Глава 11. Получилось

***

— Получилось, — Урарака стояла под проливным дождем в шортах и майке, лишь укрываясь дождевиком. В темноте ночи, освещенной огнями, было легко разглядеть оранжевый крест. Она сжала кулаки. Дыхание сбилось. Стараясь сохранить лицо, разглядывала героя, патрулирующего улицы: глаза его были слегка расширены, рот приоткрыт, по всему телу свободно струились капли. Она повторила. — Ты меня слышал? Получилось! — Что получилось? Какого хера ты здесь потерялась? Не видишь что ли, дождь хлещет. Она задыхалась. — Кацуки, я порвала с Деку! Он стиснул зубы, опустил плечи, нахмурился и отвел взгляд, прежде чем отвернуться. — Я работаю… Очако схватилась за него: — Пожалуйста! Пожалуйста, не уходи. Я… — всхлипывала она. — Мы поговорили как следует. Он сказал, что понимает и пожелал мне всего самого лучшего. Всё нормально! Бакуго остановился. — Просто послушай, — сказала она, крепче сжимая его руку. — Мы не можем сразу начать встречаться но, по крайней мере, я могу жить с тобой. — Почему не забить на то, что там о тебе подумают? — спокойно спросил он, отдернул руку и провел перчаткой по мокрым волосам. — И я уже упоминал, что не встречаюсь. — Ты буквально на днях объявил мне, что, если я буду твоей, то ты прогремишь об этом на весь город! — огрызнулась девушка, раскусив его блеф. — Ты рассказала ему о нас? — Лишь призналась, что интересуюсь кем-то другим. — Куда девалась твоя честность? — тихо упрекнул Кацуки. — Я, конечно, тот ещё козел, зато скрывать мне нечего. — Прости, — заблестели на ресницах слезы. — Боишься? Сердце колотилось, дождь смыл слезы с лица. Она шмыгнула носом. — Мне бы не хотелось. — Я скажу ему, — его голос звучал твердо. — Кацуки… — Я давно оставил треклятое прошлое в прошлом. Не выложу ему всё — снова окажусь последней мразью. Впрочем, делай, что хочешь. Если он взбеленится, а ты не пожелаешь больше это продолжать, комната у меня в любом случае будет свободной. Герой снова попытался отвернуться, и всё же Очако преградила дорогу. — Ты реально хочешь быть со мной? Если нет, то не говори ему. Я остановлюсь, если я тебе не подхожу. Пожалуйста, скажи да. Бакуго вздохнул, пошарился в кармане, вытащил кое-что и протянул ей. Раскрыв ладонь, всучил связку ключей с брелоком. — Топай домой, только гляди: не устрой мне потоп. В ванной свежие полотенца. Сверкая глазенками, Урарака широко улыбнулась. Мило… Щеки его вдруг запылали, благо дождь их охладил. — Ну и чего ты стоишь как дура? Иди уже, я здесь вроде как на службе. — Точно, извини! — кивнула девушка, сжимая связку. — Не просри мои ебучие ключи! — рявкнул он в своей типичной манере. — Не выпускай кота и не засирай где попало! — Хорошо! — подмигнув, Очако подняла вверх большой палец. Невозможная. Почему она должна быть такой чертовски очаровательной?! Да ещё и дождь насквозь промочил её одежду. Каким мозгом она вообще думала? Стопудово Урарака привлечет к себе взгляды всяких распутных подонков. Он верил, что она благополучно доберется до дома, но сама мысль о том, что мужики будут пялиться на неё, не давала ему покоя. — Невозможная, — отошел наконец подальше покрасневший Кацуки, ворча себе под нос. — Блять, невозможная. Невозможная! ТВОЮ МАТЬ! Вся промокшая и немного продрогшая, хотя такая довольная. Внезапно он пронзительно вскрикнул. Раздался глухой взрыв. Девушка слегка озадачилась, однако когда Бакуго забухтел по пути, то посмеялась. — Прелесть. Он понятия не имеет, как испытывать чувства.

***

В пять утра Кацуки нависал над диваном, глядя на спящую Очако. Носок мурлыкал на стуле слева. Он не мог поверить своим глазам, не мог целиком переварить, что Урарака в кои-то веки порвала с ебучим Деку и примчалась к нему. Разве она не хотела побыть одна какое-то время? Кандидатов ведь было хоть жопой жуй. Неужели он оказался тем, кого она выбрала? Вдруг ей треснет в голову рассмотреть других позже? Мысль стать краткосрочным прибежищем вызывала у него тошноту. В принципе она всегда ему нравилась. Порой Кацуки мысленно отпускал шутки о том, как круто было бы нагнуть Урараку, ибо её фотки в социальных сетях срывали крышу. Правда Очако вечно была покрыта: даже на пляжных снимках та светилась в легкой накидке поверх бикини, придерживаясь своего блядского образа — очаровательной, милой девки. Он потратил безобразно много времени на изучения каждой фотографии, отмечая её изгибы и широкие бедра и сгорая от стыда из-за дрочки, но, сука, она была шикарной. Бакуго уже и не вспомнит, когда именно запал, но если прикинуть, то скорее всего это случилось несколько месяцев назад, когда она обнимала его на этом самом диване. Утешала, не поддразнивая и не задавая лишних вопросов. Он был сам не свой из-за матери, в очередной раз устроившей ему разнос по телефону. Очако гладила его по волосам, приговаривая, что он заслуживает лучшего. Лучшего… Он-то? Псина, что перегрызет глотку любому, кто перейдет ему дорогу? Непримиримый, с ложкой нарциссизма ублюдок? В прошлом забияка, унижавший других, а особенно её уже бывшего хахаля? Как он из всех людей заслуживал лучшего? Чем он заслужил её доброту и улыбку? Разве это… в порядке вещей? Поддергивая губами, Очако сквозь сон что-то промычала. Блять… Она идеальна. Кацуки хотел обладать ею. Он должен заполучить эту женщину для себя. У него просто нет иного выхода, кроме как уступить её желаниям и позволить себе наслаждаться чувствами, бурлившими в нем. Он был одержим тем, с какой нежностью она к нему относилась. Сердце куролесило на всю катушку от её голоса. Если она хотела его — быть по сему. Расстанется с ним — что ж, боль будет неизбежна, но он предпочел бы иметь её сейчас, чем никогда. Да, он заслужил. Он хотел этого. Дело решено. Бакуго живо привел себя в порядок после долгого ночного патрулирования, пока Урарака сопела в его темно-серой футболке и боксерах. Он догадался, что для неё не нашлось подходящих шорт. Ещё бы, эта тупица не додумалась прихватить свой чемодан с одеждой. Стоя на коленях у дивана, Кацуки решил прикоснуться к её лицу… Теплая. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не погрузить свой язык в её рот и разбудить. Нет, так нельзя. Не хватало ему ещё обвинений в половом преступлении. Кроме того, это ведь Очако: она сохнула от романтичных выебонов… так он предполагал, судя по тому, о чем она постоянно трещала. В нетерпении парень черезчур грубо тряхнул её за плечо. Урарака тут же вскочила со сложенными в позу каратиста руками. — КТО ТАМ?! — услышав легкий смешок, она заметила хозяйна квартиры рядом с собой. — О… Это ты. Кацуки раздраженно хмыкнул. — Ага, для полного счастья, мне осталось только обернуться отбивным мясом, — девушка открыла было рот, но её сразу прервали. — Заткнись-ка на минуту, бестолочь. Очако закатила глаза и надулась. Не такой реакции она ожидала после того как для них загорелся зеленый свет, но стоило ему сесть рядом, заговорить вкрадчивым тоном, как все негативные мысли растопились будто весенним сугробом. — Ты меня конкретно так выбесила, явившись посреди патруля. Я не мог сосредоточиться после твоего ухода. Её ямочки на щеках игриво приподнялись. — Я требую возмездия, — запросил Бакуго и после непродолжительной паузы, притянул виновницу к себе за талию. Она перебралась к нему на колени и почувствовала восходящее движение снизу. О, он был в настроении. Мысль о том, что он наконец-то займется с ней сексом, защекотала ей сердце. Это будет здорово! Между тем Кацуки всё смотрел в прекрасные шоколады. Её волосы были в беспорядке после сна. От неё пахло его средством для мытья тела. Разумеется, она не притащила с собой мыльного-рыльного. Тупая… Красивая тупая женщина… Он взял её лицо и поймал её рот своим. Ручки смяли футболку на его плечах. Её грудь прижалась к его, а задница выпятилась, слегка надавливая на заведенную выпуклость. Это было потрясающе. Охренительно. Кацуки не мог поверить в свою удачу. Мало того, что он наконец-то снова с ней целуется, так они еще и свободно могут предаваться плотским утехам. Всё, о чем он мог думать, — это поклоняться ей. Поклоняться, поклоняться, поклоняться. Кацуки почувствовал, как эрекция усилилась и одна из рук сжала её округлое бедро. Такое мягкое, пиздец. Он едва сдержал стон: она ещё раз провела задницей по уже твердому стояку. Урарака хихикнула, когда блондин начал вовсю лапать её ягодицы и пожирать шею. — Прекрати, прекрати! Щекотно же! — Смирись с этим, — пробормотал между поцелуями. — Нет, правда, — попыталась быть серьёзной, — хватит. Он сердито простенал и посмотрел на обломщицу. Она всячески старалась сохранить олимпийское спокойствие. Проформы ради. — Вообще-то я сейчас не в настроении. Правда? Красные детекторы просканировали её черты и… опля, еле приподнятый уголок губы выдал лапшистку. — Очень жаль. — Ми ту (мне тоже)*, — сослалась на хэштег и прикрыла улыбку, проклиная себя за то, что не смогла сдержать порыв. — О, вот как это будет? Очако покачала головой и взвизгнула, когда Кацуки стремительно встал, поддерживая её за копчик. Обхватив ногами его талию, она начала слюнявить и посасывать его шею. — Кацуки, — её горячее дыхание ошпарило мочку уха. Устроив подбородок ей на плечо, Бакуго нес свою желанную поживу в спальню. Как только захлопнул дверь ногой, и их губы снова сомкнулись. Он не хотел пускать кота внутрь, да и Эйджиро иногда заглядывал к нему наугад. Ему требовалось монастырское уединение, чтобы уничтожить эту женщину. Урарака с горящим лицом громко ахнула, когда Кацуки повалил её на кровать и залез сверху. Было жарко. — Предвкушаю, что будет дальше. Он ухмыльнулся, жара возрастала в сто крат. — Предвкушаешь? — Я давно этого хотела, — пролепетала она с тяжело вздымающейся грудью. — Неужели? — промурлыкал он, забавляясь, но в тоже время втайне торжествуя. Её руки сползли по его щекам, следом вниз к шее, к плечам. — Ты самый идеальный мужчина. Нихуя себе. Бакуго тупо уставился на льстительницу с теплеющим телом. Идеальный? Идеальный??? Он ИДЕАЛЬНЫЙ?! Да, сука, он идеален! Она должна быть польщена не меньше, чем он. По-любому. До её носа донесся аромат дымящегося сахара, и девушка заметила, что его ладони обжигают простыни. Она в мгновение ока вскочила. — Ты сейчас подорвешь меня до луны! — в панике закричала, отмахиваясь от дыма. — Караул! Стоп, стоп, стоп! Кацуки моргнул, вышел из оцепенения и начал стряхивать конечности, нервно озираясь по сторонам. Твою мать, как же не вовремя! Он наморщил лоб — дым не прекращал клубиться. — Блядство! — процедил сквозь зубы, вставая с кровати, открыл окно в комнате и отодвинул жалюзи. Высунув руки на свежий воздух, выпустил несколько взрывов. Наблюдая за незадачником, Очако слегка улыбнулась. — Всё в порядке? Он покраснел, продолжая пыхать из рук. — Всё просто заебись! — А твои соседи знают, что ты здесь живешь? — посмеялась в ладонь. — Да, у нас была целая занятная история по этому поводу, — наконец закончил Кацуки и скрылся в ванной. — Они думали, что здание в опасности, когда я сделал это в первый раз. Теперь всё, блять, знают, что чертовски вымораживает, — объяснил, тщательно вымывая руки. — Я их не виню, — хмыкнула она. Бакуго вернулся и встал над ней. — Восстанавливаем настрой. Урарака оперлась о постель. — Не знаю, смогу ли я, — Кацуки шумно вдохнул через нос и, схватив за лодыжки, спустил ей ноги с кровати. — Что ты делаешь? — она собиралась сосать его член? По крайней мере он поставил её в такое положение. Вдруг у нее плохо получится?! Деку не давал ей инструкций, да они и не занимались этим толком. Перво-наперво стоит потренироваться на банане или ещё на чем-нибудь. Но тут он встал на колени между её ног! ЧТО ОН ТВОРИТ?! Очако прикрыла трусики, когда Кацуки придвинулся ближе. — Не надо! Бакуго поднял глаза. — Что? Ни разу не предлагали тебя обожрать? — Нет, — пискнула испуганной птицей, судорожно размахивая руками. — То есть да! Просто не думала, что тебя такое привлекает! Ты не обязан! На его лице промелькнула заносчивая ухмылка. — Значит, для тебя это впервые? — Д-да… — отозвалась через закрытое лицо. — Тебе понравится, щекастая, — обещал он и уткнулся носом в нижнее белье. Понюхал, лизнул мокрую голубую ткань. Услышал, как она задыхается. Это будет весело. Очако нервно заскулила, стоило ему просунуть пальцы под резинку, снять трусы. Это была самая милая киска из всех ему встречавшихся… Маленькая, аккуратно подстриженная, очень розовая и мокрая у входа, а её пухлые бедра только дразнили аппетит. Его… Всё его… — Теперь это моё. Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова из-за полного смущения. Кацуки щерился от её невинности. Рука толкнула её назад, и она перешла в лежачее положение. Зарывшись носом в короткие лобковые волосы, он заскользил языком по складочкам, пробуя на вкус сладковатые капли. При каждом прикосновении Очако робко вздрагивала. Вскоре его язык нашел её вход и слегка просунулся внутрь, жадно облизывая. — Кацуки, это так унизительно! — Позволь мне поклонятся тебе, моя королевна, — обвел сочащееся отверстие. Урарака громко задышала: палец осторожно вошел в неё. Так странно. Его сердцебиение участилось. В ней было так туго. У него никогда ещё не было такой тесной женщины. Это будет обалденно, просто потрясно! Палец зашевелился, огладил внутренности. От извиваний и стонов его гордость нарастала по экспоненте. Её плюшевые бедра задрожали — он добавил второй палец, повернув их к вверху, чтобы услаждать в правильном направлении. Очако случайно выскользнула, он свободной рукой поймал её колени и перекинул себе на плечи, удерживая на месте. — Кацуки! — вскрикнула девушка, поскольку к делу подключился юркий язык. Это комбинация переплюнула все ощущения от её дешевого вибратора. Бакуго продолжал стимулировать её эрогенные точки до тех пор, пока у неё не согнулись пальцы на ногах: она близилась к концу. — Кацуки, пожалуйста, — бездумно молила, кусая ладонь. Внутренности сжимались вокруг его фалангов, пульсируя, готовые разорваться. Она действительно собиралась испытать оргазм от этого? У Кацуки случился моментальный буст эго. — Кончи для меня, Очако, — приказал, без остановки проталкиваясь внутрь. Небрежные звуки шлепков должны были пристыдить, но ничего более её не заботило. Спина выгнулась от наслаждения. Захлебывающиеся стоны всё чаще вырывались из рта. — Ка-кацуки! О, черт! — Позволь этому произойти, малыш, — подбивал парень, наблюдая за выражением, пока Урарака корчилась в жгучем экстазе. Киска, наконец, достигла грани, и стенки сжали пальцы, как в смертельной хватке. Было больно от того, как сильно он хотел её в этот момент. Очако слегка задыхалась, жалобно стонала и скулила. — А я справился быстрее, чем рассчитывал, — заявил он на кураже, чувствуя себя совершенно очарованным розовыми щеками и влажными губами. — Так… хорошо… — промолвила она, оглядывая Кацуки сверху вниз, который в свою очередь сунул два пальца в рот и облизал. Это заставило её затрястись. Он вынул их и затолкал ей в рот. Девушка сделала то, что от неё требовалось, и, черт её дери, это было горячо. Её опущенные глаза встретились с красными, и язычок закрутился вокруг подушечек. — Бля… — прикусил губу. Когда парень вытащил пальцы, тонкая ниточка слюны растянулась и оборвалась. Очако вновь ощутила легкое беспокойство из-за того, что выглядит отвратительно, но, к её удивлению, он наклонился, слизывая слюну с уголка рта. Неужели он наслаждался этим? Так… пошло. Деку точно подобного бы не выкинул. Кацуки сжал ей щеки, раскрыл уста, высунул язык, и она следом повторила за ним. Он держал в таком положении виртуозный орган, пока длинная прозрачная струйка не скользнула Урараке в горло. Так противно… так горячо… Ей только сильнее хотелось его внутрь себя. — Хорошая девочка, — прошептал перед поцелуем в губы. Урарака обвила руками его шею, поглощая рот и исполняя танго с языком. Оторвавишись вдохнуть воздуха, Кацуки быстро чмокнул и приподнялся, но она вцепилась в него, как обезьяна. — Мне нужно сгонять за презервативом, — усмехнулся Бакуго. — Не могу отпустить. — Похер, ты не тяжелая, — он встал и пошел в ванную, крепко прижимая прилипчивую к себе. В ящике лежала коробка с контрацепцией. Взял две штуки на всякий случай. Очако глубоко вдыхала его запах, зарываясь носом в футболку, пока легкие не переполнились чем-то мускусным, сладким, карамельным в перемешку с дымчатым ароматом. Его волосы были шелковистыми, а руки — сильными. Воротившись в постель, Кацуки сел, усадив себе на колени девушку, отбросил один презерватив в сторону и начал разрывать второй. — Подожди, — раздался её мягкий голос. Она пробежалась по коже и перехватила квадратик. — Давай я. Бакуго надеялся, что она не заметила его дрожи. Когда Очако слезла и толкнула его на кровать, ему захотелось кончить прямо там и сразу. Чертовка брала бразды правления в свои лапы. Что ж, он с радостью позволит ей командовать. Открыв фольгу, Урарака мужалась перед следующим шагом. Она слышала, что девушки кладут презерватив в рот, чтобы потом намотать на член любовника без рук. Она поцеловала резину, подмигнула сексапильно, разместила его в губах и потянулась к боксерам. Неужели она собиралась надеть его ртом?! Это прям сон наяву! Не иначе. Блять, блять, блять! Она заслуживала поклонения, а ещё самого охренительного завтрака, что посрамит трапезу чертовой королевы Британии! Она стянула боксеры и остановилась. У него был толще, чем у Деку!!! Одна мысль о том, чтобы сделать глубокий минет, заставила её пересмотреть своё решение использовать свой рот таким образом. Тут нужна тщательная подготовка. Аккуратно её ладонь коснулась основания, и Кацуки тотчас зашипел. Его достоинство стояло наготове, чрезвычайно твердое, вместе с тем шелковисто-гладкое. И ухоженное. Что это тут у нас? Бакуго Кацуки и интимная стрижка? Вот умора, хотя и на том спасибо. Накрыв кончик устами, Очако держала ствол неподвижно, медленно опускаясь. Кацуки наблюдал за ней, и зрение затуманивалось от ненасытной похоти. Почему она была так совершенна? Почему так угождала, доставляя удовольствие? Её рот был горячим и тугим. Он чувствовал, как язык надавливал на нижнюю часть. Ему не хватит выдержки! Урарака уже была на полпути, когда ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы не захлебнуться, челюсти напрягались до отказа. Почему её рот такой маленький??? Она должна сфокусироваться, она сможет! Это лучший способ произвести впечатление во время их первого раза. Она должна показать себя такой же сексуальной, как и он. Не отставать, кто-то об этом вообще мечтает! Бакуго выпучил глаза, когда старательница издала долгий, судорожный и сдавленный звук. Она отказывалась отступать, хотя непроизвольно давилась придатком. Ему хотелось посмотреть, как далеко она сможет зайти, но кому станет приятно, если её вырвет. — Ты там живая? — спросил, когда Очако резко дернула голову вверх, отчего презерватив наполовину всосался в горло, и как итог она закашлялась. Кацуки мигом сел, раскрыл неумехе зубы, вытащил резинку, бросив на пол. После чего весело, от души рассмеялся: — Дурная, зачем исполнять такой тупой трюк? Копыта откинуть решила? Слезы от удушья превратились в жгучие слезы от стыда. Тупой трюк? — Я пыталась быть сексуальной, — прохрипела она, обнимая себя за плечи. Божедурье. Он высмеял её и расстроил. БЛЯТЬ! Нет, он не мог всё испортить. Галантность на максимум. Никаких ругательств, подколов или шуток. Надо извиниться. Парень приподнял её подбородок и нежно улыбнулся. Последовала долгая пауза, что время от времени прерывалась шмыганьем. Почему ему так невъебенно сложно признать ошибку?! — Чего ты раскислась? — клюнул в лоб. Нет, это не извинение. — У меня просто вырвалось, ну. Тоже не то! Она снова хлюпнула. ДА БЛЯТЬ. Он поцеловал её губы. Попроси прощения! Ну же, скажи. Прости. После десятилетий, проведенных без извинений, ему было чертовски трудно это сделать. Кацуки редко заставлял себя произносить слова на «И» и «П» вслух, но сейчас от этого жгло и сдавливало гортань. — Мне очень жаль, — высипела Очако тихим и дрожащим голосом, прежде чем Кацуки успел расколоться. КАКОГО ХУЯ?! — Тебе незачем расшаркиваться! — вспылил он, взяв её за плечи. — Это я тут с повинной. С тех пор как я тебя разбудил, ты была идеальной и готовой к сотрудничеству! Ржать над тобой было тупо, и я мне впору намыть затылок. В целом это было пиздец как сексуально. Даже когда ты рвала глотку, ты такая, какая есть. Я чумею от твоей упорной личности. Мелкие ошибки и тупиковые случайности, через которые ты проходишь, чудные, и я хочу, чтобы ты была моей всегда! Так что не смей о чем либо жалеть, горячая сучка! — Правда? Ты серьёзно? Он кивнул и отпустил. — Не хочу облажаться, — отвел взгляд. Очако задумалась над словами, затем изогнула брови. — Что ты имел в виду под сотрудничеством? Плечи вздрогнули. Что он сболтнул? — Женщины с тобой что, дерутся? — спросила невозмутимо. — Что? Нет! — Тогда что ты имел в виду? — отчаилась Урарака. Почему эта ересь её беспокоила? Неужели это показалось ей жутким или ненормальным? — Я просто… не знал, как далеко ты хочешь зайти, и ты просто сотрудничаешь со мной? Она нахмурилась. — А-а, так ты считаешь, что делаешь со мной что-то, а я позволяю этому происходить? Может быть? Может быть, так и подразумевалось? — Кацуки, это всё, чего я хотела с тех пор, как поняла, что ты мне действительно нравишься, — улыбнулась Урарака. Ему порывалось сказать, что он её любит, но если она не стояла на той же ступени… — Неважно, забудь. — Давай я надену его как следует, — предложила девушка, взяв следующую резинку, прикоснулась к члену, который к тому времени уже завял. — Уф, я сделала тебя мягким своим дурацким драматизмом… Бакуго покраснел и перевел взор вправо. — Просто потрогай его недолго. — Ты хочешь, чтобы я тебя возбудила? — Нет, — солгал он. Схватив за футболку, Очако притянула его ближе и проурчала на ухо: — Я знаю, что тебя заводит. Его глаза расширились. Она знает? — Ты — всё, о чем я мечтала, — шептала Очако. Всё? — Иногда я думаю о тебе и ласкаю себя. Реально?? — Кацуки, ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала. САМЫЙ??? — Мне нравится твоё хорошенькое лицо, твои широкие плечи, — она обвела пальцами контур мыщц. — Ммм, и эти сильные руки. Ты всё время такой теплый. Он снова затвердел. Её рука тоже заметила оживление и стала медленно качать его пенис вверх-вниз. Бакуго непроизвольно заскулил. Она поцеловала его в щеку. — Твой запах опьяняет, — и вот его глаза обратно загипнотизированы вожделением. Чувствуя гордость за укрощение зверя, она стянула с него одежду, толкнула на спину, забралась верхом и закусила губу, завидев его блаженное выражение. — Позволь теперь мне поклоняться тебе. Расслабься, Динамит. Отныне ты мой. Полностью влюбленный Бакуго прикусил кулак. Обратной дороги нет. Она знала его, как свои пять пальцев, потому что глубоко заботилась о нем. Никто не разбирался в нем так легко: даже Киришима несколько месяцев слепо восхищался только его силой. Они стали товарищами после того, как тот впервые застал у него паничку. Кацуки всегда отвергал любую значимую, взаимную связь со всеми… кроме Эйджиро и Очако. Идиоты… — Только мой, — Урарака погладила тыльной стороной ладони щеку. Как мило, у него потекли слюнки, как и у неё ранее. Возможно, он даже не заметил. Она лизнула его лицо. — Кацуки… — позвала, целуя грудь и покусывая разные местечки. Ей хотелось признаться ему в любви, но если от него не будет первого шага, то и она не станет выражать свои чувства. Хватит с неё неловких сценок. Она просто хотела, чтобы он уже оказался в ней. Схватив член, Очако томно его облизала. Повернув голову в сторону, пососала нежную кожу, массируя языком. Одна рука потянулась к яичкам, но он дрожащим движением убрал любопытные пальчики. — Т-там деликатная заморочка. Очако ничего не ответила, только вернулась лакомиться плотью. Губы сомкнулись вокруг кончика, и она стала сосать и ласкать его. Вкус его спермы был странным и горьким. У Деку она казалась соленой. Очако ещё не могла глубоко заглатывать, но опускалась, как только позволяла дыхалка, не вызывая рвотных позывов. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказала девушка, активно работая над кончиком. Он что-то пробормотал срывающимся голосом. Одной ладонью вцепился в одеяло, другой прикрыл очи. — Что такое? — Презик, — едва слышно прошипел. Её смешинка так и вырывалась от того, каким жалким и слабым представлял сейчас из себя Бакуго. — Я надену руками, не волнуйся, — всё произошло быстро и на сей раз без казусов, и как только защита скатилась к основанию, Кацуки мягко толкнул её стопой обратно на кровать. — Ай, куда ногами? — упрекнула она. Он устроился меж её бедер, погрузив палец в лоно. — Ещё мокрая. Урарака захныкала, когда тот растревожил её слишком чувствительную киску, устраивая в удобную позу. — Кацуки, — напряженно произнесла она. — Да, Очако? — глубокий голос прозвучал немного мягче, чем обычно. — Просто… будь осторожнее. Не разорви меня пополам. Он поцеловал её в губы. — Я тебе не наврежу. Скажи, если почувствуешь дискомфорт, и тогда попробуем по-другому. Сердце заворошилось от его улыбки. Он был таким милым.… — Хорошо. Встав на колени между ног, Бакуго направил член к её входу, нежно потирая об нижние губы. Она едва заметила, как подскочил пульс. Просто вставь его. Пожалуйста, просто вставь! Кацуки медленно протиснулся внутрь, наблюдая, как низ её растягивался, принимал его. — Ахх! — выгнула спину Очако. Ощущения были ошеломляющими. Она поморщилась от болезненной тесноты. — Ауучч, — такая вкусная, невероятная боль. Ей нужно больше, до упора. — Ауч? — обеспокоенно спросил Кацуки. — Нет-нет, всё н-нормально, — запнулась в словах. — Ты просто большой. Огромный. Парень продолжал медленно входить. Она настолько щедро источала влагу, что смазка ничуть не требовалась. — Я не такой уж большой, щекастая. Просто ты миниатюрная. Из её горла вырвался стон. Черт, если она не прекратит так пылко реагировать, он не успеет даже полностью погрузиться и кончит. — Расслабься, — погладил бедра. — Расслабься, красотка. — Я красотка? — Блять, да, — ответил тоном а-ля «нашла, что спросить». Урарака задрожала и съежилась — Кацуки вошел в неё до конца. Было так жарко, что внутри всё плавилось. Когда она успела влюбится в него? Когда это вообще произошло? Её покорила его готовка? Их киноночи? Или тот первый поцелуй? Это случилось стремительно, без запинки, как будто она подсознательно вписала его имя в сердце. Она просто любила его, не замечая и не осознавая этого. Любовь к нему стала её второй натурой, она приняла её без раздумий. Очако была на седьмом небе от осторожности и бархатного обращения. Она думала, что он бросит её на матрас и жестко насадит сзади. Это был идеальный первый раз с ним. Она любила, любила, любила этого мужчину. — Ты мне так дорог, — открылась обрывочно. Кацуки немного отстранился, затем снова толкнулся. — Ты мне не безразлична, щекастая, — короткие стоны срывались с её уст, пока он нежно ласкал напряженные внутренности. — Ты моя. Ты — всё для меня, — вырвалось случайно, благо Урарака потерялась в удовольствии. Минуты устойчивых толчков пролетели незаметно. — Быстрее, — взмолилась она. Минуты быстрых толчков заставили их обоих нехило попотеть. Хорошо что, на нем был презерватив, потому что его оргазм нахлынул внезапно. Бакуго застонал, прижимая её бедра к своим. Очако почувствовала, как член дернулся внутри, и едва уловимое тепло спермы. Он весь будто светился: вспотевшее лицо выглядело таким свежим и счастливым. Тонкие губы растягивались в улыбке, и он вздрагивал от экстаза. Красавец. — Я недолго продержался, — прошептал, восстанавливая дыхание. — Не беда, — тихо заверила, потянувшись к его руке. Кацуки прижал ладошку к груди, сжал так нежно, как только мог и лениво обвел глазами женскую фигуру. На ней всё ещё сидела футболка, под которой торчали напряженные соски. Черт, он забыл помять эти восхитительные сиськи. Ладно, всегда есть следующий раз. Сейчас его заботило только одно — это наслаждаться видом великолепного существа под ним, полыхающим в эйфории. Её тело пылало, а милая киска полнилась его членом. Он изнемогал, но не хотел расставаться с теплом. Вскоре дыхание пары выровнялось, и девушка улыбнулась. Улыбнулась ему… Тем самым, вызвав его улыбку. Она любила его. — Ты мне очень нравишься, — выдохнула Очако. Он любил её. — Ты тоже не так уж плоха, — он вышел из неё аккуратно, поцеловал пальцы, затем коснулся ими её губ, перед тем как отправиться в ванную. Радостная Урарака повернулась на бок и стала ожидать его возвращения. Она вся будто была им пропитана. Близость с ним прошла приятно, немного болезненно, но всё равно чудесно. Очако полностью осталась довольной. Когда Кацуки вернется, она уляжется на нем и напропалую поспит несколько часов. Она услышала, как в унитазе спустили воду, как включился и выключился кран в раковине. Открылась дверь, выдвинулся и задвинулся ящик. Она ждала… и ждала. Это стук вешалок? Чем он там занимался? Вдруг она села поражено, увидев, что он надевал темные джинсы и черную рубашку. — Эм… простите! Бакуго посмотрел на неё: — Что? — Что ты делаешь? — Одеваюсь… утро ведь? — ответил, слегка смутившись. — Ты не собираешься возвращаться в постель?! — сердито поинтересовалась Очако. Он встрепенулся, но не изменил своего тона. — Зачем? Мы же закончили. — Закончили? — изумилась она. Теперь Кацуки действительно был сбит с толку. Думай… Чего не хватало? — Ты снова хочешь кончить? — Что? Нет! Урарака была в бешенстве. Да блять, он сделал не так? Таков был его обыденный порядок действий после секса: он кончал, вымывал член, руки, одевался и бай-бай. Он никогда не приглашал женщин к себе домой, поскольку те могут быть сумасшедшими преследователями (взять того же Шото, у которого кладезь таких шизанутых). Он не собирался рисковать, тогда чего она ожидала от него? — Я намеревался приготовить завтрак… — Черт бы тебя побрал! Ты ещё не пообнимался со мной! Бакуго был совершенно огорошен, вспомнив все те треклятые романтические комедии, которые она заставляла его смотреть вместе с ней. Да, эти голубки любили потом поваляться в постели и точить лясы. Ебанный стыд, это звучало неловко. — Я знаю, ты привык к принципу «поматросил и бросил», — гаркнула она, — но к твоему сведению мы вообще-то не трахались! — Что за бредни?! Конечно, трахались! Её лицо стало ещё свирепее. Очако поднялась, чтобы отыскать трусы. — Нет, мы занимались любовью! Она занималась с ним любовью? Нет, это не означало, что она влюблена, просто это было значимо, верно? — После этого люди не вскакивают с постели, а обнимаются, — надула щеки. — Но пофиг, что с тебя взять. Кацуки видел себя таким растерянным недоумком… Когда она надела белье и, нахмурившись, откинулась на кровати, он присел рядом. — Эй, — повернул обиженную к себе. — Научи меня. — Мне научить тебя? Его рука скользила по её бедру. — Я в душе не ебу, как быть… кому-то партнером. Так что просто скажи мне, что делать. Я быстро схватываю, ты же знаешь. Очако расплылась в улыбке. — О, я знаю. Хорошо, — указала на кровать. — После секса мы обнимаемся. Бакуго забрался на матрас и лег на спину. Теплое, маленькое тельце прижалось к груди, притянув его руку к себе. Она блаженно вздохнула, поглаживая кожу. Это было довольно приятно, и ей нравилось, так в чем же проблема? — Вот так, — счастливо промурчала она. — Просто лежи рядом со мной, отключи свои мысли. Расслабься. Он закрыл веки, практически припечатывав Очако к себе. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Минуты шли, Очако двигалась только для того, чтобы чмокнуть его грудную клетку. Да, это было неплохо. Ей было тепло, ему тепло. Её сердцебиение походило на колыбельную, его ласковое прикосновение — на уютный плед. МЯУ! МРРААААААУРРРР! Он зажмурился, стараясь не обращать внимания. МЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯУУУУУУРРРР! МАУ! МАУ! МАУ! МАУ! РАААУ! — СУКА, МАЛЕНЬКИЙ ХУЕПИДРИК! ТЫ МОЖЕШЬ ПОДОЖДАТЬ! МЯУУУУУУУ! Очако хихикнула. — ТЫ НЕ ПОДЫХАЕШЬ С ГОЛОДУХИ! Царапая дерево, кот шипел. Он тут же вскочил с кровати и распахнул дверь: — НЕ СМЕЙ, ГОВНЮК! Носок снова зашипел на хозяйна, который тоже зашипел на него в ответ. Очако теперь понимала, почему Кацуки так любил это животное: они были похожи. — Ой, просто накорми его, — рассмеялась над забавным взаимодействием. — Это принцип… Носок отбил лапой штанину. — Я тебе все когти повырываю, ублюдок! — предупредил Кацуки. Противно мяукая, животное потрусило прочь. — Да ладно тебе, — пропела девушка. — Уступишь — и падла всю жизнь тебе испоганит, — пробухтел, направляясь на кухню. Урарака хихикнула, думая о том, как мило они препирались, пока Бакуго в конечном счете не сдался. Он довольно часто болтал с котом с тех пор, как Эйджиро ушел. А как же… Ему, вероятно, было страшно одиноко. Кацуки вернулся, закрыв за собой дверь. — Всё, обратно к делу. — Бедненький, над ним издевается котенок, — протянула с издевкой, перевернувшись на бок. Кацуки устроился у неё за спиной, обхватив одной рукой за талию, а другой — шею. — Завались, круглолицая. — Знаешь что? — Хм? — вдохнул запах её волос. — Как только я перевезу сюда все свои вещи, я никуда не уеду! Он обнял её чуть крепче. — Какая досада. — Где ещё я найду такое приятное бесплатное место? — ухмыльнулась Очако. Уткнулся носом ей в ухо. — Ты не останешься здесь бесплатно. Я знаю, ты нищая, но это не оправдание. — Я не нищая. Я просто не понимаю, зачем оплачивать счета, когда ты так и так будешь вносить плату. — Если не можешь заплатить деньгами, тебе придется предложить своё тело в качестве компенсации. — О, понимаю, — выдохнула Очако, и он прикусил мочку. — Будешь делать всё, что я захочу. По спине пробежала дрожь. — Как скажешь, мой король. — Вот это мне по нраву, щекастая. В ней воцарилось спокойствие, как только он прицепился репейником, словно любил её. Очако так сильно хотела объятий, что чуть было не принуныла на весь день. Он вспомнил, как мать талдычила ему, что у него никогда не получится понравиться женщине своим характером; регулярно клевала мозг, что Кацуки вообще не светит общение с женским полом, и лишь при должном умении владеть агрегатом ему хоть что-то перепадет. И, блять, её проклятья похоже сбывались, потому что ни одна не стремилась узнать его получше или приблизиться без сексуального намерения. Да и он не желал водиться с кем придется. Обычно он кончал и уходил, соотвественно никто не пытался его остановить. Бакуго знал, как выбирать женщин, предпочитающих хороший перепихон на ночь, без обязательств. Потому что зачем ему раздражающая сука, которая будет указывать ему, как жить? Даже когда люди критиковали его за мелочи, он находил это возмутительным. Как они смели? Очако была какой-то другой. Не только потому, что они были знакомы с Юэй, но и потому, что она всё норовилась узнать, что ему нравится и не нравится в настоящее время. Ей постоянно хотелось болтать и изливать ему душу, вдобавок вечно улыбалась. Встречая его на людях, Урарака не просто махала рукой, как остальные, а подбегала и спрашивала, как у него дела. Постепенно она стала той, с кем он виделся день за днем. Она не знала его глубоких секретов или скелетов, но вывела достаточно грязной информации, чтобы наверняка испытывать отвращение… Однако этого не было. Да, она ругалась, когда Кацуки вел себя как придурок, но в целом он ей нравился. Кацуки снова вдохнул запах её волос, окунаясь в естественный аромат Урараки Очако. В глубине души он задавался вопросом, останется ли она. Он не хотел терзаться, но после действительно потрясающего секса… э-э-э… занятия любовью ему стало гадко от мысли, что она тоже оставит его. С годами все уходили. Даже Деку держался очень отстраненно и не преследовал его часто. Обрюхативший Мину, Эйджиро съехал. Предкам было похую, чтобы начать с ним всё сначала. Денки, Ханта, Кьека занимались своими делами. Ему звонили только с работы или Киришима проверял его. Очако же… писала ему ежедневно, радовалась их столкновениям и вторгалась в его пространство ради ужина и кино. В угоду веселого времяпрепровождения она сбрасывала свое одиночество у его порога. Если бы Кацуки в прошлом услышал, что Эйджиро внезапно съедет, то расхохотался бы во весь голос, но тот это сделал. Он бросил его. И неудачник ссал кипятком из-за своего отпрыска и был счастлив с Миной, занятой по горло, чтобы потусоваться или отправиться в поход. Он был его лучшим другом, и… всё равно ушел. Что ещё хуже, Эйджиро слишком быстро потерял терпение и решил слинять, вместо того чтобы остаться и как обычно вырулить всё в шутку. Почему было так больно сидеть в пустой квартире с котом? Мать всегда говорила, что он не сможет завести друзей… Что он должен радоваться, что Деку уделяет ему время. Деку уделяет ему время? Больная шутка. Но даже навязчивый кретин из детства больше не рвался узнавать у него новости. Почему это так сильно ранило? Действительно ли Кацуки любил Очако или элементарно был в отчаянии? — Я проголодалась. Накорми меня, — проскулила Урарака. Горло сжалось и обожглось, и Бакуго стиснул её туловище крепче, зарываясь лицом в шею. Нет, он любил Очако и любил абсолютно все её грани. Горел желанием быть в её жизни, а не силой затаскивать её в свою. Искренне, честно, он хотел стать частью её рутины… Кацуки чуть было не ляпнул, что любит её, но она не намекнула на подобные чувства. Он не собирался позориться ко всему прочему. — Ты меня слышал? — Чего хочешь? — Всё, что угодно. Твоя стряпня самая лучшая. Только не перегибай с остротой. Его Очако хотела, чтобы он готовил для неё. Может она и шутила, но Кацуки готов покрывать все её расходы. Он был рад предложить ей всё, что она изволит. Девушка улыбнулась, расслабляясь в его объятиях. Теперь он был её Кацуки. Она поклялась быть рядом с ним каждое мгновение их жизни, даже если он будет бушевать и лютовать. Во что бы то ни стало. Получилось.