Часть 12

===== Глава XII. ===== Кто остался? День двести пятьдесят восьмой. Вероятно, это было плодом воображения Северуса, но завтрак в Большом зале казался гораздо более приглушенным, чем раньше. У него остались стойкие воспоминания о шумных студентах и грохоте тарелок. От смеха и криков. Но сегодня в зале было относительно тихо. Честно говоря, он не появлялся каждый день в одно и то же время, если вообще появлялся. Так что вполне возможно, что снижение уровня шума было хотя бы частично связано с этим фактом. Северус не хотел проверять свою теорию, ежедневно посещая завтрак в одно и то же время, чтобы определить, стали ли ученики тише или нет. На самом деле это было неважно. Дело в том, что нынешнее настроение в Большом зале скорее отражало чувство всепоглощающего расстройства Северуса. Тихое бормотание студентов, приглушенный звон вилок о тарелки и чашек о дерево — все население Хогвартса внезапно узнало, что произойдет сегодня. Что, конечно, было невозможно. Несмотря на общую мрачность, лица студентов казались относительно спокойными и раскрепощенными, и, судя по отсутствию стремления Гермионы к здравомыслию и собственному внутреннему напряжению Северуса, если бы больше студентов знали о временной петле, это спокойствие исчезло бы. Гром тихо зарычал, сигнализируя о приближающейся буре, и Северус даже смог спокойно отпить свой кофе. Дождь не прекращался уже много дней — Снейп совсем потерял счет, и если Гермиона знала, когда они в последний раз видели солнце, он не хотел ее спрашивать. И теперь у них было несколько штормов в день. Возможно, перед концом будет непрерывно штормить. Северус задавался вопросом, будут ли они все еще осознавать себя к этому моменту. Он рассеянно заметил как крепко сжимает чашку с кофе, даже костяшки пальцев побелели. Осторожно он разогнул пальцы — их слегка покалывало, кровь прилила обратно к кончикам. Заставив себя сделать еще один глоток, он наблюдал, как Гермиона, довольно скромно сидевшая за столом Гриффиндора, аккуратно накалывает вилкой кусок тоста, не дожидаясь, пока его передадут ей. Возможно, в другой день она бы вежливо окликнула того, кто сидел слева от нее — Северус не мог видеть, кто это был — и попросила бы передать ей тост. Но сегодня она просто потянулась за ним сама. Он продолжал наблюдать как она намазывает тост джемом, а затем угрюмо откусывает. Вздрогнув, он осознал, что на самом деле неприлично уставился на девушку, и волевым усилием оторвал от неё взгляд. Взглянув вниз, он заметил, что его кофейная чашка пуста. Северус воспринял это как сигнал уйти и встал из-за стола, даже не кивнув Альбусу, и пошел прямо к выходу. Не успел он пройти и половины пути до двери, как она распахнулась, и в Большой зал ворвались несколько студентов, одетых в совершенно мокрые мантии. Один из них даже столкнулся с ним, когда они направлялись к столам студентов. — Извините, профессор, — нахально произнесло существо, проходя мимо, Северус даже не смог различить пол ребенка, прежде чем тот отошёл. Вся толпа сгрудилась у стола Гриффиндора, и Северус фактически остановился, поняв, что это гриффиндорская команда по квиддичу, пришедшая на завтрак после утренней тренировки, о которой Гермиона упоминала несколько раз. Он решил, что с их стороны было ужасно грубо не принять ванну перед тем, как завлиться к остальной части населения Хогвартса: грязные следы запачкали половину Большого зала, а их метлы оставляли разводы и потёки аж до самого гриффиндорского стола. Северус обернувшись и несколько мгновений наблюдал за этой сценой. Гермиона выглядела крайне недовольной, когда двое игроков — скорее это были Гарри Поттер и Рон Уизли — втиснулись на скамейку рядом с ней. Она сказала что-то с сердитым выражением лица, как один из мальчиков (возможно, Уизли; со спины было трудно сказать, так как у обоих мальчиков были мокрые волосы почти неотличимых оттенков) обнял ее за плечи. Решив, что это может быть интересно, Снейп подошел ближе к месту происшествия, пока не смог расслышать, что происходит. — …чертов мармелад? - воскликнул мальчик. Гермиона выдохнула через нос. — Очевидно, Рон, что его тут ни капли. — Румяные домашние эльфы, — проворчал Уизли обнимая Гермиону плотнее. — Эклеров и прочего в запасе, но ни капли мармелада. Другой мокрый игрок в квиддич, сидевший за столом напротив Уизли, бросил в него треугольник тоста, смеясь, когда тот отскочил от лба Уизли. — Ты такой глупый мерзавец, Рон. Могу поспорить, что заказ продуктов для кухни делает Дамблдор. Домашние эльфы, наверное, просто готовят еду из имеющегося. Что ты думаешь, Гермиона? Ты лучше всех разбираешься в подобных мелочах. Скривив гримасу, Гермиона просто налила себе чашку чая. — На самом деле, я не знаю. Хотя готова поспорить, что они просто скажут вам, если вы спросите. Поттер сдвинул очки на лицо и сам потянулся за чайником. — Нет… нет, если им сказали так не делать. — С какой стати им сказали бы так не делать? — спросила Гермиона, сморщив нос в замешательстве. — Не знаю, — сказал Поттер, насыпая в чашку несколько чайных ложек сахара. — Я просто сказал, может быть. — Ты не произносил «может быть», — обвиняюще возразила она. Поттер оторвался от ломтика бекона. — Ну… я так подумал, ладно? — Гарри… Тот из квидичистов, кто первым задал вопрос, наклонился над столом, явно пытаясь прервать спор, который, по мнению Северуса, изначально был довольно ребяческим. — Это не имеет значения», — он (она) сказал громко. — Нет, — многозначительно сказал Уизли. — Это не так. Нам нужно приручить мантикор получше. Тряхнув влажной головой, квиддичница несогласно хмыкнула. — Рон… — она почти взвизгнула. — Не заставляй меня говорить плохо о собственной младшей сестре, — предостерегающим тоном парировал Уизл,. — Это не сработает. И не думай, что я буду с тобой помягче только потому, что ты самый быстрый охотник. Твоё обращение с квоффлами все еще небрежно. — Как будто о тебе нечего сказать, — злобно парировал игок, который, учитывая замечание Уизли, мог быть только его сестрой Джинни. — Сколько раз ты сегодня утром, раскорячившись на манер морской звезды, валился с метлы? Щеки Уизли покраснели, а Поттер громко рассмеялся. — Если бы мы только могли позвать туда Колина с его камерой, — выдавил он между смехом. Северус не мог видеть выражения лица Джинни Уизли, но решил, что оно довольно лукавое. — Не под таким дождем, — сказала она, и в ее голосе звучало что-то вроде искренней печали. — Вероятно, он не смог бы сделать ни одного приличного кадра. — Знаешь… — задумчиво начал Уизли, глядя на нож для масла в своих грязных руках. — Это странно, правда. — Что именно? — Поттер прервал его. Уизли бросил на него раздраженный взгляд. — Я знаю, что вчера дождя не было, — медленно сказал он. — Значит, дождь, должно быть, начался где-то ночью. — Спасибо, что донёс до нас очевидное, Рон, — сказала Джинни Уизли, взяв яблоко из ближайшей вазы с фруктами и надкусив его. — Знаешь, я еще не договорил, — сказал он с громким вздохом. — Ты никогда не даешь мне закончить. — Это потому, что ты говоришь так медленно, — ответил Поттер, ухмыляясь, как кошка. — Требуются минуты и минуты, пока ты скажешь что-нибудь. И мы всегда знаем, что ты собираешься говорить, потому что ты всегда говоришь очевидное». — Знаешь, нам на самом деле не нужен Ловец на субботний матч, — злобно сказал Уизли. — Мы собираемся победить Рейвенкло независимо от того, поймаем ли Снитч или нет. Поттер только закатил глаза. — Я уверен, ты собирался сделать блестящее наблюдение по поводу дождя. — Просто следи за собой в душе, Поттер, вот и всё, — заключил Уизли, предупреждающе помахав пальцем в воздухе. — В любом случае… как я и говорил… почему-то такое ощущение, будто дождь шел вечно; хотя я знаю, что это невозможно. — Вообще-то, — задумчиво ответил Поттер, взяв себе яблоко, — мне кажется, я понимаю, о чем ты. — Наверное, это связано со всеми этими тучами, — сказала Джинни. — Они сегодня чувствуются более угнетающими, чем обычно. Готова поверить, что это будет продолжаться вечно». Не желая слышать остальную часть разговора и особенно не желая смотреть в лицо Гермионы, пока ее друзья продолжали говорить, Северус развернулся и покинул Большой Зал так быстро, как было возможно. Возможно (а возможно, и нет), он поступил откровенно трусливо; Северус обнаружил, что его это не особенно заботит. Все, что он знал, это то, что ситуация с каждым разом становилась все хуже, и давнее подозрение, что он абсолютно ничего не может с этим поделать, перерастало в абсолютную уверенность. * * * * * * День двести шестьдесят четвёртый Единственное объяснение, которое Северус нашел для своего нетипичного поведения, заключалось в том, что ему было безумно скучно. В буквальном смысле. Одно утешало: если бы студенты случайно войдут в его кабинет и увидят, как он сидит на полу, скрестив ноги, прислонив голову к передней части стола и раскладывая пасьянс из карт для Взрывного щелчка, которую он конфисковал давным-давно, они будут потрясены сильнее, чем от его собственной ругани на уроках. Идея бренди была обдумана и отвергнута — Северус обнаружил в себе чувство, которое подразумевает употребление алкоголя в одиночку при тяжелой депрессии, которую он на самом деле не ощущал. Да он и не собирался ходить по Хогвартсу в поисках собеседника, с которым можно было бы выпить. Он чувствовал себя онемевшим. Выжатым. Слово «депрессия» подразумевало настоящую эмоцию, и Северус не был уверен, что у него достаточно энергии, чтобы вообще что-то почувствовать. Возможно, «пустота» — лучший способ описать это. Он положил семерку поверх восьмерки. Северус серьезно подумывал провести остаток своих дней именно таким образом. Ему не нужно было ни с кем говорить, ему не нужно было ничего видеть, чувство вины давно сидело у него в печенках. Тройка на четверку. Он даже стал лучше очищать голову от сложных мыслей и ненужных эмоций. За эти дни он видел окровавленное лицо Гермионы только тогда, когда закрывал глаза. Сбросить десятку. А в последнее время он даже не думал о том дне. Туз — Северус, не раздумывая, положил его наверх расклада. Возможно, сегодня он забудет скольжение ее руки по своей щеке, скользящей вслед его ненавистным слезам. Действительно, было бы неплохо об этом забыть. Двойка поверх туза. Северус сделал паузу в игре, глядя на доску и почесывая подбородок краем карт. — Двойку на тройку, — внезапно произнес голос. Хотя Северусу удалось удержаться от подпрыгивания, он не смог сдержать удивленного вздоха. Правда через мгновение он предпринял попытку восстановить контроль. — Надо стучаться, — сказал он ледяным голосом. — Возможно, мне нравится заставать Вас врасплох, — ответила Гермиона, падая на колени рядом с ним, ее мантия растеклась по полу, — Что вы делаете, профессор? Он осторожно переложил восьмерку на девятку, прежде чем положить двойку поверх тройки, замеченных Гермионой. — Кажется, это очевидно, Гермиона, — ответил он мягко. Поскольку он изо всех сил старался не смотреть ей в лицо, то понятия не имел, какие эмоции она испытывала. — Хотите, чтобы я ушла? — спросила она после небольшой паузы. — Я пришел к выводу, что у меня нет особого влияния на ваши действия, каковы бы они ни были, — сказал он, все еще сосредоточенный на своих картах. — Если бы Вы попросили, я бы ушла, — она звучала дружелюбно. Северус не ответил, решив вместо этого перевернуть карту в пасьянсе и умыкнуть две лежащие под ней — его игра шла не очень хорошо. В голосе Гермионы зазвучала усмешка: — Вы всегда жульничаете, когда играете в карты? — Не знаю, о чем вы говорите, — ответил он надменно, стараясь спрятать подхваченные карты в рукаве мантии. — Обычно, сэр, в этой игре рекомендуется переворачивать только одну карту за раз, — сказала она, и ее голос все еще звучал так, как будто она хотела ему улыбнуться. — По крайней мере, в той версии, которую я знаю. Изображая небрежность, он просто сложил руки вместе и эффективно скинул новые карты в стопку сброса. — Я перевернул только одну карту, — произнёс он при этом. — До тех пор пока я вижу нечто, о чем Вы готовы мне сказать, я не делаю это, — ответила Гермиона, — Вы также вытащили пару карт из-под той, которую перевернули. — Я вполне готов вам сказать, что ничего подобного вы не видели, — медленно протянул он, взглянув на свои карты и мысленно улыбнувшись — одна из них действительно была той, которую он искал. Гермиона поменяла позу, подражая его способу сидеть и положив голову на его стол, скрестив ноги и поправляя мантию: — Сколько очков Вы снимете, если я обвиню Вас во лжи? Перетасовывая карты, он практически пропел: — Все зависит от того, в каком настроении я нахожусь, когда ты это делаешь. — Внезапно замерев, он нахмурился, глядя на пасьянс — игра окончена? Он лениво постучал карточкой в руке по колену. Когда девушка снова подвинулась, Северус почувствовал, как ее тело соприкасается с его, и отметил про себя, что ему следовало бы отодвинуться. Вместо этого он немного наклонился вперед, подперев подбородок рукой и угрюмо глядя на карты. Вы закончили тот экзамен, над которым работали? — вдруг спросила Гермиона. Краем глаза Северус увидел, как она разгладила складку на мантии и посмотрела на свои руки. — Для второго курса? Нет… пока нет, — ответил он достаточно легко. — Сегодня не смог сосредоточиться на этом. И кроме того… — Северус спохватился, прежде чем слова сорвались с языка, и закрыл рот практически со щелчком. Шорох ткани заставил его заподозрить, что Гермиона поворачивается в его сторону, быстрый взгляд на нее подтвердил это. Выражение ее лица было нейтральным, но глаза слегка сузились, когда она говорила. — Кроме того… что? Вздохнув, он снова взглянул на карты — неужели это так сложно сказать? — Я все больше сомневаюсь, что смогу когда-нибудь доделать этот тест, — сказал он, закрывая глаза и сопротивляясь желанию закрыть лицо руками. Маленькая теплая рука внезапно накрыла его, переплетая тонкие пальцы между его собственными. — Оу, — прошептала Гермиона. Северусу хотелось отшатнуться. Кричать: «Не трогай меня!» и даже швырнуть ее через всю комнату. Его кожа плавилась под ее нерешительным прикосновением, он чувствовал, что начинает дрожать. Медленно, борясь с каждым импульсом в своем теле, Северус позволил себе расслабиться под ее прикосновениями и задался вопросом, почему он не оттолкнул ее. Однако после бесконечного мгновения Гермиона отдернула руку: — Эм… профессор? — прошептала она. — Северус? Он хмыкнул, не открывая глаз. — Я думаю, Вы можете положить тот валет вон на королеву, — спокойно произнесла она. * * * * * День двести шестьдесят восьмой — Притчард, — позвал Северус, когда мальчик вошел в комнату. Нервно прочистив горло, Грэм Причард посмотрел на него. — Да, профессор? — спросил он чопорно. Северус задавался вопросом, кричал ли мальчик когда-нибудь. — Подойдите сюда, Причард, — сказал он, указывая рукой на ближайший рабочий стол. Мальчик подошел, неся под мышкой свой набор зелий. Пока Причард возился со своей мантией, Северус с изумлением заметил, что шнурок ученика развязался и волочился за ногой, он бы никогда не подумал, что Притчард мог допустить у себя подобную небрежность на грани безалаберности, как не завязанный шнурок, а тем более оба. Ребёнок издал какой-то всхлипывающий звук, глядя на Северуса. — Да, профессор? — повторил он четко выговаривая слова. — Притчард, недавно я получил информацию, которая заставляет меня поверить, что в твоём наборе для зелий произошла подмена, — сказал Северус, откровенно глядя ему в глаза. Нахмурившись, мальчик поставил свой комплект на ближайший стол. — Извините, но это невозможно, сэр, — ответил он, вытаскивая из кармана салфетку и вытирая ею, казалось бы, чистую руку. Северус на мгновение задумался, как часто этого мальчика избивают в коридорах, и понял, что как декан факультета он обязан знать такие вещи. — Да ладно, Причард, — сказал он, с большим усилием изображая любезность, — вы отслеживаете ваше снаряжение каждую секунду в течение дня? Причард провел салфеткой по носу. — Я держу свой багажник запертым, профессор Снейп, сэр, — ответил он. — И мой отец наложил тройную защиту после того, что произошло в прошлом семестре. Поразмыслив над этим, Северус в конечном итоге пришел к выводу, что он понятия не имеет, о чем говорит мальчик. — Да, да, конечно, — поспешно сказал он. Как этому ребенку удалось так непринуждённо ускользнуть из его рук? — Но это не меняет дела, Причард. Я не совсем доверяю содержимому вашего комплекта. Боюсь, я не могу позволить вам даже открыть его. Кто знает, что с ним случилось? Если бы Причард был на несколько лет моложе, Северус сказал бы, что тот находится примерно в полушаге от слез. Но сейчас лицо его выражало как минимум крайнее неудовольствие. — Но, сэр… — возразил он. Вздохнув, Снейп махнул рукой в сторону верстака. Он потратил по меньшей мере пятнадцать минут на то, чтобы расставить каждый ингредиент из обычного стола Притчарда в том точном порядке, который теперь мог воспроизвести по памяти. Он даже отбил ручку у одного из своих любимых черпаков, так чтобы тот стал почти таким же, как старый побитый причардов. – У меня здесь установлено все, что вам понадобится, Причард. Если, конечно… — Задумчиво замолчав, он позволил улыбке расплыться по его лицу. — Разве что, Причард, вы предпочтёте пропустить процесс варки зелья и провалить задание? Мальчик выглядел испуганным. — Эм… нет… — Сглотнув один или два раза, он сделал нерешительный шаг вперед. — Нет, конечно нет, профессор Снейп, — сказал он более спокойно, скручивая платок в руках. — Что ж, очень хорошо, Причард, — сказал он. — Я возьму твой комплект, если ты не возражаешь, и тогда ты сможешь приступить к работе. — Было ли это воображением Северуса, или ему пришлось активно вырывать эту штуку из вцепившихся изо всех сил рук Притчарда? С выражением агонии ребенок сел за верстак и начал рассматривать ингредиенты. Северус не без ухмылки отметил, что лицо мальчика значительно посветлело, когда тот оглядел стол: он, должно быть, поставил все на правильные места даже по строгим стандартам Притчарда. Северус положил набор зелий на свой стол — ему было любопытно посмотреть, сможет ли он изменить это или нет. Флакон с желчью броненосца находился в безопасности в кейсе, и Северус планировал сохранить его на время занятий. Тем лучше, если он сможет удержать Причарда от этой штуковины. Класс продвигался хорошо. Были заданы обычные вопросы и сделаны обычные ошибки, Северус внимательно следил за комплектом на столе, перемещаясь по классу, начисляя и снимая баллы тут и там. Он даже назначил наказание одному из своих слизеринцев за поджог котла. Комплект остался нетронутым. — Э, сэр? — тихо спросил этот почти чопорный голосок, который Северус теперь мог узнать с пятидесяти шагов. — У меня есть вопрос. — Да, Причард? — спросил он, быстро направляясь к своему рабочему столу. — Кажется, я не могу найти… о нет, сэр! — вдруг вскрикнул мальчик. Оглядываясь назад, он пришел к выводу, что труппа высококвалифицированных актеров могла бы репетировать целый месяц, но так и не добилась комического момента, необходимого для следующего хода Северуса. Подняв взгляд на крик Причарда, ужас подземелий совершенно не заметил скользкой массы сморщенных шкурок инжира, в которую вот-вот вступит его нога. Но все равно можно было бы избежать неизбежного, если бы Северус в тот самый момент не наклонился слегка вперед. Если бы его допросили, чего, конечно, не было, он бы сказал, что пытался заглянуть в котел Причарда. Но сам-то он знал, что просто изо всех сил старается выглядеть устрашающе. Его усилия в этом направлении полностью провалились, поскольку его нога попала как раз на шкуру и улетела. Опять же, возможно, все сложилось бы иначе, если бы Северус просто позволил себе упасть и беспокоился о своем достоинстве постфактум. Но вместо этого он решил попытаться удержаться на ногах, ухватившись за ближайший стол, когда падал. Не задев стол, взмах руки зельевара зацепилась за край учебника зельеварения Причарда и отбросила его со стола. Книга приземлилась прямо на левую ногу Причарда, заметил Северус, как раз перед тем, как его лоб столкнулся с углом стула Причарда. Он тут же приложил руку к ране, и перед его глазами заплясали головокружительные черные пятна. Занятый, казалось бы, сложной задачей удержания сознания, он не видел, что произошло дальше. Однако он услышал вопль протеста Причарда и громкий грохот. Как только его зрение прояснилось, и он был готов увериться, что не собирается упасть в обморок (потерять сознание, серьезно подсказал его разум) Северус поднял глаза и увидел горстку студентов, смотрящих на него сверху вниз, их взгляды выражали смесь страха и беспокойства. Снейп прижал руку ко лбу, который стал тревожно влажным, начиная неприятно щипать, используя свой лучший взгляд. — Вернулись к работе! — рявкнул он, заставив их разбежаться. Подавив напрашивающийся стон, Северус поднялся на ноги, чтобы осмотреть повреждения. Пот стекал ему в глаз, и он провел по брови, а когда его пальцы с красными кончиками оторвались, понял, что это был не пот, а кровь. Он быстро заморгал, поскольку головокружение угрожало снова одолеть его. — Сэр, вы в порядке? — несчастно спросил звонкий голосок Причарда. Он потер переносицу и выдохнул. — В полном, Причард. — Мне очень жаль, сэр, — продолжил он обеспокоенным голосом. — Я не знал… Взмахом руки Северус прервал мальчика и открыл глаза. — Дерьмо, — очень тихо вздохнул он, осознавая беспорядок. Причард, конечно же, наткнулся на стол Северуса после того, как книга упала ему на ногу, и его набор для зелий теперь был частично разбросан по полу. Сделав шаг вперед, Северус пригляделся к ущербу: наклонился, не обращая внимания на этот беспорядок, и подобрал остатки единственного флакона. Желчь броненосца потекла по его пальцам, и Северус закатил глаза.