Глава 3. Ого, уже даже не дрынкальщик?

      Смотря на колебания перил, Долматов впал в небольшой транс. Мозг не очень хорошо соглашался с той реальностью, в которой у него в руках были ключи от двери в квартиру бабы Зины. Но застывать на месте времени у Коли всё равно сейчас категорически не было. В конце концов, это был выбор Яра.       Кое-как разобравшись с непривычным дверным замком, пианист перешагнул за порог просторной квартиры. Рука с трудом наша на стене выключатель и коридор с обоями в мелкий светло-коричневый цветочек озарило жёлтым светом ламп накаливания из-под плотных белых плафонов. Парень осмотрелся по сторонам, обнаружив в дальнем конеце искомые предметы — телефон и табурет под ним, скрываемые за книжным шкафом из темного дерева. Под буквой «П» телефонная книга содержала в себе номер некого Пушкина Сергея Александровича. Видимо, несколько поколений одной семьи очень целеустремлённо шли к такому ФИО их прямого потомка… Иначе такое Коля объяснить не мог. Но объяснений от него никто и не требовал, а вот, звонка — вполне себе. Перед глазами были начертаны рабочий и домашний номера. Рабочий номер, как догадывался Долматов, в данной ситуации был бесполезен. Кем бы ни был этот несчастный человек, ответивший на звонок по этому номеру, его в любом случае вскоре ждала милейшая беседа с крайне дружелюбно настроенным Яром. Беднягу можно было только пожалеть и начинать дозваниваться на домашний, чтобы жалеть в скором времени не пришлось самого Колю.       Монотонные гудки сводили с ума, раз за разом раздаваясь из трубки тёмно-зелёного стационарного телефона, прибитого к стене. Это была довольно новая модель, на чём и пытался сосредоточить свои расползающие мысли Николай. Но тема не была столь интересующей, да и Коля в этом не особо много понимал. В поисках мысленного побега от нервирующих в полнейшей тишине заунывно повторявшихся гудков, его рассуждения почему-то остановились на фамилии. Почему, Лиля была Муравьёва, если её бабушка, Зинаида Маранцевна — Великая… И, со слов Яра, получается, что сын бабы Зины тогда тоже Муравьёв, а не Великий, а тогда… Тогда Колю взяло чувство стыда. Как-то некультурно было интересоваться семейными тонкостями чужих людей. Сплетни, с высоты своей воспитанности, Долматов считал чем-то для себя неподобающим. Кто знает, может у бабы Зины просто… Не может! Парень старательно оборывал не устраивающий его ход мыслей. А ход мыслей его не устраивал не только этим. Действительно, лезть в жизни чужих людей — это плохо. Но ещё печальнее то, что это были действительно чужие люди. Если всё будет хорошо, а всё, конечно, будет хорошо: в планах Коли было постараться это изменить — войти в состав их большой семьи. Хотя бы на правах близкого друга Лилии. А при лучшем исходе, может, даже получится сделать это юридически? Браком. Фантазия нарисовала девушку в струящемся белом платье. Часто вьющиеся белокурые локоны проглядывали из под фаты, а её чистый взор медовых глаз заглядывал ему прямо в душу, и перехватывало дыхание. Парень, покраснел, прикрыв рот рукой и, сминая щёку, прислонился лбом к стене, успокаивая сердце, так сильно разогнавшееся в такой неожиданно тесной грудной клетке. Зато звук гудков полностью исчез из его жизни — ровно до того момента, как Долматов подумал о том, что стоит за свадьбой. А, если точнее, после. С громким выдохом он вжал трубку телефона обратно в аппарат. В ней уже давно беспрерывно гудела одна и та же нота, оповещая о том, что дозновится ему так и не удалось. Сколько раз он уже набирал номер и пытался получить ответ? 6? 7? В любом случае — достаточно, для того, чтобы бросать это бесполезное занятие и отправляться к Яру.       Человеком Коля был тревожным, но позитивным, и, чтобы совмещать в себе два этих качества, ему частенько приходилось позитивно-тревожится. Весь путь он провёл полностью погруженный в свои размышления. В голове постоянно крутились одни и те же мысли об одном и том же. Мозг хватался за каждую из тревожащих его идей поочерёдно и приводил мысль к хорошему финалу. Сколько только позитивных причин пропажи Лилии он не выдумал, и сколько счастливых концовок причинам менее позитивным он не вообразил. В одной из таких туманных историй девушка даже оказалась замужем Ярославом! Счастливая ли история? Для них, очевидно, да. А вот для пианиста не очень. Правда, раз уж этот сюжет всплыл в потоке именно позитивной тревожности — счастье Лилии интересовало его куда больше, чем собственное.       Интересно, если бы он когда-нибудь предложил девушке выйти за него замуж, она бы согласилась?       Ответа Коля не знал и даже позитивная тревожность выдавала на этом моменте сбой. Зато, он знал то, что, когда-нибудь, обязательно предложит. А пока, на горизонте замаячил знакомый ларёк, заставляя Долматова всецело возвращаться в реальность, под звучный хлопок где-то впереди. Музыкант, привыкший к утренней субботней тишине, даже слегка дёрнулся от неожиданности. Это хлопнула дверь машины, резко закрывшейся от руки какого-то мальчишки лет 10-ти. Парнишка, видимо сам испугавшись этого звука, стартанул куда-то вперёд по улице в сторону пешеходного перехода, напоминая Коле неприятный образ из детства: бедняжка повторял его ошибку — дверь в машину закрыл, а саму машину — нет. Это было далеко не самое приятное воспоминание далёкого прошлого… После которого они с отцом остались без машины. Однако, указать мальчику на ошибку не было возможности: перебежав переход, тот резко свернул направо от метро, мимо ларька и вдоль ряда магазинчиков, находящихся на первом этаже жилого дома. Долматову нужно было туда же, но бежать он бы не стал — всё равно шустрого парнишку ему было не догнать. Пианист мог лишь провожать его взглядом. И какого же оказалось его удивление, когда объект наблюдения подошёл к тому самому несчастному магазину бытовой техники, копаясь около входной двери. Светлое мышление Николая подумало, что мальчик открывал ключом вход, но, стоило вспомнить Яра, как появился другая — более рациональная мысль: взламывал дверной замок. Далее же произошло то, что ещё больше, чем взлом двери, диссанировало с недавно всплывшим образом маленького Коли: мальчуган отошёл подальше от витрины и швырнул в неё что-то, что Долматову не удалось разглядеть, зато отличнее некуда было видно то, как взорвалось и посыпалось в разные стороны стекло. Было…страшно красиво. И ещё страшнее стало, когда на осколки ступил кроссовок Яра, неожиданно показавшегося изнутри магазина. Бедный мальчик так испугался, что, отшатнувшись, чуть не упал на спину — но Ярослав оказался быстрее, схватив того за ворот одёжки и дёрнув на себя. После мальчишку втащили за ухо внутрь магазина. Коля застыл от неожиданности и поморщился, подумав о том, сколь неприятно могла ощущаться данная экзекуция. Да и какого чёрта здесь вообще происходит? Знать не очень-то хотелось, но приходилось.       Долматов вернулся на несколько шагов назад, к той самой машине. Открыть дверь как-то у него рука не поднялась, зато поглазеть внутрь, через автомобильное стекло, было куда более приемлимо. Серые глаза с нескрываемым удивлением обнаружили на переднем сидении авто сотовый телефон. Какая редкость… А для мальчика иметь такой — вообще невозможность. Может, тоже украл у кого? Хотя, что там телефон — сама по себе машина уже вызывала огромные вопросы. В сравнении с ней даже кассовый аппарат, какие-то кипы с документами и прочие, не очень осознанные в тени задних сидений предметы, были уже не так удивительны. Происходящее никак не хотело складываться в голове Николая в цельную объективную картину, так что ему оставалось только идти к Яру и выяснять всё вместе с ним. Вопросов было слишком много, а ответы на них можно было только беспочвенно выдумать.       Когда перед ботинками сверкнули осколки стекла, Коля помедлил. Ему было страшно, что стекло могло прорезать подошву или рхнуть остатками сверху, но пришлось преодолевать боязнь и пытаться аккуратно пролезть внутрь помещения через треснутую витрину. Ярослав и сидящий напротив него мальчик тут же замолкли, оглянувшись. И где только он достал два этих убогих стула в магазине кухонной техники…       Рэкетир смотрел на пришедшего соответствующе своему званию, а вот мальчик, широко распахнув свои светлые глазки, глядел удивлённо и испуганно. Причём, больше испуганно, чем удивлённо. Ожидаемо. Сиди Коля на месте парнишки, под пристальным взглядом Яра, он бы рассказал рэкетиру всё и сразу и действительно никогда бы в своей жизни больше не грешил. Как минимум, перед ним. Однако, по обрывкам разговора, что пианист услышал подходя к разбитой витрине, мелкий воришка не особо шёл на контакт.       Никак иначе не комментируя появление Николая, Ярослав ограничился только красноречивым выражением лица.       — Ещё раз спрашиваю, — его орлиный взгляд быстро вернулся к мальчику, — откуда у тебя ключи от магазина? — говорил парень весьма отрывисто, пытаясь сдержать свои эмоции и сохранить леденящее спокойствие.       — Нашёл! — видимо, уже не в первый раз упрямо заявлял парнишка.       — Где? — сквозь зубы процедил Яр.       — Перед дверьми! На улице! — мальчик явно бросал вызов шатким нервам собеседника. Весь его вид говорил «не пугай меня, я уже пуганный». Коле стало даже как-то жаль мальчишку.       — Вижу же, что хуйню несёшь.       — Правду говорю! — прозвучало упрямое и слегка картавое отрицание.       — Хуёво говоришь, — Яр прикрыл глаза и напряжённо выдохнул. — Зачем ты разбил витрину, если у тебя были ключи от двери в магазин?       — Так круче начинать ограбление!       Создавалось ощущение, будто каждым словом мальчика рэкетир выглядел всё хуже и хуже.       — А почему «начинать», если ты уже вынес всё, что мог? — неожиданно встрял в диалог Коля, подходя к стулу, на котором сидел Ярослав.       В этот момент на Долматова удивлённо посмотрели оба. Ярослав со взглядом «ты чё, интеллигент, не побрезговал и в криминал ментом полез?». Мальчик же смутился и начал судорожно думать, что ему нужно было бы высказать в ответ. Сообразил он, однако, достаточно быстро:       — Я забыл разбить витрину в начале! Но мне всё равно хотелось выглядеть круто! — к концу каждой мысли интонации мальчугана взлетали вверх, видимо таким образом пытаясь звучать более убедительно.       На это Коля лишь мило улыбнулся. На дальнейших его вопросов мальчишка в любом случае точно сознается. К тому же, малой действительно начал нервничать куда больше. Оставайся парнишка наедине с Яром — в его руках был бы неопоримый козырь: кто в здравом уме поверит, что ограбил магазин и разбил витрину какой-то мальчик, а не этот взрослый гопник со двора, по виду имевший проблемы что с законом, что с криминалом. Николай же выглядел как самый честный и праведный человек на Земле, разрушая своим появлением все корыстные планы мальчишки.       — Разве ты мог стать более крутым, чем был? — продрожил Коля, — неужели, разбитая витрина хоть чуть-чуть может сравниться по крутости с собственной машиной для грабежей?       Мальчик мгновенно побледнел и тут же замолчал, потупив взгляд в пол. А вот Яр наоборот, оживился, поражённо смотря на Николая. Что за бред он вообще несёт: какая нахрен машина у 10-ти летнего ребёнка? И почему 10-ти летний ребёнок в ответ на его бредни выглядит так, будто только что прозвучала страшно скрываемая им правда? Да откуда дрынкальщик вообще вылез с таким набором информации?       Долматов же считал, что информации у него никакой нет, однако очень пытался делать вид, что есть, активно пользуясь своим книжным опытом — всем, что у него было.       — Я…я тоже её украл, машину.       Коля снисходительно улыбался, не сводя глаз с парнишки. Теперь и малой понимал, что он только сам себя закопал и пути назад больше нет, никакой ложью из этого ему уже не вылезти.       — Давай ты честно ответишь хотя бы на один вопрос. Как тебя зовут? — мягко обратился пианист к бледнеющему мальчугану.       -Богдан — в ответ тихо произнёс маленький светловолосый вор, смотря в пол. А как он был в себе уверен всего пару минут назад…       — Хорошо, Богдан — милая улыбка всё не сходила с уст Долматова, будто он разговаривал с нашкодившим щеночком, которого уже успели достаточно отругать. — Мы не враги ни тебе, ни твоему…кому-бы то ни было. И нам очень не хочется оставлять на тебя заявление в полиции… — добавив толику артистизма заявил Николай. — Мы просто хотим найти одну дорогую для нас девушку. Она работала в этом магазине перед тем, как исчезнуть. Будем тебе очень благодарны, если ты всё-таки будешь с нами честен и нам удастся приблизиться к разгадке, а тебе — избежать проблем с законом и крышей.       Ещё несколько минут в полной тишине пианист ловил недвусмысленные взгляды Ярослава, прям таки твердивше ему «Нихуя как гладко стелишь, да тебя б в тройку и на экраны к ельциноидам, хоть было б что послушать. А вообще, какого…», — нецензурные части вербальных посланий Коля предпочитал опускать, — «И из какой … ты здесь материализовался с такими познаниями?».       В то время как парни играли в гляделки и вели свои высокоментальные диалоги, Богдан сидел на стуле молча. Коля не рушил тишины, ожидая когда мальчик будет готов, да и Яр сидел помалкивая. Видимо он пока решил, что у музыканта общение с мелкими воришками получалось куда лучше, чем у него.       — Я ничего не знаю, — заявил мальчик, сразу поймав на себе два внимательных взгляда. Они оба молчали. — Я правда ничего не знаю про вашу девушку! — встревоженно вскрикнул Богдан.       — Тогда расскажи нам то, что ты знаешь, — спокойно произнёс Коля, заставив серые глаза мальчишки вновь уткнуться в пол.       Пришлось снова выждать несколько минут.       — Какой-то мужчина сказал что заплатит мне за то… что я выкраду… какие-то бумажки и вынесу кассу и оставлю это всё в машине… Он дал мне ключи! И сказал, после обязательно разбить витрину, чтобы выглядело как крутое ограбление!       Долматов подумал о том, что под «вынеси кассу» имелось ввиду вынести оставшиеся деньги, а не тащить целый кассовый аппарат, что сейчас красовался на сидении авто, но мальчика за это нельзя было винить.       — Менты тебя никогда и слушать бы не стали, — заключил Яр, раздражённо закатив глаза. — Скажи спасибо, что у нас есть малейшие основания тебе верить — последние слова он выделил особенным тоном.       Что что, а давить у рэкетира получалось отлично. Костяшки Богдана побелели от того, как сильно он сжал сидение стула.       — Двигай к тачке давай, — Ярослав резко встал, смотря сверху вниз на мальчика. — Покажешь, что там за бумажки и касса.       И стоило Богдану чуть помедлить, как к его, всё ещё алеющему, уху потянулась рука рэкетира.       — Я сам, сам! — парнишка тут же подорвался со стула. Однако, не убежал далеко, встревоженно сделав несколько шагов назад от витрины.       Всё же, шум привлёк некоторое внимание, скорее всего, хозяев ближайших магазинов или жителей дома. Неожиданно, вперёд двоих представителей не лучших слоёв общества, вышел Коля, с милой дежурной улыбочкой на устах. Он и сам не знал, что так умеет. Сама интеллигенция неожиданно заговорила с собравшимися гражданскими, которые явно решали, что делать с данным происшествием.       — Граждане, спасибо что не остались равнодушны. Однако, я и мой друг уже поймали виновного. Мы не хотели бы портить жизнь мальчику заявлением и милицией, так что, предпочтём решить эту проблему сами, вместе с владельцем Сергеем Александровичем, — как же хорошо, что у хозяина было такое запоминающиеся ФИО.       Люди смотрели на Колю либо с высшей формой неприязни, от чего просто не хотели с ним связываться, либо с точностью да наоборот. Благо, не так много человек. Кто был полюбопытнее — сразу накинулся на Долматова с вопросами, на которые он с радушной открытостью отвечал, совершенно не подозревая о том, что умеет так виртуозно вра…придумывать на ходу.       Ярослав изо всех сил пытался состроить серьёзное выражение лица, хотя хотелось с издёвкой рассмеяться: «во даёт — пиздит как дышит, вот она, истинная интеллигенция». Богдан же шёл впереди под пристальным взглядом рэкетира, ведя своих надсмотрщиков в сторону машины.       Коля далеко не сразу, с большим трудом сумел избавится от излишне любопытных глаз, почти бегом направляясь за уже довольно далеко ушедшими спутниками — как жестоко они его здесь одного бросили! Благо, парень помнил, где машина, о чём в свою очередь и не думал побеспокоиться рэкетир. Зато, разговоры с людьми оказались неожиданно полезны. В голове Долматова появилась хоть какая-то более-менее имеющая право на жизнь логическая цепочка, после слов бабушки-владелецы соседнего магазина о том, как вчера вечером ей звонил напуганный Пушкин и просил пойти закрыть его магазин так, будто он сам боялся к нему подходить. Баба Нюра, (почему-то, все бабушки будто видели в Коле идеал своего внука, и при первой же встрече охотно заводили с ним доверительные знакомства), поделилась своим «тайным знанием» о том, что, в данный момент, Сергей Александрович скорее всего опять попался с «неугодным делом» для местной преступности, и будет теперь избегать всего и всех ближайшее время. Старушка говорила это из соображений о том, что Долматову теперь тяжеловато будет связаться с владельцем, чтобы обсудить решение ситуации с мальчишкой, разбившим витрину. От настоящих целей Николая старушка была, конечно, далека, но всё равно невольно ему помогла. Совесть парня даже успела проснуться, заметив беспокойство бабули о судьбе Богдана и хлопотах, с которыми придётся столкнуться такому «честному и обязательному» человеку, как Коля.       Дверь синей «Волги» с жалобным скрипом открылась и мальчуган отошёл в сторону, не совсем понимая, зачем им понадобилось его награбленное. Возвращать пойдут всё что-ли? Яр же, стоило ему заглянуть в салон, моментально кинул в руки Богдана телефон.       — Звони.       — Что? Кому? — выражерие лица у мальчишки было растерянное. — Это мой!       — Блять, — он раздражённо выругался — Слушай сюда, мелочь, — мальчишку опять дёрнули за ухо. — Мы на идиотов по-твоему похожи, или как?       И чем больше давил Ярослав, тем сильнее вжимался в машину Богдан, по партизански молча и закрывая в себе все свои тайны.       Рэектир, услышав в ответ лишь долгое молчание, выхватил из рук парнишки мобильник. Пальцы интуитивно тыкали на кнопки, пытаясь открыть хоть что-то стоящее и, хоть и не совсем сразу, но у него получилось. Правда, пользы было ровно никакой: список контактов, вызовов и даже сообщений был абсолютно пуст. Очень быстро Ярославу всё это надоело, и телефон тут же отправился в руки подоспевшего к ним Николая, пока сам он пошёл исследовать те самые бумажки.       Теперь, Долматов был почти уверен, что это сам хозяин подослал мальчишку. И, судя по-тому, какими методами владелец магазина бытовой техники вёл свои дела, характер у него был весьма трусливый. Подтверждение чему Долматов нашёл в словах людей, которые встретили его у разбитой витрины. А значит, вряд-ли мальчику угрожали, так что…       — Смотри, Богдан, —парнишка тут же поднял взгляд на собеседника. В отличие от Яра, с Колей он был готов поговорить. — И телефон, и машину, и деньги у тебя, конечно, заберут. И не факт, что хоть чем-то заплатят, раз ты так «провалился», из-за того что мы, злые взрослые, взяли тебя в заложники и выпытывали информацию, — судя по тому, как заметно смягчился испуг на лице мальчишки, то, в каком свете выставил ситуацию Николай, ему понравилось, он даже слабо кивнул в ответ. — А теперь давай договоримся, у нас будет маленький секрет: я отдам тебе свой — парень полез во внутренний карман пальто, доставая от туда чудо современной техники, — плеер, а ты поделишься со мной на этот раз точно всем, что ты знаешь.       — Ты совсем идиот? — возник Яр, одаривая их обоих недовольным взглядом. — Ладно ты с ним нянчишься, но дорогую вещь на кой хрен отдавать! — предъява совершенно не звучала как вопрос. — Надо было его хорошенько…       — Плохой метод воспитания, — перебил Долматов. — На себя посмотри.       Это было всего лишь банальным и логичным предположением, но, судя по взгляду парня, Коля попал метко и точно туда, куда, скорее всего, ему попадать не следовало. Зато Богдан уже активно вбивал в мобильник заветный номер, параллельно рассказывая все мельчайшие детали встречи с мужчиной и даже описывая психологический портрет заказчика, сформировавшийся в юной светлой голове. Спустя пару минут Николаю вручили телефон, оставалось только нажать кнопку вызова. Он немного помедлил, решаясь, и надавил на изображение трубки. Однако, даже не успел поднести аппарат к уху: Яру явно не понравился его потерянный вид и он выхватил из рук Долматова телефон. А Коля и не думал спорить — дальше справляться действительно лучше было рэкетиру.       — Сначала звоните 3 гудка, а потом, пока не снимут трубку, — оставил последнюю свою рекомендацию мальчишка, чему без возражений последовал Ярослав.       И трубку действительно подняли. Николай пытался слушать внимательно, как никогда, выхватывая каждую деталь диалога.       Сначала, рэкетир следовал кнуту, угрожая тем что и машина, и важные документы, и мальчишка сейчас в его власти. Затем, перешёл на пряник, рассказывая о том, что не в его целях топить Пушкина. Яр действительно не принадлежал ни ментам, ни бандитам, хоть оба эти слова сейчас в целом и значили одно и тоже. У него была только одна цель — найти Шуру, и было бы прекрасно для самого Сергея Александровича, согласись тот с ним посотрудничать.       Метод действительно сработал и через несколько минут телефонный разговор был завершён.       — Эй, интеллигенция, полезай в машину, мы едем за холодильником.       — Ого, уже даже не «дрынкальщик»?       В голове Коли появилось множество вопросов, но, почему-то, выход нашёл только тот, что был про обзывательство. Или про кличку?.. В общем: про дрынкальщика. Но сейчас думать надо было совсем не об этом!       — Идиот, не стой столбом, или дальше без тебя? — рэкетир даже постарался над тем, чтобы скинуть кассу и бумажки на заднее сидение, освобождая место спереди пианисту.       — М… — неожиданно возник мальчишка, обращая на себя внимание Долматова и жестом попросив его нагнутся. — Тебе не угрожают? Тебя держат в заложниках? — шёпотом произнёс Богдан так, будто мог его спасти если что.       Весь ответ Николая красноречив отражала неловкая улыбка на лице.       — Яр, какой вообще… — молчаливая пауза заменяла брань, которая, неожиданно для пианиста, вдруг здесь и сейчас захотела вырваться, — холодильник?       Над вопросом рэкетир действительно задумался, смотря куда-то вдаль.       Долматов напряжённо ждал объяснений.       — Вроде, шарп, или, как там это правильно…       — Что?       — Двухкамерный холодильник шарп с дверями-"бабочками», — специально отрешённо выдал Ярослав, смотря в лобовое стекло, а не на задёргавшийся правый глаз музыканта.       Со стороны интеллигенции послышался вздох, глубоко отягощённый взаимодействием с варварской частью девиантного социума.       — Богдан, всё нормально, он просто взял в заложники мои нервы и угрожает моему психическому здоровью, -обратился Коля к мальчику, начиная обходить машину спереди. — А ты, пожалуйста, пообещай мне, что пойдёшь сейчас в школу, иначе станешь, как Яр, а я сдам тебя милиции.       На этом, дверь синей Волги хлопнула и машина, тяжко закрехтев, завелась и двинулась с места, оставляя парнишку наедине со своей новой моральной дилеммой.       — У тебя есть права? — осторожно задал вопрос Долматов, секундой позже, задумавшись об его глупости.       — Навыки имеются, — ёмко ответил рэкетир, отъезжая от поребрика.       И что он сейчас вообще делает? Нет, не Ярослав, ехавший куда-то без прав на чужой машине, а Коля, который, прогуливая и пары и подработку, едет с дважды незаконным водителем-рекэтиром, которого скорее можно отнести уже к умолишённым, после головокружительных речей о холодильнике. Но, всё же…       — Куда мы едем?       — К тебе. Грабить буду.       Его уверенный ответ сделал ещё хуже. Долматов во имя спасения своей психики свято уверовал в то, что сейчас находится в каком-то очень дурном сне. Будто, мозг уже устал придумывать что-то логичное, и, забыв обо всём, склонил содержание сумбурного сновидения к артхаусу.       — Ко мне? — осторожно переспросил музыкант.       — К тебе, — всё так же уверенно отвечал Ярослав. — Или вместе грабить бабок -не забыл уточнить суть своей личности бандит. — Выбирай, кто останется без бабок: ты или бабки, -на губах Яра даже появилась улыбка от найденной двусмысленности слова.       — Ты надо мной издеваешься? — Коля напрягся, совершенно не понимая, что происходит. Может его уже и убивать везут, а он, как наивный дурачок, сел в машину к маньяку.       — Слегка, —уголки губ поднялись ещё выше, зато ответ был предельно честный.       Машина, не проехав и километра, припарковалась возле знакомой разбитой витрины. «Такое себе место для убийства» — подумал было Коля, пока ему не сказали сидеть смирно и ждать.       -А, видимо, не здесь убьют… — пробубнел парень себе под нос, не преследуя цели быть услышанным.       — Да ну тебя, скучный ты, интеллигент, — хмыкнул Яр, ступая на разбитое стекло и растворяясь в темноте неработающего магазина техники.       Вернулся он довольно быстро, с бумажками в руках. Не только формата А4: купюры жалобно уставились на Колю из рук бандита, пятная его практически непорочную совесть. Он, конечно, хотел бы чаще видеться с отцом, но не по одну же сторону решётки… Рэкетира же, судя по его довольной лыбе, которая априоре воспринималась людьми прямой угрозой и больше походила на оскал, всё более чем устраивало, а напуганное выражение лица Долматова — просто вишенка на торте.       Коля без слов потянулся к дверной ручке.       — Слабак, — слегка осадил его порыв Ярослав, но не полностью, позволяя двери со скрипом открыться.       — Лучше слабаком на воле, чем сильным в клетке.       — Можешь хоть обневериться, но это, — рэкетир встряхнул суммой денег в руках, — было оговорено.       Какие-то подходящие под описание обрывки разговора действительно всплывали в памяти музыканта, но в целую картинку никак не складывались.       — А если тебя обманули?       — Скорее всего, — пожал плечами Яр. — Только мне похуй, моя совесть чиста, а если ещё честнее, то ей плевать на всё, кроме Шуры, и тебе должно быть тоже.       Не продлилось долго на удивление хорошее настроение Ярослава и дверь машины послушно закрылась, оставляя Николая внутри салона.       — Хорошо, но, раз уж мы едем грабить меня — во имя какой цели?       — Вот, сейчас ты больше на человека смахиваешь. А теперь слушай.       И Коля слушал, внимая каждому слову этой абсурдной истории и делая один единственный вывод: им очень сильно нужен холодильник.