Глава 2. Кофий али чаю?

      Коле было абсолютно нечего ответить. Он очень сильно не хотел смиряться с той реальностью, в которой с Лилией могло бы произойти что-то ужасное, но и не мог просто оставить это так. Поэтому увязался за сорвавшимся с места Ярославом.       — Может, милиция? — осторожно задал вопрос Долматов, едва поспевая за быстрыми шагами рослого парня.       — Ты идиот? Первую неделю они просто будут посылать тебя, на вторую ручкой пошевелят, — заяву оформят, а со стула жопу поднимут только когда труп найдёт какой-нибудь колхозник. И то, только если ты заплатишь им больше, чем преступник. Или на нары сам поедешь.       — Не говори таких слов про неё.       — Блять, — он раздражённо выдохнул. Тут интеллегент был прав. Да Яр и сам на себя за это злился. — Да я хоть что-то сделать пытаюсь!       Да… Беспокойство характеру парня лучше не делало. Скорее, увечило и так уродливое.       — Что?       В ответ Долматов словил его злобный взгляд.       — Иду выяснять у баб Зины.       Звучало логично. Кто ещё, кроме боевой старушки, крышующей несколько кварталов этого района, мог здесь и сейчас им помочь. Ещё и фамилия у неё была такая, говорящая: Коля её сразу запомнил — Великая. Насколько Долматов понимал их сложную семейную иерархию, Лилия была ей кем-то вроде приёмной внучки. А сыном Зинаиды был вор в законе, вроде, Владислав? В любом случае он — настоящая «крыша» тех самых нескольких кварталов. Именно от его лица баба Зина ходила и собирала дань с челноков и магазинов. Люди говорили, что порой просрочить плату ей, было страшней, чем самому Владиславу… Парень встречался с Великой Зинаидой Маранцевной, не так много раз, но уже был с ними абсолютно согласен. Старушка была… с характером. Но именно сейчас этот характер и был их надеждой. За всех своих пожилая женщина стояла горой, чем заполучила ещё больший авторитет среди людей. Однажды, вступилась даже за Колю, спася его от пары голодных недель. Какие только изощрённые схемы не строили люди в 90е, но Зинаеде было всё ни по чём. Даже сложно было сказать, у кого авторитет был больше, у старушки или её сына… Наверное, смотря в какой среде. Владислав был сильной фигурой в преступном мире, раз с ним связываться мало кто хотел, а мать его почеталась у народа и любого местного бандита.       Входная дверь с деревянной обивкой тихо скрипнула, отворившись. Звякнула открытая цепочка и, не успел Яр и слова сказать, как на него с объятиями накинулась хрупкого вида девушка. В память Николая врезалось её заплаканное лицо с бледными веснушками, лишь на секунду мелькнувшее перед глазами. Руки рэкетира потянулись к ней — Коля думал, обнять, но нет. Парень, обхватив худые плечи, отодвинул девушку от себя.       — Лиль, гд… — Ярослав замолчал, пытаясь поймать взгляд её мокрых от слёз глаз. — Что случилось?       Да, её тоже звали Лилия. У Зинаиды Маранцевны было две внучки, и обе Лилии, кстати, отчества у них тоже были одинаковые, хотя настоящими сёстрами они не были. Долматов видел родную внучку бабы Зины пару раз, как вечернюю сменщицу в ларьке.       Плечи шатенки задрожали и она шумно всхлипнула       — Мой отец в реанимации с огнестрельным, Зинаида Маранцевна с инсультом!       У Коли внутри всё похолодело от услышанного. В груди поселилось тянущее чувство сострадания к несчастной девушке, почти потерявшей отца и бабушку. Но, ещё страшнее было предположить, как с этим всем могла быть связана Лилия… Что вообще произошло за какие-то там сутки, что они не виделись?       Яр вернул Лилю в свои полуобъятия. Лицо его было мрачнее лика Гамлета, меркнущего в лучших традициях тёмной классики. И пока Долматов пытался отвлечься на свои сравнения, девушка вдруг оказалась в его руках. Коля не успел осознать, каким именно движением рэкетир так удачно провернул ракировку, уже исчезнув в тёмно-сером пространстве лестничной клетки.       Сердце Николая сжалось от ощущения собственной беспомощности, пока ладони боязно касались худых дрожащих плечей. Взгляд окинул темнеющий в утренних сумерках коридор, его вид вдруг стал таким давящим… Он представил, как девушка провела целую ночь в полном одиночестве со своими слезами и страхами, посреди этой просторной квартиры, прогруженной в одну большую мрачную тень. Губы практически бесшумно приоткрывались, в потоке элементарных успокаивающих слов, смысла которых сам пианист уже не понимал. С тяжестью в груди время тянулось бесконечно медленно, пока его наконец не окликнул Яр.       — Иди сюда.       По формулировке трудно было понять, к кому именно он обращался, зато тон голоса выдавал всё. Замени слова «иди сюда» на «эй, дрынкальщик» и абсолютно ничего не поменяется. Не опуская руки с плечей шатенки, Коля неспеша повёл её по направлению голоса.       В дверном проёме соседней квартиры стояла пожилая женщина, одетая в типичный узорчатый халат поверх длинной светлой ночнушки в редкий синий цветочек. Старушка протяжено охнула, забирая Лилю из рук Николая и обнимая её одной рукой.       — Милочка, чего же ты не пришла к нам раньше? Пошли на кухню, пошли моя хорошая.       Долматов почувствовал облегчение, смотря как девушку уводят заботливые руки доброй соседки, хотя тяжёлый осадок остался с ним на долго. Стоило парню опомнится и оглянуться, подумав, «а что дальше?», как Ярослава вновь рядом не оказалось. Благо, выбора перед ним долго не стояло — старушка заглянула в коридор и жестом позвала юношу на кухню. Коля снял свои, ещё новенькие, ботинки и проследовал в нужную комнату. Стоило сделать глубокий вдох, как внутри что-то защемило. На кухне как будто витал едва уловимый, но очень знакомый ему запах из дальнего детства. Коля не мог вспомнить, откуда ему было это знакомо. Он просто стоял среди белых, облупленных по краям, деревянных шкафчиков, потрескавшийся подъездной зелёной краски на стенах, полиэтиленовой скатерти в цветочек на шатком столе, и пытался ухватиться за пронзительную туманную ностальгию.       — Ну же, милок, присаживайся, — соседка указала на деревянный тёмно-коричневый стул, куда, хоть и аккуратно, но всё равно со скрипом опустился Коля.       Голос милой бабушки, кипятившей чайник на сине-фиолетовом газовом цветке старой плиты, заполнил всё пространство кухни. Женщина всё удивлялась: «Неужто-ли у Ярослава любезный друг появился?». Начиная с этого вопроса, юноша лишний раз задумался о том, насколько же всё не так пошло в его жизни, что его уже в рэкетирские друзья записать успели. Но отрицать с неловкой улыбкой не стал, мягко меняя тему. Не хотелось ему лишний раз разводить негативные речи, в присутствии плачущей девушки. Тем более, фраза о том, что у Яра появился друг, смогла привлечь её внимание. Рядом с Лилей быстро появилась кружечка из того вида сервизов, что достают только на праздники и по особым случаям. Изящный фарфор был наполнен до краёв тёплым молоком.       — Милок, ты что будешь? Кофий али чаю, а может тоже молочка теплёнького?       — Чай, будьте добры.       В коридоре раздался звон и старушка, поставив кружку перед дорогим гостем, поспешила пойти открывать входную дверь. Через минуту на кухне появился Яр, удивлённо уставившейся на Колю, будто на бемоль пред нотой фа. Тоесть на нечто такое, что существовать здесь и сейчас вообще никак не должно.       — Решил, что Шуре больше плохие парни нравятся, и в бунтари-прогульщики заделался? -вбросил свою фразу Ярослав, проходя мимо горе студента. Соседка мягко упрекнула его за то, как он общается со своим «другом». Парень обратил на неё свой удивлённый взор, но от споров воздержался, лишь гневно зыркнув на Николая. А последнему было уже не до него. Неприятное тревожное ощущение расползлось по телу: действительно, как же учёба. На первую пару он уже вряд-ли успеет но… Раз Коля даже об этом не вспомнил — может, ему сейчас действительно это было не надо? Вывод стал для него фундаментальным. Конечно, что за бред: искать Лилию во много раз важнее даже целого диплома. И не говоря о том, что прогулять несколько пар это пустяк: всё можно отработать, судьба девушки куда важней.       Яр же ответа на своё высказывание явно не ждал, сразу обращаясь к родной внучке бабы Зины.       — Лиль… — парень сел на корточки, перед её стулом — Ты знаешь, где Шура?       Шатенка удивлённо приоткрыта глаза, после чего, помрачнела, задумавшись.       — Я думала, она была этой ночью с тобой…       -А я думал, что с тобой, — попытался, насколько то было возможно, мягко сказать Ярослав.       Лиля опустила голову вниз, позволяя длинным каштановым волосам прикрыть выражение её заплаканного лица.       — Вчера я вечером… удивилась, что ларёк открыт, как Шура могла его не закрыть, почему меня не дождалась… Я подумала, она ушла к Пушкину на смену, а ночью не вернулась — с тобой была…       Коля упрекнул себя за неподобающие мысли о том, какие же отношения были у Яра и Лилии, раз девушка могла такое предположить. И не только могла, а предполагала и довольно легко. Однако, самоличный упрёк никак не смог помочь ему избавиться от неприятного чувства и навязчивых мыслей.       — Я хотела ей сразу сказать про ларёк, но магазин Пушкина закрыт был… — чем дольше говорила Лиля, тем тише становился её неуверенный, хрипловатый от ночных стенаний голос.       Рэкетир молчал какое-то время, не меняя позы и, в целом, не шевелясь. Долматов наблюдал, как Яр сейчас проглатывал свои эмоции вместе с его любимыми не особо цензурными выражениями. Какой, на удивление, бережный.       — Ты знаешь, куда баб Зина все свои драгоценности спрятала?       Шатенка помотала опущенной головой из стороны в сторону, хотела ещё что-то сказать, но её перебил на полуслове грубый мужской голос из коридора.       — Ты чегой-то нос свой сюда суёшь, варюга? — из затенённого коридора появился пожилой мужчина.       — Лёня! — старушка недовольно вскинула руками на резкое высказывание мужа, но он не унимался.       — Из-за тебя ж, нарколыги, Зинка всё и припрятала! С дуру лет-то Ирода под боком пригрела, ты зачем Лильку расспрашиваешь?       Коля с опаской глянул на Яра, но тот сидел, не шелохнувшись. Казалось, даже не дышал.       — Лё-ня! — ещё более требовательно прозвучал голос соседки. — Девочка ихняя, что Шурочка, пропала! Ищут они её, Зиночки ценности подсобили бы им чем.       — Ага, сам её и потерял небось, нарочно, — резко отозвался мужчина.       Коля даже не хотел предполагать, чем Ярослав вызывал такое к себе отношение. Однако, сам рэктир всё так же молча встал, положив руку на голову Лили, и потормошил её каштановые волосы.       — Нормально всё будет, муравьишка.       На этом парень развернулся и стремительно пошёл в сторону выхода. Пожилому мужчине оставалось лишь молча пропустить его, провожая недовольным взглядом. Коля неловко проследовал следом.       — Ярочка, не серчай. И не волнуйся, я за Лилечкой-то присмотрю, — старушка так по-домашнему и тепло улыбнулась, провожая парней, что у Коли в груди вновь защемило от чувства приятной ностальгии.       Но тут, вдруг, как только рэкетир нацепил на себя кросовки, произошло нечто, вызвавшее диссонанс в голове пианиста. Старушка подошла к Ярославу и поцеловала того в щёку. Следующей эта же участь настигла Николая… Боковым зрением парень уловил празднество на лице Яра. Впервые за всё это время он довольно улыбнулся, глядя на почти паническое замешательство Коли.       — Идите, мальчики, идите дорогие, — соседка крестила их в воздухе. — Пусть бог к вам будет благосклонен, удачи вам, родненькие.       — Спасибо, баб Люба, — мягко сказал Ярослав, выходя на лестничную площадку.       — Спасибо, —кротко кивнув, произнёс Долматов, и дверь за ними закрылась. Контрастом с наполненной жизнью и домашними запахами квартирой стала сырая и безжизненная лестничная клетка, пожирающая Колю своей тишиной.       — Муравьишка? — пианист едва нашёлся чем прервать образовавшееся молчание.       Яр немного удивлённо обернулся, мол, нашёл что спрашивать, но не злился. Видимо был слишком занят другими мыслями.       — Лилька по отцу Муравьёва — ответил парень, с непониманием смотря на Николая, и, вдруг, кинул тому ключи от квартиры, указав на дверь.       — Если и дальше собираешься за мной таскаться, иди, хоть, пользу приноси: в коридоре под телефоном табурет, на нём телефонная книга. Ищи номер Пушкина, начальника Шуры, дозванивайся.       Коля был готов поражённо считать минуты того, сколько длился их первый нормальный диалог.       — Знаешь где магазин с техникой?       — Слева от метро по проспекту Гражданина? -конечно, он знал, провожая Лилию пару раз на вторую работу.       Яр кивнул.       — Потом — туда.       Долго поражаться спокойствию нового спутника Долматову не пришлось: уходя, Ярослав так сильно вдарил по перилам, что Коля был нерушимо уверен в скором падении плохо спаенного и кривокрашенного металла. Однако, тот видимо, повидал за свою жизнь куда больше, чем юноша и, рьяно покалибавшись, оказался крепче любых его самых смелых, предположений.