, исходившим из самой его сущности. Урарака опустила глаза, чувствуя, как рассеивается напряжение в воздухе. Забинтованная рука задрожала: — Она расстроена. У нее сложилось неверное представление о тебе. Думает, что ты оставишь её, раз уж она не идеальна. Видимо, считает, что если мы обручимся, то ты не сможешь уйти… Я объяснил, что это так не работает. Женатые пары тоже распадаются, — его брови печально изогнулись. — Сколько бы я ни твердил ей, что ты останешься, до неё не доходит, — он протянул набор обратно. — Дай это Сачико сегодня. Ей сорвет крышу, если ты придёшь с подарком. Она точно почувствует себя лучше. — Ты не против? — Очако взяла коробку и прижала её к груди. — Я попытаюсь поговорить с ней и дам понять, что ни за что не уйду… — Этого недостаточно. Она должна просто переждать и свыкнуться. Всё, что мы можем делать — это повторять из разу в раз, — он вздохнул. — Но если ты всё-таки надумаешь и съедешь или начнешь мутить с кем-то… Ради неё просто подожди немного. Мне нужно, чтобы она осознала, что не потеряет тебя. — Я не уеду! И я не собираюсь ни с кем встречаться! — как он счел возможным, что она так скоро начнет крутить романы? Вообще-то она изо всех сил старалась вспомнить их отношения. Кацуки не смотрел на неё. Его взгляд был сосредоточен на наборе в её хватке. — Кацуки, если я и буду с кем-то встречаться, то только с тобой. В узких глазах промелькнула искра. — Однажды мы должны закончить наше свидание. Может, сходим в ресторан… — Я нужен Сачико дома, — произнес он тихим, почти отчаянным голосом. — Неужели ты… не вылезаешь развлекаться и даже не тусуешься с Киришимой? Хмурые морщинки прорезали лоб. — Ты на полном серьёзе просто работаешь, едешь домой, спишь и так всё по кругу? — обеспокоенно спросила она. — Зачем мне хотеть общаться с кем-то, если у меня есть самый идеальный человек в мире? — фыркнул Бакуго, уходя от ответа. Очако не отставала. — Но тебе нужно и себе посвещать время. Тебе нужны твои друзья… — У меня нет друзей, я в них не нуждаюсь. — Киришима… — У него своя семья, работа и жизнь. У меня своя. — Но если… — Пойми уже! — вспыхнул Кацуки, останавливаясь. — Я не хочу проводить время вдали от Сачико! Она — всё, что у меня есть, позже её может и не стать… — он вскинул брови, пытаясь подавить эмоции. Очако прикусила губу. — Я не намерен оглядываться назад и жалеть, что не проводил с ней своё свободное время. Даже сейчас мне тяжко выходить на работу и не заморачиваться весь день. Я не хочу, чтобы кто-то или что-то в моей жизни отнимало у неё моё время. Ей не нужен никто другой, когда ей паршиво… или грустно… Она взяла его правую руку в сжала. — Ты прав. Я просто пыталась придумать, как снизить твой стресс. Мне кажется, что если ты проведёшь время без неё, то сможешь немного отдохнуть. — Я действительно выгляжу таким пожеванным? — Да. Он отвел взгляд, пытаясь вырвать пальцы. Она не отпускала: — Давай договоримся. Мы поедем домой, ты примешь душ и сразу ляжешь спать. Тебе не придется дергаться. Я буду с ней сидеть: покормлю, уложу спать и всё такое. — Нет… — Выспись — тебе полегчает. Она перестанет беспокоиться о тебе, если твоему лицу вернется здоровый цвет. В его глазах промелькнула паника. — Она беспокоится обо мне?! — Полагаю, что да, — тихо ответила Урарака. — Так что, может расслабишься? — Л-ладно. Я постараюсь поспать. — Мы разбудим тебя к ужину. Поешь с нами, а потом обратно в постель, — улыбнулась она. — Только на этот раз, — строго сказал он. — Угу!

***

Одна неделя в месяц всегда была одинаковой. Очако делала тест, подтверждала, что у неё овуляция, и тогда пара назначала себе дневные смены. Обычно она возвращалась с заданий первой, потому что Кацуки брал на себя слишком много ответственности. Трудно было винить кого-то, кто стремился к вершине. Он налегал выполнять с Эйджиро как можно больше миссий, откладывая деньги для агентства, и, чтобы получить ссуду, им нужно зарекомендовать себя на рынке. Это было достойно восхищения. Кроме того, в успешном будущем они могли бы ей предложить работенку. Приходя домой, она успевала привести себя в порядок. Как правило Кацуки приезжал не раньше, чем через час. А как заявлялся — перекидывал её через плечо и бросал на кровать. Она хихикала, когда он рывком стаскивал с неё белье, чтобы как можно быстрее приступить к постельным делам. Что он говорил? — Готова снова наполниться? — Я дам тебе то, чего ты хочешь в этом месяце. — Черт бы побрал твою неприступную яйцеклетку! — дулся, как будто это была её вина? Глупышка. А что ещё после? — Ты моя женщина. — Тебе идет вот так истекать. — Боже, как тебе досталось такое смазливое личико? И что она отвечала? — Я люблю тебя, Кацуки. — Пожалуйста, скажи, что любишь меня. — Я всегда буду твоей? Горячие пальцы проходились по пунцовым щекам, зачастую суровый взгляд смягчался и дарил ей спокойствие. — Я люблю только тебя. Неужели она единственная, кто когда-либо слышал такой нежный, ласковый голос от этого мужчины? Любил ли он когда-нибудь раньше? Урарака чувствовала себя нелепо из-за своего назойливого, жгучего любопытства, будто школьница, ревнующая его предыдущим увлечениям. Всё было как обычно. В пятницу Очако вернулась домой ближе к ночи. Кацуки отсутствовал. Не уж то опаздывал? Что ж, прекрасно. Она могла перекусить, освежиться и отдохнуть, пока он не прибудет. Всё шло, как она и планировала. Девушка лежала на диване, гладила кота, проверяя телефон каждые десять минут. На её сообщения Бакуго не отвечал. Что-то он слишком задерживался. По-тихонько её мысли начали заносить не в ту сторону. Неожиданно мобильник завибрировал, и в мире не было более быстрого перехвата. Киришима: Я как и раньше остаюсь его экстренным контактом. С ним всё в порядке, просто получил сотрясение мозга, но ему не разрешают покинуть больницу. Машина у тебя, верно? Да, Кацуки ездил с Эйджиро тем утром и оставил ей тачку, предупредив, чтобы она не разбилась насмерть. По крайней мере, он не был серьезно ранен. На всякий случай Очако покормила кота и поспешила за парнем в больницу. Должно быть, у него обнаружили сильное сотрясение мозга, если врачи не позволяли ему выписаться самостоятельно. Приехав, ей не пришлось проходить через вестибюль. Ссутулившись, Кацуки сидел в зоне ожидания, всё ещё в своем геройском костюме. Она подобралась к нему с нервной улыбкой. — Салют, моя заноза! — Я жду такси, — упрямо сообщил Бакуго. — Ну так отмени поездку, я тебе на что? Почему не позвонил? Неужели телефон раз… — Мне не нужна помощь, чтобы добраться до хаты! — рявкнул он, крепче сжимая скрещенные руки и опуская подбородок, как детсадовец перед тихим часом. Очако уперла руки в бока. — Уймись! Я здесь, вот твоя ненаглядная машина. Рад или не рад, тебе придется поехать со мной. — Похуй на машину. Хоть разбей её об столб, плевать! — Я выпишу тебя и точка! — она потопала к регистрации, подписала бумаги и оставила свои данные. В животе бурлил гнев, подначивая её хорошенечко так дернуть ишака за дурацкие светлые волосы. — Пошли. — Я не сдвинусь с места. Ей хотелось наорать на строптивца, но она села рядом: — Ладно, что стряслось? — Я сам о себе позабочусь! Возможно, она привыкла к его манерам. Два года, проведенные с человеком, безусловно могут так подействовать. Что-то его явно снедало. Он был чем-то озабочен. Обычно это случалось, когда он ссорился с… Подождите секунду. — Между тобой и Кири перебежала кошка? Едва заметное подёргивание плеч… — Поэтому он не привез тебя домой? — сложив два и два, ей стало понятно, почему он вел себя как дитя малое. — У него своя житуха. На кой я ему сдался? Мне насрать, — он, наконец, посмотрел неё. — Насрать! — Что произошло… Парень резко встал. — Просто отвези меня домой, — он пошатнулся, и она тут же схватила его под локоть. В машине Кацуки, прислонившись к дверце, втыкал в окно. — Тебя так вырвет, — предупредила Урарака. — Кончай со мной нянчиться. — Хорошо, я просто спрошу Мину завтра, — вздохнула она. — Не надо, — тихо вякнул он. — Это того не стоит. Водительница приподняла бровь. — Он был единственным, кого я мог назвать своим настоящим другом, а теперь у него видите ли появились жена и сынуля, — пробормотал негодующий. — Поебать, допустим, но нам неободимо сейчас пахать, пахать и ещё раз пахать. Наше ебучее агентство зависит от нас, а он сыпает мне о том, что в субботу у него, видите ли, хуйня под названием «малыша надо сводить в парк»! Ну и как это, блять, понимать?! Со стороны это могло показаться жалобой, но Очако видела за маской гнева огорчение. Это правда, Кацуки и Эйджиро были неразлучным, понимающим друг друга с полуслова, дуэтом с первого года учебы в Юэй. Они всегда действовали как команда. Киришима был его первым товарищем, а Кацуки стал для того надежной опорой. Вероятно, они знали друг о друге миллионы вещей. Возможно, даже она не узнает о Кацуки того, что было известно Эйджиро. — Ну и пусть, — добавил он с горечью на языке. — Скатертью дорога, с другим истуканом открою агентство. Падла какая, думал свалить на меня всю нагрузку, а потом прийти на готовенькое и нагло внести свое имя. Очако остановилась на красный свет. — Не руби с плеча. Ты и сам понимаешь, что никто не заменит тебе Киришиму. У него двухлетний сын, войди немного в его положение. С малышами возникают много хлопот, и Мине сейчас нужна его помощь. Бакуго демонстративно поднял подбородок. — Когда у нас появится ребенок, мне тоже на первых порах понадобится твоя помощь. — Бабское это дело. Я уже говорил тебе, что должен… — Знаю, но… — Я не собираюсь уподобляться этому лоху. Машина тронулась. — Ладно, я сама позабочусь о ребенке. Ты можешь приходить домой и просто на неё пялиться. Я подберу ей одежду, коляску, кроватку и всё прочее. А, и назову её Урарака Сачико. С тебя всего-навсего будем изымать денюжку. — Сачико? — Мне нравится это имя, — сказала она бесприкословным тоном. — Называй её как тебе сдумается, но она Бакуго. — Нет, если всю работу буду делать я, то она Урарака. Твоя ДНК не принимается в счёт. — Какой минимум я должен выполнить, чтобы моя фамилия была вписана в свидетельство о рождении? — Люби нас, — нехитро ответила Очако. — Уже люблю, идиотка, — фыркнул чуть тише. — Ещё периодически меняй подгузники и корми с бутылочки. — Хуй там. Я буду поддерживать чистоту в квартире, — запротестовал он. — Уборка и жрачка на мне, так и быть. — Вот и славно, но тебе придется лелеять её, если мне понадобится перерыв, — улыбнулась она. — Похоже, что это чертовски хлопотная и утомительная затея, круглолицая. Уверена, что хочешь этого? Очако взглянула на парня и увидела, что выражение его лица стало более умиротворенным, чем раньше. — Только с тобой, дурашка. — Пока что я не смогу уделять тебе время. — Повторяю, понимаю что… Внезапно Бакуго захлопнул рот и опустил стекло. Его вырвало на дорогу. Она вскрикнула, сворачивая на обочину. С возмущёнными сигналами машины проносились мимо бедокуров. Водительница тяжело дышала, руки, сжимавшие руль, тряслись как в лихорадке. — Пиздец! — прокашлялся он. — Извини! Я не хотела, чтобы тебя стошнило на других! Кацуки засунул голову обратно в салон и откинулся на спинку. — Так ты разбилась? Охуеть. Очако погладила его по волосам: — Да, это сотрясение оказалось серьезнее, чем мы думали. Не волнуйся. Мы сделаем сегодня перерыв. Я приготовлю суп. — Всё нормально, мне просто нужно принять душ, — простонал Бакуго с закрытыми глазами. — Да почему ты вечно упрямишься?! — завопила девушка, заставив его зажать уши.

***

Воспоминание не покидало её всю дорогу до дома. Как ей тогда удалось достучаться до этого человека? Как он не отправил её на тот свет? Очако то и дело поглядывала на Кацуки, мысленно прокручивая прошлое. Что же она такого сказала, как подобралась так близко? И что она могла сказать сейчас? Неужели Кацуки настолько зависел от неё? Казалось, что он был одинок ещё до появления Сачико. У Киришимы и Мины родился ребенок, его родители исчезли из поля зрения, и он больше никого не считал своим другом. Очако была всем, что у него осталось после того, как Эйджиро поглотили домашние хлопоты. А потом… она впала в кому. Теперь Сачико была единственным человеком, которым он дорожил. Вполне логично, почему Бакуго ставил её в приоритет. Он даже отодвинул Очако, намекнув на то, что боится смерти маленькой девочки. А что, если она умрет? Что же с ним станет, если с Сачико что-то случится? Об этом было больно думать. Похоже, что его мысли перманентно крутились вокруг Сачико, и иногда, лишь на недолгий промежуток времени переходили к еде, ко сну и работе. Её взгляд опустился на пакет с покупками. Кацуки хотел, чтобы Очако сблизилась с дочерью при помощи подарка. Сачико желала, чтобы её мать всегда была рядом, и он выворачивался наизнанку только бы видеть её улыбающейся и счастливой. Он был готов на все ради неё. Вернувшись домой, Очако вручила набор для рукоделия дочери, которая, как и ожидалось, заскакала козликом. — КАК ТЫ УЗНАЛА?! ПАПУЛЯ, ПОСМОТРИ, ЧТО МАМУЛЯ МНЕ КУПИЛА! Кацуки для виду фыркнул с досадой. — Я собирался купить это для тебя, но она меня опередила. Прыткая у тебя, мамуля. — Правда?! — подпрыгнула Сачико, обхватив коробку одной рукой. Пустой рукав развевался флажком. Довольная как медный грош, Очако обняла ребенка. — Я так рада, что тебе понравилось! Мне хотелось подарить тебе что-нибудь в знак благодарности за то, что ты такая идеальная! — Она сказала, что я идеальная, папуля! Как ты и говорил! — обрадовалась девочка. — Мамуля, пойдем в мою комнату и откроем! — Придержи коней, ты закончила свою домашку? — спросил Бакуго. — Ага, ещё я сделала растяжку и перекусила. Из коридора вышла старшая Урарака. — Добро пожаловать домой. Как тут у вас весело! Сачико бросилась к бабушке. — Смотри! Мамуля принесла мне подарок! — Ох, какой потрясающий. Как же любит тебя мама. — Можно мы сделаем браслеты вместе, пожалуйста? — взмолилась рукодельница к матери. — Конечно. Я сейчас поднимусь. — Спасибо! — она унеслась и Кики хвостиком побежала за ней в детскую. — Как прошла терапия? — Отлично. Похоже, я прогрессирую быстрее, чем они ожидали. Кацуки, листавший свой телефон, отозвался: — Я отправил ваш платеж. Завтра у меня выходной, можете не приходить. — Отлично. Думаю, тогда поеду. — Может, мне заскочить к вам в гости на этих выходных? — предложила Очако. — Ну уж нет, сиди пока с малышкой, — погрозила пальцем её мать. — Увидимся позже, ладно? — она поцеловала дочь и последовала к выходу. — Я прилягу, раз уж ты собралась плести с ней браслеты, — зевнул Кацуки. Очако внутренне праздновала маленькую победу. — И не волнуйся насчет стола. Я всё приготовлю и разбужу. Он промолчал и направился в свою комнату.

***

Спустя несколько часов после того, как Очако худо-бедно попыталась смастерить фенечки вместе с дочерью, затем приготовила ужин, она ощутила себя настоящей мамой и в некотором роде домохозяйкой. Весело накрыв на стол простое блюдо из риса, она отправилась за Кацуки, который как оказалось не спал, а чем-то занимался на ноутбуке. Он выглядел так, будто вот-вот вырубится, однако продолжал печатать сквозь слипающиеся веки. — Мы же договаривались, — буркнула она, стоя в дверях. — Оплачиваю счета, отвянь. — Закругляешься? — Да, уже кончаю, — зевнул он. Удачный подвернулся момент пошутить, но Очако отказалась от этой затеи и вышла в коридор. А впрочем… почему нет? Она просунула голову обратно и спросила: — Что ты сказал? — Я сказал, что кончаю. — Слова твоей бывшей, неудачник! — сострила она, и щеки вспыхнули жаром. Слегка сбитый с толку Бакуго скосил глаза на неумелую шутницу. Прижав руку к груди, она смылась прочь. Кипящий адреналин взбудоражил кровь. Почему это так взволновало её? Через несколько минут Бакуго подошел к столу, странно таращась на Урараку, которая набивала себе рот едой рядом с дочерью. — Папуля, ты устал? — спросила Сачико. — Да, а ты? — промычал он, отпивая воду из стакана. — Неа! Мы собираемся посмотреть фильм! — Отлично, — зевнул Бакуго. — Ты поймал сегодня плохишей? — Не меньше сотни, — улыбнулся Кацуки. — Круто! А ты спас кого-нибудь? — Миллионы спас, — непринужденно ответил отец, поедая рис. — Ух ты! — снова поразился детский ум. — Мамуля, папуля — лучший герой, да? Очако показалось забавным, как Бакуго преувеличивал подвиги. — По-моему там нет таких цифр, — хихикнула она. — Папуля, ты что, пошутил? — надулась малышка. — Ешь, — напомнил он разине сосредоточиться на еде. — И да. Сегодня я остановил трех злодеев, спасать было некого. — Теперь это похоже на правду. — Да, папуля. Похоже на правду, — вторила дочь словам матери. — Как пишется «треугольник», — внезапно выпалил Кацуки. Сачико сделала паузу, прежде чем выговорить: — Т-Р-И… -У-Г, — она на мгновение прикинула. — Три…угла… Т-Р-Е-У-Г-О-Л-Ь-Н-И-К? — Верно, — довольно отметил Кацуки. — Я обязательно справлюсь с диктантом! Обещаю! — Не слишком ли это для четырехлетки? — Её репетитор так не считает. Я верю в то, на что, по её словам, способна Коко. — Давай ещё одно! — пропищала девочка. Кацуки подумал. — Высчитать. — В-Ы-Ч-И-Т-А-Т-Ь, — выдала уверенно малышка. — На этом всё? — Ты пропустила одну букву, — подсказала Очако. — О, тогда, В-Ы-Щ-Ч-И-Т-А-Т-Ь. Женщина старалась не прыснуть: — В-Ы-С-Ч-И-Т-А-Т-Ь. — Поняла! В-Ы-С-Ч-И-Т-А-Т-Ь. — Правильно, Коко, — похвалил Кацуки. — Я продолжу повторять и выложусь на все сто процентов, папуля! Ты будешь очень счастлив! — Моя ты умница, — нежно сказал он. Очако уловила некие завышенные ожидания от Сачико, но на дворе уже стояла ночь, так что ей пришлось отложить наблюдения на потом. Закончив трапезу, она собрала посуду и попросила Кацуки вернуться в постель. Тот неохотно согласился и, поцеловав малышку, поплелся в спальню. Не прошло и десяти минут, как Сачико притащила пульт от телевизора. — МАМУЛЯ! Давай сейчас! Дочери не терпелось посмотреть новый фильм о котенке. Очако заранее ознакомилась с сюжетом и рецензиями, ибо, если в картине будет присутствовать хоть одна неуместная сцена или слово — Кацуки вывернет ей голову. — Включи, включи! — сказала девочка и куда-то умчалась с Кики. Загрузив тарелки в посудомоечную машину, Очако направилась в гостиную, приготовила телевизор к просмотру, затем воротилась на кухню за «разрешенными закусками». Она остановила свой выбор на овсяном печенье без сахара и клубничном молоке. Выложив печенье на тарелку и налив молоко для ребенка в стакан с соломинкой, Урарака двинулась обратно в зал. Но, разложив закуски на столе, вздрогнула от неожиданности. Кацуки лежал на диване лицом вниз, а Сачико восседала у незадачливого на спине. Кики свернулась калачиком на полу. — Сачико, зачем ты привела его?! — Он тоже хочет с нами! — подпрыгнула девочка. Бакуго пробормотал невнятное подобие подтверждения. Очако скрестила руки на груди. — Папа обещал мне, что рано ляжет спать. Мы с тобой собирались посмотреть фильм вдвоем. Кацуки, иди в постель. — Нет, папуля, останься! — Сачико! — Папуля остаётся! Кацуки повернул голову. — Да забей. Это что ещё за потакания? Очевидно, что она избалована донельзя, но неужели он позволял ей над собой издеваться?! Так было на постоянке? — Ты устал. Сачико, ему нужно отдохнуть. — Мамуля, нет! — отрезала кроха. — Значит никакого фильма! — заявила Очако, стараясь сохранить невозмутимое выражение. Своенравная ахнула, на её лице отразился гиперболизированный ужас. Очако воинственно подбоченилась. — Не будешь слушаться — отправишься спать без фильма. — Мама! — на глазах Сачико навернулись слезы. Характер Кацуки по всем статьям передался крохе, поскольку та, нахмурив маленькие бровки, не намерена была пасовать. Поняв, что по-мирному не получится, Очако взяла пульт, выключила телевизор и указала на лестницу. — Иди в свою комнату. — Папуля! Папа! — Сачико потрясла Кацуки, но тот уже смотрел десятый сон. Его ровное дыхание резко сбилось, когда его настойчивей дернули. — Папа! — А? — отозвался полусонный Бакуго. — Кацуки, марш спать, — приказала Урарака более уверенней. Пришла пора устранить источник усталости Кацуки. Никаких больше развлечений для Сачико в ущерб его отдыху. Никаких вскакиваний с постели, дабы доставить той удовольствие. Очако отныне рядом, и она способна позаботиться о ней, так что ему нет смысла напрягаться. — НЕТ! — В комнату, сейчас же. — ТЫ ЗЛАЯ! — она снова встряхнула Кацуки. — ПАПА, СПАСИ МЕНЯ! Уши отца мгновенно уловили детский зов о помощи, он приподнялся на руках. От резкого движения девочка слетела со спины, упала на пол, и в тот же момент комнату пронзил визгливый крик. Очако подняла руки. — Сачико, всё в порядке! Тебе не больно, милая! Успокойся! — Папа! — заревела Сачико, взявшись за плечо. Кацуки в замешательстве подхватил её на руки. — Ну-ну, я с тобой, — после он рявкнул Очако. — Что случилось?! Почему ты не следила за ней?! Женщина вздохнула, чувствуя, что попала впросак, но отступать было нельзя. Если он не примет её сторону, то вероятней всего Сачико не никогда больше её не послушает. — Ты сбросил её на пол. Девочка крепче прижалась к Бакуго, отчего тот пуще прежнего растерялся. — Мама стала злюкой, — всхлипывала Сачико, уткнувшись в грудь. Отец с осуждением зыркнул в виновницу. Очако послала ему не менее острый взгляд. — Я сказала ей, что мы не будем смотреть фильм, пока она не отпустит тебя обратно в постель. Она отказалась меня слушать, поэтому я велела ей идти в свою комнату. Защита Кацуки ослабла. Пошевелив немного извилинами, он с немым запросом о компромиссе глянул на Очако, которая решительно отклонила прошение, не желая идти на уступки. — Сачико, тебе придётся пойти. Большие круглые, водянистые глаза вскинулись на защитника. — Папа! По его ауре Очако поняла, что ему нелегко это давалось. — Послушай, Коко. Мамуля просто пытается приглядывать за мной. Я обещал ей, что лягу спать после ужина. — Но я хочу, чтобы ты посмотрел фильм со мной, — захныкала малютка. — Похоже, что фильм отменяется. Сачико не верила своим ушам. — Она твоя мать, ты должна её слушаться, — зачитал он лекцию. — Будут времена, когда тебе придется делать с ней то, что я не смогу. И иногда она может ответить тебе «нет», — зевнул, откидываясь на подушки, — но она достаточно умна и действует исключительно в наших интересах. Так что я не хочу, чтобы ты прибегала ко мне за другим ответом. Урарака приподняла брови. Она предполагала, что он займет позицию капризной особы и позволит девочке делать всё, что ей заблагорассудится. Но он… согласился с Очако и напомнил, что она мать и что у неё есть право отказывать Сачико в просьбах. Дочь возмущенно надулась. — Позволь ей уложить тебя в постель. Как насчет того, чтобы ты посмотрела что-нибудь перед сном в детской, а завтра мы поступим по-твоему? — вытер Кацуки слезы. Покрасневшее лицо Сачико исказилось от гнева, она спрыгнула с дивана и побежала к лестнице. Собака понеслась вслед за обиженной. Бакуго тяжело вздохнул. — Щекастая, ну ты даешь. — Я сказала ей дать тебе поспать, а она уперлась… — Не парься. Переживем, — изможденно потирал он переносицу. Женщина топнула ногой. — Ты невыносим! Нравится тебе или нет, но я здесь, чтобы заботиться о вас. Всё, что я скажу, остаётся в силе с этого момента! Кацуки озадаченно посмотрел на нависшую над ним новопровозглашенную хозяюшку. — Не надо со мной… — Да-да, возиться, — закончила она за него. — Мне всё равно. Моя миссия сейчас — ухаживать за своей семьей. — Теперь я твоя семья? — горько усмехнулся Бакуго. — Конечно! — щелкнула его по лбу. — Это ещё нахуя? — мужчина раздраженно потер голову. — Я уложу её, как только она остынет, — улыбнулась Очако. — Это будет нескоро, — предупредил он, облокачиваясь на подлокотник дивана. — Что ж, я ждала этого, — она села рядом. — Чего? — Знаменитый характер Бакуго. Прям чуяла, что он где-то фигурирует. — Ты своё бревно видала? Если у неё и имеются какие-то недостатки в поведении, то это всё твои гены. — Ну уж нет, упрямая ярость — это от тебя досталось. — Уж как могу, так и воспитываю, — цыкнул Кацуки. — Раз ты такой эксперт — сама разбирайся с истериками. — Я и не возражаю, — улыбнулась она шире. Тишина. Воздух в комнате застыл. Сердце Очако колотилось, а Кацуки глубоко дышал. Настороженность не витала в их обстановке… как и неловкость. Может быть… нерешительность? Ей не нравилось это молчание… это… что бы это ни было. — Спасибо, — её голос прозвучал немного тише, чем ей хотелось. — За то, что встал на мою сторону. Мне казалось, что ты проснешься и отчитаешь меня. — С чего бы мне на тебя накидываться? Ты была права, — пробормотал Бакуго, мимолетно взглянув на неё. Она заметила, что его лицо покраснело. — Не знаю… Я чувствую себя немного лишней, когда ты здесь, с нами. Кажется, будто я ещё не имею права называться родителем. Кацуки опустил глаза. — Мне в падлу признавать, что мне нужна помощь, — он замолчал и скуксился, когда Урарака саркастически свистнула. — Но ты права, признаю. Ей нужны оба родителя, и пока… — вытер лоб, — пока ты следуешь правилам, я, блядь, не… — он чертыхнулся из-за ругательства. — То есть, я не против. На деле у него не только раскраснелись щеки, но и на лбу выступили капельки пота. Без промедления её пальцы коснулись горячей, липкой кожи. — У тебя жар. — Прививка действует, — Бакуго убрал её ладонь. — Цел буду. — Принесу тебе воды, — она встала, мигом сходила на кухню и протянула ему стакан. — Иди спать. Я сейчас её уложу.

***

Мягкие подушечки скользили по крепкой руке, прижимавшей её к груди. В тот вечер они лежали на диване и смотрели телевизор. Кацуки примостил её к себе, как идеальный кусочек пазла: ягодицы упирались к паху, голова удобно покоилась на плече, словно он был создан для неё. Его тело было таким теплым и безумно приятно пахло. Его ладонь придвинулась к растущему животу, откуда почувствовался легкий толчок. — Малыш уже рвется потягаться со мной. — Не неси чепухи, — закатила Урарака глаза. Он поцеловал её за ухом: — Это будет лучший ребенок в мире. — И мы станем лучшими родителями. — Наймем ей репетитора продвинутого типа. — А ещё накупим кучу красивой одежды и игрушек. — Мы не станем называть её паршивкой или чихвостить, что от неё одни неприятности, — добавил он. — Никогда, — согласилась будущая мать. — И никаких шлепков и криков. Очако опустила взор, поняв, что он отсылал к своему воспитанию и переплела их пальцы. — Несмотря ни на что, мы будем растить её с любовью. И ты будешь замечательным отцом. — Не позволяй мне орать на неё, — прошептал он, зарываясь носом в её волосы. — Не волнуйся, я буду присекать это на корню, — пообещала она. — Когда тебе понадобится моя подмога, я буду рядом.

***

Бакуго не вернулся в спальню. Очако стояла перед диваном. Оказалось, что Кацуки с пылающим лбом завалился на боковую. Полный атас… Она постоянно забывала заказать кровать, поэтому занимала диван. Койка Сачико оказалась для троих слишком тесной. Он выглядел таким умиротворенным и погруженным в глубокий сон, грех было прерывать его заслуженный отдых. Потребовалось немало времени, чтобы убедить дочь позволить ей уложить в постель. Очако коснулась его плеча, и как бы ей не хотелось прижаться к теплу, она не смогла заставить себя разбудить вымотанную душу.