Часть 31

Хищники, в основном, предпочитают заставать свою жертву врасплох и под покровом мрака. Они долго наблюдают за своей жертвой, которая ярко горит, подобно свету. Изучают её, присматриваются, замечая каждую слабость, чтобы затем утащить во тьму. Бесконечный лабиринт без света и подсказок. Казалось бы, это страшно. Ты бесцельно блуждаешь там. Хищник иногда выскакивает. Неожиданно. Пугая клыками и рычанием. Ты бежишь, но траекторию и скорость контролирует хищник. Загоняет тебя. Угрожает. В конце появляется свет. И ты идёшь к нему в надежде, что все закончится, но почему-то вновь оказываешься во мраке. Только вот теперь всё видишь иначе. Нет ничего: ни пугающего лабиринта, ни боли, ни страха. Только он. Хищник. Ты была настолько глупа от страха, что не могла этого понять. Ты видишь зверя, который рычит. Скалится. Но страха теперь нет. Только сейчас понимаешь, что он не кусал тебя, лишь указывал путь к выходу. Но то, какими методами он это делал... Думаешь, что никогда об этом не забудешь, и вдруг в какой-то момент осознаёшь, что причина всех бед была в нежелании понять, куда ведет тебя этот зверь. Понимаешь, что по другому он не может. Хотя ты так хотела этого, придумала себе, что зверь разорвёт тебя, едва достигнув. Плакала. Кричала, срывая голос. А всё было намного проще, чем казалось. Да, зверь опасный. Он не подпускает тебя к себе. Нужны силы. Много сил, что бы он доверял тебе. Хватит ли причин и силы, что бы простить его? Заставить доверять его по доброй воле? И пойдёте ли вы вместе к свету? От сухости в горле сводит мышцы. В висках стучит пульс. Всё тело ломит, словно меня топтали. Лихорадит. И жжет желудок. Сквозь закрытые веки я слышу ритмичный писк аппаратов. Ощущаю запах медикаментов. Я в больнице. Жива. Но я не могу открыть глаза. Дышу через маску. Сознание едва работает, но думать я не могу. — Босс, иди, я посижу с ней. – До моего слуха доносится чей-то голос. Кажется это Саймон или Хоранги, или вовсе кто-то посторонний. Не уверена. Тяжело разобрать сквозь противный звон в ушах. — Я не оставлю ее. Не брошу. Не теперь. Я слишком много раз ее бросал. Она моя. Моя, слышишь? — Босс... Ты не спал неделю, тебе нужен отдых. — Проваливай. Я буду с ней. Все дела на тебе. Я не хочу быть боссом. Не хочу. Все бессмысленно. — Не сходи с ума. Показатели удовлетворительные. Она выкарабкается. — И молитесь всем своим богам, что бы это произошло, иначе я уничтожу этот блядский мир. А затем тишина. Я вновь во мраке. Вижу глаза зверя. Он сидит. Наблюдает за мной, как будто бы ждет моей ошибки. Иду. Куда не знаю. Да и есть ли куда идти во тьме где нет света? Чей-то монолог. Нервный. Тихий. — Проснись, – молил кто-то, врезаясь гортанным рыком в моём сознании. — Проснись, не поступай так со мной. Не надо! Мать твою, не делай этого со мной... Я виновен. Виновен, но не делай этого. Не нужно! Затем голос исчезает так же резко как и появился. Тишина. Темнота. Умиротворение. Гармония. Спокойствие. Я расслабляюсь, просто плыву по течению. К кому или к чему? Не ясно. Я отдыхаю и хочу остаться здесь. Зачем возвращаться к той боли? Не хочу... Как редко в жизни мы можем почувствовать это? Обычно подобные эмоции недолги. Они временны и шатки. От одного неверного движения их можно разрушить. Так и случилось. Зверь кусает меня. Впервые. Он скалится, вынуждая вновь бежать. К свету. Становлюсь у самого края и внезапно понимаю в чем моя ошибка. Каждый из нас зверь. Кто-то скрытый, а кто-то не скрывает этого. Я оборачиваюсь к хищницу и, расставляя руки, принимаю его в объятия. И он невесомо врезается в меня, я обхватываю его. А затем все растворяется. Вытекает черной жидкостью сквозь мои пальцы. Этот зверь и есть тьма. Тьма во мне. Тьма в каждом из нас. Но не та тьма, которая общепринятая. Она не плохая. Это сила воли. Борьба. Внутренний стержень. Все это он. Внутренний зверь, благодаря которому ты живешь. Благодаря которому все еще идешь к цели. Он твой характер. Твоя сила. Ты стараешься ради чего-то, стремишься, мотивируешься, борешься, дисциплинируешь себя. Зверь - огонь внутри тебя, который отчаянно хочет жить. И когда ты теряешь эту волю к жизни - зверь тебя кусает. Оно тянется к свету, но пойдет туда только с тобой, или погибнет рыча и воя, от того, что не принимает исход. Последняя песнь жизни звучит именно так. Приоткрываю глаза, мутным зрением рассматривая незнакомый потолок. Мои губы сухие, и я даже сглотнуть не могу. Что происходит? Мое дыхание размеренное, ровное. Я короткими рывками пытаюсь повернуть голову в бок. — Не двигайся. Тебе нельзя. Блеклый, расплывчатый силуэт рядом со мной. Он подносит к моим губам что-то, но губы не раздвигаются. Их осторожно смачивают салфеткой, а затем мне дают воду через трубочку. И только сейчас я понимаю, как я хочу пить. Боги! У меня такая нестерпимая жажда. Зрение, как и силы потихоньку возвращаются. Вижу перед собой ту старушку, которая ухаживала за мной в клинике Кёнига. — Что случилось? – Едва шевелю губами, вырывая из себя тихий шепот. Так больно говорить. — Не разговаривай. Без резких движений. Просто отдыхай. Хорошо, милая? Она ласково погладила меня по волосам. Так приятно. У нее теплая ладонь. Я вновь засыпаю. В следующий раз, когда я открываю глаза свет бьет на мое лицо, заставляя щурится. Состояние у меня ужасное, но мне лучше, по крайней мере, я могу думать. В горле першит, а за окном светит яркое солнце, хотя вокруг меня приятная прохлада. Голова болит жутко, но теперь я могу разглядеть систему капельницы, стоящей рядом с кроватью. Приходит какой-то мужчина направляет свет мне в глаза, и я жмурюсь, видя яркие круги перед собой. Он открывает мой рот и проводит чем-то по языку. Я облизываю губы. Вновь хочется пить. Очень. Поворачиваю голову вбок и замечаю его. Кёниг сидит в кресле, закинув ногу на колено, и тяжёлым взглядом смотрит на меня. Воспоминания медленно возвращаются. Я отвожу от него взгляд. Я поняла лишь одно. Он вновь использовал меня, но теперь мне интересны его слова. — Что случилось? — Ты вновь выжила. — Сожалеешь? Это был наш короткий диалог, перед тем как он зло поднялся с места и вышел. Со временем мне становится лучше. Хоранги ухаживал за мной. Он молча кормит меня супом, приносит воду и помогает пить, сидит рядом со мной всю ночь. Я засыпаю и просыпаюсь постоянно. — Может расскажешь мне, что произошло? Не нужно искать оправдания, Хоранги, пожалуйста. Я достойна правды. Хотя бы сейчас... После всего... — Хорошо, я расскажу тебе... МакТавиш. Начнём с него. Он изначально желал территорию Кёнига, но в прямое столкновение идти с ним равно самоубийству. Поэтому он, скрывая от Прайса, начал подрывать авторитет Кёнигу. Ослаблять его, что бы в последствий уничтожить семью. Наркотики и трупы хорошо подпортили ему репутацию, – Ким поправляет поправляет стойку капельницы. Сосредоточен на деле и на рассказе. — Вычислить Джонни было не трудно. Несколько приближенных барыг МакТавиша под пытками сдали его с потрохами. Но это не все. Он подослал Венеру к Саймону. Да, это была часть его плана. С помощью Саймона Венера добралась до Кёнига. Втерлась в доверие и знала обо всех планах. Именно таким образом Джонни был на шаг впереди нашего босса. Его это раздражало, и он уже хотел объявить войну Прайсу, ему были не важны жертвы, если они помогут семье. Таким образом он хотел дать предупреждение МакТавишу. Но появилась твоя сестра. А затем и ты. Он решил использовать тебя. Убить всех зайцев одним единственным выстрелом. "Какой смысл жертвовать своей семьей если можно пожертвовать какой-то незнакомой женщиной?" Так он сказал тогда. Так он и сделал. Он схватил за яйца МакТавиша. – Он отошел от моей кровати, прочищая горло, не желая вспоминать, чем это закончилось для меня. — Но стали появляться трупы. Вновь. Мы не знали, что это за человек, и зачем он это делает. С какой целью? Лишь Кёниг знал. Каким образом мне не ясно. Но я и Саймон не знали, лишь следовали приказам. А потом я подумал. Как Джонни узнавал о планах босса? Каким образом ему удавалось быть на шаг впереди и выскальзывать из рук Кёнига? Мы вместе изучали трупы. И все они приезжие девушки, все разные. Абсолютно. Но у них есть одна отличительная черта. Они высокие. Стройные. Тогда для меня сложилось. Венера. Она заманивала девушек в модельное агентство, обещая им блистательную карьеру. Благодаря своей популярности ей с лёгкостью удавалось пудрить мозги, заманивать девушек разных национальностей в ее ловушку. Отсюда и количество жертв, послушных шлюх и распространение наркотиков. Это был сомнительный план. Но да. Кёниг использовал тебя. Он не собирался тебя отпускать тогда. Влюбил он тебя в себя специально, давая понять Венере, что она становится на второе место. Ей это не понравилось и она начала делать ошибки. Это и нужно было боссу. Ее ошибки. Он хотел сделать тебе больно намеренно, что бы ты показала свои настоящие эмоций. Он унизил тебя так же. Специально. Давая понять Венере, что теперь она может расслабится. Он играл с ее разумом, как и с твоим. И она повелась. Замечая, что Кёнигу ты больше не интересна, и, отталкиваясь от личной неприязни, она решила избавится от тебя. С помощью яда, которым она травила тех невинных девушек. Глупо, наивно. Но это так. Ты помогла остановить "Танец". Если бы не ты... Могло бы погибнуть куда больше людей. – Хоранги закончил свою длинную речь, а я опустив взгляд смотрю на свои руки. В моей голове много мыслей, а ещё больше странных изменений в разуме. Я не виню его. Да. Оказывается я не обвиняю Кёнига в том, что он использовал меня, что бы прижать МакТавиша и Венеру. Оказалось, что я была приманкой не для МакТавиша, а для Венеры. С ума сойти можно. Слишком запутано. Но это помогло остановить круговорот смерти. Играя с эмоциями и разумом других людей ему удалось провернуть подобное... — Я многого не понимаю... Правда. Это все слишком. Слишком сумбурно, непонятно. Почему Венера и МакТавиш пошли на такой шаг? Почему Алехандро прикрывал их? Почему Кениг не использовал другие методы? — Пташка... Ответ до банальности прост. Жадность. Во всех ее проявлениях. У него были варианты, но во всех вариантах погибали люди. Много людей. — А что случилось после того как... Ну.. — После того как тебя отравили? Киваю. — Кениг приказал людям перекрыть все входы и выходы. Саймон едва как отцепил от тебя Венеру. Ты так сильно вцепилась в нее. – Он слабо посмеялся, я же не разделила его юмора. Его смех стих сразу же как он посмотрел на мое лицо. — Ситуация была критической. Вызывать рвоту было поздно, потому что яд вступил в силу. Плюс ко всему, ты не полностью оправилась после клетки. Твой организм сильно пострадал. Он вколол тебе антидот, потому что заранее знал, что ты будешь отравлена, но не знал когда. Кёниг всегда носил его с собой. Мы все носили. Это помогло сохранить время. Ты едва была жива. Я сидел, а ты лежала рядом, пока Кёниг как сумасшедший вел машину на всех скоростях. Я думал, что нам конец в той машине. — И... Что в итоге? Что с Венерой? Сколько времени прошло? — Суд. Кениг именно поэтому сохранил жизнь МакТавишу. Что бы он увидел, что его план провалился. Прошло уже около месяца. А Венера... Венера тоже под наблюдением Кёнига. Он хочет провести показательную казнь. — Казнь? — Демонстрация силы, он вернет себе репутацию, которую потерял. Все благодаря... — Моей жертве?... – Шепчу я, перебивая Хоранги. — Пташка... — Вы уничтожили во мне все. – Поднимаю болезненный взгляд, Хоранги же опускает свой. — Да. – он слабо кивает, смотря в пол. Растягиваю сухие губы в улыбке. — За что, Хоранги?