Часть 7

===== Глава VII. ===== Пит и Репит отправились на лодочную прогулку… * * * * * * * * День сто двадцать девятый В его кабинете кто-то был. Сонно Северус открыл глаза и перевернулся на своей кровати, шаря по тумбочке в поисках часов. А, собственно, который час? Что-то в его кабинете громко хлопнуло. К черту время… Северус выбрался из постели и перешёл спальню так тихо, как только мог, в его голове зрел смутный план поймать незваного гостя. Все еще пытаясь скрыться, он подкрался к входу в кабинет, сунул руку в карман мантии и… Он мысленно выругался, когда его рука наткнулась только на голую кожу. Естественно, ведь на нем не было мантии, он только что спал мертвым сном. Это, естественно, означало, что его палочка сейчас лежит у него под подушкой. С легким раздражением он повернулся, чтобы забрать её. Зря… Отчетливый грохот, сопровождаемый звоном битого стекла. «Вот дерьмо», злобно подумал он. Нет времени. Вслепую протянув руку, Северус схватил первый попавшийся под руку отдаленно угрожающий предмет — кочергу для камина. Может быть, только лишь вида их профессора Зельеварения, в одних трусах, размахивающего в воздухе довольно острой кочергой, было бы достаточно, чтобы отпугнуть кого бы то ни было — он был почти уверен, что это был студент; коллега-сотрудник просто-напросто зашёл бы камином, а ещё он отлично осознавал: никто не может покинуть временную петлю, означает так же, что никто не может и войти в нее. Но кто из учеников? Это, безусловно, был новый эпизод в сегодняшних событиях. Из более чем сотни циклов, которые Северус мог вспомнить хоть сколько-нибудь отчетливо, ни разу его не разбудил студент, рывшийся в его кабинете. Его руки обхватили кочергу покрепче. Крик, который он готовил, замер на его губах, когда он ворвался в кабинет. Грейнджер только что оторвала взгляд от своего — его — кипящего котла и бросила на него растерянный взгляд. — Сэр? Внезапно осознав, что он стоит перед ней практически голый, Северус опустил кочергу и нахмурился. — Грейнджер? — воскликнул он. — Какого черта ты здесь делаешь, девочка? — Я… эм, варю зелье? — ответила она, все еще глядя на него. Северус обнаружил, что не хочет тратить время и силы на поиски халата, и просто скрестил руки на груди, чуть не проткнув себя кочергой в процессе. Это была его территория, и если он хотел ходить в белье, это не ее дело. — Ты осознаёшь, сколько времени, Грейнджер? Судя по всему, она тоже не собиралась сдаваться. — Около четырех, сэр, — робко сказала она. Пошарив и уронив кочергу себе на ногу, Северус понял, что только что потерял преимущество хозяина положения, если таковое вообще имелось. «Четыре?» — повторил он, изо всех сил стараясь не выругаться. — Ещё только сраные четыре часа утра? Смутно он заметил, что большой палец на его левой ноге теперь адски пульсирует. — С вами все в порядке, сэр? — он услышал ее вопрос. — Грейнджер, сейчас четыре утра, — раздраженно повторил он. — И по какой-то причине ты в моем кабинете, варишь зелье, на что, по всей видимости, я разрешения не давал. Его брови угрожающе сошлись: — Как ты вообще попала в мой кабинет? — Несколько дней назад я видела, как Вы снимали защиту, — сказала она с немалой долей самодовольства в голосе. — Я бы просто воспользовалась классом, сэр, но вы, кажется, никогда не снимаете защиту там, поэтому у меня не было выбора. — Они предустановлены, — сказал он. — Более того, это делает лично директор. Так, стоп... зачем он ей это сказал? Северус напомнил себе, что он должен как следует отчитать ученицу и закончить снятием баллов. — Однако это несущественно, мисс Грейнджер. Что бы вы подумали, если бы я появился в вашей спальне в неположенное время, чтобы… сварить зелье? Прозвучало неубедительно, даже когда он это произнёс, но Северус, несмотря ни на что, продолжал хмуриться. Грейнджер просто улыбнулась ему, и в этот момент он решил, что она окончательно перешла все границы. — Это было бы просто изумительно! — воскликнула она. — Если Вы так поступите, напугаете девчонок до смерти. Может, Вам стоит попробовать, сэр? Со вздохом он развёл руками. — Грейнджер, каким бы ни было максимальное количество очков, которое я могу забрать у Вашего факультета за один день, Вы только что их потеряли. Однако невозмутимая девушка просто вернулась к размешиванию своего зелья. — Как ваша нога, сэр? — спросила она спокойно. Он забыл о травме, но услышав о ней почувствовал, как яростная пульсация вернулась. Он бы не удивился, если это окажется перелом пальца, но не собирался говорить об этом гостье. — Все в порядке, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — А теперь, Грейнджер, собирай свои вещи и уходи. У тебя есть в общей сложности десять секунд, начиная с этого момента. — Я почти закончила, профессор, — ответила она, не бросив на него даже второго взгляда, кажется раньше он выглядел в её глазах авторитетом, а теперь?.. — Если вы только позволите мне… В течение тридцати секунд абсолютного блаженства от пойманного наконец чувства превосходства Северус был близок к тому, чтобы отклонить ее своевольную просьбу и вышвырнуть ее из своего кабинета. Но его здравый смысл (и всепоглощающее любопытство) победили; У Грейнджер, скорее всего, была веская причина быть здесь. Вероятно, она никогда ничего не делала без веской причины. Более того, он хотел знать, что она делает. — Что вы готовите, мисс Грейнджер? — спросил он, прежде чем успел передумать, почти подойдя к ее котлу, но в последнюю минуту вспомнив, что он все еще почти голый. — Восстановительный настой, конечно, — сказала она. — По крайней мере, до того момента, в котором обычно находился Невилл, когда в него приземляется загадочная банка Малфоя. Он нахмурился, озадаченный. — С какой целью? С самодовольным видом она помахала ему небольшой стеклянной баночкой. Северус вздрогнул и понял, что это та самая, которую Малфой всегда умудрялся бросить в котел Лонгботтома. — Я проверяю теорию, — сказала она, кладя пузырёк на его рабочий стол. — Но как? — Позаимствовала листок из книги Гарри, — язвительно сказала она, быстро помешивая котел. — Или, может быть, пергамент из его сундука? — спросил он, подняв бровь. Проклятый мальчишка и его проклятый набор фокусов. — Возможно, — ответила она уклончивым голосом. — Эм, сэр? Я как раз собираюсь бросить банку, и я не думаю, что Вам следует быть в комнате. Он посмотрел на нее сверху вниз. — А почему бы и нет, Грейнджер? Грейнджер, казалось, с большим усилием сопротивлялась желанию закатить глаза. — Потому что, профессор, я знаю, что не умру еще много часов. У вас нет такой же гарантии, разве что вам есть чем со мной поделиться, сэр. — Она вскинула голову и вопрошающе посмотрела ему прямо в глаза. Решив, что отступить будет легче, чем спорить, к тому же, Северусу стало откровенно холодно, стоять в одних боксерах, он вернулся в спальню в поисках чего-нибудь потеплее. Приглушенный хлопок, пока он выуживал комплект мантии из шкафа, наводил на мысль, что Грейнджер только что добавила в котёл содержимое банки. Как только он был достаточно одет, он вернулся в кабинет. Немного красного зелья расплескалось по столу, а еще немного размазалось по ее щеке. Это был единственный намек на то, что она закончила свою работу. — Я взяла на себя смелость защитить котел чарами, — объяснила она его вопросительному взгляду. — Подумала, что Вы не оцените, если я замажу весь кабинет зельем. — Наверное, нет, — согласился он с каменным лицом. — Хотя я не думал, что щит сработает — это было одной из первых вещей, которые я попытался сделать, когда понял, что мы… — он деликатно замолчал. Однако мозг Грейнджер, похоже, не обладал тонкой чувствительностью. — В фатальной ловушке временной петли? — закончила она с саркастической ухмылкой. — Нет… щит, вероятно, не сработает через десять часов. Но я подозревала, что сейчас будет по-другому. — Я также заметил, что ты без ожогов, — сказал Северус, подходя к столу, чтобы как следует проверить ее работу. — Что вообще было в той банке? — Вы поверите мне, если я скажу, что она пуста? — спросила Грейнджер, в последний раз помешивая зелье. — Я думаю, что есть какой-то осадок, который прореагировал с Восстанавливающим зельем. И я также думаю, что может не иметь значения, упадёт ли банка в этот состав, но лучше всего иметь только одну переменную за раз, не так ли? Что же касается ожогов… — Порывшись в одном из карманов, она вытащила ненавистный Маховик Времени и положила его рядом с котлом. — Я думаю, что именно это вызывает данный небольшой эффект. Северус уставился на безобидный на вид объект неприятным взглядом. — Мисс Грейнджер, хотя я так же недоверчив к этой… штуке, как и вы, я не думаю, что… — Разве вы никогда не замечали, что горение начинается только после того, как Маховик Времени сломан, сэр? — прервала она. — Я поняла это в тот день, когда Гарри сломал его в классе. У меня все руки были в песке, помните? — Смутно, — ответил он, не желая признавать, что образ окровавленной Грейнджер с покрывающей все ее тело волдырями, когда она парила над разбитым Маховиком Времени, врезался в его память, как будто это произошло… скорее… только что. — Зелье не реагировало до тех пор, пока не коснулось моих рук, — продолжила она. — И поэтому… — Хм, — вздохнул он, обдумывая гипотезу. — Честно говоря, я не рассматривал такую возможность, мисс Грейнджер. Хотя, в свою защиту, содержимое Маховика Времени вряд ли будет обычным ингредиентом для приготовления зелий. Она фыркнула. — Вряд ли это что-то заурядное, сэр, — мне не удалось найти много об этом в библиотеке. И поверьте мне, последнее время я провела исключительно за изучением Маховиков Времени. — А что случилось с подготовкой к ТРИТОНАМ? — спросил он с ехидной интонацией. Злобно глядя на него, Грейнджер просто молчала. После повисшей напряжённой паузы, встретившись с ней взглядом, Северус смягчился, вздохнул и произнёс: — Я не удивлен, мисс Грейнджер. Маховики времени — относительно новая технология. — Он сморщил нос, глядя на ее скептическое лицо. — Грейнджер, кроме Маховика Времени, который, насколько я помню, стал доступен обществу Невыразимцев только в 1937 году, предыдущим значимым нововведением в волшебной культуре был Плащ-невидимка, появившийся более пятисот лет назад. Факт, о котором, я уверен, вы хорошо осведомлены. Грейнджер на полуслове прикусила губу, что Северус принял за протест. — Кроме того, — продолжил он, бросив на нее взгляд с ноткой победы, — использование Маховиков Времени настолько жестко регулируется Министерством, что в каком-то смысле я удивлен, что вы вообще нашли какую-либо полезную информацию. Что вы нашли, спрашиваю исключительно из любопытства? Покраснев, она посмотрела в зелье и занялась очисткой стенок котла. — Всего лишь стандартный министерский памфлет, — пробормотала она, не желая смотреть ему в глаза. — Где говорится о том, насколько они опасны. Северус любезно хранил молчание. — И про лимит. Они, конечно, не говорят, но профессор Дамблдор сказал Гарри, когда давал нам — эм, ему — Маховик Времени, что он может повернуть только на двенадцать махов… двенадцать часов назад. По его словам, после этого слишком много петель причинно-следственной связи. Из брошюры и из того, что сказали Гарри, я поняла, что вы можете вернуться еще дальше, но вы не можете даже сдвинуться с того места, где вы были, когда перевернули Маховик, иначе вероятность парадокса была бы слишком велика. — Грейнджер продолжала задумчиво вертеть ложкой в зелье. — Я пыталась вернуть его обратно, — призналась она. — Когда я начала… вспоминать. Я подумала, что если бы я могла вернуться достаточно далеко… Он не сразу уловил смысл сказанного. — Для чего, мисс Грейнджер? Весь её вид выражал страдание. — Может быть, — начала она почти шепотом, — если бы я могла вернуться во вчера — в настоящее вчера, — пояснила она с мрачной ухмылкой, — даже если бы я ничего не могла сделать, просто находясь там… — взгляд Грейнджер на мгновение завис, но это скоро прошло, и, откашлявшись, она продолжала говорить. — Это не сработало. Я могу вернуться в полночь, но после этого... Маховик времени просто перестает работать. Я пробовала снова и снова, профессор. Это не сработает. Ее глаза распахнулись, когда она оторвалась от своей работы, и Северусу не понравилось их выражение. Пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, он склонился над ее котлом, подражая ее предыдущему поведению, отметив попутно, что наблюдать за красной кашей, пока та лениво продолжает шевелиться, было гораздо удобнее, чем смотреть ей в глаза. — У Природы есть свои хитрости, — нейтрально сказал он. — Недавно я пришла к выводу, профессор, что Природа — бессердечная старая сука, — ответила она с немалой долей горечи. — По крайней мере, мисс Грейнджер, это стало для вас поучительным опытом. — И не единожды. — Краем глаза он увидел, как рука Грейнджер сжала Маховик Времени, внезапно подняв его в воздух, на уровень ее плеча. В этот момент Северус понял, что Грейнджер хочет его разбить. Бессознательный импульс захватил его, рука сама змеей взметнулась, а голова дернулась вверх от созерцания котла, пальцы обвились вокруг запястья Грейнджер и остановили резкое движение ее руки вниз. — Что ты делаешь? — он почти кричал ей в ухо. — Ты с ума сошла? Грейнджер удавалось демонстрировать невозмутимость. — Мне нужен песок для зелья, — спокойно сказала она. — Еще не время, — услышал он собственный голос. — Маховик времени не сломается, пока… — Это не имеет значения, — перебила она, все еще устрашающе спокойная. — Я ломала его и утром, и днем. Другие люди ломали его. Пока он ломается, кажется, не имеет особого значения, как. Хотя, я полагаю, я могла бы просто носить с собой образец зелья до конца дня и добавить в него осколки, когда Маховик Времени сломается позже, если хотите. Хотя выглядит ужасно неудобно. Кроме… Смутно раздраженный и на Грейнджер, и на себя, Северус просто оборвал ее. — Хорошо, Грейнджер. Делай, что собиралась. — Только если вы сначала отпустите мое запястье, сэр, — ответила она, теперь звуча ошеломленно. Вздрогнув, он понял, что все еще довольно крепко держит ее руку, и резко разжал пальцы. Грейнджер снова подняла Маховик Времени в воздух, смотреть на него все еще было тревожно, что бы она ни говорила. На самом деле, Северус обнаружил, что ему ни в малейшей степени не хочется на это смотреть, и прежде чем она успела даже шевельнуть пальцем, он фактически выхватил эту штуку из её руки. Грейнджер выглядела не менее раздраженной, чем он себя чувствовал. — Профессор? — спросила она, её голос звучал на грани гнева. Переворачивая вещь в руке, стараясь не активировать ее, Северус смотрел на Маховик Времени с открытым недоверием. — Такая безобидная штучка, — пробормотал он больше себе, чем ей, осторожно сжимая ножку песочных часов между указательным и большим пальцами левой руки. Северус быстро повернул его, чувствуя, как стекло поддается его хватке. — Бессмысленное насилие еще ни к чему не приводило, Грейнджер, — сказал он громче, протягивая ей стеклянную колбу со всем её содержимым. Он мог бы поклясться, что слышал ее бормотание: «Было бы здорово разбить эту чертову штуку», когда она опрокинула импровизированный контейнер над котлом и вытряхнула песок Маховика Времени в мягко пузырящееся красное зелье, содержащееся внутри. Реакция была немедленной и почти ужасающей. В течение нескольких секунд содержимое котла начало дымиться, испуская большие выбросы сернистого характера, Северусу не хотелось даже думать, что они в данный момент этим дышат. Через полминуты он и Грейнджер смотрели, как котел буквально начал таять, горя ярко-красным, а затем белым, пока зелье продолжало пениться. Руки Грейнджер бессмысленно висели по бокам, и Северуса поразила мысль о том, что девушка покрывалась этим жидким огнем несчётное количество раз до этого. Неудивительно, что она кричала. Деревянный стол под котлом начал обугливаться. Одновременно опомнившись и вспомнив, что его проклятая палочка все еще была под подушкой, Северус прыгнул вперед, выхватил палочку Грейнджер из ее безвольной руки и замахнулся ею на это безобразие. — Эванеско, — закричал он, надеясь вопреки всему, что его универсальное очищающее заклинание сработает для ужасного зелья, которое только что создала Грейнджер. К счастью, заклинание сработало, и они с Грейнджер наблюдали, как котел весь скукожился, превратившись в нечто на подобие груды расплавленного металла. Стол все еще слегка дымился, и Северус почувствовал странную благодарность за то, что завтрашнее сегодня застанет его полностью отремонтированным. — Теперь Вы удовлетворены, Грейнджер? — спросил он, сминая отвратную тишину, воцарившейся между ними. Он ткнул в неё палочкой, пытаясь привлечь к себе внимание. — Доказала, что хотела? — Я думаю… — сказала она сухим шепотом, не удосужившись забрать палочку из его руки. — Что? — язвительно прервал он. — Теперь, когда мы знаем, насколько ужасно это зелье, каким-то волшебным образом все стало лучше? — Ну… в конце концов, это же волшебная школа, — пробормотала она, бросив на него своеобразный взгляд, который дал ему понять, что она знает, что говорит, так же хорошо, как и он. Северус обвел свободной рукой комнату: — Я не вижу разницы, Грейнджер. — Что же я должна сделать? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Всё, что изволите, — ответил он, пожав плечами. — Но я не понимаю, как знание комбинации ингредиентов, делающей зелье смертельным, поможет вам разорвать временную петлю. — Но это хоть что-то! — воскликнула она, повысив голос. — По крайней мере, я пытаюсь что-то сделать. — Грейнджер, я… — Я знаю, — яростно вмешалась она, — Вы старались. Грейнджер ухитрилась сделать насмешливое ударение на слове «старались», отчего оно звучало почти непристойно. — И я тоже. Чем, по-вашему, я занималась все эти дни, профессор? То, что Вы решили дать мне «безболезненно уйти», не означает, что я должна это делать. — И результаты ваших усилий были потрясающими, как я вижу, — не удержался он от комментария. Лицо Грейнджер исказилось. — Катитесь к чертям, — выплюнула она. — Ко всем, вашу мать, чертям! Северус пригнулся, когда ложка, которую она все сильнее сжимала в кулаке, полетела ему в голову. Стеклянная банка Малфоя, бутылка чернил и один из учебников Грейнджер быстро последовали за ним, он увернулся от всего, уронив при этом её палочку. Он сделал осторожный шаг вперед, и кулаки Грейнджер поднялись в воздух, как будто она собиралась ударить его. — Я… — начала она, почти задыхаясь от ярости. Сделав еще один шаг, Северус протянул руки и снова обхватил ее запястья, когда она норовила ударить его кулаками по лицу, останавливая их на полпути. — Грейнджер, — сказал он тихо, лишив голос своей обычной язвительности. — Я… — снова сказала она, теперь уже не столько сердито, сколько подавленно. — Грейнджер, — ответил он все так же мягко. — Гермиона. Очевидно, это было все, что ей нужно было услышать — лицо Грейнджер прелбразилось от гнева до отчаяния менее чем за один вздох. — Я… — Все в порядке, — сказал он, все еще держа ее за запястья. Хоть он и подсознательно ожидал эмоциональной реакции от девушки, все равно был весьма удивлен, когда она бросилась на него, уткнувшись головой ему в грудь. После нескольких кратких мгновений шока Северус осознал, что Грейнджер трясёт потому что она плачет. Прошло еще несколько мгновений, и он отпустил ее запястья, нерешительно положив одну руку ей на спину между лопатками, а другую очень осторожно на затылок, инстинктивно переплетая пальцы с ее волосами. Грейнджер восприняла это как приглашение, очевидно, и, если уж на то пошло, заплакала еще сильнее, еще глубже зарывшись в ткань его мантии. Северусу казалось, что он буквально чувствует ее горячее дыхание на своей коже сквозь ткань. Он задавался вопросом, должен ли он издавать какие-нибудь успокаивающие звуки, но решил, что она, похоже, вполне справляется сама. — Простите меня, пожалуйста, — приглушенно простонала она ему в грудь. — Я виновата во всём. Ах… возможно, настало время для утешения. — Грейнджер, это… Она оборвала его, потянув его за одежду. — Это правда, — сквозь слёзы выдавила она. — Я сломала Маховик времени. Во-первых, я взяла его у Гарри — Гарри не хотел этого… он беспокоился… и я убила нас всех, — всхлипнула она, трясясь еще сильнее. Со всей осторожностью, на которую он был способен, не желая пугать девушку в ее нынешнем состоянии, Северус начал гладить ее по волосам. — Ну же, мисс Грейнджер, Гермиона. Все не так уж и плохо. Мы найдем способ… Она снова перебила его, глядя на него широко раскрытыми, заплаканными глазами. — Я пыталась, — отчаянно произнесла она. — Я сделала все, что могла придумать, сэр. Куда бы я ни пошла, что бы я ни делала с Маховиком Времени, это всегда происходит. Маховик времени ломается, и я… — Она судорожно вздохнула, икая. — Я провела три дня в своей постели, когда впервые… вспомнила. Я подумал, что если я никуда не пойду… — Она опять схватила его мантию пригоршней и потянула, и она снова повернулась лицом к его груди. — Кажется, я задохнулась. Я плохо помню. И я пыталась проникнуть в разные общежития, куда только могла придумать. Но я не могу... я всегда... — Все будет хорошо, мисс Грейнджер, — пробормотал он ей в макушку. — Не будет, — возразила она апатичным голосом. — Я тут думала, тот факт, что мы оба знаем о ситуации, означает, что петля затягивается еще быстрее. И в некоторых моих учебниках уже есть эти ужасные слепые пятна… хорошо не будет. В ответ Северус лишь продолжал обнимать потерявшую контроль девчонку. Она сдалась. Она сдалась так же, как и он, что конечно же усугубило ситуацию. Возможно, Грейнджер была права. Может быть, это было действительно нехорошо. * * * * * * День сто сорок шестой — Грейнджер, и какого ты сюда припёрлась? — свирепо прошептал он, желая в своем раздражении схватить и потрясти ее. — Может быть, профессор, так и должно быть, — ответила она мучительным голосом, протягивая покрытую волдырями пунцовую руку и касаясь его щеки. Северусу не нравилось выражение ее глаз, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Точно так же рука, обжигающая его щеку, повернула и заставила его. Северус поймал себя на том, что кладет свою руку на ее. — Нет, Грейнджер, — пробормотал он. С последним вздохом девушка замерла, ее рука выскользнула из его. Два тридцать четыре.