Разговор 3. О змеях

Август 2014

      Как только раздался хлопок аппарации, оповестивший об отбытии Лестрейнджа, Дельфини выдохнула с облегчением: все-таки несколько часов в компании явного неадеквата и психа, который вас похитил с весьма смутными целями, не способствует душевному равновесию. И хотя очень хотелось или поплакать, или побить посуду, но тратить время без надзора впустую было непозволительной роскошью. Блэк привыкла все планировать, мама с детства приучала ее к этому: скоро на нее ляжет ответственность за целый род, пусть и малочисленный, но это тоже предстоит исправить ей. Именно поэтому Дельфини сразу набросала план действий: проверить дом на наличие камина, волшебной палочки, других способов связи, любой вещи, которую потенциально можно будет использовать как оружие (хотя бы острый нож найти или крепкую веревку); убедиться, что она действительно на пустынном островке (они могут быть где угодно, и вообще тут вполне могут оказаться еще жители), и проверить, нельзя ли все-таки вызвать эльфа (мало ли что говорил Лестрейндж: все-таки наложить барьер от домовиков на дом куда проще, чем на целый остров, она вообще про такое не слышала), поискать возможность сбежать отсюда самым что ни на есть магловским способом — возможно, найдется лодка, а может быть, есть смысл выложить на видном месте призыв о помощи. И все это нужно успеть до возвращения Лестрейнджа. Дельфини даже пожалела, что не заказала на обед что-нибудь экзотическое и редкое, чтобы Лестрейнджу пришлось задержаться подольше.       Дом оказался на редкость унылым и пустым местечком — никаких тайных комнат, забитых артефактами кладовых, подвалов или чердаков с исчезательными шкафами. Все, что там можно было найти — минимум мебели и необходимой утвари. Даже камина не было, просто небольшая печка, она же плита, на которой готовили и которой можно было обогреть центральную комнату. И, конечно, никакого дымолетного порошка и в помине. В кухонных шкафчиках Дельфи нашла какие-то сухари, настолько твердые, что ими скорее можно было кого-то убить, а не накормить, и пару свежих яблок. В голову сразу пришел трактат XIV века из папиной библиотеки, который она читала не так давно, об искусстве отравления при помощи яблок и других фруктов: когда-то это было очень модно, разрабатывались специальные составы, которыми можно было бы пропитывать плоды так, чтобы внешне они оставались обычными, но приобретали особые свойства. Поэтому, покрутив яблочки, Дельфини решила, что все-таки не голодна. Пожалуй, единственная полезная находка — столовый нож, тупой, как Уильям Брук с Гриффиндора, который все пять лет пытался ей насолить, но добивался лишь потери баллов с собственного факультета и отработок. Но все же это было лучше, чем ничего: возможно, ей удастся этот нож заточить достаточно остро. Но этим она решила заняться попозже, а пока нужно было еще обследовать комнату Лестрейнджа. Но та оказалась еще меньше, чем комната Дельфини. Судя по всему, это была переделанная кладовка, так как в ней даже окон не было и, кроме узкой кровати и ряда пустых полок, там не было ничего. Что ж, с одной стороны, Лестрейндж оказался джентльменом, уступив ей лучшую комнату, а с другой — продуманным сукиным сыном, который не оставил для нее никаких полезных вещей или зацепок. Интересно, где он хранил ее вещи, включая палочку, зеркало и украшения? Неужели у его мантии безразмерные карманы?       Впрочем, ответов на эти вопросы у Дельфини не было, а думать над ними было бесполезно. А Блэк была девушкой практичной. Поэтому она выложила бутерброды на салфетку, перевернула керамическую тарелку и взялась за заточку найденного ножа. Тарелка, конечно, не брусок, но ровный камень еще надо найти. И как же она была благодарна папе за то, что научил ее править ножи без магии! Хотя Дельфи фыркала, но отец четко дал понять, что иногда использование магии невозможно или недопустимо (и, разумеется, примеры привел), а от качества инструмента зависит и скорость работы, и качество зелья. Заточка, конечно, не была идеальной, но теперь этим ножом по крайней мере можно было порезаться. Пока Дельфини точила нож, она заодно размышляла, как бы прихватить его с собой, когда ни ножен, ни сумки, ни даже мантии с удобными карманами нет. К сожалению, Блэк так и была в той одежде, в которой ночевала: мягкие брюки да длинная майка. Она попробовала пристроить нож за пояс, но он при малейшем движении норовил выскочить или оцарапать. Тогда, не придумав ничего лучше, Дельфи соорудила из тканевой салфетки нечто наподобие ножен, мысленно чертыхаясь, что никогда не задумывалась о значимости беспалочковой трансфигурации. Нож вместе со своими ножнами отправился в карман брюк, который, к счастью, оказался достаточно вместителен. А во второй карман — так и не съеденные бутерброды, которые были завернуты в еще одну салфетку: на случай, если ей все же удастся как-то выбраться, а еды она так и не найдет. Дельфини все еще не доверяла этим бутербродам, но выкинуть их она всегда успеет. Карманы топорщились, преисполненные содержимым, но длинная майка прикрывала все это безобразие.       Дельфини вышла за дверь. Яркое летнее солнце беззаботно светило в вышине чистого неба — только недавно перевалило за полдень. Девушка приложила руку козырьком, чтобы хорошенько рассмотреть место. Дом, когда-то выкрашенный голубой краской, а теперь почти полностью облезший до сероватого дерева, стоял на краю обрыва. Именно поэтому три его стороны выходили окнами на море, а с четвертой был небольшой лес, в основном из тонких сосен, шумевших своими пышными кронами. Если бы не обстоятельства, Дельфини бы даже решила, что тут красиво. Но ей нужно было выяснить две вещи: действительно ли это остров и нельзя ли все-таки призвать сюда домовика. По левую руку вдоль крутого берега виднелось что-то вроде тропы, по крайней мере камни были как-то слишком аккуратно сложены для природного происхождения. По ней-то девушка и отправилась. Она все шла и шла, периодически вглядываясь в линию горизонта и останавливаясь, чтобы позвать Нобби. Но домовушка не отзывалась, а море оставалось все таким же пустынным. Вскоре береговая линия начала забирать вправо и опускаться, хотя обрыв по-прежнему был слишком крут, чтобы попробовать спуститься к берегу, а прыгать сразу в море было бы равносильно самоубийству. Дельфини ускорилась, подумывая, что, может быть, ей все же попадется спуск или даже пристань. Она не очень хорошо плавала, но рискнула бы отплыть подальше от проклятого острова, чтобы уже из моря позвать домовушку. Но ее мечтам не суждено было сбыться. Буквально через пару минут ходьбы ее взору предстало нагромождение камней, за которым берег снова становился высоким и крутым. Вероятно, раньше действительно был спуск к воде, но теперь проход перегородили валуны, которые без палочки Дельфини было не сдвинуть, и она даже догадывалась, кто их тут разместил. От злости она пнула ближайший камень и тут же зашипела ругательства от боли. — И вовсе не с-с-стоит поносить камень, если с-с-сама начала. — Кто здесь?— Дельфини с надеждой огляделась — ей бы пригодился любой союзник. — Под ноги с-с-смотри, говорящая!

Май 2002

      Дельфини очень нравилось гулять в садике с папой. Во-первых, он разрешал не только рассматривать цветы и растения, но и срывать их. А во-вторых, он еще рассказывал всякие интересные штуки. Вообще-то мама тоже много чего рассказывала, но у папы получалось про зелья как-то особенно захватывающе. И вот, пока Сигни спал в коляске, а мама отдыхала в своей комнате, Дельфини пользовалась случаем и выдирала с корнем очередное понравившееся растение, чтобы отнести папе. Вообще-то она уже знала, что это plantago major и что его используют в заживляющих зельях, а можно и просто к ранке приложить, но этот подорожник был каким-то особенно большим, наверное, даже волшебным. И тут Дельфи в траве увидела настоящую змейку! Конечно, девочка видела змеек на картинках в книгах, и у нее даже была плюшевая игрушка, но в зоопарке на террариум почему-то никогда не хватало времени. А тут змейка, настоящая живая змейка в ее саду! И куда-то уползает! — Подожди-подожди, змейка! Не убегай!       К радости Дельфи, змейка действительно остановилась, развернулась и уставилась на нее своими красивыми блестящими глазками. Если бы девочка не была так поглощена своим приключением, она бы заметила, что папа тоже уставился на нее своими черными блестящими глазами. — Привет, не бойся меня! — Здравс-с-ствуй, говорящая, — ответила змейка, к удивлению Дельфи. — Ой, а разве змеи разговаривают? — Только с-с-с теми, кто знает наш-ш-ш язык. — А я разве знаю?— казалось, этот день весь состоял из удивлений.       Змейка тихонько зашипела, наверное, засмеялась.       Так Дельфини познакомилась со Слиппи, который оказался обыкновенным ужом и очень интересным другом. Они неплохо поболтали, но у Слиппи были свои дела и ему надо было ползти. Дельфини пообещала прийти завтра с угощением (конечно же, папочка даст ей немного флоббер-червей, они обязательно придутся по вкусу Слиппи). Она с восторгом посмотрела на папу: — Папа, правда, Слиппи замечательный? Мы угостим его флоббер-червями? Ужи ведь едят червей, да?       Тот опустился так, чтобы смотреть ей в глаза, и произнес: — Дельфини, а теперь повтори это по-английски. — А я как сказала — по-змейски? — Да, ты говорила по-змеиному. Только этот язык называется парселтанг. И будет лучше, если никто не узнает, что ты так умеешь. — А ты разве не знаешь этот… па… пасе… паселтанг? — Нет, Дельфини, парселтанг — это очень редкий дар, как правило, врожденный. А люди боятся того, чего не понимают. Помнишь, мы не показываем людям, что волшебники, пока не убедимся, что они знают про магию?       Дельфини кивнула. — Так вот, а волшебники, которые умеют разговаривать со змеями, встречаются очень редко. И лучше держать это в секрете. — А то меня, как Тедди, не будут брать никуда? Он же не может прятать, что метаморф. — Десять баллов мисс Блэк за логическое мышление. Вот только в отличие от Тедди, который только-только учится контролировать свой дар, тебе достаточно просто не разговаривать со змеями, пока не убедишься, что тебя никто не слышит. — А маме можно сказать? — Маме скажем обязательно. Может быть, она даже расскажет тебе какую-нибудь свою тайну. — А ты мне свою расскажешь? — Хм, а ты умеешь хранить секреты? — Умею!       Папа наклонился к Дельфи: — Никто, кроме твоей мамы, не знает, но я очень люблю сладкое.       Дельфини улыбнулась. — Тогда давай съедим торт! — А вообще-то у нас сегодня есть повод купить торт у Фортескью, ведь сегодня мы совершенно точно убедились, что ты волшебница! — А можно шоколадный? — Сегодня можно. Но возьмем шоколадно-сливочный, чтобы Сигни можно было дать кусочек без какао, хорошо? — Хорошо! — и Дельфини обняла папу за шею. Этот день был очень удивительным.

Апрель 2009

— Почему?! Почему вы мне не сказали? — Дельфини нахмурила брови, пытаясь выглядеть старше и внушительнее, но, конечно, переглядеть отца ей не удалось: отец оторвался от своих бумаг, отложил перо и внимательно смотрел на дочку. — Что не сказали? Будьте любезны, мисс Блэк, сформулируйте претензии точнее, если вы, конечно, в состоянии снизить накал своего возмущения и мыслить ясно.       Иногда Дельфини ненавидела, когда папа так к ней обращался. — Почему вы мне не сказали, что все змееусты, как один, — какие-то темные маги, убийцы и маньяки? — Откуда информация?       Дельфини фыркнула: — Из книги «Змееусты XIX–XX столетия». — Хорошее издание, — кивнул отец, — но несколько неполное. Во-первых, рассматривает только ограниченный период времени… — И это все Гонты. Фу! — Не перебивай меня, если действительно хочешь поговорить конструктивно. — Извини, папа. — Все в порядке, просто поубавь пыл, Дельфи, с этим действительно стоит разобраться. Продолжим. Во-вторых, в этом издании описываются только европейские маги и то не все, и к тому же нет ни слова про американских, бразильских, индийских и китайских. В-третьих, в нем не приводятся сведения о тех, кто так или иначе владел парселтангом, но предпочитал об этом помалкивать. Например, Дамблдор прекрасно понимал парселтанг: научился, пока работал с Фламелем. Впрочем, тот о своем даре тоже предпочитал помалкивать. Собственно, ты знаешь, что про змееустов не просто так идет дурная слава. Среди них действительно много темных магов. Но не все темные маги змееусты, и не все змееусты темные маги. Ну-ка, приведи примеры сама.       Дельфини вздохнула: — Гриндевальд не владел парселтангом. Салазар Слизерин не был темным магом. — Умница. — Но почему мне достались Гонты в родне?       Папа саркастично изогнул губы: — А еще Блэки, Розье, Крэббы, Булстроуды, Максы… — Флинтов пропустил. — И это мы по прямой пошли. Это удел любого чистокровного волшебника — половина магической Британии в родне. А у полукровок — четверть. И, кстати, именно благодаря Гонтам в твоих жилах течет кровь Салазара Слизерина. Ты можешь гордиться этим, можешь стыдиться, но ты ничего не можешь с этим сделать. Но у меня есть и хорошая новость для тебя. — И какая же? — уныло спросила Дельфи. — Это все не имеет ровным счетом никакого значения. Все, чем я горжусь, я достиг сам благодаря своему уму и труду. Да, мне, как и тебе, кое-что досталось по наследству: например, склонность к зельеварению от Принцев, а еще отвратительный характер. Но это всего лишь склонности, которые надо развивать или сдерживать в зависимости от целей. Как, кстати, твои успехи со змеиным языком? — Ш-ш-ш-х-а-с. — Это значит «хорошо»?       Дельфини кивнула. — Значит, ты уже можешь переходить на него произвольно, даже если змей нет поблизости. А, наоборот, в присутствии змей говорить по-английски? — Чуть хуже, но почти всегда удается.       Дельфини решила не просвещать папу, что переходить на парселтанг произвольно она научилась, ударившись мизинцем о тумбочку — вырвавшееся шипение само собой сложилось в змеиное ругательство. И, кажется, теперь у нее даже появилась привычка ругаться именно так. — Надеюсь, я ответил на твой вопрос? — Вообще-то нет. Ты объяснил, что змееустом быть не так и плохо, но не объяснил, почему вы с мамой не рассказали мне про Гонтов. — А разве нет? Вспомни, Дельфи, мы с мамой говорили тебе об этом. Но мы не стали углубляться, что Гонты — не самый лучший пример для подражания, ведь ты была слишком мала. И как ты думаешь, почему эта книга вообще попалась тебе на глаза? Правда, я рассчитывал, что ты все-таки начнешь с жизнеописания Салазара Слизерина. — О, — смутилась Дельфини, —про Слизерина я прочитала еще год назад, у бабушки Друэллы.       Отец устало потер переносицу: — Ну конечно, в доме Блэков невозможно что-то спрятать от Блэка, особенно если этот Блэк хочет до чего-то добраться. Почитай уже тогда про индийских магов. Кажется, кто-то из ваших ездил в Индию — наверняка привез что-то интересное.       Дельфини рассмеялась: все-таки хорошо быть Блэк!

Август 2014

      И тут до Блэк дошло, что она по старой привычке ругалась на парселтанге, а заговорил с ней удивительной красоты золотой полоз, который словно сиял на солнце. Его лоб украшали черные чешуйки, образуя узорчатую корону. Дельфини Блэк невероятно повезло: мало кто мог похвастаться встречей с Королем полозов, да еще и не в змеиный день. — Простите, сэр, — смиренно зашипела Дельфини, — я не знала, что вы здесь.       Полоз издал легкое шипение, которое заменяло ему смех. — Прощаю, в этой части с-с-вета не так много говорящих, а ты к тому же с-с-совсем змееныш, только из яйца. А что у тебя в кармаш-ш-шке? Пахнет вкусно. — О, это бутерброд с ветчиной. Я только не знаю, съедобно ли…       И Дельфини полезла в карман за бутербродами. — О, не с-с-сомневайся, с-с-съедобно. У змей прекрасное обоняние.       Она отдала полозу ветчину и сыр, а сама с чистой совестью съела хлеб с маслом, раз уж ей сказали, что еда не отравлена. — Как тебя зовут, говорящая? — полоз после ветчины стал куда благодушнее. — Дельфини Блэк, сэр. Могу я узнать ваше? — Какое с-с-сложное у тебя имя. Я буду звать тебя Звездочка. А ты можешь звать меня С-с-старейший.       Дельфини склонила голову в знак согласия и уважения. — Старейший, не могли бы вы рассказать мне об этом месте? Я здесь против своей воли. Мою волшебную палочку забрал похититель, а домовика позвать я тоже не могу. — Домовики такие вкус-с-сные, когда полежат немного и подсушатся, — мечтательно проговорил Старейший. — Ах, извини, Звездочка, я все забываю, что вам нужна палочка, чтобы выбраться отсюда. Я-то прихожу и ухожу, когда захочу… Зато теперь понятно, зачем этот рыжий с-с-здесь объявился через столько лет и нагородил заборов. — Так это остров Лестрейнджей? — Верно, Звездочка. У них тут домик. Правда, давно никого не было, я уже было обрадовался, что никто больш-ш-ше не придет. Но ты милая, тебе я рад. — Спасибо, сэр. А вы не знаете, как этот остров называется и где он расположен? — Думаю, то, как называю его я — тебе не поможет, а человеческое название я не знаю. А рас-с-сположен остров в большом проливе, ровно посередине между Альбионом и материком. — Старейший, а вы можете уйти отсюда в любой момент? — Верно. Вы называете такой с-с-способ аппарацией, но мой гораздо лучше — никакие барьеры меня не удержат. — Простите, если мой вопрос невежлив, а не могли бы вы меня научить? Или перенести отсюда? — Будь ты змейкой, Звездочка, я бы попробовал научить. И переместить бы с-с-смог, но ты человеческий детеныш. Ничего не выйдет… — А письмо, если я напишу письмо родителям… — Звездочка, я же не с-с-сова. Я не могу найти место, если не знаю, где оно, а человеческие названия мне говорят так же мало, как тебе змеиные. — Но вы знаете, где Честер? — Знаю. — Мы живем всего в двадцати милях южнее… — И ты хочешь, чтобы я обползал вс-с-се в поисках твоего дома? — Что, если вы соберете своих? Местные змеи меня хорошо знают, кто-нибудь укажет вам дом Снейпов и Блэк! Пожалуйста! — Хорошо, Звездочка, я могу попробовать. Но если ты хочеш-ш-шь, чтобы Король полозов был у тебя в посыльных, то эта услуга явно ценнее пары кусочков ветчины… — Что вы хотите, Старейший? Надеюсь, не моего первенца? — А ты бы отдала?       Глаза Дельфини стали круглыми: она явно не рассчитывала, что Полоз примет предложение всерьез. — Да не бойс-с-ся, зачем мне человеческий детеныш-ш-ш? Есть людей нынче себе дороже выходит. Но вот от с-с-сушеного домовика я бы не отказался.       Дельфини хотелось заплакать. Кроме Нобби, у нее и домовиков-то не было, но как отдать свою нянюшку (да и вообще любое разумное существо) на съедение, даже ради собственного спасения? И тут ее осенило: папа как раз недавно искал, чем заменить сердце домовика в одном зелье, а раз есть такие зелья, значит, есть рынок, где можно купить мертвого домовика. Думать, умерли ли эти домовики своей смертью, совсем не хотелось. — Именно сушеный? — уточнила она. — Да, с-с-смотри, чтоб не был сгнившим — не люблю. — Тогда я обещаю, что дам вам сушеного домовика, если вы доставите мое письмо в мой дом.       Полоз предвкушающе зашипел.       И Дельфини добавила: — В течение семи лет с момента моего освобождения.       Шипение стало разочарованным. — Подумайте сами, Лестрейндж может меня убить раньше, чем придет помощь. Да и если я освобожусь, добыть сушеного домовика не так просто, это может занять время. Не говоря о том, что я пока еще несовершеннолетняя и мои возможности ограничены… — Как много с-с-слов! Ладно, ладно. Но не будь ты говорящей, я бы и разговаривать с-с-с тобой не стал! И ты поклянешься, что никому не расскажешь, что я носил для тебя почту! Какой позор для моей репутации! Надо было прос-с-сить двух, нет, трех домовиков! — Я поклянусь, Старейший. Только у меня нет палочки… — Клястьс-с-ся можно и без палочки, глупая Звездочка. На крови и магии.       Дельфини поморщилась: такую клятву не очень-то обойдешь, и свидетели не нужны. Но ситуация была не та, чтобы выбирать. Они с Полозом еще раз обсудили условия клятвы, впрочем, тот не стал настаивать на двух или даже трёх сушеных домовиках, хотя в змеиных глазах явно читалось разочарование в том, что он так продешевил с условиями.       Когда пришли к соглашению, Дельфини достала свой нож, который пригодился для самой неожиданной цели, с сомнением посмотрела на запястье, а потом закатала штанину и оцарапала голень — тут ранка не будет так заметна и не вызовет подозрений у чрезмерно внимательного Лестрейнджа. Полоз тоже каким-то образом открыл себе кровь, но, видимо, тут же заживил ранку. Хорошо быть волшебным существом. Когда клятвы были принесены, Дельфини стало чуточку спокойнее. — Ну, давай с-с-свое письмо, я так понимаю, в твоих интересах, чтобы я отнес его побыстрее. А мне, знаеш-ш-шь ли, еще всех с-с-своих созывать и пол-Чешира ползти… — Конечно, Старейший. Я сейчас только за бумагой сбегаю.       И Блэк действительно побежала, ведь Лестрейндж мог вернуться на остров в любой момент. А по дороге судорожно соображала: если с бумагой проблем быть не должно, в конце концов просто вырвет страницу из книги, то ни волшебных перьев, ни чернил, ни карандашей, ни маггловских авторучек Дельфини в доме не обнаружила. Как же ее бесила эта беспомощность: вроде бы она и волшебница, а толку без палочки ноль. А она так гордилась, что может перемешивать сахар в чае одним взглядом! Может, попробовать писать заваркой? Это она и проверила первым делом, когда очутилась в домике. Но заварка была слишком слабой, а чтобы заварить покрепче, кипятка не было. Только испортила почти чистый лист. Завалявшийся уголек из печки испортил второй. Тогда от отчаяния Дельфини не придумала ничего лучше, чем писать своей же кровью. Она прихватила ту самую книгу, которой думала отбиваться от Лестрейнджа, и свой верный нож и выбежала из дома. Писать в доме было бы опасно — Лестрейндж мог внезапно вернуться, если она спрячется подальше, у нее будет небольшая фора и возможность замести следы.       Дельфини решила, что сначала все-таки добежит до Полоза, а там уговорит его укрыться в лесу, который хоть и не был очень густым, но какие-то кустарники в нем имелись. Однако она чуть не споткнулась о своего почтальона, едва вышла из дома. — Ос-с-сторожнее, Звездочка, не затопчи меня. — Простите, Старейший. Вы не против, если мы отойдем подальше, скажем, в глубь леса? — Хочешь спрятатьс-с-ся, дитя? Похвально. Иди, я найду тебя.       Дельфини поблагодарила и поспешила удалиться в лес. Паника накрывала ее: хотелось и уйти подальше от дома, и скорее взяться за письмо. В конце концов она наткнулась на достаточно густые заросли не очень далеко от домика. Нашла в книге страничку, где было достаточно свободного места, и безжалостно ее выдрала, раскрыла едва затянувшуюся ранку на ноге и только тут поняла, что писать пальцем или ногтем не очень-то удобно. К счастью, ей на глаза попалась какая-то ветка, Блэк обточила ее уже затупившимся столовым ножом. Буквы выходили кривыми, неровными, писать на земле, хоть она и подложила книгу, было неудобно само по себе, а кровь на деревянном стилусе высыхала слишком быстро, и ей приходилось вновь и вновь царапать ногу, чтобы добыть еще «чернил». Но вскоре письмо было готово. Полезной информации в нем было чуть, только то, что ее похитил Рудольфус Лестрейндж и она сейчас на острове, который ему принадлежит и находится где-то посередине Английского Канала. Но родители будут знать, что ее похитили, и искать. А значит, надо просто продержаться до того момента, как ее найдут.       Дельфини подняла голову, оглядываясь в поисках Полоза. — Готово? — Да, Старейший. — Тогда оберни вокруг моего хвос-с-ста и как-нибудь закрепи. — Хорошо, — Дельфини оторвала кусок ткани от салфетки, в которой носила нож, — Вы позволите? — Давай уже, — Полоз подставил хвост и Дельфи обернула вокруг него письмо и перевязала импровизированной веревкой, стараясь не слишком пережимать, но и не дать письму, написанному буквально кровью, свалиться.       Полоз с сомнением оглядел результат, прищелкнул языком, и письмо исчезло. Дельфини ахнула. — Ты правда думала, что я появлюс-с-сь перед поддаными с таким украшением? Не бойся, я просто с-с-сделал его невидимым, когда доставлю — расколдую. Ты бы и сама могла так с-с-сделать, между прочим. — Но я не могу без палочки… — Я с-с-смотрю, Мерлин, вместо того чтобы облегчить магам жизнь, сделал их зависимыми от своего изобретения. Но если тебе так нужна палочка, почему бы не с-с-сделать самой? Вон бузинную ветвь ты уже добыла. Кстати, не забудь поблагодарить Матушку Бузину, она знаешь ли, обидчивая. И кровью с-с-своей уже напитала, верная получится палочка. — А сердцевина? — вообще Дельфини хотела заикнуться, что волшебные палочки она вообще-то тоже делать не умеет, но поняла, что сочувствия у Полоза не найдет — ему-то в принципе волшебная палочка не нужна. — Ладно, Звездочка. Держи — вот тебе для с-с-сердцевины.       Полоз потерся лбом о ту самую палочку, которой Дельфини писала и так и держала в руках. На траву упало две золотые и одна черная чешуйка. — Надеюсь, я достаточно волшебное с-с-создание? — Спасибо, Старейший, — Дельфини низко склонила голову в знак благодарности и аккуратно подобрала чешуйки.       И тут раздался едва слышный хлопок — кто-то аппарировал возле домика. — Он вернулся, — прошептала Дельфини. — Не бойс-с-ся, Звездочка, я доставлю твое письмо, — прошипел Полоз и совершенно беззвучно исчез. — Дельфини! Детка! Где ты? — это Лестрейндж обнаружил, что ее нет дома.       Дельфини вздохнула. Так хотелось остаться в этих кустах. Но остров слишком мал для пряток. Пару Хоменум Ревелио — и ее найдут. — Иду! — громко отозвалась она. Но не поспешила тут же возвращаться к дому.       Вместо этого она склонилась перед кустом бузины и прошептала: — Матушка Бузина, я благодарю вас за вашу ветвь. Она уже послужила мне, надеюсь, сможет служить и дальше. Я никогда не забуду вашу доброту.       И почти сразу бузина зашумела, а одна из ветвей легонько дотронулась до головы девушки. Дельфини распрямилась, поклонилась еще раз и быстрым шагом направилась к домику. — Дельфини! — крик послышался гораздо ближе. — Я тут, — отозвалась Блэк.       Едва она вышла на более открытое место, как тут же увидела Лестрейнджа. — Я уже думал, что потерял тебя, милая, — и тут же его морщинистое лицо сменило тревожное выражение на улыбку. — Я просто думала почитать на свежем воздухе, — Дельфини продемонстрировала книгу, — но она действительно очень скучна, я не осилила даже пару страниц. — О, уверен, отличный обед развеет твою скуку! Я раздобыл пирог с почками, немного фруктов и даже шоколадный пудинг на десерт. И никакой брокколи! — Звучит отлично, — Дельфини очень надеялась, что майка достаточно надежно скрывает, что в правом кармане у нее столовый нож, а в левом девятидюймовая заостренная бузинная палочка да три чешуйки Короля полозов в придачу.