Всё превращается в Мишин гаремник

Миша просыпается в чужой комнате, события этой ночи канули в небытие. Сколько бы он не пытался вспомнить причину внезапной паники, он никак не мог зацепиться за нить воспоминаний. Что-то точно произошло, и это оставило какой-то след на нём, но Михаил не мог понять, что именно. Он приподнимается на кровати едва разлепляя сонные глаза. Жмурится от палящего солнца, проходящего сквозь окна. Теплый луч света, проникающий сквозь занавески, словно ласкает кожу, заставляя приоткрыть глаза и проснуться ото сна. Отблески утреннего солнца играют на стенах, создавая нежное освещение в комнате. Воздух наполнен тихим утренним шорохом, словно природа сама приветствует новый день. Тело ощущает нежное тепло постели, которое приглашает задержаться еще на мгновение. Но сердце уже начинает биться чуть быстрее, предчувствуя приближение новых возможностей и испытаний. Рука медленно поднимается к лицу, чтобы смахнуть последние остатки сна и проснуться полностью. Жмурясь от яркого света, он обретает ясность в мыслях и начинает осознавать окружающий мир. Звуки за окном становятся все отчётливее, напоминая о бесконечном движении жизни. Птицы щебечут за окном, будя своим пением весь мир вокруг. Михаил хотел было прочитать утреннюю молитву, но вспомнил, что больше права не имеет. От этого на душе стало так тоскливо, что он даже махнул рукой на пробелы в памяти. Всё же, самое главное он помнит. Мужчина смотрит на свою метку и грустно улыбается. Избранный. Так сказал Никодим, который принял Московского, когда тот был слишком молод, юн и нищ. С отсутствующей памятью и в полном одиночестве. Миша был обычным бродягой, со слов матушек, работающих в церкви. Такие добрые люди так просто приняли его, что даже не хотелось верить в слова Татищева. Но какой смысл некроманту лгать о том, что его отхлестали? Губы сжались в тонкую полоску. Михаил поднялся с постели и начал свой утренний ритуал. Он помолился, призвав на себя благословение и защиту. Затем он принялся за свои повседневные дела. Возможно нагло хозяйничать в чужом доме, но и быть обузой не хочется. Но даже в самых обыденных моментах, когда он мыл посуду или полировал свечи (они не церковные) , Михаил чувствовал, что что-то непонятное тянется к нему. Он старался не обращать на это внимание, но чувство неуверенности не покидало его. От резкого хлопка скрипучей двери, блондин вздрогнул и резко обернулся на пришедшего хозяина дома. Юрий был весь в грязи. Его мантия была порвана в нескольких местах, а волосы будто сожжены. Мужчина с громким "ух бля" прошёл в гостиную и с громким вздохом плюхнулся в кресло. Только когда тот откинул голову на спинку, Михаил смог заметить свежий шрам на брови. Михаил подошёл к Юрию, подозрительно смотря на чужую рану. Он был обеспокоен внешним видом хозяина дома, потому, нахмурившись, первым делом спросил. - Где мази? Татищев вздрогнул. Он уже как-то и забыл про то, что привёл этого священника, страдающего беспамятством к себе в хату. В уголках чёрных глаз появились гусиные лапки, указывающие на улыбку некроманта. - Ни привет, не доброе утро, а сразу укор. А вы жестоки батюшка, - С добротой в голосе сказал Юрий. Михаил нахмурился сильнее и сложил руки на груди, не выдавая в себе смущение. Со стороны хозяина дома послышался хриплый смех, а угольные глаза с нежностью посмотрели в голубые. По телу блондина прошла дрожь и он отвёл свой взгляд, рассеянно смотря в пол. -Прости, я не хотел быть грубым. Просто я обеспокоен твоим состоянием. Что с тобой произошло? Не могу не заметить, что у тебя шрам на брови. Нужна ли медицинская помощь? Могу я что-то сделать, чтобы помочь тебе? Юрий вздохнул и приподнялся из кресла, обращаясь к Михаилу, немного в смятении смотря на него. Честно говоря, некромант не ожидал того, что этот мужчина перед ним извинится. Это же была обычная шутка, потому стало неловко. - Нет, не нужна помощь. Просто немного неприятности на улице случилось. Ничего серьезного, уже успел обработать рану. Просто устал и немного потрясен. Но не беспокойся, я в порядке. Татищев и сам неловко уставился в пол, не зная как выразить свои чувства. Впервые о нём забеспокоились, даже лучший друг не был настолько внимателен. Какая-то там рассеченная бровь не имеет огромного значения. Михаил кивнул, оставаясь в некотором сомнении, но решил не настаивать. Он знал, что Юрий имеет свои тайны и иногда предпочитает не делиться ими. Московский всегда уважал его приватность и не навязывался. - Хорошо, если тебе нужна будет какая-либо помощь, я всегда готов помочь. Не стесняйся обратиться. Юрий улыбнулся благодарно и кивнул. - Спасибо, Михаил. Я это ценю. Ты добрый человек. Михаил заметил, как на лице Юрия мелькнула тень грусти, и невольно почувствовал сострадание к этому странному, но притягательному мужчине. "Почему он так одинок и отчужден?" - размышлял Михаил, отходя от Юрия и возвращаясь к своим делам. Несмотря на его кажущуюся жесткость и отстраненность, в глазах Юрия Михаил видел что-то глубоко печальное, что не давало ему покоя. Когда Михаил снова обернулся, он с удивлением обнаружил, что Юрий пристально наблюдает за ним, словно изучая. В его черных глазах было что-то такое, от чего Михаилу стало не по себе. Он поспешил отвернуться и продолжил мыть посуду. "Не обращай внимания", - сказал он себе, пытаясь сосредоточиться на своей задаче. Но чувство замешательства и необъяснимой притягательности к Юрию не отпускало его. Тем временем Юрий поднялся с кресла и подошел к Михаилу, остановившись рядом. Михаил мог чувствовать его дыхание на своей шее, и его тело напряглось. "Что он собирается делать?" - думал Михаил, его сердце колотилось в груди. Уголки губ Юрия тронула едва заметная улыбка. - Ты такой красивый, - прошептал он, его голос был тихим и хриплым. Михаил замер. Он не знал, как реагировать. С одной стороны, слова Юрия вызвали у него странную смесь страха и возбуждения. С другой стороны, он понимал, насколько опасен этот человек. Отойди от меня, - прошептал Михаил, пытаясь сохранить самообладание. Но Юрий продолжал стоять на месте, его черные глаза сверкали в полумраке. Михаил почувствовал, как его воля слабеет, и его тело начало подчиняться неосознанному желанию. - Я знаю, чего ты хочешь, - прошептал Юрий, его голос стал еще тише. - Ты хочешь меня. С этими словами Юрий притянул Михаила к себе и нежно поцеловал. Михаила охватило странное чувство экстаза и ужаса. Он понимал, что поддается темному искушению, которое может привести его к гибели, но он не мог противостоять притягательности Юрия. Внезапно раздался громкий звук, вырвав Михаила из его оцепенения. Это был треск камина, где огонь разгорелся выше, чем когда-либо. Михаил отшатнулся от Юрия и быстро повернулся к двери. - Куда ты идешь? - спросил Юрий, его голос был полон разочарования. - Я должен уйти, - ответил Михаил. - Здесь слишком опасно. И не оглядываясь, Михаил вышел из дома Юрия, направляясь в лес. В полном одиночестве, Татищев уставился в пол и с грустной усмешкой сказал. -Провёл в моём ложе всю ночь, а бежишь под утро, говоря, что я опасен. Ты действительно жесток, Михаил. В то утро Михаил покинул дом Юрия, ощущая на себе его разочарованный взгляд. Он шел по тропинке, вглядываясь в зеленые дали леса и пытаясь понять, что же произошло между ним и странным мужчиной. В его сердце бушевали эмоции, которые он не мог контролировать. Подойдя к речке, Михаил сел на берегу и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он помнил поцелуй Юрия, мягкий и нежный, но ощущение опасности не покидало его. Он понимал, что притягательность темного и неизведанного, которую испытывал к Юрию, могла привести его к опасности. Михаилу было страшно и одиноко, его сердце разрывалось на части от этих противоречивых чувств. С закатом Михаил вернулся домой, но его мысли все еще были с Юрием. Он знал, что не сможет просто забыть о том, что произошло между ними. В душе его проснулось что-то новое и необъяснимое. Жизнь Михаила навсегда изменилась в тот момент, когда он встретил Юрия.Почему-то эта мысль отчётливо билась в его голове, истошно крича. Даже Константин, будто бы, не имел такого сильного значения как этот некромант. Уралов был просто... Настырным соблазнителем. Он был как змей искуситель, предлагал ему греховный плод, соблазняя страстными речами и действиями, а потом брал без остатка, создавая иллюзию выбора. Но Татищев этого, что удивительно, не делал. Вроде как он и поцеловал его, даже видел, что Михаил был не против, но он оставил ему выбор: уйти или остаться. Юрий заботился о его состоянии в их первую встречу, испугался следа на руке и это даже не смотря на то, что думал о том, что это Михаил приказал так с ним обойтись. Щеки священника залились румянцем. Он дал поцеловать себя мужчине, с которым знаком один день. Московский буквально был готов отдаться ласкам одинокого некроманта в его доме, и провести в его ложе ещё одну ночь, но не так как первую. Если бы не пустые страхи и проделки напуганного разума... - Господи, я так прогнил за два дня. - Он скатывается по стене зарываясь ладонями в волосы. Стало тошно от самого себя, но он хотя бы немного начал понимать причину. Всё дело в том, что Михаилу тоже одиноко. Он изголодался по прикосновениям, нежности и чужом присутствии. По сексу и поцелуям. Поэтому и позволял им творить с собой, что вздумается. - Это пугает. Очень пугает. - Он обнимает самого себя и перекручивает у себя в голове всё, что произошло. Священник сбежал со своей службы чтобы побыть с сатанистом, чуть ли не отдался ему, затем на следующий день решил не повторять своей ошибке, но чуть не отдался снова... А потом побежал под ручку в чужой домик, с радостью оставаясь на ночь у незнакомца со смутной репутацией, которого он вообще не знает, и позволил тому его облапать и поцеловать. При этом, Московский ещё и накрутил себя, мол, тот опасный и желает ему только плохого. Оттолкнул его, оскорбил и убежал, не заплатив за ночлег.