26. Первый шаг к трону

Новое не может появиться из ничего.

Рушится один мир, возникает другой.

Для кого конец, для кого начало.

© Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»

1530 год, август; Валахия, Южные Карпаты, замок Поенарь

      Мир всегда стоял на грани войны, но раньше Хатидже ничего об этом не рассказывали. Она знала, о чем говорят Сулейман и паши в Диване, знала, что они ходят в военные походы, молилась, чтобы брат и Ибрагим вернулись живыми и невредимыми, но не задумывалась, что это за войны, с кем и за что.       Просто… так было нужно.       Теперь же Влад рассказывал ей, что происходит вокруг — он узнавал это через летучих мышей. В конце лета прошлого года Сулейман взял Буду, столицу Венгрии, выбив оттуда венгерские отряды австрийского эрцгерцога Фердинанда I Габсбурга и вернул трон своему вассалу Яношу Запольяи, а в начале осени осадил Вену во главе огромной армии, но защитники города храбро сражались, из-за проливных дождей дороги стали труднопроходимыми, а в лагере османов начались эпидемии и нехватка продовольствия, так что султан отступил на Балканы, по пути разорив множество городов на западе Венгрии и в Штирии, уведя тысячи пленных.       Узнав это, Хатидже поразилась — с одной стороны, силой своего брата, с другой… она впервые задумалась, чего стоили его войны другим. Впрочем, Влад выглядел довольным: хотя поход Сулеймана не ослабил Османскую империю, зато разрушил Венгрию, разбив ее на три части.       Валахия тоже находилась в зыбком состоянии, и война могла добраться сюда в любой момент. Хатидже старалась не задумываться об этом: она верила, что Влад защитит ее, и просто радовалась жизни, любви и беременности. Ее фигура округлилась, живот еще не стал слишком большим, но уже выступал под платьями, зато кожа стала более нежной и гладкой — как сказала Иляна, «светилась изнутри», грудь заметно увеличилась, а волосы стали более густыми и блестящими.       В середине лета Иляна вышла замуж за Драгоша. Она была прекрасна в белой расшитой рубашке, яркой катринцэ с богато украшенным поясом и в венке из барвинка; Влад устроил для нее праздник, где столы под открытым небом в деревне были полны разных угощений, всю ночь играли флуеры и цимбалы, а медовуха и вино лились рекой.       Все было таким чистым, свежим, неомраченным ни единой тенью… Хатидже показалось, что она ослышалась, когда утром после завтрака Влад сказал ей:       — Скоро Поенарь осадят.       — Что? — султанша замерла, неверяще глядя на него.       — Османы будут здесь к наступлению сумерек или к закату.       — Османы?..       Влад ожидал, что ее затрясет от страха — специально не говорил до последнего, старался как можно дольше оттянуть известие, чтобы не заставлять ее жить в мучительном ожидании, но Хатидже лишь чуть заметно вздрогнула, и ее глаза полыхнули огнем.       — Что им нужно? — спросила она.              — Им нужно разбить Мойзе и посадить на трон своего ставленника, Влада VII. Поенарь же… Думаю, кто-то пустил слух, что здесь скрывается либо сам Мойзе, либо один из его воевод. Главная армия османов пойдет дальше, но они отправят сюда отряд, чтобы зачистить замок.       — Их будет много? — Хатидже все еще не казалась шокированной.       — Несколько сотен. Может, тысяча. Они не знают, с кем имеют дело, — успокаивающе сказал Влад. — Им никогда не взять Поенарь, особенно когда здесь я. Тебе нечего бояться, но будет лучше, если ты спрячешься: здесь есть подземные катакомбы…       — Нет! — резко перебила его султанша, инстинктивно прикрывая живот руками. В памяти вспыхнули яркие картинки: она бежит по лестнице вниз, прячась от янычар, спотыкается, все меркнет, потом — слезы на глазах у Гюльфем, засохшая кровь на платье и пустота внутри. — Нет, — тверже сказала она, качнув головой. — Я не буду прятаться под землей.       — Что ж, — Влад чуть склонил голову. — Ты говоришь, как подобает господарыне.       — О чем ты? — он мог назвать ее так просто в шутку, намекая на свой прежний титул, но сейчас это прозвучало серьезно.       — Я решил перестать прятаться, — просто сказал Дракула. — Шкелгим был прав, когда пробудил меня к жизни. Этим землям нужен господарь. Не марионетка османов, венгров или бояр, а настоящий господарь, и таких я не вижу. Ни Мойзе, ни Влад VII не помогут Валахии. Ни у кого из них нет таких сил, как у меня… и теперь у меня есть, что защищать, кроме своей земли, — он нежно дотронулся до щеки Хатидже. — Я верну себе власть, а значит, дам власть тебе.       Когда-то он не смог спасти Валахию — хотел, но не смог. Пережитый плен и потеря Мирены сломили дух, он устал, он не видел смысла сражаться и защищать, даже ради Михни, который уже стал взрослым, сам принимал решения и допускал ошибки. Теперь у Влада было все, чего он хотел, и он мог попытаться снова… точнее, не попытаться. Он был уверен, что сможет.       — Власть? — пораженно прошептала Хатидже. — Я… но…       — Мы подумаем об этом, когда придет время, — Влад погладил ее по щеке большим пальцем. — Пока что наступает время битвы.

***

      Солнце медленно клонилось к западу, окрашивая вершины Карпат в багровый цвет, тени от гор ползли вверх, накрывая наступающие ряды, но Влад ясно видел каждую деталь.       Османский отряд двигался по единственной извилистой тропе, что вела вверх по склону к стенам замка. Как он и думал, специально выделенный отряд — несколько сотен янычар и сипахов, а впереди — разведчики. От подножия горы доносился глухой, раскатистый гул, похожий на отдаленный рокот грома, смешанный со скрипом колес немногочисленных осадных приспособлений, которые они сумели доставить наверх, лязгом металла о камень, приглушенными командами офицеров и ржанием уставших лошадей.       Они не должны были приблизиться.       Влад посмотрел в сторону заходящего солнца, поднял руку, чтобы перекреститься, но в последний момент остановился и просто положил ладонь на грудь.       Мгновение — и он спрыгнул со стены, исчезая в сгущающихся сумерках.

***

      — Быть может, вам все-таки лучше спрятаться? — робко спросила Иляна. Хатидже сложила руки на животе — даже если это было разумно, она не могла заставить себя снова бежать вниз в темноту по каменной лестнице.       — Влад не подпустит их к стенам, — сказала она.       Иляна нервно закусила губу; в отличие от султанши, она боялась. Хатидже тоже боялась… но не так сильно, как могла бы. Уже не в первый раз она замечала, что не чувствует сильного парализующего страха, который ей полагалось ощущать — когда ее похитили, когда она узнала, что Влад — стригой, когда столкнулась с волком-Шкелгимом в Андрееву ночь… она боялась, но не настолько, чтобы терять самообладание.       То, что там, внизу, османы — ее народ — тоже не вызывало особых чувств. Там не было Сулеймана, а только он единственный из всей армии Османской империи имел для Хатидже значение. Там были просто люди — слуги, воины, которые пришли сюда грабить и убивать. Она никого из них не знала и не хотела бы знать.       За Влада султанша тоже не боялась — не верила, что такой, как он, может потерпеть поражение. Он был слишком сильным. Она видела, как легко он разрывал людей на части голыми руками, с какой скоростью мог двигаться, знала, что он умеет зачаровывать, и лишь ждала момента, когда он вернется с победой.       — Госпожа, может, все-таки… — снова пискнула Иляна.       — Если хочешь, прячься, — Хатидже закрыла ставни, оставив лишь узкую щель, в которую проникали лучи закатного солнца. — Я не стану. Я дочь Селима Явуза.             Иляна вздрогнула.       — И я не стану! — решительно сжала она кулачки. — Давайте… давайте принесу вам молока?       — Принеси, — усмехнулась Хатидже — А себе — вина. Выпьешь, чтобы отпраздновать победу.

***

      Сначала пали разведчики. Быстрым порывом ветра Дракула настиг их в узком проходе, и никто из основного отряда не услышал хруст их костей. На остальных он не бросился сразу — дождался, когда они окажутся в самом узком месте ущелья, и тогда сверху на них с грохотом обрушился огромный валун, разбиваясь о склон и снося нескольких солдат. Тут же следом с вершины скалы рухнуло поваленное дерево, разбивая осадные машины и перегораживая путь.       Ряды османов охватил леденящий ужас. Один за другим их командиры падали, сраженные чем-то незримым, и все, что видели солдаты — лишь странные мелькающие вокруг тени. Янычары и сипахи начали стремительно отступать, расталкивать друг друга, стрелять в своих же товарищей…       Это было довольно легко, подумал Влад, осматривая мертвецов.       Более важной целью был не этот отряд, а главное войско в долине.       Влад тенью бросился вперед между рощами и пологими холмами, приближаясь к лагерю, к центру, где стояли шатры пашей. Когда-то он уже делал нечто похожее под Тырговиште, но тогда был всего лишь человеком — и то заставил Мехмеда отступить. Теперь же ему не нужна была армия, чтобы посеять страх: он проникал в самые охраняемые шатры, склонялся над спящими и впивался клыками в шеи, не давая шанса даже закричать.       Послышался пронзительный вой — Шкелгим атаковал с периферии лагеря, волком напал на лошадей и охрану, неуязвимый для мечей и стрел; заговоренного колдуна не разила сталь, а стрелы летели мимо.       Их двоих было более чем достаточно, чтобы превратить великую армию в стадо перепуганного скота на бойне.       Давно у Влада не было такого кровавого пира.              Османы были уверены, что видели дьявола.       К рассвету, когда из-за горизонта показались первые лучи солнца, в живых осталась лишь горстка людей — один паша, несколько офицеров и пара обычных солдат, парализованных от ужаса.       Подойдя к стоящему на коленях паше, Влад дернул его за воротник, поднимая на ноги, и посмотрел в полные животного ужаса глаза. Взгляд паши опустел — просто кукла на ниточках.       — На вашу армию неожиданно напало войско Мойзе I, — четко проговорил Дракула. — Это была настоящая бойня. Валахи дрались, как тигры. Мойзе погиб в этой битве. Ты видел, как его сразили две османские стрелы, ты лично убедился, что он мертв. О смерти Влада VII тебе доложили верные люди. Ты вернешься в Стамбул и доложишь султану, что в Валахии наступил хаос, и оба претендента на валашский престол мертвы.       Паша кивнул. Влад разжал пальцы и осман мешком осел к его ногам, но не стоило сомневаться — придет в себя и выполнит все, что велено.       Остальным Дракула внушил то же самое — почти то же самое; сипаха заставил верить, что тот лично видели смерть Мойзе, одному из офицеров и янычару — что те видели смерть Влада VII.       Теперь первый ход был сделан.

***

      Хатидже ждала Влада во дворе замка.       Еще царил предрассветный полумрак, но над восточными вершинами Карпат уже разливалось зарево рассвета, и небо, минуту назад почти черное, начинало светлеть. Холодный горный воздух пробирался под ее одежду, но султанша не чувствовала его — вглядывалась в темноту, вслушивалась в каждый шорох, ожидая рассвета.       Он же вернется, он же не мог проиграть, почему она волнуется?..       Когда первый луч солнца упал на зубчатые стены Поенари, из-за скалы вылетел нетопырь. Хатидже замерла, наблюдая, как он приземляется, как его окутывает пелена красного тумана, как туман рассеивается… Перед ней появился Влад. На его походном одеянии, руках и лице багровели алые следы, и султанша охнула, увидев их, но он быстро сказал:       — Это не моя кровь. Со мной все в порядке.       Шагнув к ней, он крепко обнял ее, так, что ноги Хатидже оторвались от земли, и она крепко обхватила его за шею, радостно и с облегчением рассмеявшись: он жив, он в порядке, он с ней, слава Аллаху…       — Ты сделал это? Ты… — «убил их всех» она не договорила. Влад опустил ее на ноги, глядя в глаза сверху вниз.       — Да, — сказал он.       — И теперь ты господарь Валахии? — напряглась Хатидже.       Влад покачал головой.              — Пока не совсем. Нужно подождать какое-то время. Я внушил паше и нескольким солдатам то, что нужно… они должны доставить сообщение султану. Я тоже напишу ему письмо, и тогда официально займу престол… Мы займем, душа моя.       Хатидже потянула его к себе, и он склонился, целуя ее. От него пахло кровью и сталью, и это был самый приятный запах среди множества других в медленно пробуждающемся вокруг мире.