4. Петя

В ту ночь я не спал. И в другую тоже. Ну те, когда с речки пришли, и после, как Артемка с Лешкой забегали потом. Заснешь тут, как же! Не впервой лупит, конечно. Не раз слышала полдеревни. Да то слышала только. А как с речки прибег – полна горница сытых, пьяных. Батя злой! Ну и при всех… Да и то ладно бы, что видели. Так подзуживали же… Слышал, Ваську тоже драть собрался отец. Как потащил из угла – так и обмер я… Не бывало такого, чтоб два раза за одно. А тут… Видел , как пьет, мясо жрет. Надеялся – заговорят, отойдет… Ан нет. Как опять подошел – подумал смирным быть, разжалобить. Ну и встал, сам подставился, ухватил его за портки, чтоб терпеть, губы зубами сжал. Толку-то… - Лупи, Максимыч! - Вгоняй ума в задницу! Думал, вусмерть запорет. Да нет. Когда казалось уж, что на заднице одни кости, все мясо содрано, - отпустил вдруг. Оттащился на печку. Там и скулил, ревел то и дело всю ночь. Шевельнешься – зад саднит, ноет, стреляет, чуть двинешься. Хорошо хоть у трубы тепло. Проще как вроде. А утром он чуть свет за шиворот с печки, где скукожился я бессонным калачиком. Дрова, огород и со двора ни шагу. Или еще всыплет. Чем кончилось – Артемка с Лешкой знают. Видели. Спасибо мальчишкам – не приставали с расспросами, пожалели. Да только ж зверь этот продолжил. И ладно бы там, за дровами… С торжища вернулся. Довольный вроде. Поддатый. Я в огороде заховался. А как в дом погодя чуток прокрался сторожко – вижу, сидит. Мама за печкой пригорюнилась. Ну и… Ухо скрутил. - Я что сказал? Чтобы все готово было, как вернусь. И дома чтоб. Где шлялся? - Сделал все, батя! Все-все. Припозднился. Прости. С огорода иду вот. - Кхм… Ну айда поглядим. Так и выволок из дома. Ухо огнем горит, задница онемелая, едва ноги передвигаю, в глазах темень порой. Дровами остался доволен. Уффф! В помидорах нашлись пара-тройка пожухлых уже ростков. Не то выдернул я! - Ах ты ж, - ощерился батя. – Все как надо! Ага? Завыл. Прорвало и боль в ухе, и боль в заднице, и ненависть к жизни такой. А он что… Нагнул, зажал. Как грозился. Бросил потом прям там, в огороде. Зад, казалось, до крови порот. Мама пришла. Уж стемнело. - Спит он, Петя. Пойдем, сыночка. Маслицем смажем. Холод приложим. Сидела рядом. Гладила. Плакала тихо. И я всхлипывал. Он заворочался. Побежала. Прилегла рядом, чтоб не очнулся зверюга. Так и не видел никого из ребят. Дрова, огород, дом. Батя доволен был. Ремня не перепало.