Глава 5

      Буря постепенно ослабевала в течение трех следующих дней. Воющий ветер сменялся густо падающим снегом, а затем вновь поднимался, сметая свежие сугробы и превращая мир в покалывающую белизну. Снег скапливался вокруг амбара и дома, местами достигая окон. Каждый раз, когда Джудит выходила к козам, ей приходилось откапывать дверь. Сэм тоже ослабевал. Он смотрел за ветром, и, когда тот утихал, у мужчины поднималось настроение, а когда снова поднимался — вгонял его все глубже в депрессию. Джудит заметила, что Сэм пялится на веретено Джо, которое лежало в углу и собирало пыль, и одолжила его ему. Джо никому не позволила бы его трогать, но все время жаловалась, что пряжу некуда девать. Пока Сэм возился над неровным шарфом, а девушка взбивала масло, делала сыр или готовила, время проходило незаметно. Мужчина стал меньше разговаривать, что было бы почти идеально, если бы она не начала волноваться. Среди ночи буря наконец прекратилась. Когда Джудит проснулась, то увидела пушистые снежинки, которые медленно падали с жемчужно-серого неба. На улице царила блаженная тишина. Девушка слышала каждую снежинку, приземляющуюся на плащ или шапку. Еле видный солнечный свет приободрил ее, хотя ей все еще приходилось пробираться к амбару по колено в снегу. Джудит уже почти дошла, как вдруг услышала почти неуловимые звуки шагов по снегу. Она обернулась. Темный силуэт обогнул дальний угол амбара — голова опущена, тело готово к рывку. За ним, в лесу, еще один волк мелькал среди теней. Во рту пересохло. Девушка сняла ружье с плеча. Чуть дальше, за зданием, раздался вой, протяжный и громкий. На него откликнулся хор, скрытый от глаз. Рука не дрогнула, когда Джудит направила ружье на ближайшего волка, а вот сердцебиение отзывалось в ушах, заглушая мысли. Он приблизился. Девушка отошла назад. Она уперлась в стену и медленно шла вдоль нее, пытаясь добраться до двери. Она надеялась, что внутрь они не пробрались. Наконец, девушка схватилась за засов и откинула его в сторону. Волк был лишь в паре метров от нее. Так близко, что она видела его дыхание — струйки пара, закручивающиеся из пасти. Он зарычал, низко и угрожающе. Она спустила курок. От звука и отдачи Джудит впечаталась в стену. Она повернулась и вбежала в амбар, закрыв за собой двери. Козы столпились в углу. Их глаза были широко раскрыты, но они оставались тихими. С ними все в порядке. Девушка с облегчением вздохнула, хотя видела, как тени проносились сквозь щели в стенах. С козами все было хорошо, а вот она была в ловушке.

————————————————————

      Очень медленно Джудит отворила двери. Снег закончился. Бледный свет от солнца проглядывал сквозь быстро движущиеся облака над головой. Был поздний вечер. Она уже давно не слышала ни звука. Ни одной мелькающей тени в проеме между дверями, ни внезапных звуков шагов. Ствол ружья был поднят, пока девушка выбиралась из здания. Волков на виду не было. Притаившихся в саду тоже. На протяжении шести метров отсюда до входной двери дома простирался лишь неровный белый ковер. Джудит ступила вперед. Так тихо, как только возможно. Она смотрела по сторонам. Качание веток на ветру заставляло ее вздрагивать и поворачиваться. Сердце уходило в пятки, но никого не было. Еще один шаг, и еще. Снег заваливался в ботинки и леденил ноги. До двери осталось три шага, как вдруг из леса появилась тень. Джудит пустилась бежать. Барахтаясь в снегу, она чуть не упала на ступеньки, ввалилась внутрь и заперла дверь. Снег падал с нее со всех сторон. Девушка посмотрела в окно. Волк прошел по ее следам прямо ко входу, понюхал дверь и скрылся за углом дома. Она с облегчением присела на стол. Ружье выскальзывало из потных рук. Понадобилась минутка, чтобы перевести дыхание. Джудит открыла дверь, ведущую в основную часть дома. Было темно. Огонь полностью прогорел. Остались лишь тлеющие угольки да пепел. В спешке она подкинула дров, давая жизнь свету и теплу. Сэм спал. Девушка схватила его за плечо, намереваясь кричать на него, в злости выплеснуть весь свой страх за его ошибку. У нее на руке остался пот, его хлопковая футболка взмокла. Одеяла были разбросаны. Джудит потянулась к его лбу. Ее пульс замедлился. Лоб был горячим и влажным. Она начала его шатать, пока мужчина не открыл заспанные глаза и пробормотал что-то о том, что в комнате слишком жарко. — Где Вы были? — жалобно спросил он. Джудит простила ему этот вопрос, но не его тон. — Ваши волки загнали меня в ловушку в амбаре. Сэм постарался сесть. — Они все еще там? — прошептал он и содрогнулся от ее кивка. — О, господи. Девушка начала чувствовать себя точно так же. — Как Вы себя чувствуете? — Не лучшим образом, — сказал он с бледной и кривой улыбкой. — Я начал волноваться от того, что Вы не вернулись до завтрака, а потом мне стало холодно. Я только хотел залезть под одеяло на минутку, но, должно быть, уснул. Он выглянул в окно. Солнце начинало заходить за вздымающиеся облака, розовые и алые. — Я и не знал, что уже так поздно. — М-м, — беспристрастно промычала она. — Лежите в кровати. Вас лихорадит. А я приготовлю ужин. Джудит заняла себя у плиты. К животу подступало гложущее чувство голода. Весь день она пила только козье молоко и мечтала о чем-то более насущном. У нее был консервированный рыбный суп с ячменем и овощами, и еще она зажарила черствого хлеба в остатках вытопленного из бекона жира, когда тот нагрелся. Получились горячие, соленые и хрустящие гренки. Оба они приговорили это все и, измотанные, укладывались спать. Он — обратно в свою раскладушку, а она — в свое кресло. Глаза то и дело пропускали строки, когда девушка пыталась сфокусироваться на книге. Она думала о том, чтобы встать, но было слишком тепло и удобно, и она осталась смотреть на огонь.

————————————————————

      Внезапно Джудит проснулась. Была ночь. В углах комнаты сгущались тени. Она встала, неохотно скидывая с себя одеяло, лежавшее на ногах. Сэм вертелся из стороны в сторону, пинал одеяло. Она вновь потрогала его лоб. Его все еще лихорадило. Возможно, стало даже хуже. От прикосновения мужчина что-то пробубнил. — Камера… Девушка наклонилась поближе. — Не потеряй ее! Это единственное доказательство, которое у нас… — простонал он и перевернулся. — Подожди! Он схватил ее за запястье. — Где вы были? Вы должны были быть там! Я не знал, что мне делать! Я не могу… Камера? О чем он, черт побери, говорил? В его скудных пожитках не было никакой камеры, хотя Джудит предположила, что он мог потерять ее по дороге. Может он вспоминал какие-то давние события… Она аккуратно освободила руку. Девушка вернулась с ведром топленого снега и тряпкой и стала смывать пот, которым покрылось его лицо. Сэм съежился и отстранился от нее. — Отпусти! — заскулил он и попытался слабо оттолкнуть ее, но даже не задел. Когда она приложила холодную тряпку ко лбу, он отодвинулся еще дальше. — Прошу! Он размахивал руками и не давал ей подойти ближе. Девушка прекратила попытки и позволила ему хоть ненадолго поспать. Затем наполнила его кружку холодной водой. Она только дремала, просыпаясь каждые несколько часов, чтобы проверить все ли с ним в порядке. Наконец, переутомившись, Джудит упала в кровать. Сил совсем не было.

————————————————————

      Поздним утром ему стало хуже. Девушка подняла его, чтобы напоить молоком и медом, но, кажется, мужчина был не совсем в себе и даже не понимал где находится. Его губы пересохли, вот-вот начали бы трескаться, кожа была горячей. Когда она добралась до ноги, та была красной и опухшей. Она потянула за низ его спортивных штанов, чтобы получше рассмотреть, случайно задев край повязки. Он заскулил и отпрянул. Повязка была вся в грязи и мокрая. Наверняка, не лучший знак. Джудит подняла мужчину на ноги, взяв основной вес на плечи. Он сопротивлялся, что-то неразборчиво бормоча, но все же ему удалось поставить здоровую ногу на пол. Вместе они добрели до ванной. В этот раз Сэм не мог удержать себя на краю ванны и девушке пришлось принести стол из прихожей. Рана под повязкой была ужасной: по краям виднелось раздражение и сочился гной, белый с оттенком розового и кровью. Джудит скривила лицо и начала поливать ногу водой, смывая все это. Инфекция продолжала распространяться, с кремовым цветом и скверным запахом. Девушке пришлось топить на печи еще снега, заполняя и опустошая чайник и котелки. Вскоре гноя стало меньше и только тонкие струйки крови стекали вместе с водой. Она откинулась назад, плохо себя чувствуя и переутомившись. Руки были стерты. Сэму было не лучше. Его хриплые крики плавно превратились в сухие всхлипывания, пока он лежал лицом вниз. Он вцепился в ножки стола. Джудит потянулась, чтобы разжать его судорожную хватку. — Тшшшш, тшшш, — шептала она, пока массажировала ему одну руку, затем и другую. — Все хорошо. Девушка расчесывала ему волосы и поглаживала по голове, пока он плакал. — Давай отведем тебя в постель, чтобы ты мог поспать. До конца дня она оставалась с ним, поглядывая боковым зрением и отлучалась лишь для того, чтобы поухаживать за козами. Мужчина спал лучше, был менее вялым, но все еще ворочался под одеялами, которыми она его накрыла. Она давала ему еще больше бульона и чая и столько аспирина, сколько вообще было безопасно ему давать, и боялась оставить его одного. Джудит раскатывала тесто для хлеба более энергично, бросая его на столешницу с особой силой. Это было слишком. Зима должна была стать ее порой — тихой и уединенной. Порой, когда читают книжки и греются в одиночестве. Она должна была скучать по Джо, тосковать по ней с болью, словно от заусенца, пока весна не вернет ее к ней. Она не хотела, чтобы здесь был этот незнакомец, больной и нуждающийся в помощи, сковывая ее обязательствами. К тому времени, как солнце окончательно зашло, девушка уже испекла хлеб, замочила и выбила белье и выжала сырные сгустки, пока руки не заболели. Недовольство все еще закипало где-то в голове, но она слишком устала, чтобы о чем-либо беспокоиться. Джудит приготовила ужин для них обоих: разогрела томатный суп, а еще достала копченую форель и свежий хлеб. Сэм медленно пил суп из кружки, следя за ней темными глазами. — Если… — сказал он, поставив кружку. — Если я умру, мне нужно, чтобы Вы сделали кое-что. Я спрятал письмо в Вашем амбаре. В пустой банке из-под кофе. Можете его отправить, когда придет весна? Мужчина посмотрел на пол. — Это… очень важно. Я скажу адрес. — Вы не умрете. Тебе нельзя умирать в моем доме, черт побери. — Если умру. Ей было все равно. — Как скажете. — И… не читайте его. Пожалуйста, — настаивал он. — Я не… не уверен, что это безопасно. И что это вообще значило? — Как скажете. — Я серьезно. — Хорошо. Сэм вздохнул. — Вы были добры ко мне. Даже спасли жизнь. Я не хочу отплатить Вам тем, что приведу к порогу неприятности. Если я выживу, я возьму то письмо с собой, но мне правда важно, чтобы оно попало в место назначения. Иначе я бы не просил. — Я же сказала, хорошо. Джудит старалась не сорваться на него, сделав еще один укус хлеба, чтобы занять рот. Мужчина лег и натянул одеяло до шеи. — Помните, что Вы пообещали, — пробурчал он с наполовину закрытыми мутными глазами. Она ждала, пока его дыхание не стало спокойным и равномерным, а лицо не расслабилось, погружаясь в сон. Аромат дыма и влажного белья смешивался с запахом горячего металла от печи и духотой жилого помещения. Джудит нырнула в прихожую, чтобы постоять на крыльце, завернувшись в одеяло. Уличный воздух был бодрым, чистым и холодным. Пахло морозом и застывшими елками. Она вдохнула и стресс стал улетучиваться в ночи. Над ней, в ясном небе, горели яркие звезды. Девушка увидела, как зеленый свет начал прокрадываться и мерцать на небосводе. Он усиливался, перекрывая свечение свезд, пока снег под ногами не отразил эти красочные танцы, и вся долина не запылала от края до края. Внутри снова замерцали лампочки.