Глава 4

      Была кромешная ночь, когда она проснулась от завывающей метели. Под дверью спальни виднелась лишь едва заметная красная полоска — отблеск огня. Джудит нащупала в темноте тапочки и пошла разжигать камин. Сэм чудесным образом все еще спал. Он лежал на животе и беспокойно дернулся, когда девушка открыла железную дверцу и подбросила бревно. Его темные волосы, свисавшие на лоб, были грязными и растрепанными. Одеяло было натянуто до самого носа. Она оставила его отдыхать. Ее собственная кровать была еще теплая. Она накрыла голову подушкой, чтобы не слышать ветра, и начала погружаться обратно в сон.

————————————————————

      То, что обычно называют утром, было лишь тусклым серым рассветом. Когда Джудит глянула в глазок двери в прихожей, она не увидела ничего, кроме кружащихся в вихре снежинок. Она не собиралась выходить наружу, навстречу ветрам, пока не выпьет свой кофе. Ей пришлось приложить усилие, чтобы открыть дверь, противостоя ветру и скопившемуся снегу. Тотчас же метель накрыла ее с головой, бросая девушку из стороны в сторону и затрудняя дыхание. Холодные мокрые снежинки летели прямо в глаза, пока она, шатаясь и крепко держась за веревку, ковыляла в сторону амбара. С дверями пришлось бороться. Засов застыл и ей понадобилось приложить все свои силы, пока он наконец не поддался и не позволил ей проскользнуть внутрь. Козы были относительно спокойны, хотя и были нетерпеливы и нервничали, когда их доили. Персик и Слива опрокинули свои ведра, разлив молоко по полу. Пока девушка работала, она покрывала их благим матом, критикуя их происхождение, внешность и интеллект. Они отвечали ей взаимностью. Джудит сгребла грязную солому в угол и понадеялась, что та не замерзнет там до весны. Обратная дорога была тяжелее. Свободной рукой девушка волокла бидон с молоком. Возможно, ей стоило быть благодарной Персику и Сливе за то, что нести пришлось меньше. Молоко было ледяным к тому моменту, как она зашла домой, как и она сама. Тепло от огня поначалу обжигало лицо и руки, пальцы в толстых носках пульсировали. И тем не менее, она была рада этому теплу. Снежинки в волосах таяли, и вода постепенно стекала по лбу и шее, пока девушка стояла около печки. Сэм приподнялся, опираясь на локоть, и напугал ее. Джудит забыла, что здесь есть кто-то еще. Она угрюмо приготовила им обоим завтрак: остатки кукурузного хлеба с яблочным пюре и горячий чай с мятой. Они ели в тишине, что вполне ее устраивало. Мужчина был тихим все утро, не разговаривая без надобности. Ей пришлось помочь ему с туалетом. Они со смущением избегали взглядов друг друга. — Как долго метель обычно длится в этих краях? — спросил он, как раз, когда у нее, наконец, появилось время присесть на кресло. Он весь день поглядывал на закрытые окна, в перерывах между равнодушным чтением одолженной книжки. Погода не поменялась. Ветер все еще страстно завывал снаружи, пошатывая ставни и карнизы. Девушка вздохнула и оторвалась от чтения своей только что начатой повести. — Обычно, не больше дня. Самая длинная продолжалась четверо суток, и еще полтора дня валил снег. Я надеюсь, эта будет одна из коротких. Он содрогнулся и упал на подушку. — Будем надеяться, — пробормотал он. — Твою мать, как же я ненавижу этот остров. — Вы не из этих краев, правда? — спросила она до того, как успела себя остановить. На самом деле Джудит не хотела начинать разговор. Только потому что она застряла с ним на время, еще не значило, что она хочет знать о нем больше. — С чего Вы взяли? Она засмеялась. — Большинство людей умнее того, чтобы приезжать в Отрадную Долину зимой. Все, кого сюда заносит — упрямцы или безумцы. Половина города сбегает к родственникам, лишь бы не сидеть тут во время бури. И Джо была как раз из таких. — Весь этот чертов остров — убогий, но я направлялся к побережью, а не сюда, — возразил он. — Я уже говорил, что заблудился, а потом за мной погнались волки. — Да уж понятное дело, что заблудились, если оказались тут. Откуда Вы? — Я… я должен был встретиться с друзьями. Порыбачить, прогуляться, выпить, ну, и все такое… Он неуверенно махнул в ее сторону рукой. — Мы должны были встретиться у их домика у озера, но когда я туда пришел, никого не было. На базе мне сказали, что я первый, кто доехал. Он вздохнул. — Надо было уехать домой, но я подумал, что остальные просто задерживаются. Написать-то они мне не могли. Так что я остался. — Они не приехали? — Не-а. А потом поезда перестали ходить. Еда у меня заканчивалась и работник базы дал мне карту местных троп на случай, если я хочу отсюда выбраться. Я думал, что готов. Я уже ходил в зимние походы! Да и куда идти было понятно: просто следовать железнодорожным путям. Она догадывалась, в чем проблема. Тому работнику стоило предупредить его. — Но потом Вы увидели мост, ведущий через каньон, и решили обойти? Он смущенно кивнул. — Само собой. Вы вообще его видели? Высоты я не боюсь, но ни за что бы не пошел по нему. На карте была отмечена и другая тропа, но из-за снега я не видел ни одной отметки. Я даже не уверен, как пересек горы. Я ночевал в пещере, дрожа от холода, пытаясь уснуть и надеясь, что костер не затухнет… Порыв ветра на улице будто подчеркнул его слова. В его глазах таились тени, не от отблесков огня. Джудит отвела взгляд. Полено в печке рассыпалось на мерцающие угольки, испустив множество искр, пока дом безмолвно погружался в тишину.

————————————————————

      На ферме всегда было чем заняться: надоенное молоко нужно было залить в большие стеклянные банки, чтобы оно отдыхало и сгущалось, вчерашнее молоко проверить и обезжирить, ведра помыть, выдерживающийся сыр перевернуть, влажность скорректировать, а полы отдраить. Воздух был слишком сухой, несмотря на осадки. Джудит оставалась внизу, взбивала масло, наслаждаясь медитативными вращениями ручки и благословенной тишиной каменных стен подвала. Довольно скоро дело было сделано: масло посолено, впрессовано в формы, завернуто и отправлено на хранение. Джудит задержалась в подвале, чтобы проверить оставшиеся припасы. Пока всего было достаточно. Если ничего из этого не испортится, если весна наступит пораньше, если она будет экономить, тогда может и хватит. По крайней мере, молока было завались.

————————————————————

      — Вы в этом уверены? Сэм был бледным и весь на нервах. Он неловко балансировал на краю ванны, вцепившись в спинку стула, стоящего позади. Джудит совершенно не была уверена. Это было далеко за пределами ее познаний в оказании первой помощи, но его нога не выглядела здоровой. Куски ткани, которыми она была забинтована, покрылись кровью и грязью, а с концов торчали нитки. Как минимум, под рукой была подходящая марля и антисептик. Девушка уверенно кивнула и протянула ему шот яблочного бренди. Сэм выпил его залпом и откинул голову на верхнюю перекладину стула. — Валяйте. Джудит начала лить теплую воду на ногу, отмачивая повязку. Мужчина резко вдохнул. Грязь начала стекать в ванну небольшими ручейками. Постепенно девушке удалось ослабить старую повязку, пока он тяжело дышал ей прямо в ухо. — Спокойно, — прошептала она, будто он был одной из ее коз. Наконец, ткань снялась и свалилась мокрой кучей на эмалированное железо. Девушка смыла засохшую кровь, а затем и свежую, начавшую сочиться из раны. Выглядело нехорошо: изувеченные мышцы, струпья свисающей кожи, не хватало целого куска плоти. Она повернула голову и молча смотрела, как все это утекает в слив. — А теперь самое сложное, — сказала девушка и дала ему еще один шот. Еще она протянула ему манжетку от его кожаной куртки, чтобы прикусить. Она полила антисептик на ногу. Джудит держала ее, пока Сэм вырывался и вздрагивал от жжения. Быстрым образом она приложила к ноге марлевую повязку и стала ее заматывать, не обращая внимания ни на его рваное жалобное дыхание, ни на завывания ветра снаружи. Постепенно, его хватка ослабевала. На шелушащихся пальцах остались белые и красные отметины. Голову мужчина держал опущенной, спрятав глаза за слипшимися прядями вьющихся волос. Джудит подала ему стакан холодной воды с мятой. Он опустошил его, даже не взглянув на девушку. Мужчина дрожал от холода, однако вода привела его в чувства и он взял предложенное полотенце. По пути назад к своей раскладушке, Сэм безмолвно и в напряжении опирался на девушку, стараясь переносить вес на здоровую ногу. От ужина он отказался, держась за край кровати так, будто это спасательный плот. Джудит заставила его, по меньшей мере, выпить воды, хотя он поначалу и отказывался. Что еще она могла сделать?