Глава 3

      Джудит поняла, что что-то не так, еще до того, как открыла двери амбара. Козы были напуганы, обеспокоены. Их недовольство проявлялось в каждом издаваемом ими звуке. Она распахнула двери и схватила вилы. Козы помчались наружу, оставив ее вглядываться в темное помещение. Бледное утреннее солнце освещало веревку, скрепляющую сено, заляпанную темными пятнами. Девушка опустила вилы и вытянула их перед собой, продвигаясь вперед. А если что-то поранило одну из коз… Если это что-то все еще находится здесь… Она пожалела, что оставила ружье висеть в прихожей. Глаза понемногу привыкали к темноте. Бесформенный мрак становился чуть менее бесформенным. Черный превращался в оттенки серого. Что-то лежало, съежившись, около дальней стены. «Кто здесь?» Ответа не последовало. Она шагнула поближе. Человек? Мертвый? Она легонько ткнула его рукоятью вил. Он нисколько не пошевелился. Девушка присела, чтобы нащупать в темноте руку. Под перчаткой она была теплой. Вскоре Джудит нащупала пульс. Был ли он слабым? Она не была доктором. Пальцы стали липкими и она вдохнула металлический запах крови. Ей с трудом удалось подняться на ноги, колени дрожали. Она посмотрела на всю эту неразбериху. «Беда не приходит одна…» — подумала девушка с горькой усмешкой. Сперва она проверила коз. На случай, если часть этой крови была их. Они шарахались запаха на ее руках, но ни одна не выглядела пораненной. Темных пятен на шерсти не было, а когда она провела рукой по их лапам и бокам, ни одна из них не вздрогнула. Они были не слишком довольны фамильярностям и нарушением утреннего покоя, что само по себе успокаивало, пусть она и успела выругаться сквозь зубы, когда очередная коза выскользнула из рук. Мужчина, по крайней мере, так ей показалось сквозь слой грязи и рваной одежды, не шевелился. Схватив под плечи, она вытащила его на свет. Его одежда была полным месивом: когда-то вполне качественная куртка из полиэстера, пропахла дымом и кровью, зимние штаны были порваны и заправлены в избитые ботинки. Вместо одной штанины была масса грязных бинтов, пропитанных красновато-коричневыми пятнами. Из него не хлестала кровь. На этом ее познания в оказании первой помощи заканчивались. Она втащила его в дом, ее спина сопротивлялась всю дорогу. Девушка подбросила дров в огонь и поставила кипятиться воду. Он пару раз простонал, пока она тащила его, но сейчас он тихо и вяло лежал на кухонном полу. Она нерешительно взглянула на него. Врачом она не была, но, как ни крути, выхода не было. Джудит сняла ему ботинки, затем поддела край штанины ножницами, мысленно скрестила пальцы на удачу и сделала надрез. Бинт прилип к ноге, но свежая кровь не стала заливать пол, что, судя по всему, было неплохо. Может, пока стоит оставить бинт на месте? Ногу явно нужно продезинфицировать, но… Пока что она склонилась в сторону меньшей кровопотери. По крайней мере, до тех пор, пока его кожа не станет менее пугающе бледной. Он был холодным на ощупь, лицо и руки были твердыми и покрасневшими, но не были синими, или, еще хуже, черными от обморожения. Она укрыла его своим наименее любимым пледом и притащила раскладушку, порывшись в пыльных уголках чердака. Она положила его на нее, стараясь не повредить ногу, а затем оставила, в окружении одеял и грелок.

————————————————————

      Утренние хлопоты заняли вдвое больше, чем обычно, так как каждые несколько минут приходилось проверять, все ли с ним в порядке. Во время того, как она заполняла кормушки сеном, из дома раздался приглушенный крик. Джудит вбежала внутрь. Он сидел на раскладушке, сжав колени руками. Пара слез вырвались из закрытых глаз, оставляя след на грязных щеках. Он вздрогнул от звука захлопнувшейся двери и, сквозь боль, наконец заметил девушку. Его горло сжалось, но вырвался лишь сухой хрип. «Спокойно, друг», — сказала она успокаивающим тоном, которым обычно говорила с напуганными животными. Она держала руки перед собой, затем налила ему воды в стакан, который он выхватил и выпил залпом. Второй стакан она сказала ему пить медленно, маленькими глотками, и он старался следовать этому совету. Девушка начала рыться в аптечке, пусть это и выглядело жалко в сложившейся ситуации. «Думаю, первым делом обезболивающее». У нее были только дженерики, аспирин и парацетамол. Она понадеялась, что этого будет достаточно. Мужчина благодарно взял лекарства и чашку свежезаваренного чая, щедро сдобренного сахаром, и бросил грубое «спасибо». Его хватка была чересчур крепкой. Между ними возникло неловкое молчание, пока он опустошал кружку с чаем, еще один стакан воды и бульон, который она принесла из уличного холодильника и растопила. Сейчас Джудит занималась уборкой возникшего на полу беспорядка. Он скованно лежал и наблюдал за ней, постанывая от боли каждый раз, когда шевелился. Когда она закончила оттирать половицы, он спросил: — А есть что-нибудь по сильнее? Она могла лишь покачать головой: — Ничего. Так и было. Она никогда не принимала ничего сильнодействующего, даже когда разрезала ладонь секатором. Врач, зашивавший ее, написал рецепт, но аптека не стала бы или, что более вероятно, не смогла бы предложить ей такие лекарства. — Я бы отвезла Вас к врачу, но путь занял бы, в лучшем случае, несколько часов. К тому же, дороги занесены снегом, а мой пикап в ремонте, так что это невозможно. Его лицо слегка искосилось, словно он держался на последнем издыхании. Еще несколько слезинок стекли по щекам, и он впился ногтями в свои ноги. — Пожалуйста, — прошептал он. — Если бы я могла. «Если бы я могла скинуть все это на того, кто понимает, что делает, я бы сделала это без раздумий». — Завтра я пойду в город, посмотрю сможет ли кто-то вызвать медиков для эвакуации. Но если я уйду сейчас, то не вернусь до завтра. А оставлять Вас одного сейчас — не лучшая идея. Она протянула ему еще одну кружку бульона. — Съешьте, а потом посмотрим, осилите ли Вы что-нибудь посущественнее. А теперь, как Вас зовут? И как Вы оказались в моем амбаре? Он опустил взгляд на заполненную кружку, пар поднимался к его лицу. Спустя минуту он пробормотал: — …Сэм. И спустя еще несколько минут добавил: — Я заблудился. — …Что случилось с Вашей ногой? — Волки. Он резко посмотрел на нее. Был ли это страх? — Но с ними было что-то не так. Она вспомнила волков из кошмара и по спине побежали мурашки. — Как это? Если по округе бродят волки с бешенством, это очень и очень плохо. Уже могло быть слишком поздно для него, и, если она не была осторожна, то и для нее тоже. — Они… светились. — Чего? Он засмеялся без капли веселья. — Я понимаю как это звучит, но они и правда светились! Будто кто-то сломал светящуюся палочку и разлил на них. Они светились всеми цветами северного сияния… Его руки дрожали словно листик на ветру. Он поставил кружку. — Сначала я подумал, что мне привиделось, что я переутомился. Я продолжал идти, а они шли за мной, преследовали меня. Когда я обернулся, один из них стал чуть ближе. Казалось, будто это длилось часами. Они щелкали зубами прямо у меня за спиной, я ощущал их движение. Они наделали дыр в моей куртке. Я был уверен, что умру. Не знаю, почему они просто не убили меня. Возможно именно это они и собирались сделать, когда один укусил меня за ногу. Я как раз увидел Ваш амбар сквозь деревья и помчался к нему. Честно, я понятия не имею, каким образом выжил. Она не особо поверила ему. Отраженный свет северного сияния и переутомление казались более правдоподобными, чем светящиеся волки, но если они и правда начали охотиться на людей, да еще и так близко, ей следовало быть осторожнее. Она правда надеялась, что это было не бешенство. Сэм продолжил всматриваться в глубины кружки. Его непродолжительный приступ разговорчивости кончился. Она очень запереживала. За ним все еще кому-то нужно приглядывать, но если опасные волки бродили поблизости, то ей надо было загнать коз в амбар и крепко запереть все двери. Не говоря уже о тех делах, которые она даже не начинала. Она выглянула из окна. До заката еще наверняка оставалось несколько часов, но уже становилось темнее. Солнца больше не было видно. Лишь ореол виднелся сквозь серую массу туч, затмевавших его.

————————————————————

      Она оставила его с тазом теплой воды и старой помятой фланелевой пижамой, которую она годами умоляла Джо выкинуть. Волков не было видно. Одним глазом она поглядывала на лес, пока проверяла каждый сантиметр амбара, прощупывая его на предмет слабых и прогнивших досок. Амбар был в хорошем состоянии. Можно забыть о ремонте на большую часть года, если не обращать особого внимания на крышу. Когда она вернулась за инструментами, Сэм спал. Его грязная одежда лежала кучей около еще более грязной воды. Немного отмывшись, он стал выглядеть младше, чем она изначально предположила. Может, лет двадцати. Его лицо было в напряжении, даже во сне, но он не проснулся, пока она ходила по дому. Джудит вышла на улицу. Ветер стал холоднее. Она не следила за небом, но сейчас возвышающиеся тучи омрачали горизонт, отбрасывая темные тени на край долины. Она выругалась. То, что нужно. Девушка загнала коз внутрь и закрыла большие раздвижные амбарные двери на засов, которым никто не пользовался. Он скрипел и гремел, когда она нетерпеливо двигала его. Внутри она намертво закрепила его тяжелым шестом. В боковой двери тоже было место для перекладины. Она закрыла и ее, когда уходила. Надо надеяться, этого хватит и на бурю, и на волков. Небо зловеще темнело, стремительно окрашиваясь в таинственный зеленый оттенок. В округе все замерло, не считая качающихся на поднимающемся ветру ветвей. Ни одного звука — кроме посвистываний от падающих листьев, которые, кружась, летели к дому. Температура молниеносна падала, стало уже заметно холоднее. Она мысленно скрестила пальцы, пока возвращалась назад по путеводным столбикам. Хочется верить, что ветер будет не сильным. И все же она закрыла ставни на окнах. На всякий случай. С закрытыми ставнями, дом опустился во мрак. Тот тусклый серый свет, что все-таки проникал внутрь, был не сильнее красного свечения от печи. Она зажгла фонарь. Свет от него хотя бы был ярким и особенно не мерцал, будучи под стеклом. Джудит поставила растапливать еще несколько котелков со снегом и вылила грязную воду из таза. Одежду Сэма она замочила в ведре. Ее было уже не отмыть, но лучше так, чем никак. Возможно, получится вывести самые заметные пятна крови с куртки и перчаток. А вот штаны уже были потеряны. В течение часа стало совсем темно. Ставни начали греметь, ветер пронзительно выл со всех сторон ее небольшого домика. С угрюмостью, она топила воду котелок за котелком, пока не кончился снег. Она не могла думать в этом шуме, не могла читать, поэтому готовила. Суп из индейки и кукурузный хлеб, картошка, фаршированная сыром, печеные яблоки с медом. Она едва ли могла съесть хоть что-то из этого. Сэм просыпался и ложился обратно. Одного пробуждения хватило на то, чтобы съесть тарелку супа. Девушка дала ему еще аспирина. С предыдущего приема уже должно было пройти достаточно времени, к тому же он выглядел так, будто нуждался в нем. Когда она, наконец, легла в собственную кровать, в голове было слишком много мыслей, чтобы спать. Она беспокоилась за коз в уютном, полном сена, амбаре, за Джо, которая, наверняка, вне себя от волнения из-за нее, а теперь она должна была беспокоиться еще и за Сэма. Пронзительные звуки ветра носили мысли по голове, словно морские волны, нескончаемые, пока, наконец, сон не взял верх.