Глава 13. Чертовски уверена (1/2)

***

Чем больше Очако вспоминала свою прежнюю жизнь, тем больше по ней скучала. Окончание Юэй дало ей много возможностей в сфере спасательных работ. Она и не подозревала, насколько спасатели востребованы, даже больше, чем боевые герои.

***

— Изуку, нам надо встречаться! — сказала она после того, как получила достойную получку у Ганхеда. Широко распахнутые зелёные глаза выражали сомнение. Он долго колебался, прежде чем озвучил свои мысли: — Н-но я намерен путешествовать по разным странам и заниматься фрилансом, — он часто упоминал об этом, следя за зарубежной карьерой Всемогущего. — Не знаю, будет ли у меня время на свидания. Её упрямство было непреклонным, а увлечение всепоглощающим. — Всё, чего я хочу, — это быть с тобой! Я три года тебя ждала. — Мы уже ходили на свидания в школе. — Это не то же самое, — у них была всего лишь горстка свиданий, если не считать тех, на которых он её продинамил. — Ладно, если ты так хочешь, — смущенно усмехнулся Изуку и в следующий миг покраснел, когда она поцеловала его.

***

Верно… Это она предложила встречаться. На самом деле, Очако всегда приглашала его на свидания в школе. Она просто сильно желала его. Наблюдая издалека, Урарака создала себе его идеальный образ — мужественного, милого, симпатичного, скромного… Она не осознавала, что высекала его из мрамора в своем воображении. Потому что, когда они вступили в отношения, он всё время был занятым, не обращал внимание на её чувства и больше походил на друга. Их первая близость была неплохой, но не такой волнительной, как она себе представляла. Будучи девственницей, она мечтала о романтическом и страстном опыте. Однако всё оказалось неловким и немного болезненным. Он не знал, что делал — путался и часто извинялся. Она понимала, что они оба новички в этом деле, но его комичная паника в постели выводила её из себя. В итоге Очако не выдержала и попросила его помолчать и просто действовать! Она припоминала, как со временем имтим улучшался, но не до пикантного или увлекательного уровня. Деку так смущался и стеснялся, что в основном придерживался миссионерской и собачьей позы. А в последний год или около того их половые отношения стали пресными. Но секс — это еще нё всё, главное — быть со своим любимым. Нет, она знала его и восхищалась им как лучшим другом, а не любовником. Поэтому, когда они оказались в зоне свиданий, она была удивлена тем, что Изуку остался прежним. Он не проявлял романтики и не брал на себя инициативу. Единственное отличие — он часто говорил, что любит её, и это немного предавало ей уверенности. Она всё ещё имела чувства к Деку, но скорее уже дружеские. И это был тупик их отношений. Мидория не бросал ей вызов ни в тренировках, ни в шуточном общении: излишне беспокоился, как бы не обидеть ненароком. Не удивлял её жестами любви, разве что по праздникам или в день рождения. На свиданиях он зачастую болтал с поклонниками или коллегами. Они не накидывались исследовать друг друга, поскольку его смущение пересиливало желание. Изуку предпочитал проводить время с друзьями, а не оставаться с ней наедине дома. У него вечно не было времени на Очако. Кацуки же испытывал Урараку как в спортзале, так и за его пределами. Ему нравилось играть на её нервах, отпускать злые шутки и выкладываться на полную в спаррингах. Он не боялся задеть её взрывом или повалить на мат плашмя. Это закаляло Очако как героя, её дух воспарял, и она шла в атаку усерднее. Для придурка он часто удивлял её мелочами. Взять то дорогое ожерелье, подаренное по прихоти, а иногда, возвращаясь домой, он подбрасывал ей шоколад. Однажды Кацуки явился к ней на патруль с холодным кофе, заявив, что предчувствие подсказывало ему, что его маленькой женщине нужно взбодриться. Она помнила, как во время свиданий он лаял на обожателей, чтобы те оставили их в покое. Даже когда кто-то из друзей сталкивался с ними, Бакуго отчитывал их по полной программе. Вдобавок они провели массу исследований: когда речь заходила о неком извращении, он не стеснялся. Они позволяли друг другу пробовать что-то новое, и вместо того, чтобы впадать в панику, он говорил ей простое «нет». Однако Изуку не был властным и уступал ей в выборе решений. В свою очередь Кацуки пытался контролировать каждый момент своего дня, и ей временами приходилось бороться за право голоса. Мидория спрашивал, что она хочет сделать, а Бакуго просто ставил перед фактом. Изуку умел выражать свои чувства, но Кацуки нужно было довести до точки кипения, чтобы просто обсудить проблему. Деку всё приукрашивал, Бакуго говорил о любых щекотливых темах чистую правду без цензуры, даже если это расстраивало. И Деку не волновали её селфи с фанбоями. Кацуки напротив был ревнив до безобразия и не оставлял это без внимания. Каждый день картина прошлого по-немногу вырисовывалась. В основном память возвращала отрывки о друзьях, семье… о спастельной работе. Боже, как же она по ней скучала. Она скучала по тому, как была в гуще событий, по раздвиганию невероятно тяжелых завалов, чтобы вытащить людей и животных из опасности. Ей нравилось облегчение на их лицах, зная того, что им помогут. Когда кто-то получал травмы или умирал, Деку плакал и на некоторое время впадал в депрессию. Кацуки замыкался, гневался на себя. Он скорее разнесет что-нибудь, чем будет реветь белугой. Стоило огромных усилий убедить его, что нельзя так сильно давить на себя. Но Очако отличалась от них обоих. Завидетельствовав смерть, она сохраняла самообладание до самых дверей душа. Иногда Кацуки молча обнимал её, пока она сочувственно всхлипывала. Урарака не корила себя, но видеть, как погибают невинные… это нещадно давило на психику. Ей снились кошмары. Если бы Бакуго не имел чуткий сон, то проснувшись посреди ночи от роковых образов, она бы сошла с ума. Порой он приносил ей чай, укутывал и целовал в голову. Деку выплакивал с ней все глаза, тем самым усиливал тревогу. Кацуки брал ситуацию под контроль и приводил в порядок её мысли. Изуку считал, что она винила себя и постоянно повторял, что она ни в чем не причастна. Кацуки просто говорил, что он рядом. Это напомнило ей в сотый раз за день… После того, как они закончили своё прекраснейшее свидание поцелуем, Кацуки вообще больше ничего предпринял! Вернувшись домой, он проверил их дочь и отправился на боковую. Она спала рядом с ним, но у неё не хватило смелости спросить об их будущем. Но на следующий день он вел себя как ни в чем не бывало. Это вывело Очако из себя до такой степени, что она тоже сделала вид, что её ничего не беспокоит. Прошла почти неделя, и Урарака была близка к тому, чтобы вцепиться в его лицо. Как же чудовищно ей нужен был ещё один поцелуй. Кацуки выглядел таким мирным и красивым. Она стала изучать его черты, обращать внимание на мелкие детали, особенно на его шрам. Ей было интересно, что с ним случилось и захочет ли он поделиться историей. До сих пор Очако не поднимала эту тему, потому что сама была бы чувствительна к своей отметине. На следующее утро Цую позвонила ей и спросила, может ли она с ней встретиться. Звучало потрясающе! Очако без промедления согласилась. — Кто это был, мамуля? — спросила Сачико у кофейного столика, где она раскрашивала. — Это Цу, — радостно ответила Урарака. — Тетушка Цу?! — воодушевилась девочка. Очако погладила её по волосам. — Да, она сейчас приедет. Мне нужно собираться, — надев теплую одежду для прогулок, она вернулась в гостиную, чтобы присоединиться к дочери в рисовании. Вскоре Бакуго вошел с Кики на поводке. Как только он отпустил, собака, виляя хвостом, подбежала к Сачико. Хозяйка обняла питомца. — Тебе пора принять ванну, Кики! — Кацуки, — позвала женщина, встав на ноги. — Хм? — он аккуратно поставил свои ботинки к остальной обуви. Снимая пальто, заметил её сверкающие глаза. — Что такое? Она с улыбкой сложила руки вместе. — За мной скоро заедет Цу. Нас не будет целый день. — Целый день? — Да, мы пообедаем, походим по магазинам… — Через два часа физиотерапия! Какие тебе гулянки?! — нахмурился он. Мило. — Ничего страшного, я всё предусмотрела. Она меня отвезет. Бакуго немного поколебался. — Но мы ведь собирались тебя доставить. У неё потеплело на сердце, когда Кацуки начал вести собственнически, как в воспоминаниях. — Прости, — нервно посмеялась Очако. — Мы можем провести время вместе позже, — она не собиралась отменять свои планы. Сегодня у него выходной, он мог прекрасно позаботиться о Сачико, и Урарака была уверена, что он хотел бы побыть с ней наедине, как раньше. То, что она вновь осознала свою любовь к нему и глубоко дорожила их ребенком, не означало, что она должна отказывать своим друзьям. Она заслуживала того, чтобы пойти куда-нибудь и повеселиться с Цую. Кроме того, частое пребывание в доме наводило тоску. — Во сколько ты вернешься? — Не поздно. — Во сколько? — спросил уже тверже. Она подбоченилась. — Говорю же: я не приду позже положенного. Я хочу провести день с лучшей подругой, и это совершенно нормальное явление. Иногда мне надо выбираться. Я провожу большую часть будней с тобой и Сачико, но мне необходимо своё личное время с друзьями. Дважды кашлянув в рукав, Кацуки помрачнел. — Тебе тоже стоит отдыхать с компанией… — У меня нет друзей, но неважно. Можешь хоть загуляться до посинения. Начхать, — он направился в свою комнату. — Вы с папулей злитесь друг на друга? Игриво подмигнув, Очако улыбнулась. — Нет, думаю, он просто ревнует, что я провожу день с Цу, а не с ним. — Может, ты пойдешь и проверишь? — спросила Сачико, надувшись. — Милая, — мать подошла и потрепала девочке волосы. — Ты же знаешь, какой у папули характер. Он местами бывает резким, но если тебе станет легче, то я пойду и убежусь, что всё в порядке. Сачико кивнула, и к счастью, она не выглядела расстроенной. Её больше волновало, чтобы родители ладили. Очако пошла в спальню и вздохнула, увидев, что дверь закрыта. Надеясь, что дальше не последует головная боль, она постучала: — Эй, я вхожу. Кацуки заправлял постель. Она закрыла за собой дверь. — Сачико считает, что мы ссоримся. — Я не злюсь. Мне всё равно, — огрызнулся он, укладывая подушки в идеальное положение друг к другу. Урарака не раз замечала, как педантично он относился ко многим вещам. — Я тоже не сержусь. Просто порой мне нужно вылазить из дома. Раньше я была очень общительной, и мне не хватает… — Прости, всё. Иди уже. — Нам необходимо такое обсуждать… — А мы что… — Нет, ты уворачиваешься от разговора, — она подняла кулаки. — Нам придется драться? На мгновение Бакуго уставился на неё. — Спятила? — Кацуки, — отчаянно начала Очако, — просто скажи мне, почему ты расстроился из-за… — Я не расстроился! — рявкнул он. — У нас был план на сегодня, что мы подбросим тебя на приём, потом заберём на обед и… — Ты… расстроен, потому что планы сорвались? — спросила мягким голосом. — Ты потерял контроль над днем и теперь раздражен? Его безмолвие ответило за него. — Кацуки, незачем контролировать каждую мелочь. Испытывать что-то неожиданное — в порядке вещей. — Многие неожиданности заканчивались для меня хуево. Откуда во мне будет фанатизм? Её кома. Состояние Сачико. Чем бы ни была вызвана обида на Киришиму. Его падение в рейтинге. И, вероятно, ещё куча событий, о которых он не упомянул. — Прости, что резко всё оборвала. Она позвонила и спросила, не хочу ли я с ней встретиться. Я практически с ней не вижусь, поэтому сразу же согласилась, — объяснила она. — Я обожаю проводить время с тобой и Сачико. И тебе не нужно ни о чем беспокоиться, хорошо? Я буду с Цу. Я поеду на прием. То, что ты не можешь решить, что и как нам делать, не означает, что ты не идеален. — Забей уже… — Потому что ты и так идеален, — утвердительно добавила Очако. Вздохнув, он заговорил тише: — Прекрати нести эту херню. Я далек от идеала. — И я люблю тебя. Его тело заметно вздрогнуло. — И я знаю, что ты тоже меня любишь, — улыбнулась ободряюще. — Ну всё, запарила! Вали куда угодно со своей жабой! Мне плевать. Просто скажи, когда ты вернешься! Она хихикнула. — Эм… Хм, Сейчас одиннадцать, я буду… скажем так… Ух, не могу точно дать ответ. Я не в курсе, что конкретно мы будем делать. Кацуки снова вздохнул. — Что ж… дай знать, когда разберешься. Напиши смс или звякни. — Ладно, — кивнула Очако. — Держи, — достал бумажник и протянул кредитную карту. — Не стоит, — она подняла руки вверх. — Цу угостит меня. Он покраснел и шагнул к ней. — Ты говорила, что тебе нечего было надеть на свидание. Возьми всё, что захочешь. Купи там новое пальто или ещё что-нибудь. Ничего из того, что у тебя есть, тебе не подходит, так что бери всё, что тебе нужно… чтобы чувствовать себя лучше. Чувствовать себя лучше? Урарака усмехнулась. — Я прекрасно себя чувствую. Мне повезло, что у меня есть Сачико и ты… — Кому ты сочиняешь? — сурово остановил её блеф. — Думаешь, я не вижу, как ты тяготишься с тех самых пор, как переехала? Её зрачки расширились. Кацуки сдвинул брови, сохраняя свою защитную ауру. — Кому… кому как ни мне знать тебя, Очако. Я способен отличить разницу между твоим вынужденным и подлинным счастьем. — Почему… ты в самом деле хорошо меня знаешь? — прошептала она, глядя в его мягкие глаза. Может, ей приснилось? Неужели он действительно всё это сказал? Почему она задала этот вопрос?! Конечно, он знал её как облупленную. Они встречались, у них был ребенок, и воспоминания лишь указывали на их преданность друг другу. Но было ли это реально? Отмахнувшись от неё, даже притворившись, что того поцелуя не было, он выдал что-то такое… любящее. — Само собой. Ты потеряла пять лет, а не всю жизнь. Ты все ещё Очако. Сердце заколотилось, голова загудела. Он знал её… Он… он… любил… — Вот только не открывай слезные шлюзы, — грубый тон Бакуго вывел её из мыслей. Она вытерла глаза, прежде чем первые слезы успели пролиться. — Прости, ты прав. Я лишь стараюсь соответствовать ожиданиям Сачико и хочу разделить твою ношу. Просто я чувствую себя такой потерянной и… Он схватил её за запястья и притянул к себе. — Хватит. Я в курсе. Колени задрожали. Почему ей приспичило попросить Цую не приходить за ней, чтобы она могла поплакаться на мужском плече? — Не загоняйся и брось сохранять лицо для моего довольства, — безапелляционно изложил Кацуки. — Ты вечно пыталась делать хорошую мину при плохой игре, и в итоге мне приходилось поднимать тебя из лужи на полу. Ты, понятное дело, не помнишь, но мы договаривались, что весь негатив, который у тебя возникает, ты сообщаешь мне сразу, даже если я тоже в дерьме. Тогда нам это помогало. — Кацуки… — скрипнула Урарака, потрясенная тем, что он открыто транслировал об их прошлом. Обычно подробностей с него через силу получается вытащить. Бакуго вложил кредитку в её ладонь. — Тебе нравилось покупать шмотки и всякую мелочевку, чтобы поднять себе настроение. — Ты уверен, что не против? — она медленно взяла карточку. — Иначе я бы не предлагал. — Спасибо, — просияла Очако. Затем его выражение слегка исказилось. Руки дрогнули и вцепились в её плечи. Решительный, но в то же время нервный… Кацуки притянул её ближе и поцеловал в уста, на мгновение задержавшись, прежде чем отстраниться. Очако выпучила глазенки. — Это была плата за карту? — Да! — покрылся Бакуго краской. — Ты забыл комиссионные, — выпячила та губы. — Балбесина, — пробормотал он и вновь приложился. Как только они закончили миловаться, она обхватила его за талию и уткнулась лицом в его грудь, улыбаясь от запаха, который день за днем становился для неё родным. Здесь ей было самое место. — Мне неудобно брать у тебя деньги. Эх, вот бы мне обратно мою финансовую независимость. Он попытался оторваться от неё. — У меня нет ни йены. Разве… разве у меня нет банковского счета, который не трогали эти пять лет? Или у нас был совместный? — Урарака подняла глаза. Кацуки был невероятно напряжен. Очако прищурилась. — Кацуки… У меня раньше были деньги? Он побледнел и сжал челюсти. — Кацуки, где мои деньги? Наконец, он выложил с большой неохотой: — Блять, я их потратил, ясно? Израсходовал почти дочиста, но у тебя там достаточно, чтобы купить Сачико подарок на день рождения. — Куда ты их дел?! Неужели ты разорился после того, как я вырубилась? — Именно! — почти отчаянно вскричал он, подняв плечи до самых ушей как мальчонка, попавший в беду. Её тон убавился. — Я была тебе тяжким бременем? — Нет. Пару месяцев у меня всё шло нормально, но я не представлял в какую копейку обходится ребенок и за тебя приходили немалые счета. Я не мог позволить твоим предкам оплачивать твоё пребывание в больнице. Врачи планировали отправить тебя в дешевую лечебницу, что скорее смахивала на ебучий дом престарелых, а ты достойна была находиться в лучших условиях. Сачико требовалось много визитов к врачам, процедуры были чертовски дорогими, детская смесь и подгузники тоже били по карману. К тому времени, когда ей исполнилось два года, я уже еле сводил концы с концами. Со слезами на глазах Очако слушала. — Срок аренды квартиры истекал, и мне надлежало покупать дом. Я знал, что если ты проснешься и увидишь, что мы все ещё живем в квартире, то будешь в бешенстве. Беременная ты доставала меня этим бесконечно. Неужели она так сильно на него давила? — Поэтому я воспользовался своими сбережениями, — со стыдом признался он. Средства для агентства… — Твоя мать присматривала за ребенком, пока я работал, поэтому мне пришлось платить и взять ей машину ездить туда и обратно. Она спокойно переносила многочасовые поездки на автобусе, но, блять, как я мог это так оставить? Ты бы надрала мне задницу, позволь я твоей матери передвигаться без своего транспорта и тратить время, не получая за это денег. — Кацуки… — его паника сгущалась. — Коко начала указывать на игрушки в магазине. Она много пережила в плане здоровья и заслуживала любую из безделушек. Потом она переросла кроватку и ей вздумалось украсить детскую. Кроме того я тратился на её дни рождения и праздники. Теперь её дыхание участилось. Кацуки зажевал губу. — Я то и дело залезал в твой счет. Мне сократили зарплату, когда Старатель передал меня Лучшему Дженисту, и я просто не мог больше справляться. Она резко нахмурила брови. — Погоди, что? — Я собирался всё вернуть, но у меня не было лишней налички. — Кацуки, — Урарака моргнула, пытаясь обдумать следующий вопрос. — Тебя… обменяли? Он хлопнул себя по голове. — Твою мать, слетело с языка. — Какого лешего? — прошипела она. — Что ты сделал? Бакуго вырвался из её рук и простонал: — Вернее будет сказать, чего я не делал. — Хочешь поговорить об этом? — Да там не о чем мусолить. У меня был льготный период, чтобы собраться с силами, но куда там. На сменах у меня штабелями пошли ошибки. Как-то раз я вышел из себя и разбил головы двум злодеям, за что получил по шапке: Старатель обнаружил, что их черепа проломлены. Я сам себя закопал, не обуздав свою ярость. Это она виновата… Ему было непросто из-за её комы. — Обмена не было. Дженист просто забрал меня из рук Старателя, зарекшись, что снова вылепит из меня хорошего героя, как во время моей стажировки. Когда Сачико более-менее подросла, я смог больше спать и лучше соображать на работе. Прогресс пошел, но этот ублюдок решил, что это его заслуга, — фыркнул Кацуки. — Каждая зараза хотела меня переиначить… даже Эйджиро. Киришима… У неё защемило сердце. — Давай вернем тебя в первую десятку, — решительно выдвинула Очако. Они пересеклись взглядами. — Я серьезно. Наставим тебя на твой путь истинный. Больше ты не будешь трудиться лишь ради денег. Ты продвигался к вершине за счет своих амбиций. Я не могу позволить этой части тебя умереть. — Мечтать не вредно, но я всем доволен. Очако покачала головой. — Ври больше. Это была твоя единственная мечта. Ты так старался попасть в десятку лучших. Мы возвращаемся туда. Бакуго улыбнулся невесло. — Это время позади. Мне хорошо с Сачико… — Это не обсуждается, — твердо заявила она. — Ты вернешь свой Бакуговский настрой. Ты сделаешь это и поднимешься по карьерной лестнице. Я слов на ветер не бросаю. Кацуки открыл было рот, но из гостиной раздался крик Сачико: — МАМУЛЯ, ТЕТЯ ЦУ ПРИШЛА! — Позже мы сядем и составим план, — игриво шлепнула его по предплечью. — И, может быть, когда ты снова станешь популярным, я смогу нажиться на твоей славе. Он только закатил глаза. — МАМА! — Иду! — Очако снова обняла Кацуки и поспешила прочь, помахав на прощанье. — Я напишу тебе, увидимся!

***

День прошел замечательно! Цую сходила на прием вместе с ней, и, к их удивлению, врач её выписал. Ей больше не нужно приходить! Она полностью контролировала своё тело и могла приступить к более интенсивным тренировкам. Едва не расплакавшись от счастья, подруга крепко стиснула Урараку. Ещё один шаг к нормальной жизни! Пообедав, они отправились по магазинам. Очако не прельщали цены, благо выбор был велик. Девчонки по очереди показывали друг другу разные вещицы. — Как тебе это, Чако? — спросила Цую, крутя белой блузкой. Очако промычала: — Мне бы платье. — Сейчас же не сезон. — Да, но можно надеть леггинсы и пальто. Когда потеплеет, буду щеголять вольготно, — усмехнулась она. — Чтоб урвать капусту, нужно самой быть капустой. Цую хихикнула. — Ква, ты всегда была такой. Урарака приложила к себе темно-синее платье. — Тебе нравится этот цвет? — оно было из атласа с оборками по низу. — Куда ты собираешься? Небось в какое-нибудь шикарное французское местечко? — поддразнила та. Очако рассмеялась. — Возможно! Я всегда хотела сходить в тот французский ресторан в центре города. Он ещё существует? Цую хмыкнула. — Не уверена. Не бывала там. — Когда у Кацуки появятся лишние деньги, я попрошусь туда, — мечтательно вздохнула она. — Значит, я так понимаю, ты вспоминаешь всё больше подробностей о ваших отношениях? — полюбопытствовала подруга, продолжая перебирать вешалки. Очако улыбнулась. — Да, я знаю, что буду звучать как героиня из романа, но я действительно чувствую, что влюбляюсь в него с каждым днем. Он замкнутый и слова из него надо клещами вытягивать, но… он так смущается и снабжает меня мелочами, о которых я не прошу. А зная его ситуацию с бюджетом, это говорит о многом. — Я помню, когда вы только начали встречаться, это было похоже на то, что ты вышла замуж за богатого магната. У тебя регулярно была новая одежда, потрясающие свидания, ужины. Он очень гордился и трубил на каждом углу об этом. — Шутишь? — Нет, но должна признать у меня были сомнения. Я боялась, что он станет плохо с тобой обращаться. Я ведь никогда не замечала его мягкой стороны и не знала, что она у него есть, ква. Но ты продолжала улыбаться. — Ха, мягкая сторона… Да, вот почему я была в шоке, когда узнала, что мы близки. — Точно. — А как ещё я должна была отреагировать? Знаешь же, каким он был в школе. — Да, дикарь с гнилым характером. Очако взяла другой наряд, на этот раз черный. — Он сильно вырос из того маленького гаденыша. Я просто хочу узнать его получше. Я хочу знать всё, что мы делали, как полюбили друг друга. Он просто не хочет говорить со мной о былом. — Классическое проявление Бакуго. Она прикусила губу. — Но… мне кажется это несправедливым. Как раз перед моим уходом, он рассказал мне о своих финансовых проблемах. Я… Я мучаюсь из-за того, что он израсходовал все сбережения своего агентства на меня и Сачико. Но… — Очако… — Асуи нахмурилась. — Ты не должна думать об этом в негативном ключе. Он бы на всё пошел ради тебя и дочери. У него были большие планы после Юэй, а тот факт, что он потратил свой капитал, чтобы позаботиться о тебе и Сачико, это же впечатляюще. — Я не спорю… — Вместе с тем я не совсем понимаю его отчуждение. Бакуго был предан тебе до конца. Кажется, он навещал тебя каждые пару недель, даже когда был слишком занят. Киришима говорил, что он ждал тебя, что его ментальное здоровье пошатнулось из-за твоей комы. Я думала, что он прям напрыгнет на тебя. Честно говоря, после твоей реакции я беспокоилась, что ты не будешь от него в восторге. — Я в восторге! — без промедления ответила Урарака. — Я знаю, Кацуки нес тягостное бремя. И если судить по отрывкам из воспоминаний он любил меня. — И всё ещё любит. Примерно за месяц до того, как ты очнулась, в сети вирусилось видео, в котором он упоминает тебя как свою девушку. — Ч-что? ПОКАЖИ! Цую достала телефон. — Дай-ка я поищу. Очако терпеливо ждала, пока подруга передаст мобильник. Кацуки стоял перед университетом с полицией на заднем плане. Рядом с ним распинался невысокий мужчина-репортер, который вещал о ситуации. Что-то о злодее, совершившим атаку на студентов? — Как ты думаешь, если бы ты не прибыл на место происшествия так быстро, у нас бы случилась трагедия? Герой неверующим взглядом уставился на вопрошающего. — Пиздец, получше вопрос не судьба состряпать? Репортер нервно хохотнул. — Уу, Динамит в своем репертуаре, да? Неотесанный, как обычно! — Кого ты там назвал неотесанным?! Ты мнишь, что лучше меня, потому что у тебя есть микрофон и ебучая камера?! — рыкнул Кацуки. — Динамит! — подал женский голос. — Э-э-э… о! Давайте снимем фанатов! — стушевался новостник, и камера переключилась на толпу студентов за полицейской лентой. Группа девчат стали махать руками, звать его по имени. — ДИНАМИТ, я люблю тебя! — крикнула одна. — Динамит, задай жару этому журналюге! — засмеялся мужчина. Другая девушка воскликнула: — Заезжай за мной в восемь! Камера снова повернулась к основным лицам. Глядя на толпу, Кацуки провел языком по зубам и поднял средний палец. Это только раззадорило поклонников. Репортер ухмыльнулся блондину. — Похоже, у тебя есть несколько предложений. Бакуго закатил глаза. — Я по-прежнему занят, чудик. — Ты имеешь в виду Уравити? — тут же активизировался корреспондент. — Не мог бы ты сообщить нам, как она?! — Не твоё собачье дело! Я закончил! — Динамит удалился из кадра. — Подожди! — репортер попытался последовать за ним, но, подняв облако пыли, герой подорвался в небо. На этом видео прервалось. Очако еле сдержала приступ смеха, возвращая телефон подруге. — Во дает! Он кидает неприличные жесты направо и налево, и люди этому радуются? Цую вздохнула. — Ага, такие вот у него манеры с фанатами. Но это скорее его образ героя. Молодежь считает его забавным циником. — Дурашка, — улыбнулась она. — Но я рада, что остаюсь у него на примете. — Никуда он не денется, ква. Урарака посмотрела на другое платье. — Да, я думаю, он просто занят заботами о Сачико. После того, как они ещё немного поговорили о маленькой девочке и текущих делах Цую, Очако обратила внимание на отдел нижнего белья. Взгляд зацепился за что-то знакомое.

***

Очако достала из коробки кипу вещей и разложила на полу в своей новой комнате в квартире Кацуки. Она решила, что лучше оставить нажитое в будуаре, а одежду — в спальне своего парня, планируя спать с ним каждую ночь, однако наличие собственной комнаты действительно давало ощущение свободы. Бакуго вошел, уронив на пол несколько коробок. — Осторожней! — упрекнула девушка. — Там может быть что-то хрупкое. — Разве? — спросил он, открывая коробку. — Не знаю. Возможно. Кацуки весь день улыбался и был особенно игривым. Он определенно находился в отличном настроении с того дня, как она переехала. — Пора их разобрать. Они уже несколько дней засирают гостиную, и меня это в край задолбало. — Да, конечно. Ты же видишь, что я делаю, — сказала Очако, сминая рубашку. — Мда, с тобой пива не сваришь, — вывалив её кофточки на пол, он сел и два счета начал складывать их в топочки рядом с собой. Она продолжила, благодарная за помощь. — Хренасе! — воскликнул Бакуго, поднимая сексуальное розовое кружевное белье. — Вот это разврат. Когда ты это купила? — Кацуки ухмыльнулся, но не обычной озорливой ухмылкой, скорее мрачной — затишье перед бурей. Это застало её врасплох. — Не знаю, года два с половиной назад? Может, три? Он опустил глаза. Очако встревожилась не на шутку. Иногда его каменная мина пугала. С ней не угадаешь, о чем он думает, и всё же она надеялась, что однажды сможет лучше его читать. — Тебе не нравится? Урарака не успела толком выхватить белье, как в его ладонях заиграли искры и в следующее мгновенье Кацуки выкинул через плечо пепельные остатки. — Не приноси в нашу хату мусор, которым ты впечатляла Деку. Она издала нервный смешок. — Как скажешь… — Надо бы взять тебе новые секс труханы, — его улыбка вернулась. Её рука осмелилась шлепнуть его по плечу. — Фу, кто так говорит. — Ты так легко заводишься. Очако скорчила гримассу, бросив ему в голову одну из своих футболок. Поймав её, он вспыхнул противоположной рукой. — НЕТ! Я обожала эту футболку, придурок! — закричала она. Парень загоготал, когда Урарака с надутыми щеками повалила его на пол, пытаясь спасти вещь. Кацуки схватил её за лицо и грубо поцеловал в губы. Она никогда не привыкнет к его возбуждающей силе. Он прошептал в приоткрытый рот: — Черный всяко лучше на тебе будет смотреться. — Тогда нам стоит пройтись по магазинам. — За секси труханами, — осклабился Бакуго. — За нижним бельем! — ущипнула она его за щеки.

***

Пальцы прошлись по розовому кружеву. Похожий набор. Очако помнила не только образы и звуки этого воспоминания. Она чувствовала запах дыма и жженого сахара, который он источал естественным образом. Чувствовала ткань обгоревшей футболки, которую выхватила из его хватки. Чувствовала вкус его мятного дыхания. И она ощущала тепло его тела, прижатого к её собственному. Очако улыбнулась сквозь слезы. Она купила кружевное белье, чтобы добавить огонька в постели с Деку и без задней мысли упаковала в коробку. Будучи экономной, решила, что воспользуется им с Кацуки. На самом деле, это было трогательно: он хотел, чтобы она надела что-то новое, что мог бы лицезреть только он. — Дубина… Прошло не так много времени с пробуждения, но Урарака вполне достаточно восполнила память. Она должна вернуть Бакуго, вернуть её потрясающего парня. Он был таким живым и страстным, а сейчас лишь существовал, выживал, сломленный, изолированный. — Очако, ква, с тобой всё в порядке? — Цую коснулась её спины. — Что не так? — Прости, — всхлипнула она, вытирая глаза. — Я просто скучаю по нему. — Очако… — Скажи мне… пожалуйста… — отпустила белье и умоляюще посмотрела на подругу. — Когда он успел превратиться в это? В такого непохожего на себя. — Тебе стоит представить ситуацию с его точки зрения. Прошло почти пять лет. Киришима сказал, что с каждым днем он отчаивался всё больше и больше. Вроде, как-то он всю неделю пил по-черному, пока твоей матери это не надоело. — П-правда? — Да, но ты не у того человека спрашиваешь. Ты прекрасно знаешь, у кого больше всего нужной тебе информации. Очако нахмурилась. — Киришима… — поколебавшись немного, задала животрепещущий вопрос. — Кацуки больше не считает его своим другом. Ты знаешь почему? Брови подруги изогнулись. — Ква, я могу подсказать, когда они перестали быть друзьями… ну, когда он ушел в глухую оборону от Киришимы. У меня есть предположение, но я не хочу вводить тебя в заблуждение. Каминари и Серо держат рот на замке. Так что, я думаю, только они четверо знают наверняка. — Значит мне нужно выяснить у Киришимы. Я просто надеюсь, что он захочет об этом поделиться. Как думаешь, он заглянет, пока Кацуки на работе? — Киришима будет только рад вернуть их дружбу. Он практически хватается за любую возможность помочь. Я слышала, он был опустошен, когда ему пришлось отказаться присмотреть за Сачико. — Похоже на него, — она смахнула слезы. — Тогда, наверное, это мой следующий шаг. Асуи согласилась. Тут её пронзило воспоминание.

***

Урарака сидела на скамейке возле агентства Старателя, терпеливо ожидая, когда Кацуки выйдет. Она хотела сделать ему сюрприз, а потом попросить сходить за раменом. Её план манипулирования всегда был безупречен: он становился податливым и уступчивым, когда видел, что она встречает его в конце смены. — Урарака! — позвал Эйджиро, подбегая к девушке. На нем была повседневная одежда: свободные шорты и футболка в стиле джерси с его лого. Её глаза встретили яркую улыбку. — Киришима, привет! — Эй, только не говори мне, что ты планируешь подцепить его, — надулся он. — Я тут за тем же. — Блин, прости! — она встала с места. — Я пришла по прихоти. Не была в курсе, что вы пойдете тусить. — Он тоже ни сном, ни духом. Нежданчиком хотел завести в тупик и уломать его, уже несколько дней не виделся с ним. Значит, у неё был соперник в манипуляциях. Вызов принят! — Хм, похоже, нам нужно посмотреть, кого он выберет, — подмигнула Очако. — Это нечестно! — фыркнул он. — У тебя преимущество. Я не могу как ты предложить ему заманчивые делишки. — Да, у меня действительно есть кое-какие рычаги воздействия, — хихикнула она. — Чего вы двое тут топчитесь? — спросил Кацуки, подходя к ним в полном героическом снаряжении. Он так вспотел, что костюм промок насквозь. День стоял жаркий, и она полагала, что летом ему приходиться с этим мириться. — Давай потусуемся! — быстро выпалил Киришима. Очако с нисходительным смешком толкнула красноволосого. — Нет, давай со мной! Кацуки выглядел растерянным, переводя взгляд между лучшим другом и девушкой. Эйджиро поднял кулак. — Ну же, чувак! Разве ты не голоден? Урарака возмущенно ахнула. — Притормози, это мы собирались покушать рамен! Иди приглашай Мину! Тот шлепнул себя по колену. — Она работает, а поесть рамена я не прочь. Кацуки, пойдем за раменом. Бакуго всё никак не мог решить. На это было больно смотреть. — Мы можем втроем заказать рамен, — пропищала Очако, избавив Кацуки от необходимости выбора. — Да, без проблем, — он помолчал с секунду, — но после жрачки, ты поедешь домой на машине, щекастая. У неё аж челюсть отпала. — Чегось? — Не каждый день Эйджиро стучится в мою дверь, — он ударил друга в плечо. Киришима ударил в ответ. — Вот о чем я говорю! Она наблюдала, как парни бьют друг друга, точно как дети на игровой площадке. Эйджиро укрепил плечо, и Бакуго зашипел, стряхивая боль с руки. — Уебок. — Постоянно попадаешься, — усмехнулся друг. — Нахуй пошел, — Кацуки заехал ещё раз. — Ты ведь не против? — спросил на всякий случай Киришима у Очако. Выражение её лица смягчилось, и она улыбнулась шире. — Нет, конечно. Дайте мне рамен, и я буду счастлива. Кроме того, вечер в одиночестве будет супер расслабляющим. Проходя мимо, Кацуки ущипнул её за щеку. — Так держать, круглолицая. Щяс вернусь. Эйджиро посмотрел на неё, когда они остались одни. — Вы такие милые вместе. — Это он милый, — зарделась Очако. — Я рад за него, — расплылся в отраде Киришима. — Говорил же ему, что всё получится.