10. Госпожа замка Поенарь

Какая разница, в какой ты реальности,

когда душа переносится произвольно, куда хочет.

Стоит только закрыть глаза.

© Эльчин Сафарли «Расскажи мне о море»

1529 год, июнь; Валахия, Южные Карпаты, замок Поенарь

      Влад удалился, чтобы распорядиться о завтраке, так же бесшумно, как и вошел сюда. Его шаги стихли за дверью, и наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Хатидже подошла к высокому окну, и вместе с легким порывом ветра ее окатило отчаяние: может, выпрыгнуть?       Мысль была внезапной и пугающей, но это казалось единственным выходом. Если она покончит с собой, она не будет пленницей, и с ней не сделают ничего… страшного. Но тогда она совершит величайший грех, ее душа не найдет покоя и будет обречена на вечные муки, лишившись милости Аллаха, который даровал ей жизнь…       «Ты и так грешница, — прозвучал внутренний голос. — Ты убила ангела. Ты убила Нигяр своими словами. Ты убила своего мужа. Ты прервала хадж, а еще ты думала о другом мужчине, когда была замужней».       Все это было правдой. Хатидже посмотрела на подоконник — он был высоким, выше ее колен, но она могла бы на него подняться. Что ей терять, если ее деяния и так вели ее в Джаханнам, а получить искупление в Мекке она не могла?..       Она шагнула ближе к окну, уперлась ладонями в холодный камень… и замерла.       Перед ней, насколько хватало глаз, расстилалась бесконечная цепь гор, уходящая вдаль, где их очертания сливались с небом. Над долиной висела утренняя дымка, и через нее пробивались солнечные лучи. На дне каньона серебристой лентой извивалась река, блестящая в свете утреннего солнца.       — Красивый вид, не так ли, госпожа? — женский голос прозвучал за спиной, и Хатидже вздрогнула, оборачиваясь.       Перед ней стояла девушка примерно того же возраста, что и она, но немного ниже ростом. У нее было круглое лицо и черные глаза, и темные волосы, заплетенные в косу длиной почти до пояса. Хатидже решила, что это служанка, так как она была одета в простое платье из грубого льна, вышитое лишь по краю подола, и коричневый шерстяной передник.       — Красивый, — осторожно ответила Хатидже.       — Меня зовут Иляна, — широко улыбнулась девушка. На ее щеках появились ямочки. — Отныне я буду вам прислуживать.       — Вот как, — рассеянно отозвалась султанша.              — Вам нужно переодеться, — сказала Иляна. — В вашей одежде вы можете простудиться, к тому же в ней неудобно. Господарь велел подготовить для вас что-то более подходящее.       Она взяла со скамьи у камина небольшой, но увесистый сверток из ткани, развернула его и показала Хатидже плотное бархатное платье темно-алого цвета с длинными рукавами и высоким воротом. Его подол и узкие манжеты украшала искусная вышивка золотыми и серебряными нитями, изображающая затейливый геометрический узор. К платью прилагалась накидка с капюшоном, отороченная кроличьим мехом.       — Здесь холодные ночи, — объяснила Иляна. — Поэтому нужно одеваться тепло. Давайте я помогу вам.       Она ловко развязала завязки на вороте дорожного платья Хатидже, и, когда ткань соскользнула с плеч, по телу султанши пробежали мурашки — здесь вправду было прохладнее, чем в Стамбуле.       — Внизу, у реки, сейчас, наверное, очень жарко, — сказала Иляна. — Но мы живем под самыми облаками, и ветер с гор пробирает до костей, особенно по вечерам.       — Как называются эти горы? — спросила Хатидже.       — Карпаты, — в голосе служанки прозвучала искренняя нежность.       — А река?       — Арджеш.       — Арджеш, — повторила Хатидже, пробуя незнакомые слова на вкус. — Карпаты…       Иляна помогла султанше облачиться в новое платье, и оно неожиданно хорошо подошло — сидело идеально, будто было сшито специально для нее. После она опустилась на колени, чтобы снять с ног Хатидже сандалии и вместо них надеть мягкие кожаные туфли рубинового оттенка, как и платье, украшенные тонкой вышивкой из золотых нитей.       — Кто сделал эту одежду? — спросила султанша.       — Я, — Иляна поднялась на ноги, отбросив косу за плечо. — Господарь приказал сшить все к вашему прибытию.       Он знал, что заберет ее сюда? Хатидже нахмурилась: конечно, он знал, но…       — Как он смог приказать, если все время был в Стамбуле? Как он… — ее щеки тронул румянец. — Как он мог знать, что мне подойдет?..       — О, господарь многое знает, — Иляна говорила так спокойно, что ее спокойствие передавалось и султанше. — К тому же, вы помните, что он художник? Ему достаточно взгляда, чтобы понять, какое нужно сшить платье. А приказал он, прислав письмо.       Это звучало достаточно убедительно, хотя все равно странно, но Хатидже решила, что нет смысла спорить. В конце концов, Влад не был человеком.       — Вам нужно привести в порядок волосы, — продолжила Иляна. — Давайте я переплету вам косу. Садитесь.       Султанша опустилась на скамью, видя себя и служанку в небольшом металлическом зеркале на стене напротив. Сняв ее платок, Иляна принялась распутывать волосы, разделяя пряди, расчесала, заплела в две тугие косы и уложила их короной вокруг головы.       — Вы такая красивая, — протянула она.       Хатидже не смогла с ней не согласиться; она выглядела совсем не так, как обычно, но выглядела красиво. Ей шло и новое платье, и прическа, и она все еще видела в отражении султаншу, госпожу, а не пленницу.       — Теперь пора идти завтракать, — весело заключила Иляна. — Уже должно быть все готово.       — Мне нужен платок, — вспомнила Хатидже.       — Платок? — служанка будто удивилась. — Вам холодно? Мне кажется, сейчас потеплело.       — Нет, это… это же обязательно. Я вдова, — она задумчиво тронула косу. — И у нас в Стамбуле все женщины покрывают волосы, чтобы мужчины, которым не дозволено нас видеть, не могли насладиться нашей красотой, и мы могли сохранить свою честь.       — Но здесь вам не о чем беспокоиться, госпожа. Здесь никто не посмеет оскорбить вас, — возразила Иляна.       «Я не трону тебя. Никогда, если ты сама не захочешь. Клянусь честью моей крови», — прозвучало в ее ушах. Это были не просто слова, Хатидже верила, и все-таки… даже если Влад не причинит ей вреда…       — Здесь ведь есть мужчины? — спросила она. — Или все слуги этого замка — женщины?       — Есть, конечно. Шкелгим, наш ключник, и главный повар, а еще конюх и несколько стражников, и много других. Но они никогда не подойдут к господским покоям без приказа. Все они служат здесь по воле господаря, и они знают, как следует к вам относиться.       — И все же они мужчины, — отрезала Хатидже. — Мне нужен платок, Иляна.       — Как пожелаете.       Склонив голову, служанка вышла из комнаты, но через минуту вернулась, держа в руках платок из тончайшего шелка такого же цвета, как платье. Хатидже разгладила его, привычным движением накинула на голову и завязала под подбородком.       — Теперь я готова, — сказала она.

***

      Зал, куда Иляна привела Хатидже, был похож скорее на пещеру. Никаких цветных узорчатых плиток, мраморных полов и ковров — и стены, и пол были сделаны из камня и ничем не украшены. Высокий сводчатый потолок подпирали дубовые балки. В гигантском камине пылал огонь.       Здесь было два стола — один стоял в дальнем конце зала, на небольшом возвышении, и был покрыт белоснежной льняной скатертью. Неподалеку от него располагался длинный стол попроще — необработанный, сколоченный из широких сосновых досок, со скамьями вместо стульев.       За длинным столом сидели слуги, которых Хатидже едва удостоила взглядом, за высоким — Влад, а напротив него — старик со спутанными седыми волосами, завязанными на затылке простой тесьмой. Его лицо бороздили морщины, но он не казался старым — пронзительные угольно-черные глаза могли принадлежать юноше, и во всей его фигуре ощущалась сила, несвойственная старости.       Иляна подвела Хатидже к Владу, и, поднявшись, он отодвинул кресло рядом с собой, приглашая ее сесть. Когда она опустилась в кресло, он придвинул его к столу. Это было непривычно — все здесь было непривычно, от поведения людей до еды: на столе стояли большие глиняные тарелки с яичницей с травами, бруском соленого овечьего сыра и горячими лепешками, источающими пар, тогда как в Стамбуле она завтракала изысканными фруктами и сладостями.       Султанша сложила руки на коленях, зная, что гостю не следует притрагиваться к еде раньше хозяина. Влад, взяв ломтик сыра, положил его на край ее тарелки, и сам съел такой же. Хатидже попробовала — сыр был соленым и упругим, и очень вкусным. Осмелев, она взяла маленький кусочек лепешки и окунула его в мед.       — Думаю, — сказал Влад, — пора представить тебе слуг этого замка. Иляну ты уже знаешь. Это Шкелгим, — он кивнул в сторону старика, — ключник.       Слуги за дальним столом встали по его знаку.       — Это Михай, наш повар, — Влад кивнул на бородатого мужчину, который тут же коротко поклонился. — Это Драгош, конюх, — кивок достался худощавому человеку с выцветшими от солнца волосами. — Это Иоан и Васил, стражники. Они охраняют замок, — судя по всему, они были братьями, так как походили друг на друга, как две капли воды. — Это Анастасия, она следит за порядком, — в сторону женщины средних лет, с жестким взглядом и сжатыми губами Влад кивнул более учтиво, как и в сторону другой девушки, очень молодой, — Это Мария. Она будет помогать Иляне.       Лекарем был Георге, пожилой, хотя не такой старый, как Шкелгим, истопника звали Петре, садовника — Стелиан, дворника — Ион, псаря — Лука, винодела — Йонуц, пастуха — Стан, писца — Иероним, оружейника — Мартин, а помощников повара — Думитру и Валентин. Кроме слуг, за столом присутствовал священник, которого Дракула представил, как отца Иоанна.       Хатидже постаралась запомнить всех, но пока запомнила только имена служанок и Шкелгима.

***

      Когда завтрак закончился, Влад предложил Хатидже прогуляться.       Спустившись по винтовой лестнице, они оказались во внутреннем дворе, а оттуда прошли в небольшой сад. Грядки были выложены камнями, на них росли розмарин, мята, дикий тимьян и незнакомые султанше ярко-синие и фиолетовые цветы. У стены замка росли вишни — на некоторых все еще висели последние, потемневшие от сока ягоды, такие темные, что казались почти черными. Несколько раздавленных вишен лежали на земле, и их сладкий винный аромат смешивался с запахом нагретого солнцем камня. На яблонях и грушах плоды еще не созрели.       — Здесь красиво, — сказала Хатидже, не зная, искренне ли говорит; сады в Топкапы и в ее дворце были гораздо пышнее и роскошнее, но этот сад имел особое очарование именно в своей простоте.       — Внизу, в деревне, тоже есть сады, — сказал Влад. — А в лесу есть вековые дубы, которым сотни лет, и буковые рощи, а в горах, высоко, выше деревьев — полонины, где трава такая зеленая, что эта зелень слепит глаза.       Хатидже взглянула на полоску неба над замковыми стенами.       — Я бы хотела увидеть это, — призналась она.       — И ты увидишь. В деревню ты можешь ходить сама, без меня, — вдруг сказал Влад. — Хочешь, возьми с собой Иляну.       — Сама? — султанша вскинула бровь. — Ты отпускаешь меня одну?       — Почему нет? — он пожал плечами. — Ты не пленница здесь. Ты даже не гостья.       — Кто я тогда? — спросила Хатидже.       — Господарыня, — Влад улыбнулся краем губ. — Хозяйка. Все мои слуги — твои слуги.       — Я не могу быть здесь хозяйкой, — смутилась она. — Я не твоя жена.       — Тогда считай, что ты здесь султанша, — помолчав, сказал Влад. — Распоряжайся всеми так, как привыкла. Солнце уже почти в зените, — заметил он.       Хатидже вздрогнула.       — Мне нужно молиться!       Она и так пропустила утреннюю молитву перед рассветом — проснулась слишком поздно, и никто ее не разбудил.       — Ты можешь молиться в своей комнате, — сказал Влад. — Никто тебе не помешает. Мекка находится на юго-востоке, — уточнил он, будто угадав ее невысказанный вопрос.       Это было так неожиданно, что удивило ее чуть ли не сильнее, чем то, что он оказался неизвестным ей существом. Хатидже изумленно на него уставилась, но ничего не спросила — солнце близилось к зениту, она не хотела пропускать еще одну молитву.       — Спасибо, — сказала она, кивнула и поспешила обратно в замок.