Глава 1. Эй, дрынкальщик!

      В какой момент понятие «привычка» начинает пересекаться со словом «зависимость»?       Впервые в жизни Коля задумался об этом в момент, когда как всегда утром, придя к ларьку, обнаружил его закрытым. Уровень грусти, разочарования в жизни и абсолютной потерянности обрушился на него удивительно сильным шквалом, что заставило спокойную натуру парня поразиться самой себе. Долматовч конечно, уже давно понимал, что куда больше теплой выпечки и горячего чая за душу его цеплял согревающий взор чарующих медовых глаз ларьёвщицы, но не знал, что масштаб трагедии дотягивал если не до Ромео и Джульетты, то до каких-нибудь бульварных детективных романов вполне себе. И, пока юноша потерянно стоял, копаясь в самом себе, его громко окликнули с другой стороны улицы. Одного лишь обращения «Эй, дрынкальщик!» было достаточно, чтобы можно было не оборачиваться: и так понятно, кто звал. Раздражение слабой волной вскипело в венах, после вздоха оставляя за собой неприятный осадок.       Яр…       В сознании тут же всплыл образ парня, в модной сейчас, для…некоторых слоёв населения, одежде, хоть она и была тому на пару размеров больше. Видимо, кожаная куртка и широкие джинсы, либо спортивные штаны, с теми самыми двумя белыми полосками, ему достались от кого-то. На вид он — бандит бандитом. Да и не только на вид. А какой у него был орлиный взгляд: вздёрнутые вверх внешние уголки карих глаз, очерченных резкой чёрной бровью. Именно этим и обоюдной неприязнью с первой же встречи запомнился юноше Ярослав. Отношения между ними не задались сразу же. Николай был слишком интеллегентен, чтобы с такими «рэкетирами», как выражались в последнее время газеты, общаться, а Яр слишком не любил интеллигентов, чтобы хоть попытаться вести себя с ним не как самый отъявленный на районе гопник. Но, конечно, главной причиной их взаимной неприязни была простая ревность. Ярослав ни разу не скрывал, какого рода племенные чувства держали его возле ларька с выпечкой и открыто ухаживал, как мог, за девушкой, заставляя Колю наедине с собой бороться с неприятным жжением в груди. Что примечательно, Долматова он по имени или фамилии ни разу так и не назвал, зато успел перепробовать всё: от рукоблуда, что относилось к профессии пианиста, а не какой-либо иной деятельности, до гомика — а к чему это относилось, Яр уже не пояснял. Видимо, не в его стиле было делать своеобразные комплименты ухоженному виду Николая. Но самым любимым словом Яра было, несомненно, — дрынкальщик. По поводу музыки рэкетир докапывался до парня особенно сильно. Сама ларьёвщица говорила «Да у него 80% эмоций тупо в злость уходят! Эта — зависть», но Коля не мог ей в этом поверить. А бандит поводов и не давал. Однако, сейчас пришлось отнестись к нему более менее серьёзно, потому что вопрос Ярослава Колю очень сильно насторожил…       — Ты вкурсах, где Шура?       — Лилия.       — Шура.       — Лилия. Споры по поводу имени тоже велись у них довольно часто… Как же на самом деле звали очаровательную ларьёвщицу? По паспорту, вообще-то, Лилия, но любила девушка и «Шуру». Коле очень нравилось её настоящее имя и он считал, что оно ей подходило, в то время как Яр упёрто выбрал для себя обращение «Шура». Сама же девушка в их спорах участия не принимала, хоть пианист и не раз пытался добиться именно её единоличного мнения, которое определило бы одного из них безоговорочным победителем.       — Ты и дальше, как баба, будешь на вопрос поставленный хуй забивать?       Долматов мог бы и придраться к формулировке: если баба, то почему именно это забивать… Но такие слова он категорически предпочитал вслух не изрекать и мысленно не продумывать.       — Если бы мне было известно — я бы здесь не стоял и не вёл с тобой беседы.       Подобный ответ рэкетира категорически не устроил и он вдоволь выругался. Хотя, иной вариант: если бы Коля знал то, чего не знал Яр, вызывал бы у него примерно такую же реакцию. Однако, всё же что-то было не так. Слишком много за пеленой вечного раздражения прослеживалось потерянности и беспокойства на лице Ярослава. Неужели что-то…       — Что-то плохое произошло?       — Ага, ты, идиот, мне встретился — зло выплюнул парень в кожанке и стремительными шагами начал обходить ларёк, не забыв по дороге задеть музыканта плечом.       Затем, подтверждая звание рэкетира, данное ему Долматовым, Яр начал весьма насильственным образом взламывать дверь в ларёк. Николай, конечно, попытался остановить сие преступное деяние, пытаясь поселить в голове парня менее криминальные мысли. Сначала, фразами:       -Стой! Зачем ты это делаешь? Может, она просто заболела и взяла себе выходной? Или по делам уехала?       После, действиями. На что был крайне красноречиво и очень эмоционально послан туда же, куда и Колей упомянутые милицейские, которых в 6 с копейками утра на улицах встретить было бы даже очень теоретически невозможно. Так как бандита ему было останавливать своими силами всё равно, что против цунами с детским ведёрком из песочницы идти, юноша предпочёл оставаться на месте и помалкивать, отвернувшись в другую сторону. Как говорил его преподаватель по культурологии: не существует того, чего мы не видим. И пианист был очень счастлив этого не наблюдать. Хотя, какая-то его часть немного даже была рада, что, даже если и такими вандальными методами, но Яр приблизит его к разгадке пропажи прекрасной Лилии.       Обернуться Долматову пришлось только тогда, когда после страшного скрипа и грохота из ларька донёсся тот же набор слов, которым его совсем недавно посылали. Живот Коли скрутило от увидённого. Точнее, от того, какие предположения за этим стояли.       Яр появился из темноты ларёчного помещения с курткой, рюкзаком и связкой ключей, вытащенной из кармана одежды девушки…       — Ага, так сильно спешила домой на выходные поболеть и поехать по делам, что оставила в ларьке все свои вещи и ключи от квартиры.       Хоть Ярослав и пытался язвить, лица на нём не было.