Часть 8

Глава VIII: Пит попал в… День сто пятьдесят пятый Конспекты лекций Северуса исчезли. Не потерялись, не пришли в негодность… сгинули. Конечно, это происходило постепенно, но точно… дезориентировало. На потерю структуры состоящей из атомов, повлияла остаточная энтропия, накапливающаяся по всему Хогвартсу. Тепловая смерть. Он задавался вопросом, было ли это больно. Если бы ваши атомы теряли всякий смысл своей внутренней структуры, было бы это болезненно? Северус был почти уверен, что скоро узнает. Тем временем, однако, он планировал устранить столько боли, сколько это возможно. Долой весь коньяк. Северус был почти уверен, что Альбуса не обманулся тем утром, когда он с помощью камина умолял дать ему отгул. Если он не отпросится, Альбус наверняка придет его искать, только сегодня Северус не хотел, чтобы его нашли. Он не стал ждать и приложился ещё до разговора с директором, и, следовательно, его обычно малодостоверное заявление о болезни могло быть более правдоподобным: дезориентация и невнятная речь — симптомы серьёзной лихорадки, в конце концов. Но Альбус просто приподнял бровь и велел ему отдыхать сколько потребуется; Северус ни на секунду не подумал, что Альбус ему поверил (этот излёт брови был более чем красноречив). Хотя это не имело значения. Ему не нужно было в класс сегодня. Ему не нужно было смотреть, как умирает Грейнджер. Все, что ему нужно было сделать сегодня, это убедиться, что его запас бренди совсем иссяк. Есть один плюс в том, чтобы повторять один и тот же день снова и снова, — размышлял он, мрачно пробалтывая напиток в стакане. Мало того, что его запас алкоголя был практически неограничен (пока он довольствовался полудюжиной или около того бутылок, лежавших в его апартаментах), он гарантированно проснётся на следующий день без каких-либо побочных эффектов. Северус задумался о своем бренди и решил, что, возможно, быть алкоголиком не настолько плохо, как это звучит. В конце концов, это вряд ли продлится достаточно долго. Хитрость заключалась в том, чтобы поддерживать уровень алкоголя в его крови более или менее постоянным, ровно настолько, чтобы поддерживать иллюзию того, что его не заботит рушащийся мир за его спиной. Заглушить ощущение руки Грейнджер на своей щеке и воспоминание о взгляде ее глаз. Возможно… так и должно быть. Северус сделал еще один глоток. Это было откровенно нелепо. Каким мог бы быть этот мир, если бы Грейнджер должна была умереть? Безобидная малышка, у которой из недостатков только раздражающая склонность к сверхуспехам? Более длинный глоток. На самом деле, решил он, вероятно, именно так и должен был быть устроен мир — по крайней мере, если он ожидал именно такого мира. Мир, где Люциусы Малфои остались безнаказанными, где Гарри Поттеров превозносили за поступки их матерей. Где Гермиона Грейнджер умирала снова и снова и снова. Он резко оторвал стакан с бренди от губ. Чрезмерные эмоции означали бы выход из состояния, а выход из состояния означал бы пробуждение. А Северус предпочитал просыпаться раз за разом в одном и том же кошмаре только один раз в день. В дверь его кабинета внезапно постучали. Северус оторвался от стакана и попытался сфокусироваться на двери в противоположном конце комнаты. — Чего ты хочешь, Грейнджер? — громко спросил он. Дверь скрипнула, и в проёме появилась голова Гермионы. — Что, если бы это была не я, сэр? Он снова сосредоточил взгляд на жидкости в руке. — Это всегда ты, — сказал он глухим голосом. — Вас не было на завтраке, — сказала она, пригласив себя войти в комнату и садясь на то, что, как смутно подозревал Северус, было ее «обычным стулом». — Вот уж незаурядное происшествие, — ответил он, опустошая свой бокал с бренди. — Да, но… — глаза Грейнджер расширились, когда она посмотрела на него, — Профессор, вы пьете? Вы пьяны? Какое-то время Северус раздумывал над тем, чтобы срезать баллы, но в конце концов решил, что его это совершенно не волнует. — Да, Грейнджер, я пью. И нет. Я не пьян. Он наблюдал за несколькими каплями янтарной жидкости на дне бокала так, как будто они собирались раскрыть самую глубокую тайну. — Не совсем, — поправился он. — Во всяком случае, пока нет, — поправился он дальше. Грейнджер сидела слишком далеко — он не мог видеть, наличествовало ли неодобрение в ее глазах. Северус смутно надеялся, что оно там есть. Может быть, тогда она с отвращением уйдет, и ему больше не придется думать об этом её взгляде. Возможно… всё и должно случиться согласно ожиданиям. Покачав головой, Северус встал и осторожно, неторопливо пошел обратно к бутылке бренди, следя за тем, чтобы его не заносило на ходу. Он наполнил свой стакан наполовину, задумчиво рассмотрел его, а затем допил. — Не хочешь присоединиться ко мне, Грейнджер? — спросил он импульсивно. Девушка помолчала мгновение, оставаясь в тени — Северус не удосужился обеспечить какой-либо свет в своем кабинете, кроме мерцающего огня в камине. — Я недостаточно взрослая, чтобы вы могли мне такое предложить, сэр, — сказала она в результате. Это подогрело его интерес. — Грейнджер, сколько дней мы уже в этой петле? — По меньшей мере, сто двадцать восемь дней, по вашим подсчетам. Он улыбнулся и сделал глоток напитка. — По меньшей мере? — Наверное, гораздо больше, учитывая наши обстоятельства, — уточнила она. — И скажи пожалуйста, Грейнджер, сколько дней осталось до твоего восемнадцатого дня рождения? — Он сделал глоток. Наступила неловкая пауза, пока Грейнджер якобы занималась мысленными расчётамии. — Сто семьдесят восемь дней, сэр, — неохотно ответила она, — Я понимаю вашу точку зрения. — Наверное, нет, — сказал он, ухмыляясь ей. — Я просто хотел сказать, что это твой выбор, Грейнджер. Итак, я повторю: не хотела бы присоединиться ко мне? — Что вы пьете, сэр? – Когда она говорила, ее голос звучал почти брезгливо. Он поднес к ней графин. – Довольно приличный бренди. Голос Грейнджер был растерян^ — Я думала, это магловский напиток. — Действительно, — сказал он достаточно иронично, — Но мой опыт, Грейнджер, показывает, что «волшебный» и «превосходный» не всегда являются синонимами. Огневиски — ужасный напиток, которым балуются только нищие волшебники, которые больше не берегут свои вкусовые рецепторы. Северусу почти хотелось увидеть выражение ее лица. — Почему нет? — риторически спросила она. — Я еще не умирала от отравления алкоголем. Он налил второй бокал и поднял его вверх — будь он проклят, если он действительно собирается её обслуживать. Грейнджер вышла из своей тени и взяла напиток из его рук. Нерешительно она сделала глоток, и Северус осознал, что, скорее всего, это был первый алкоголь, который она попробовала. Почти сразу же она практически поперхнулась и чуть всё не выплюнула. — Оно жжется, — выговорила она между кашлем. — Можешь не допивать, Грейнджер, — вежливо заметил Северус, возвращаясь к своему креслу, — Как я уже сказал, это твой выбор. Для меня это не имеет значения. Девушка пристально глянула на него, но ее рука стиснула стекло и сделала еще один неторопливый глоток. Северус старался не улыбаться, когда она еще пару раз кашляла, но, по большей части, безуспешно. Они долго-долго пили молча, единственные звуки в кабинете доносились из камина, когда горящие поленья потрескивали и утихали. Северус заметил, что бренди Грейнджер исчезал как минимум вдвое быстрее, чем у него, и был весьма удивлен; судя по ее первоначальной реакции, он думал, что она, вероятно, даже не допьет свой стакан до утра. Возможно, ее комментарий об отравлении алкоголем был не совсем шуткой. — Знаете… — задумчиво начала Грейнджер, нарушая тишину и звуча громче обычного, — Я пыталась связаться с министерством. Северус фыркнул. — С министерством, — повторил он с насмешкой в голосе. — Я подумала, возможно, у них найдется способ выйти из временной петли. В конце концов, они вроде как регулируют все Маховики Времени в Британии, — оправдываясь добавила она, — Но моя сова даже не покинула территорию Хогвартса. — Во-первых, Грейнджер, мы находимся в исключительной ситуации: её нельзя назвать прецедентом, ибо я не представляю, чтобы такого рода специфическую непредвиденность можно было бы учесть. А во-вторых, когда это министерство было способно на помощь? Свет огня мимгнул в стакане Грейнджер, показывая, что она сделала еще глоток. — Все когда-то бывает в первый раз, профессор. — Грейнджер, если уж ты пьёшь со мной, то прекращай обращаться ко мне «профессор», — сказал Северус в свой бокал с бренди, опустошая в очередной раз стакан, — Это предполагает явное злоупотребление властью, что, по моему, не оправдано в нынешних обстоятельствах. — Какое крсноречие я наблюдаю в Вас, сэр, под градусом, — сказала она, опрокидывая свой стакан. Он коротко покачал головой и встал, возвращаясь к бутылке. — Как я уже сказал, детка, я не пьян. — Пока нет, — поправила она, сверкнув зубами в ухмылке. — Не могли бы вы налить мне еще? Северус сделал, как она просила, вылил последнюю дозу бренди в ее бокал после того, как наполнил свой, затем внимательно рассмотрел теперь уже пустую бутылку — контур был приятно размыт. Это наводило на мысль, что напиток всё-таки действовал. — Это последнее? — Голос Грейнджер звучал почти разочарованно. — У меня в квартире еще четыре бутылки, — ответил он, постаравшись быть настолько чётким в формулировке, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. — Оо… — Грейнджер позволила ему молча дойти до своего места. — Итак… — протянула она, когда он расположился. — Если я не буду называть вас «профессор», сэр, то как мне тогда к Вам обращаться? По имени или фамилии? В нём говорил алкоголь; он знал это. Северус никогда бы не позволил своему ответу сойти с губ, если бы не был на грани плача. — Еще пара бокалов, и я, наверное, отзовусь на «Полли». Грейнджер хихикнула. — Мне придется это запомнить… Полли. Он позволил ей это. * * * * * * * * * * * * * * * День сто шестьдесят второй Дверь с грохотом распахнулась. Северус вздрогнул, уронил перо и обхватил пальцами палочку в кармане мантии — не стоит быть застигнутым врасплох, хотя он был совершенно уверен, что опасность ему не грозила. Если, конечно, не принимать за опасность Гермиону Грейнджер. Действительно, девушка оказалась в его кабинете у стола, не успел он моргнуть. — Профессор, — выдохнула она. — Пойдите посмотрите! — Я занят, мисс Грейнджер, — сказал он, оставляя палочку и снова взявшись за перо. — Проверяете сочинения, которые всё равно придется проверять завтра, — парировала она, поморщившись. — Ну, давай, Полли, мне есть что тебе показать! Не дожидаясь ответа, необычно подвижная Грейнджер схватила его за запястья и потянула. — Три балла с Гриффиндора», — сказал он, вставая, поклявшись никогда больше не пить в её компании (и снимать баллы по экспоненции каждый раз, когда она назовёт его Полли). Грейнджер буквально побежала по коридору, как только вытянула его из кабинета, не заботясь о том, кто ее видел. Северус решил следовать более спокойным темпом. — Быстрей, быстрее, Полли, — звала Грейнджер через плечо, голос ее был почти счастливым. — Восемь баллов с Гриффиндора, — бросил он в ответ, слегка даже позабавившись ее энтузиазмом (стадо диких Дамблдоров не могло бы выпытать у него признание в таком отношении) и слегка разозлившись из-за того, что его таки вытащили из кабинета. Он показал свое раздражение. — Куда мы несёмся, скажите на милость? — Наружу, посмотреть, — заговорщически ответила она, ускоряя темп. Северусу пришлось перейти на рысь, просто чтобы не отставать, к счастью, на своем недолгом пути к внешним дверям они никого не встретили. С широкой улыбкой на лице Грейнджер потянула кольцо на двери, изо всех сил пытаясь открыть ее хотя бы на чуточку. Он давно не видел такой улыбки у Грейнджер. Если подумать, Северус никогда не видел, чтобы она так улыбалась кому-либо, кроме Поттера и Уизли. Конечно, у него не было привычки всюду следовать за Гермионой, отмечая, кого она удостоила улыбки. Впрочем, это не имело значения — Грейнджер была здесь, она была счастлива и, что самое странное из всех странностей, улыбалась ему, как будто он был ее самым дорогим соотечественником. Он почти ответил на улыбку, прежде чем опомнился и, пытаясь замаскировать свой порыв, поспешил помочь студентке открыть дверь,. Чтобы еще глубже скрыть свой внезапный прилив хорошего настроения, он избрал тактику ворчать, открывая дверь. — Лучше бы, чтобы все было хорошо, Грейнджер… —Потому что вы, очевидно, были очень заняты, сэр, — возразила она, кряхтя, и в последний раз дернула кольцо. — А, вот оно! — воскликнула она удовлетворенно. Северус уставился. — Но, но… — Я знаю, — радостно сказала она. — Раньше не было пасмурно, — сказал он, все еще глядя на темные угрожающие облака. — Я услышала гром когда была в спальне, — без надобности объясняла Грейнджер. — Я немного училась и… — Она фыркнула, когда Северус изогнул бровь. — Не стоит игнорировать будущие тесты ТРИТОНа, сэр. — Я ничего не говорил, Грейнджер, — сказал он. — И я знаю, дождя, наверное, не будет, — продолжила она, — но я подумала, что Вам, возможно, захочется увидеть хотя бы облака. Некоторые вещи меняются, профессор. — А некоторые, — сказал Северус, поворачиваясь, словно собираясь уйти, — нет. Он остановился, почувствовав руку Грейнджер на своем рукаве. — Разве Вы не хотите хотя бы посмотреть? — спросила она, ее лицо теперь стало серьезным. — Я думала… — Грейнджер, если хотите, чтобы я остался, так и скажите, — нетерпеливо перебил он. Что-то в ее лице расслабилось, и он понял, что только что проиграл битву — теперь он останется, что бы ни случилось. — Это был прекрасный день уже много раз, — сказала она задумчиво, — дождь… другой. И что-нибудь другое… — После паузы она лукаво добавила: — И ещё, я думала, Вам скорее нравится дождь. Девушка пыталась его подразнить. Он почти уже снимал баллы, но вспомнил ощущение ее руки на своей щеке, когда она умирала, и решил, что Грейнджер вполне заслужила право дразнить кого хочет. — Не более, чем человек рядом, — сказал он вежливым тоном, стараясь ничего не выдать. — Имеете в виду, что не просто живешь именно в пасмурные дни, когда можно смотреть, как идет дождь, и размышлять обо всем зле в мире? — Но ее голос все еще был легким. — У меня слишком много проверочных работ, чтобы следовать моде потакать себе, — скромно ответил он, вызвав яркий смех Грейнджер. — Ветер усиливается, — внезапно сказала она. — Скоро начнется. И Северус чувствовал ветер в своих волосах, на своем лице. Ветер взъерошил волосы Грейнджер вокруг ее головы, разрушив хрупкий баланс между непослушностью и вьющимися волосами, который она, казалось, была довольна поддерживать. Но девушка, похоже, не возражала — только подставила ему лицо. Гром грохотал вдалеке. — Вот если бы… — размышляла она. И она снова схватила Северуса за руку, вытащив его из под арки прежде, чем он успел даже пискнуть в знак протеста. Понимая, что его тянут вниз по травянистому склону против его воли, что капли дождя падают ему в лицо, Северус попытался вырваться. — Грейнджер! — крикнул он. — Вы когда-нибудь гуляли в грозу, профессор? — воскликнула она, даже не оборачиваясь. — Не по доброй воле, — сказал он. — Вы знакомы с выражением «нет смысла выходить из-под дождя»? — Я должна сказать Гарри, что он не прав, — язвительно сказала Грейнджер. — В конце концов, я не самый скучный человек на Земле. Дождь усилился, и снова затрещал гром. — Вы хотите сказать, Грейнджер, что вам нравится мёрзнуть и мокнуть? — спросил он, снова дернув ее за руку, надеясь, что она отпустит его прежде, чем он будет вынужден прибегнуть к ее проклятию. — По обстоятельствам, — сказала она, отпуская наконец его руку. — И особенно, когда я буквально не могу вспомнить, когда в последний раз видела дождь. Она очень хорошо в этом разобралась, решил он. Произнеся про себя такие правильные слова, он полностью разрушил свою решимость. Вместо того, чтобы вернуться в замок, как планировал, лишь только она его отпустит, он просто стоял рядом с ней, чувствуя, как дождь стекает по его голове, под воротник. — Полагаю, вы могли бы пойти поспрашивать, — решил он сказать. — И мне бы сказали, что две недели назад шел дождь или что-то в этом роде, хотя мы с Вами прекрасно знаем, какая была погода две недели назад, — парировала она, вытягивая руки в явном стремлении еще больше намокнуть. Северус подавил желание дрожать. — И что ещё нам теперь нужно делать, Грейнджер? Девушка определённо смеялась над ним. — Я отказываюсь стоять под дождем с кем-то, кто называет меня «Грейнджер», сэр. Это предполагает формальность, которая, по моему мнению, не оправдана в нынешних обстоятельствах. — Я мог бы звать тебя Полли, — хитро предложил он, прекрасно понимая, что она имеет в виду. Выглядя одновременно очень удивленной и ужасно довольной собой, она пробежалась пальцами по мокрым волосам, перехлёстывая их назад, открывая лицо. — Боже, — воскликнула она весело, — две шутки за один день. Я полагаю, сэр, что вы превысили свою норму. Он фыркнул. — Хотелось бы иметь квоту на юмор. Полагаю, Гр… Гермиона, у вас есть аккуратно помеченные списки шуток, которые вы носите в карманах и готовые на любой случай? — Ну, я пробовала писать на руках, но чернила размазываются, — ответила она с невозмутимым выражением лица. — Давайте спустимся к озеру! Следуя за ней, он не отказался от ноты недовольства: — Вам мало воды? — проворчал он, когда снова прогремел гром, сигнализируя о том, что буря приближается. — Вы знаете, что молния притягивается к воде? — Обрати внимание, Полли, — сказала она как ни в чем не бывало, когда они подошли к озеру, — это тепловая молния. Ничего не будет поражено. — Который сейчас час? — жестоко спросил он. Когда она бросила на него взгляд, он улыбнулся ей. — О, и ещё… — Он немного посчитал в уме. — Двадцать баллов за имя. — Еще даже не время обеда, — язвительно сказала она. — И я полагаю, если я еще раз назову вас «Полли», это будет что, пятьдесят пять баллов? Приятно осознавать, что остальные преподаватели не так уж и ошибаются в оценке твоего интеллекта, — сказал он, садясь на мокрую траву. Поскольку он полностью вымок, то не имело особого значения, где сидеть, да и ноги у него устали. Грейнджер — Гермиона подошла к берегу озера и наклонилась, ненадолго опустив ладони в воду. — Теплее, чем я думала, — сказала она тоном, который можно было бы назвать светским, если бы ей не приходилось перекрикивать внезапный раскат грома. Северус решил проигнорировать ее, а вместо этого лечь на траву и сложить руки за головой. Большая часть грозы, судя по всему, шла в западном направлении, и он мог видеть лишь мерцающую вдалеке молнию. Если бы он мог отключиться от ощущения как с него буквально стекал дождь, а так же от болтовни Гермионы Грейнджер, это было бы довольно красивое зрелище. Хлюпающий звук справа сказал ему, что она подошла, а шлепок предположил, что она последовала его примеру. Только после довольно продолжительной паузы он оглянулся — действительно, Грейнджер лежала на спине, подложив руку под голову, и смотрела в небо. — Это прекрасно, правда же? — спросила она, не двигаясь. Моргнув, он отвел взгляд, и откуда она знала, что он смотрит на нее? — Я делала так, когда была ребенком, — продолжила она, — Выйти в летнюю грозу и наблюдать за молниями. Это было приятно: дождь обычно успокаивал летом. Согласна, сейчас несколько холодновато. Он ничего не сказал, выдернул наугад травинку и покрутил ее в пальцах. — Может… — задумчиво сказала Гермиона, пока дождь тихо барабанил по земле — несмотря на то, что шел шторм, на самом деле этот был довольно мягким. — Может быть, дождь означает, что мир действительно все еще вращается вокруг нас. Может быть, где-то еще, сейчас не четверг, двадцать пятое. — Я так не думаю, — медленно ответил Северус, разрывая травинку вдоль пополам и обдумывая ее предположение. — Это не звучит… правильно. — Слишком обнадеживающе, а, Полли? — Пятьдесят пять баллов. — Ах, так я была права. Каким будет следующее число? Северус улыбнулся, уверенный, что она не сможет догадаться. — Я дам Вам знать, когда дойдёт до этого, Гр… Гермиона. Она вернулась к предыдущей теме, как будто он и не говорил: — Ну, а если это не так, то… может, небольшие изменения? Вы уже говорили, что мы можем внести небольшие изменения — я сама это делала. В пределах разумного, конечно. Но, если это не чрезмерно, то внести определенное количество небольших изменений, тогда можно произвести большой эффект. — Конечно, нет, — мягко сказал он. — Это назыввется «теория хаоса». — На самом деле, — сказала она с неприятной ноткой в голосе, — я считаю, что эта конкретная теорема теории хаоса известна как «эффект бабочки». Он закатил глаза. — Значит, мы здесь имеем бурерождённую бабочку, шляющуюся по территории Хогвартса. — Всё же это звучит неправдоподобно, — сказала Гермиона. — Особенно, как мне кажется, когда Вы так это формулируете. — Приятно знать, что я могу быть вам полезен. — Знаете, — воскликнула она с немалой долей раздражения в голосе, — когда я была помладше, я думала, что Вы были жестоки с учениками, потому что стремились закалить нас. Теперь я поняла, что это просто Ваше предпочитаемое состояние. — Черт подери, — сказал он категорично, — мой секрет раскрыт. Что же теперь делать? — Не волнуйтесь, сэр, — сказала ему Гермиона, — я не скажу. К тому же… — Тут в ее голосе прорезалось фальшивое веселье, — даже если бы я это сделала, они бы уже завтра забыли. Ее внезапно мрачное заявление было подчеркнуто еще одним раскатом грома. Северус решил, что когда он делает подобные сухие замечания, это просто забавно. Гермиона говорила такие вещи, которые лишь подчеркивали полную безнадежность их положения. — Почему же тогда вы подвергаете сомнению свою гипотезу о насекомом, вызывающем бурю, помимо моих проницательных замечаний? — спросил он, зная, что смена темы была неловкой, но также зная, что она подхватит направление разговора, так как склонна быть доброй, когда ситуация того требует. Она не разочаровала. — Вероятностей множество, не так ли? Я имею в виду практически ноль, учитывая все обстоятельства. Это означает, что если бы мы созрели для такого случая — если бы здесь было что-то, что могло бы вызвать подобный циклон — разве это не произошло бы уже более одного раза? У нас было достаточно повторов, мне кажется, большая часть случайного поведения здесь себя уже исчерпала. — Северус пожал плечами — Я не претендую на звание эксперта в магловской высшей математике. — Он быстро заморгал, когда капля дождя неожиданно упала ему в глаз. — Рассуждения, вероятно, не прояснят ситуацию — сказала она. — За исключением того, что теперь мы знаем, что может пойти дождь. Это заставляет меня задуматься, почему это не произошло раньше. Что изменилось? — Это не просто дождь, Гермиона, — поправил он, снова заложив одну руку за голову, — это гроза. — Какая разница? — Она скорее защищалась. — Жара, — сказал он, и мысль на мгновение мелькнула в его голове, прежде чем он смог с ней справиться. — Гроза возникает из-за смешения теплого и прохладного воздуха. Тут не было особо тепло до этого… — Имеется в виду, что выделяется тепло? — растерянно спросила Гермиона. — Но, сэр, где?.. — О, нет, — вздохнул Северус, чувствуя, как кровь отливает от его лица. — Это очень плохо. Что «это»?… — повторила она. — Что именно плохо? Северус сел и упрямо воззрился на девушку. — Для поддержания временной петли требуется много энергии, Гермиона. — Верно, — слишком осторожно согласилась она. — Вот почему у нас происходит нарастание энтропии и атомный распад. Вы уже говорили. И большинство книг о Маховиках времени, которые я читала, предполагают, что это так. — Это и есть так, — настаивал он. — Мой старый профессор Защиты, когда я учился в Хогвартсе, в молодости работал над разработкой Маховиков времени — на шестом курсе он дал нам подробное изложение теории. На самом деле больше, чем официально санкционировало Министерство. Но я успел подзабыть — это накопление энергии… оно проявляется в виде тепла, Грейнджер. — Нагрев? — повторила она с пустым выражением лица. — Местная температура повышается, — быстро проговорил он, — Ты же говорила — озеро… — Встав, он подошел под дождем к берегу озера и зачерпнул воду обеими руками — мягкое тепло ее было свидетельством его растущей тревоги. — Вода теплее. Озеро… — Термальная ванна, — закончила она, широко раскрыв глаза. — Температура земли повышается. О боже мой, профессор, мы… —Северус кивнул. — Дождь идет потому, что сама временная петля создает эффективный теплый фронт, который смешивается с обычными погодными условиями. Я не удивлюсь, если гроза будет каждый день сейчас, когда стало достаточно тепло. Гермиона, это очень плохо и становится всё хуже. На ее лице отражались эмоции, и Северус задавался вопросом, что бы такого ей сказать, но вскоре она сама решила эту дилемму. – Полли, думаю, я вернусь назад внутрь. Он был так взволнован, что совершенно забыл вычесть баллы, глядя, как она удаляется по направлению к замку. После длительного мига он последовал за ней.