Разговор 2. О матери

Август 2014

— Родольфус Лестрейндж.       Имя прозвучало несколько более раскатисто и звучно, чем хотелось бы Дельфини, но мужчина расплылся в улыбке: — Можешь звать меня дядей Руди. А ты — умная девочка, Дельфини. Впрочем, я в тебе не сомневался. И, конечно, учишься на Слизерине, я узнавал. Расскажешь, какой предмет тебе лучше всего удается? Думаю, это трансфигурация и чары. Ну что, я угадал?       Дельфини согласилась — эти предметы действительно были у нее любимыми, так же, как и зельеварение. Но она все еще не могла прийти в себя от того, что оказалась похищена Пожирателем смерти, который дважды умудрился сбежать из Азкабана. Он тем временем беспечно продолжал болтать, словно действительно был ее добрым дядюшкой Руди, которого она просто давно не видела и успела забыть. — Так и знал, так и знал. Это у тебя определенно семейное. А я вот, честно признаться, в трансфигурации довольно слаб. Но у меня свои сильные стороны, — и он загадочно ухмыльнулся. — Впрочем, обо мне мы поговорим позже, думаю, у нас будет достаточно времени. — Мистер Лестрейндж, вы же понимаете, что меня будут искать? Меня уже должны были хватиться в лагере. — Не стоит беспокоиться об этом, милая. Твоя профессорша свято уверена, что тебя забрал Снейп — у вас возникло срочное семейное дело. Я же говорил, что у меня свои таланты? Конфундус — один из них. Так что у нас в запасе по крайней мере три дня.       Девушка тихонько вонзила ногти в ладонь, чтобы не выдать волнения: профессор Принглс он, может, и зачаровал, но если Дельфини сегодня не ответит по сквозному зеркалу, как делает каждый вечер, то мама точно всполошится и ее начнут искать. Надо всего лишь набраться терпения. Если этот псих хочет узнать о ней побольше, то надо постараться заговорить ему зубы. — Думаешь, что Нарцисса хватится тебя раньше? — и Лестрейндж извлек из кармана ее сквозное зеркало. — Ну, я полагаю, что к вечеру ты или сама согласишься мне подыграть и успокоишь своих, или мне придется сделать это самому — у меня есть запасной план. И даже не один.       Лестрейндж положил зеркало обратно в карман, а вместо это извлек небольшую пробирку. Присмотревшись, Дельфини разглядела несколько светлых волос внутри. — Я взял на себя смелость позаимствовать волосы мисс Принглс. Думаю, если я выпью оборотное с твоим волосом, то Нарцисса заподозрит подвох. А так мисс Принглс просто сообщит, что с тобой все в порядке, ты просто отошла. Ну и случайно разобьет зеркало. На мелкие осколки. Вижу, ты не одобряешь? Да, потом могут возникнуть трудности, придется опять внушать этой тупой магглолюбке, что она разбила сквозное зеркало Блэков… Ну, старое доброе Империо никто не отменял, хотя мне очень не хочется применять к тебе это заклятие. Все-таки детей нынче воспитывают по-другому. А вот мой отец, бывало… Но, надеюсь, у нас до этого не дойдет.       Лестрейндж в который раз широко улыбнулся, а Дельфини тратила все силы, чтобы не выдавать, как она злится. Этот гад, оказывается, все продумал! Что же еще можно ждать от человека, который дважды сбегал из Азкабана? Но, кажется, скрыть эмоции ей не удалось. Взгляд Лестрейнджа вдруг стал каким-то мягким, на миг даже показалось, что глаза его увлажнились. — Как же ты похожа на маму, когда злишься: тот же огонь в глазах, так же поджимаешь губы, и волосы начинают жить словно сами по себе …       Он занес было руку, чтобы поправить ее выбившуюся прядь, но сам себя остановил. — Ты ведь знаешь, кто твоя настоящая мама?       Дельфини очень хотелось ответить, что Нарцисса Снейп-Блэк ее настоящая мама и никакие другие ей не нужны. Вместо этого она сказала совсем другое: — Беллатрикс Лестрейндж, урожденная Блэк.

Июнь 2000

      У мамы живот стал совсем большим и круглым. Там пока живет ее братик или, может быть, сестричка. Вообще-то у Дельфини уже есть один братик, но Драко уже совсем большой. А этот ребеночек будет совсем маленьким, как куколка, только живая. Но сейчас девочку интересовал совсем другой вопрос. — Мама, а я тоже жила у тебя в животике?       Мама и папа обычно знают все на свете и отвечают быстро, но тут мама что-то призадумалась, взяла дочку за ручку и внимательно посмотрела ей в глаза. — Знаешь, Дельфи, все детки растут у тетей в животиках. И многие животные, например, кошечки и собачки, тоже вынашивают малышей. А вот птицы и ящерки откладывают яйца и высиживают их. Так вот, я не носила тебя в животике, но я все равно твоя мама, потому что ты моя доченька и я тебя очень люблю. — Очень любишь? — Очень. — А кто тогда носил меня в животике? Или я, как птичка, из яичка появилась? — Нет, моя звездочка, ты не птичка. Тебя носила в животике моя сестра Белла. — А где она? Она не захотела быть моей мамой? — Так бывает, моя звездочка, что иногда детки остаются без родителей. И тогда их берут себе родственники или другие добрые люди. Вот и Белла умерла, когда ты была совсем крохой. С твоего рождения и двух месяцев не прошло. — И ты взяла меня себе? — Да, Дельфи. И я очень рада, что ты моя доченька. — Мама, — и малышка прижалась к теплым и родным рукам. Как же все-таки хорошо, что у нее такая мама. Ну подумаешь, сидела она в животе у другой тетеньки, все равно оттуда ничего не видно и не слышно. И конфеты никто не дает… — Мам, а можно конфету?

Апрель 2003

      Дельфини сидела в своей комнате и горько-горько плакала. Все было так хорошо, пока не появилась эта глупая Лира! Когда родился Сигни, было даже интересно. Правда, поначалу он только ел да спал, но потом потихоньку научился всякому-разному и теперь с ним вполне интересно играть. А главное, он с таким восторгом смотрит на нее. И вообще довольно милый — его даже обнимать очень приятно, а еще он такой смешной, когда пытается повторять всякие штуки за Дельфи! Так что Дельфини даже вошла во вкус быть старшей сестрой. Но она ни минуту не думала, что Сигни может занять ее место. А вот Лира, которая родилась два месяца назад, запросто могла потеснить саму Дельфи из сердца родителей. Ведь она была их собственной девочкой. Да и мама все еще много лежала в кровати и куда меньше играла и с Дельфи, и с Сигни, а папа много времени проводил в своем подвале, куда детей не пускали. Да, домовушка Нобби все время старалась угодить им, а еще часто приходили Драко и Астория, тетя Андромеда с Тедди и даже бабушка Друэлла. Но Дельфини все равно чувствовала себя одинокой. Что, если родители решат, что ее можно отдать кому-нибудь другому? Той же тете Андромеде. А ведь они друг друга совсем не любят. Уж лучше она тогда будет жить совсем одна в каком-нибудь лесу. Вот, например, ей доводилось ночевать в палатке, и это совсем не страшно. Надо будет только сделать себе домик. И взять с собой ужика Слиппи, а то будет совсем уж скучно. И тут в дверь легонько постучали. — Дельфини, можно я войду?       Это мама к ней пришла! Дельфи срочно растерла слезы по лицу — нечего показывать, что она тут ревела. И побежала открывать дверь. — Мама! — Дельфини, что случилось, моя звездочка, кто-то тебя обидел? — Никто, — голос предательски дрожал.       Мама подхватила ее на руки и уселась с ней в кресле, в котором обычно сидел папа, когда читал ей на ночь. И слезы снова потекли ручьем. — Только не отдавайте меня тете Андромеде! Я лучше буду жить в лесу! Со Слиппи! — С чего ты взяла, что мы тебя кому-то отдадим? — Но ведь у вас теперь новая девочка. И ты все время с ней, а не со мной и Сигни. И папа все время занят… И… И… — Ну-ну, моя звездочка, все будет хорошо. Слышишь, я никому тебя не отдам! Ты моя хорошая любимая девочка. А Сигнус — мой хороший любимый мальчик. И Драко — мой хороший любимый мальчик. И малышку Лиру я тоже люблю. И папу тоже люблю. Ведь сердце — не кладовка, в нем места хватит на всех. Вот у бабушки Друэллы было три дочери, а у сэра Финеаса — целых шестеро детей. А бывают семьи еще больше. И любви от этого меньше не становится, наоборот, она только умножается.       Мама все говорила и говорила, и Дельфини действительно стало спокойнее, плакать уже не хотелось, хотя на душе все еще скреблись кошки. Она прижалась потеснее к маме и принялась наматывать на пальцы ее прекрасные золотые волосы. А мама продолжала: — Ты прости меня, звездочка. Я болела, после того как родилась Лира, но папа уже нашел лекарство, скоро все станет как прежде. Надо было все-все тебе объяснить, ведь ты у меня уже все понимаешь. А то напридумывала себе каких-то ужасов, а все не так страшно. Помнишь, вы с Сигни болели как раз перед тем, как родилась Лира? Вы быстро поправились, а для беременных это опаснее… — Правда? Ты могла умереть, как твоя сестра Белла? — Нет-нет, просто зелье было пить нельзя, да и малютке Лире пришлось нелегко, но теперь все в порядке. — Но ты сказала, что та, что меня родила, умерла, когда я была совсем маленькая. И я подумала, что ты тоже можешь умереть. — Ты запомнила? Но ведь тебе было года два… — Ну, я потом спрашивала у папы. И бабушки. И у тети Андромеды, совсем недавно. Она сказала, что Белла была не очень хорошим человеком. А я сказала, что, получается, мама Тедди тоже была не очень хорошим человеком, раз она тоже умерла, оставив его одного. — Дельфини растерянно замолчала. — Кажется, теперь я понимаю, что за кошка пробежала между тобой и Андромедой. — Но это правда? Белла была плохой? И я, получается, тоже плохая? — Но даже если Белла была плохой, разве ты от этого становишься хуже? Или, может быть, Тедди плохой от того, что его родители умерли? Нет, Дельфини, Тедди — это Тедди, а ты — это ты. Очень славная и хорошая девочка. И я тебя очень люблю. Мне было бы так плохо и грустно, если бы ты действительно ушла от нас в лес. И папе тоже. А как бы скучал Сигни! А Драко и Астория? Уверена, когда Лира чуть подрастет, вы тоже полюбите друг друга.       Дельфини завозилась на руках у матери. Конечно, та все очень хорошо объяснила, но думать про Лиру, когда мама наконец-то пришла только к ней, очень не хотелось. И мама словно уловила ее настроение: — А хочешь, мы каждый день с тобой будем целый час играть, болтать и читать? Оставим Лиру и Сигни на папу, а сами запремся в твоей комнате только вдвоем, а? — Хочу, очень хочу! Ты самая лучшая мама! Почитаешь мне немного?

Сентябрь 2008

      Дельфини в очередной раз провела пальцами по гобелену. Было в этом что-то такое волнительное — ощущать историю своего рода кожей, чувствовать всем нутром, как разбегаются ниточки родственных связей. — Так и знала, что найду тебя здесь.       Дельфини так погрузилась в раздумья, что не заметила, как в комнату вошла мама. Нарцисса подошла поближе и принялась рассматривать гобелен. — Я все никак не могу налюбоваться. Ты просто мастерски восстановила портреты Андромеды и Сириуса. Не отличить от того, какими они были до того, как Вальбурга их выжгла. У бабушки Друэллы вовсе ничего не получалось сделать, а моя работа очень быстро сходила на нет, надо было колдовать чуть не каждую неделю. Все-таки ты не просто настоящая волшебница, но и наследница рода Блэк.       Дельфини кивнула. В прошлом году она и сама гордилась, что все так отлично получилось, но теперь ее занимали совсем другие мысли. — Драко так похож на тебя. А Сигни и Лира — на папу. А я похожа на нее… — Ты очень красивая девочка, а когда вырастешь, будешь очень красивой девушкой. — Я знаю, — отмахнулась Дельфини. — Но я не могу перестать думать об этом. Я вовсе не хочу превратиться в Беллу. Тогда все будут шептаться за моей спиной, что я такая же сумасшедшая. — О, Дельфини, ты просто Блэк. А мы все сумасшедшие в большей или меньшей степени. Или некоторые из нас просто более успешно притворяются нормальным. И посмотри, пожалуйста, внимательно. У тебя такие же глаза, как у меня и как у тети Андромеды. И такие же были у Сириуса и Регулуса. Вьющиеся волосы и высокие лбы— тоже семейные черты. Как и многие другие. Да, ты похожа на Беллатрикс. Но и на Андромеду тоже. И на Сириуса. И не стесняйся об этом напоминать другим. — Я бы хотела быть похожей на тебя, — Дельфини надула губки. — Или на папу.       Мама приобняла ее, потом отступила на шаг, оглянулась и закрыла дверь заклинанием. — Помнишь, я рассказывала тебе, что умею менять свою внешность? Не как Тедди, конечно, но тоже неплохо.       И тут мама начала превращаться: волосы ее потемнели и закрутились в упругие локоны, такие же, как у Дельфи, нос поменял форму, да и все лицо как-то неуловимо изменилось, рост ее уменьшился, а грудь и бедра, наоборот, стали больше. И вот уже стоит совершенно другая женщина, лишь чем-то неуловимо похожая на привычную Нарциссу. Конечно, Дельфини помнила, что мама так умеет, и очень оберегала ее секрет, но она видела ее такой всего-то пару раз и довольно давно, и это было удивительно. Пока Дельфи думала, мама уже успела начаровать большое зеркало. — А теперь посмотри, Дельфини: разве мы не похожи?       И девочка послушно перевела взгляд. Да, мама была права. И сразу стало гораздо легче. Но захотелось еще немного поупрямиться: — Но никто, кроме меня и папы, не знает этого. Даже Драко. — Справедливости ради, еще знает тетя Андромеда. Но самое главное, что ты об этом знаешь. И поверь, этого вполне достаточно, чтобы ходить с гордо поднятой головой. — Спасибо, мам.

Июль 2013

      Дельфини утерла пот со лба: она изрядно устала, ведь, хотя знала, на что идет, но все-таки никак не ожидала, что будет так сложно. Драко же после получасового сеанса легилименции с младшей сестрой выглядел словно ни в чем не бывало: расслабленная поза, легкая полуулыбка и бесенята в серых глазах. — Ты — молодец, очень достойный результат. — Но ты все равно сшиб все мои барьеры. — Да. Но, во-первых, ты сразу заметила мое присутствие, а я умею быть незаметным, а во-вторых, твои барьеры не так легко было снять. И все-таки я по-прежнему не понимаю, зачем ты решила учиться окклюменции. — Ты в свои шестнадцать уже умел защитить себя от ментального воздействия.       Драко покачал головой: — В моем доме жил Темный Лорд, а в школе ждал Дамблдор — у меня не было особенного выбора: либо я учусь защищать то, что в моей голове, либо я покойник. Ты живешь, слава Мерлину, в гораздо более спокойной обстановке.       До чего знакомый аргумент: папа прибег почти к такой же формулировке. Да и вообще отказался ее учить напрочь, еще и потому, что легилиментом он был не очень искусным: да, мог незаметно подсмотреть поверхностные мысли, но и только, а уж учителем в этой области и вовсе был отвратительным — без головной боли после его обучения никто не уходил. Но мама ее поддержала: научила азам, а потом уговорила Драко позаниматься с ней. — Никогда не знаешь, когда закончится мирная жизнь. Я хочу быть готовой!       Драко рассмеялся: — Ох уж этот Блэковский темперамент! — Ох уж этот Малфоевский снобизм, — не осталась в долгу Дельфи: на самом деле такие перепалки доставляли удовольствие обоим. И вот теперь, когда он уставший и расслабленный, можно было брать его тепленьким: — Расскажи мне про нее, про Беллатрикс Лестрейндж. Это ведь она тебя учила?       Драко тут же посерьезнел: — Я не знаю, что тебе сказать, Дельфини. — Думаю, в статьях Риты Скитер я уже познакомилась со всем грязным бельем. Но мне хотелось бы узнать не что она делала, а какой она была. Бабушка вспоминает только ее детство и таланты в учебе, словно после замужества ее жизнь оборвалась. Тетя Андромеда едва сдержалась, чтобы не проклясть меня, только я заикнулась про Беллатрикс, а мама говорит слишком обтекаемо, жалеет меня. — У Северуса не спрашивала?       Дельфи выразительно посмотрела на Драко: — Ты прекрасно знаешь, что если папа не хочет про что-то говорить, то из него веритасерумом не вытянешь. Поэтому я буду вытягивать из тебя. — Сыворотку принести или сама справишься? — Ой, ну какой у тебя веритасерум? Твой манор чист и невинен, как эдемский сад: единственный змей здесь — ты. И вообще, не увиливай от темы. Расскажи мне про нее, пожалуйста.       Драко вздохнул: он не мог отказать сестренке, когда она так просила. — На самом деле я не знаю, что сказать. Я почти не помню ее до Азкабана. А после… Люди не остаются прежними даже после единственной встречи с дементорами, а она жила бок о бок с ними тринадцать лет. Даже мой отец восстанавливался очень долго, хотя провел там несколько месяцев не в самых худших условиях. А тетя Белла… Она была сумасшедшей. Иначе она бы там не выжила. Параноидальные мысли, резкие смены настроения, беспричинный смех и беспричинная жестокость. Рядом с ней тяжело было просто находиться. Но все же она по-своему любила меня. Когда Волдеморт дал мне невыполнимое задание убить Дамблдора, я думал, что стоит мне только встретиться с директором — он все поймет. И это будет расценено Волдемортом как провал. И страшно даже подумать, как бы он наказал отца и маму. И именно тетя Белла предложила научить меня окклюменции, чтобы дать мне хотя бы призрачный шанс, так у меня хотя бы появилось время. Да, она бывала жестока со мной, но ее методы были эффективны: за месяц она научила меня закрываться. Потом этот навык мне не раз пригодился.       Драко надолго замолчал, погруженный в свои мысли, потом словно отмер, посмотрел на Дельфини и тонко улыбнулся. — Так что, если ты спрашиваешь меня, какой была Беллатрикс Лестрейндж, я скажу тебе: она была безумной, фанатично преданной Темному Лорду и очень талантливой ведьмой. И ты похожа на нее только талантом. Ну, может, еще кудряшками.       Дельфини, которая слушала брата затаив дыхание, облегченно рассмеялась.

Август 2014

— Верно, милая, верно. Дядюшка Руди не сомневался, что ты умная девочка. И ты так похожа на Беллу. Надеюсь, не только внешне, — Родольфус уставился на нее с какой-то невообразимой смесью тоски и надежды.       Дельфини мысленно содрогнулась. То, что Рудольфус — псих, она поняла практически сразу. Но вот то, что он испытывает до сих пор такие сильные эмоции к Беллатрикс и явно переносит на нее, все только усугубляло. Шанс, что, всласть наговорившись, Лестрейндж отпустит ее, был мизерным. Но оставалось только подыгрывать похитителю и ждать удобной возможности. — Вы расскажете мне про нее? — Конечно, милая! — оживился Лестрейндж. — Нарцисса, изворотливая змея — не в обиду ей будь сказано — устроится при любых условиях с максимальным комфортом, но именно в угоду этому комфорту она наверняка замолчала самое главное о Беллатрикс. А в газетах и книгах ты правду не найдешь, ведь историю пишут победители. Но ты должна знать, что Беллатрикс — сильнейшая ведьма своего поколения, безумно талантливая, преданная идеалам и верная до конца. Мне невероятно повезло, что она была моей женой. Нас сговорили, когда ей было всего шестнадцать, как тебе сейчас, а мне двадцать один. Конечно, мы и раньше были знакомы: одно общество, одна среда, но я не обращал на нее внимания, все-таки пять лет разницы в этом возрасте кажутся существенными. Но, когда после помолвки я вздумал намекнуть ей, что опытнее и умнее, а потому буду лидером в нашей паре, она вызвала меня на дуэль. Я лишь рассмеялся этому вызову, но Белла была настроена серьезно и повторила вызов. Да так, что я взбесился и решил, что нахалка заслужила взбучку. Вот только взбучку получил я. Я думал, что быстро обезоружу ее, а потом прокляну чем-нибудь неопасным, но обидным, вроде превращения волос в перья, но не тут-то было! Драться вполсилы с ней было невозможно, вскоре я уже выкладывался по полной, а заклинания стали по-настоящему опасны. Но как она была прекрасна! В конце концов Белла выбила мою палочку, связала Инкарцеро и запустила сверху летучемышиным сглазом. Казалось бы, простенькая комбинация, но я был повержен и полностью признал ее силу. Наверное, тогда я и понял, что пойду за ней и в огонь, и в воду. — Так, может, и мне вызвать вас на дуэль? Чтоб продемонстрировать таланты? — Ох, нет, милая, не в этот раз. Пока слишком рискованно давать тебе в руки палочку, я еще не уверен, что мы с тобой на одной волне. — Боитесь проиграть? Не думала, что вы трус, — Дельфини постаралась вложить как можно больше блэковского темперамента, который обычно старалась сдерживать. — Ну надо же, — умилился Родольфус, — почти как мама. Но я-то уже стал постарше. И подожди немного — скоро сама убедишься, что я умыкнул тебя не просто для того, чтобы поболтать. Но пока расскажи мне вот что: знаешь ли ты, за что сражалась твоя мама?       Дельфини соображала быстро: ответ «за сумасшедшего Темного Лорда» хоть и был верным по сути, вряд ли понравился бы мистеру Лестрейнджу. Поэтому она ответила обтекаемо: — За идеалы чистоты крови. — Верно-верно! И кому, как не Блэкам, их знать: всегда чисты!       Конечно, Дельфини бы могла с ним поспорить по поводу того, что же понимали Блэки под чистотой, но не стала, а лишь скромно потупила глазки. Но Лестрейнджу, кажется, нужен был не собеседник, а слушатель. Он принялся расхаживать по комнате, размахивая руками и страстно вещая то, о чем явно много думал и давно мечтал высказать. В итоге Дельфини прослушала лекцию об этих самых идеалах чистокровных, грязнокровной мерзости и презренных магглах, которая продлилась больше часа. Хотелось есть, а пить еще больше. Да и в туалет она не отказалась бы сходить. Но наконец-то запал Лестрейнджа начал сходить. — Ты же понимаешь, как это важно? Понимаешь? — Мистер Лестрейндж, боюсь, сейчас эти идеи не в моде, — обтекаемо сказала Дельфи, стараясь не выражать свое мнение. — Еще бы! Какой позор: Министерство захватили полукровки, предатели крови и грязнокровные выродки! Но, милая, если я скажу, что в нашей власти это изменить? — Но, мистер Лестрейндж… — Зови меня дядя Руди, милая, — вкрадчиво сказал Лестрейндж. — Ты просто не знаешь, какой у меня есть для тебя сюрприз. — Сюрприз? — Именно! Но мне надо немного подготовиться. И раздобыть нам обед… — внезапно он перевел взгляд на тарелку, на которой так и остались лежать нетронутые бутерброды. — Почему ты ничего не съела? — Я не голодна. Я редко завтракаю, — бодро соврала Дельфини.       Лестрейндж покачал головой: — И к чаю не притронулась… Боишься, что отравлю? — в голосе сквозила обида. — Милая, яды — оружие против тех, до кого не дотянуться палочкой. Да и если бы я хотел тебя отравить, я бы сделал это, пока ты спала и была полностью в моей власти! Нет, все-таки Снейп на тебя плохо влияет, милая. Надо будет это исправить.       И тут Дельфини стало очень страшно: нет, она не сомневалась, что ее папа сможет победить Лестрейнджа в дуэли. Но если его палочка будет направлена на нее… — Просто мне на самом деле, — она понизила голос: — надо в туалет. — Ах я старый дурак! Ну, конечно, милая, тебе не стоило так долго терпеть. Вот за той дверью ты найдешь все, что нужно. — Спасибо.       И Дельфини быстро устремилась в указанную комнату. Плотно закрыв за собой дверь и пожалев, что нет задвижки, она плюхнулась на унитаз и обняла себя руками, чтобы хоть чуточку успокоиться. Но слишком долго засиживаться и жалеть себя возможности не было. Дельфини поднялась и огляделась: круглое окошко с видом на то же море, небольшая медная ванна, унитаз, раковина и ни одного крана. Собственно, зачем краны тем, кто всегда может воспользоваться волшебной палочкой? Слив, вероятно, вел сразу в море. Дельфини поморщилась: к гигиене она относилась серьезно, а тут условия были даже хуже, чем в Хогвартсе. К счастью, нашелся кувшин с водой, мыло и полотенце. Подумав, что Лестрейндж мог бы давно отравить ее, если бы захотел, Дельфини отпила немного воды: самая обычная, как если бы ее набрали агуаменти. Потом она действительно справила нужду, смыла, использовав половину воды из кувшина. Оставшаяся ушла на то, чтоб вымыть руки и умыться. И от этих простых процедур ей действительно стало легче. Кажется, этот псих что-то говорил про «раздобыть обед» — надо спровадить его поскорее и тщательно осмотреть дом и остров. Возможно, она придумает, как сбежать отсюда или дать о себе знать родным.       Дельфини вернулась в общую комнату. — Кажется я использовала всю воду. Не могли бы вы снова наполнить кувшин? — Конечно, милая.       Девушку уже передергивало от этой «милой», но Лестрейндж старался быть любезным. Он поднялся, прошел в уборную, но дверь закрывать не стал: минута — и кувшин снова был полон. — Итак, вы говорили, что меня ждет какой-то сюрприз? — О да, уверен, тебе понравится! Я просто должен был сначала убедиться, что ты настоящая дочь своей матери. Конечно, проверка еще не закончилась, и в конечном итоге все будет зависеть от тебя, милая. — И тогда вы вернете мою палочку? — Конечно, ведь мы будем одной командой! Даже нет, не командой — мы будем одной семьей, будем помогать друг другу, доверять. И поверь, твоя палочка тебе пригодится ради великих дел. — Так, может, расскажете, что за сюрприз?       Лестрейндж рассмеялся: — Какая нетерпеливая! Белла тоже не умела ждать. Нет-нет, погоди немного: сначала обед, потом мы еще немного поболтаем, ты успокоишь Нарциссу, мы поужинаем, а вот после заката можно будет и показать тебе сюрприз. Видишь ли, в темноте выходит гораздо лучше.       Мерлин и Моргана! Целый день тет-а-тет с психом, который готовит ей какие-то сюрпризы в темноте! Нет, определенно, ей нужно найти способ, как можно быстрее выбраться отсюда.       Лестрейндж же своим планом был совершенно доволен. Он надел мантию и направился к двери: — Может, хочешь что-то на обед? Постараюсь достать. — Нет, я не привередливая, главное, чтобы без брокколи. — Забавно, ты тоже ее не любишь. Помнится, Белла приказала домовику ошпарить себе руки за то, что забылся и подал на обед брокколи. Ладно, не скучай без меня, милая. Я должен вернуться через пару часов. Можешь прогуляться по острову, но он совсем небольшой, делать здесь особенно нечего, так что лучше почитай. Здесь есть и интересные книги. — Лестрейндж издал смешок. — Я все-таки немного пройдусь — надо размяться. — До встречи, Дельфини, постараюсь вернуться поскорее, но, сама понимаешь, мне надо быть осторожным. — До свидания, — стоило двери захлопнуться, и Дельфини добавила себе под нос: — надеюсь, оно состоится в суде.       Как только раздался хлопок аппарации, Дельфини взялась за дело: для начала нужно было обследовать дом.