Часть 12

—Ты расстраиваешь меня, Карлайл. —«Пульс ровный, кровяное давление в норме». Это всё, что ты можешь сказать? Врач ты или кто? Холодные пальцы отпустили запястье, аккуратно разместив руку на диване. Негромкие голоса ввинчивались в сознание, рассеивая нечёткие образы сновидения. Гул двигателей самолёта приобрёл отчётливость, как и мягкая обивка дивана. Запах дорогой кожи и полироли ласкают человеческое обоняние. —Мне не приходилось иметь дело с колдуньями. По обычным меркам, ей ничего не грозит. За остальное ручаться я не могу. —А если она не очнётся? — звучит писклявый голос Элис. Ответа старейшин не последовало, но молчание, повисшее в самолёте, было красноречивым. —Если она не очнётся, он убьёт нас, — проговорил Эдвард, выхватив первую мелькнувшую мысль Аро Вольтури. —И я сделаю это с огромным удовольствием, несмотря на старые узы, связывающие нас когда-то, Карлайл, друг мой. Вязкость сна окончательно оставила девушку. Гарри разлепила глаза. У изножья дивана стоял Аро, пронизывая Карлайла Каллена угрожающим взглядом. Маркус стоял рядом, благоразумно принимаю роль буфера между двумя вампирами. Кайус сидел в кресле напротив дивана и с хищным ожиданием следил за двумя младшими вегетарианцами, которых Кровавая Четвёрка оттеснила в хвост самолёта. —Объявите вендетту, синьор Аро? — промычала с дивана Гарри, не силясь оторвать голову от мягкой подушки. — Не стоит, помирать мне ещё рано. Я слишком молода… —Как вы себя чувствуете? — Карлайл вновь склонился над диваном, внимательно всматриваясь в бледное лицо смертной. — Что последнее помните? —У меня магическое истощение, а не амнезия. Вы и вправду маггловский доктор? —Да, мисс. Хирург. Гарри хмыкнула. Грудь сдавило ноющей болью, девушка поморщилась. —Вампир-хирург. Забавно. Как давно? —Около двух сотен лет. Поттер растянула губы в кривовато-позабавленной улыбке. Поняв, что пациенту не требуется медицинская помощь, Карлайл отстранился. Поттер приподняла голову, чтобы лучше оглядеться. Вновь уронила на подушку и устало прикрыла глаза. —Не могли бы вы куда-нибудь отойти, Аро? А-то такое чувство, будто на погребении… Вольтури медленно обогнул Карлайла, нарочито не задевая его плечом, и опустился в кресло за стол напротив Кайуса. Имей неприязнь вампира форму и цвет, заполнила бы собой салон самолёта целиком. Маркус прислонился бедром к креслу блондина. —Сколько прошло времени? — спрашивает Гарри, скидывая с плеч колючий плед. С удивлением обнаружила себя в одной лишь футболке и джинсах, ещё влажных от озёрной воды. —Не больше часа. Гарри с пыхтящим выдохом села. Подобрав под себя ноги, прислонилась к диванным подушкам. На предплечьях желтело с добрую дюжину синяков от пальцев утопленников. Иных физических увечий на себе Гарри не обнаружила, лишь красные полосы от Воскрешающего камня на левой ладони, что быстро исчезнут. Потянувшись к карману за волшебной палочкой, запоздала поняла, что её нет. Дыхание резко перехватило. Поттер в паническом приступе потерять последнюю волшебную палочку заозиралась по сторонам. —Она здесь, — Кайус демонстративно потряс в воздухе джинсовкой и вновь бросил её на подлокотник своего кресла. И не ясно говорил он про вещь гардероба или про Бузинную палочку, чья рукоятка торчала из внутреннего кармана. Только Гарри хватило сказанного, чтобы успокоиться. В конце концов они уже проходили с Вольтури этот этап. Они знают, что значит волшебная палочка для волшебника, не посягают на её владение и этого достаточно, чтобы не чувствовать собственную уязвимость в их присутствии. Гарри наклонилась вперёд. Маркус остановил смертную. Выхватил из кармана узловатое древко и вложил в протянутую руку. Вновь выпрямился. Поттер благодарно кивнула. Магия просушила одежду. —Вы не оставите нас, доктор? — с намёком произносит Гарри. —Конечно, — Карлайл уходит к Элис и Эдварду. —Разговоры могут подождать до замка, — проговорил Кайус. — Джейн, подай стакан воды. Вампирша пронеслась мимо дивана в переднюю часть самолёта. Затем вернулась, протягивая Гарри стакан холодной фильтрованной воды. —Выпей и помолчи, — добавляет Кайус. —Сколько заботы, — Гарри ехидно сверкает зелёными глазами. — Я тронута до глубины души. Спасибо, Джейн. В горле и вправду сушит, но стоит отпить, как в глотке начинает неприятно саднить от озёрной воды, которой Гарри успела наглотаться, упав с лодки. —Вы ведь забрали меч? —Мы поговорим об этом позже, Поттер! —Вы слышали что-нибудь о пологе тишины? — Гарри разместила стакан на согнутом колене. — Магический барьер, не впускающий и не выпускающий звук за свои пределы. Волшебники часто им пользуются, когда речь заходит о конфиденциальной информации. Итак, вы ведь забрали меч? —Среди нас вампир с даром удалённого чтения мыслей, моя дорогая. Отложим разговор до Вольтерры. —Эдварду не обойти полог тишины. Всё, что сказано внутри купола, услышано или увидено вами, останется недоступно ему, будь он Мерлином благословлён на чтение чужих мыслей. Только умелый легилимент способен обойти эти чары. А Эдвард таковым не является. —Ну и с чего такая уверенность? — засомневался Кайус. — Чтение мыслей сильный дар. Гарри вздохнула. —Форма такого дара позволяет лишь выхватывать образы, всплывающие в мозгу человека. Ничего более. В то время как легилимент способен не только считывать поверхностные образы, а проникать, искажать и путать мысли. Менталистика волшебников тонкое искусство и опасное. Игры с разумом требуют умения, а это… он же даже контролировать себя не может! —Подобный дар невозможно контролировать, — убеждённо отзывается Кайус. Уж он-то знает, столько вампирских даров развил, выстраивая гвардейскую систему королевского клана. —Синьор Аро свой дар сдерживает… —О, — воскликнул Кайус. — Ему три тысячелетия, он стар как мир! Сдаёт позиции, не мальчик же уже. Гарри задумчиво оглядела старейшин. На вид молодые, но сколько прожитых лет за их плечами. Для неё, девятнадцатилетней, прожитое и то кажется тяжёлой ношей. А они? Три тысячи лет… —Хм… А я даже не задумывалась, что вы в разы старше Мерлина, иконы всего волшебного мира… Матерь Божья… Кайус вдруг усмехнулся. Деловито смахнул несуществующие пылинки с брюк. —Кажется, я только что сообщил, что она целовалась с вампирским стариком. Прости, Аро. Видимо, тебе придётся очаровывать её заново, мальчик мой. Аро мягко рассмеялся. Гарри залилась смущённой краской, как спелый испанский помидор. Медленно постучала ногтем по стеклу стакана. —Так вот почему портрет Мерлина так с вами любезничает, — бледноватые губы растянулись в лукавой улыбке. — Тогда мне тоже стоит проявить больше уважения, раз сам Мерлин готов снять перед вами колпак. —Давно пора, — согласно кивнул Кайус. — А теперь расскажи-ка, раз наш разговор абсолютно конфиденциален, о чём ты говорила со… Смертью? Лиловая румяность схлынула с лица волшебницы. Гарри потупила взгляд. Поджала губы. —А на что было похоже? —Что ты торговалась с ней. Вольтури не говорят девушке, что Эдвард выхватил последние мысли на берегу озера до её обморока. Не говорят и о эмоциональных связях, что теперь существовали между ней и королевским кланом. Не говорят о призрачных щитах, которыми она накрыла хладных, встав на пути Смерти. Не говорят, хотя прекрасно понимают, что рано или поздно Гарри Поттер уловит изменение в их отношении к ней. Но пока этого не произошло, девушке не стоит знать, чтобы знание не отпугнуло её. —Торговалась? Глупости, — Гарри выдавливает кривую усмешку, которая быстро слазит с лица. — Никто не смеет торговаться с Серой Госпожой. Это безрассудно. —О чём тогда? — настаивает Маркус. Гарри колеблется. —Я расскажу, когда поговорю об этом с Мерлином. —Рассчитываете на совет портрета? — Аро выгибает бровь. Поттер переводит внимание на вампира. Лукавая улыбка вновь заиграла на её губах. —Пусть портрет. Но он величайший волшебник из когда-либо существовавших… господин Аро. Взгляд Вольтури приобрёл пронзительность. В алом блеске глаз собственничество, смешанное с жадным удовольствием и нежностью. Одно слово в сумме с его именем из её уст и Аро в шаге от края. В неподвижности позы бьётся желание немедленно подчинить смертную себе. Прикасаться властно и трепетно, чтобы сводить с ума, как она смеет сводить с ума его одним лишь невинным словом. —О боже… — обречённо выдыхает Кайус. Подхватил со столика глянцевый журнал и раскрыл на первом попавшемся развороте. — Христа ради, держи себя в руках, Аро. Гарри беззвучно засмеялась.

***

В библиотеке клубилась тишина. На столе лежало два совершенно одинаковых меча с одной простой разницей: гравировка на одном из них проступала только от магического воздействия, на другом присутствовала сама собой. Гарри сидела на стуле, развернув его спинкой к столу и сложив на ней руки. Задумчивый взгляд скользил с копии меча на оригинал, но глаза не могли определить, что из них что. Оба как две капли воды. —Зачем прятать его в озеро? — в который раз шептала девушка. —Вам следует прерваться, милейшая, — обеспокоено советует Мерлин, насмотревшись на метание юной волшебницы. — Отдохните. Со вздохом Гарри подняла на портрет рассеянный взгляд. —Простите, сэр. Сейчас я плохой собеседник. Что вы сказали? —Ваши мысли заняты только минувшими обстоятельствами, — заговорил Мерлин. — Вы провели здесь в молчании больше трёх часов. Отвлекитесь, вам следует проветрить голову. —Старейшины возвращались? —Да. Гарри недоумённо нахмурилась. Вольтури решали вопросы с Калленами до их отъезда домой. Неужели она не заметила присутствие вампиров? —А… —Вы молчали, они решили, что вам нужно время всё обдумать. Девушка устало потёрла лоб. Рука ещё саднила от не полностью зажившего пореза после повторной проверки мечей на поглощение яда василиска. Здесь и началась дилемма, ведь оба меча вобрали в себя разбавленную кровь Гарри. —Мерлин, вам известна сказка о трёх братьях? —Да. —Вы верите, что они могли встретить Смерть на своём пути? —Не важно во что верю я, миледи. Важно, как это может повлиять на вас. Вы расскажите мне о своей встрече с Серой Госпожой? —Откуда вы?.. —Господин Маркус спрашивал про ваш серебряный плащ, — синие глаза колдуна смотрели внимательно и обеспокоенно. — Вы владеете той мантией невидимости, что Смерть даровала младшему из братьев? —В роду Поттеров мантия передавалась от отца к сыну много поколений. На моём отце род прервался по мужской линии и мантию получила я, — Гарри помолчала, но сочла нужным добавить: — Я не выкрала, а унаследовала её. —Вы последняя из Поттеров, миледи? —Да, сэр. Мои родители погибли, я их единственный ребёнок. —Как это трагично, когда прерывается древний чистокровный магический род. Гарри удивилась. —Я не говорила, что из чистокровного рода. Моя мать маглорождённая. —Но ваш отец чистокровный. —Откуда вы?.. —Ваш магический потенциал подсказал мне. —Глупости. Это лишь умение использовать магию. —Вы вызываете Адское пламя как ручного щенка. Гарри уставилась на королевского советника. Мерлин накручивал кончик седой бороды на палец. Улыбнулся юной волшебнице, как глупому, но очаровательному барашку. —Господин Кай был весьма эмоционален, отвечая на вопрос, откуда у вас второй меч Годрика Гриффиндора. Неужели она была так поглощена своими мыслями, что пропустила мимо ушей разговор Владык с портретом? Она-то пришла в библиотеку сразу, как они вернулись в замок! —Ну а синьор Аро что вам успел поведать, пока я сидела тут в далёкой прострации? — не без осуждения в собственную сторону, ляпнула Поттер. —Он, как и вы, молчал. —Правда? —Я озадачился не меньше, — Мерлин кивнул. — Господин Аро интересный собеседник, но в этот раз, он был больше занят вами, чем болтовнёй со стариком с холста. —Занят? Это в каком смысле? — Гарри напряглась, поняв, что могла пропустить мимо ушей не только разговор старейшин, но и ментальное присутствие вампира в своих мыслях. Скрывать-то ей нечего, но она бы предпочла, чтобы некоторые мысли и воспоминания всё же принадлежали только ей. —Сидел в стороне и просто смотрел на вас, уйдя в свои думы. —Насколько в стороне? — сразу же уточняет Гарри. Мерлин ткнул пальцем на отодвинутый стул во главе стола в двух местах по правую руку от волшебницы. —Так там и сидел, миледи. Гарри немного расслабилась. Далеко, значит не мог воспользоваться своим даром. —Вы можете рассказать что-нибудь о других реликвиях Основателей? Взгляд Мерлин стал суровым и тяжёлым. —Чешутся руки и на них? —Я спрашиваю не из праздного любопытства или дурного намеренья, Мерлин. —Сокровища Основателей не принесут вам ни богатства, ни чести, ни покоя. Слова колдуна задели девушку. Она не ярмарочный шут и не вор на рыночной площади, чтобы обвинять её в бесчестности. —Эта информация необходима мне. Последние дни я искала в магловских сводках упоминания о них, но ничего не нашла. —Оно и к лучшему. —Мерлин, — Гарри вздохнула. Спорить совсем не хотелось. — Я не ищу ни богатства, ни чести. Но за покой я заплатила слишком большую цену. Если вам что-то известно о медальоне, чаше или диадеме, расскажите мне. —В ваших словах скрыта история. Поведайте её, а я решу нужно ли вам это знание. Гарри качает головой. —Я больше не играю по чужим правилам, советник. Этой истории лучше не звучать здесь. Ни здесь, ни где-либо ещё. —Почему, миледи? Потому что этот мир не должно осквернять даже мимолётное упоминание такой порочный чёрной магии, как крестраж. От последней мысли Гарри резко вскочила на ноги, отшатнувшись от двух мечей, как от чумы. Для чего нужно прятать предмет и возводить вокруг охрану из армии, которую невозможно уничтожить? Зачем такая осторожность для сохранения, пусть и оригинального, но простого магического меча? И сотни убитых… —Говори со мной! — шипит на парселтанге Гарри, не отдавая себе отчёта. В каждом из рубинов одного из меча распахнулось по живому, мигающему глазу. Прекрасному, как летний голубой цветок, и одновременно бездушному, как осколок обожжённого стекла. Раздался искажённый шипящий голос: —Я видел твоё сердце, и оно принадлежит мне. —Не слушай его! — резко вскрикнул Мерлин. — Уничтожь! —Я видел твои мечты, Гарри Поттер, и видел твои страхи. Всё, чего ты желаешь — возможно, но то, чего ты боишься — так же возможно… Гарри бросилась к столу. Схватила второй меч. Чёрное густое облако вырвалось из драгоценных камней, принимая человеческие очертание. —Девочка-Которая-Выжила, кто теперь встанет на твою сторону? Кто теперь отдаст за тебя свою жизнь? Ты такая же убийца, как те, против кого ты боролась… —Чего ты ждёшь?! — прокричал Мерлин. — Уничтожь его, Гарри! —Они умирали за тебя, пока ты пряталась за их спинами. Символ Победы, девочка, что остановила Тёмного Лорда… —УНИЧТОЖЬ ЕГО! — завопил Мерлин. Гарри высоко подняла меч. Блеснув, он обрушился на собрата-близнеца. Раздался лязг металла и долгий, протяжный крик. Гарри отшатнулась и схватилась за волшебную палочку, готовая защищаться — но воевать было не с кем. Чудовищное дымное облако исчезло. Зато на шум и крики слетелись стражи замка. Растолкав гвардейцев, на пороге библиотеки появились старейшины. —Что произошло? Гарри, спотыкаясь и задыхаясь, приблизилась к столу. Копия меча раскололась от удара. Тонкое лезвие обломилось, рубины в рукоятке треснули, буквы именной гравировки почернели. Больше не было глаз в драгоценных камнях. Обломок лезвия накалился до красна и теперь медленно затухал, остывая. То, что жило внутри меча, исчезло. Пытка Гарри была последним, что оно сделало. —Mio cara?.. Девушка в ужасе отпрыгнула в сторону. Запнулась о стул. Аро схватил смертную за плечи. На лице Гарри застыл ужас. В глазах стояли слёзы. Её трясло, но не от холода. В грудь вампиру упёрлось остриё волшебного меча. Вольтури медленно убрал ладони от девушки. Она не понимала, что делает. Аро видел это по её глазам, в них не было ни узнавания, ни осмысленности. Только боль и страх. Мыслями Гарри ни здесь и ни сейчас. —Опусти, — ровно произносит Вольтури. Медленно взялся за острое лезвие, чувствуя, как заколдованный меч легко вскрывает алмазную вампирскую кожу ладони. Гарри разжала дрожащие пальцы на рукоятке. Аро подхватил меч и бросил через стол в руки Кайуса. Вампирская регенерация затянула трещины на ладони, не оставив шрама. Поттер надрывно всхлипнула и бросилась к выходу. —Пусть идёт! — выкрик Мерлина заставил вампиров остаться на своих местах. Едва смертная оказалась в коридоре раздался хлопок аппарации.

***

—Вы расскажете, что произошло? Мерлин не отозвался. Продолжил выдыхать зеленоватые табачные облака, редким взмахом деревянной трубки разгоняя марево у лица. Вновь не получив ответа, Кайус прошёлся туда-сюда, гневно чеканя по ковру шаг. Маркус изучал расколотый меч, сравнивая обломки с гоблинским оригиналом. Аро сидел рядом, устремив взгляд в сторону и механическими движениями поглаживал средним и безымянным пальцами затянувшийся порез на ладони. Меч, создававшийся для уничтожения тёмных тварей, оправдал своё назначение самым явным способом. Прежде ни одно оружие смертных не могло нанести вампиру вред. Затем появились химические бомбы, зажигательные смеси и… магический меч, что легко снесёт голову с плеч любого хладного демона. —Она не сделала бы этого, — хриплым, прокуренным голосом Мерлин прервал своё затяжное молчание. Синие глаза проникновенно бегали по лицу вампира, встревоженно ожидая его реакции. Аро сжал пальцы в кулак. Не вернул портрету ответного внимания. Кто знает, на что способна была Гарри Поттер в тот момент? Какие нездоровые мысли крутились в её голове? —Этого никто знать не может, — резким тоном Кайус отвечает на слова колдуна. Мерлин и бровью не повёл. Продолжил всматриваться в Аро, ища в нем нечто, что успокоило бы душу. Вольтури знал, что хочет услышать от него советник короля Артура. Что Гарри Поттер, как и прежде, ничего не грозит в стенах резиденции королевского клана. Но Аро не мог больше этого утверждать. Едва она станет угрозой, её придётся устранить. Вампир поднялся на ноги, оставил общество братьев. Те не останавливали ни словом, ни жестом. Аро нужно время наедине с собственными мыслями. Случившееся либо в корне поменяет положение клана, сделав единственную волшебницу этого мира их врагом, либо перевернёт их отношения под другим, более прагматичным углом. И оба варианта неподвластны решению Вольтури. Как и прежде, абсолютно всё вновь зависит только от её решения. Девятнадцать часов как Гарри Поттер покинула Вольтеру.

***

—О каком Тёмном Лорде говорила эта штука? — Кайус неприязненно разглядывал обломок меча. — И почему она назвала Поттер Девочкой-Которая-Выжила? —У меня нет ответов. —Но она рассказывала тебе… —О Войне Чистокровности в подробностях мы не говорили. —Но что-то же ты узнал? Аро не стал отвечать. Игнорировал и долгий изучающий взгляд Маркуса, сидевшего в кресле напротив. —Зачем вытаскивать его из озера, рискуя жизнью, чтобы потом уничтожить? — задался иным вопросом Кайус. Бросил обрубок меча на письменный стол брата и уселся рядом, лениво подтянув штанины брюк. —Мерлин продолжает молчать? — равнодушно спрашивает Аро. —Как воды в рот набрал. Никогда бы не подумал, что застану живой курящий портрет старого колдуна. —Что ты станешь делать, когда она вернётся? — Маркус неотрывно смотрит на Аро. —Если, — исправляет Кайус, — она вернётся. Аро неподвижен. Его поза статична. Взгляд на каминную полку, где в тонкой пыльной накидке стояла незаконченная бутылка скотча. Уголок этикетки, пострадавший от ногтей смертной, отклеился. —У меня нет ответов, — полутоном повторяет Вольтури. Тридцать шесть часов как Гарри Поттер покинула Вольтерру.

***

Синие глаза старого колдуна проследили за медленными шагами вампира. Вольтури не спешил отвечать на зрительный контакт. Им нужно поговорить, чтобы оба сошли с места, на котором подвисли. —Вы ещё ждёте её, Мерлин? —Надеюсь, как и вы, господин Аро. Вампир остановился у стола. Очертил пальцами зазубрину, оставшуюся на столешнице после удара гоблинского меча. —Вы поясните мне, что произошло здесь тогда? —Здесь творилась магия. Жуткая, греховная и аморальная. Аро холодно посмотрел на портрет над камином. —И это всё, что вы можете сказать, советник? —Это всё, что может звучать здесь сейчас. —Вы желаете выгородить её? —Я желаю сохранить собственную непорочность, господин Аро. Вы должны понять, не вся магия нравственна. Мерлин вытащил из кармана безразмерного одеяния курительную трубку. Поняв, что колдун поставил в разговоре точку, Аро скрипнул зубами и направился прочь. —Она не сделала бы этого, — фраза настигла Вольтури уже на пороге. Аро остановился. В грудь вновь упиралось фантомное лезвие легендарного меча. Одно движение, невинный толчок и оно бы вошло в вампирское тело с лёгкостью чайной ложки в тягучий мёд. —Я так не уверен, — сухо вернул Вольтури. Покидая библиотеку, Аро чувствует на себе провожающий тревожный взгляд волшебника. Слышит, как он оторвался от трубки, но больше не проронил ни слова. Вампир физически чувствует возросшую к нему ненависть. За то, что не остановил, не попытался переубедить, в открытую не встал на сторону девчонки. Ненавидит за то, что молчит о случившемся! Аро нужно знать. Он хочет знать, хочет понять. Но Мерлин продолжает молчать, испытывая терпение Вольтури. Если это молчание обойдётся вампиру непомерно дорого, если что-то исправлять окажется слишком поздно… если она выкинет очередную юношескую глупость, Аро предаст масляной холст ритуальному сожжению в самом сердце замка, в Тронном зале. Сорок три часа как Гарри Поттер покинула Вольтерру.

***

Аро Вольтури вошёл в свой кабинет и резко остановился. Стоило переступить порог, как внешние звуки остались снаружи, а звуки внутри не были больше скрыты. Торопливое биение сердца и неровное дыхание выдают смертную быстрее, чем она успевает выпрямиться и обернуться. Синее магическое пламя в камине озаряет кабинет голубым мистическим свечением. —Набросили полог тишины, следует полагать? Шестьдесят два часа. Столько ей понадобилось, чтобы набраться смелости вернуться. Чтобы явиться вновь сюда в тайне от всего клана, в тайне от него. Гарри Поттер выглядит плохо. Хуже, чем после столкновения с инферналами. Бледная как полотно, она не смеет поднять на вампира затравленный взгляд. Искусанные в кровь губы имели серо-синеватый оттенок, точно она только что вылезла из ледяной воды. Красная толстовка пропиталась морской солью и скалами, Аро чувствует их запах даже с другого конца кабинета. Над бровью свежая ссадина, обещающая неказистый шрам в добавок к тому, что уже венчал её лоб. —Хотела сперва поговорить с вами наедине, — голос тих. Девушка не уверена, что после случившегося её станут слушать. Аро бы и не стал. Точно не наедине и не под пологом тишины. Но Гарри Поттер медленно подняла руку и оставила на каминной полке Бузинную палочку. Синий огонь в камине чихнул, как живой, но не погас. Девушка скользнула взглядом по мечу Годрика Гриффиндора на подставке и медленно отступила назад, не ясно только в страхе перед ним или перед самой собой. Диагонально смертной Вольтури зашёл за рабочий стол. Гарри мелко кивнула, принимая требование вампира сохранить порядочную дистанцию. Аро видит на её лице тень сожаления, но никак не реагирует. Смотрит на смертную пронзительно и холодно. А ей не хватает мужества, чтобы встретиться с ним взглядом. Молчание затягивается. —Вы хотели говорить, — сухой сдержанный тон Вольтури причиняет Гарри физическую боль. — Я слушаю. —Мне жаль, что всё вышло так… как вышло. Запнувшись, Поттер замолкает. Аро злится. —Вам жаль, — растянуто повторяет за ней. Расстегнул у горла застёжку клановой мантии. Сорвал с плеч тяжёлый бархат и небрежно бросил на спинку кресла. Смертная смотрит на него, он знает, чувствует её уязвлённый взгляд. — Хорошо. Что-нибудь ещё, мисс Поттер? Гарри покачала головой, не доверяя голосу. Нос покраснел, глаза заблестели от слёз. Аро чувствует, что злость расползается по телу буйным пожаром. Он рассержен, раздражён, оскорблён. —Хорошо, — выговаривает кратко и ровно. Холодное равнодушие, несмотря на горячую злость внутри. — Тогда теперь говорить буду я. Вольтури обошёл стол, расстегнув пуговицу пиджака и чуть ослабив идеальный узел галстука. Она чувствует в его движениях угрозу, она опасается его реакции, он понимает это. Как понимает и то, что сам боится своей возможной реакции, тех эмоций, что она смеет в нём пробуждать. Сейчас Гарри Поттер беззащитна перед Вольтури, как был беззащитен он, когда она припёрла к его груди магический клинок. —Где вы были последние трое суток? — спрашивает Аро, не поднимая на смертную взгляд. Посмотри он на неё сейчас и последствий не предсказать. —Возвращалась в Британию, — неуверенно шепчет Гарри. —Хорошо. А теперь будьте со мной полностью честны, — Аро больше не в силах игнорировать запах, что смертная принесла с собой. — Вы прыгнули со скалы в море? —Это не… —Меня интересует только «да» или «нет»! — рявкнул Вольтури. — Отвечайте на вопрос. Да или нет? Гарри с трудом проглотила вязкую слюну. —Да, сэр. Вольтури прикрыл глаза. Нетерпеливо постучал пальцами по краю стола и отвернулся к окнам. —Шестьдесят два часа, — прошептал Аро. — Шестьдесят два часа… Если вам так осточертела жизнь, только скажите, я заберу её у вас. Быстро и безболезненно! —Я не пыталась разбиться или утопиться… —Разве я сказал, что позволил бы вам? — бросил Аро через плечо. — Что мне следует делать с вами, а? Стоит мне сделать шаг, вы делаете шаг навстречу. Делаю второй, вы беспричинно отступаете назад. —Позвольте мне… —Позволить что? — резко обрывает вампир, обернувшись к смертной. Девушка в нерешительности застывает. —Я сделала ошибку, подняв меч против вас, я знаю, — отчаянье в её голосе слышать невыносимо. — Я понимаю. Но позвольте же мне… —Ошибку вы сделали, когда ушли, — горько прошептал Аро. — Шестьдесят два часа, mio cara… Вы не понимаете, что делаете со мной. Почему вы так немилостивы? Гарри замолкает, растерянно глядя и сглатывая. Аро не может больше вынести дистанцию, что разделяет их, наступает. Она отступает, пока лопатки не коснулись стены, покрытой старым гобеленом. —Каждый ваш уход может стать последним. Едва моё ожидание прерывается, вы вновь покидаете меня, — Аро прикоснулся к ладони смертной. Нежно провёл пальцами до запястья. — Вы уходите и оставляете меня гадать, смею ли я рассчитывать на новую встречу или, покинув меня, вы покинете и мир живых… —Я никогда не… —Не лгите мне, Гарри. Я слышу, как колотится ваше сердце и дрожит голос. Прошу, только не сейчас. —Мне нужна ваша поддержка, Аро, — прошептала девушка. Несмело подняла руку к лицу вампира, но не решилась коснуться. — Нужна, как никогда. Аро перехватил руку смертной. Прижал её ладонь к своей груди. —Я дам вам всё, чего вы хотите и в чём нуждаетесь, но будьте честны со мной, mio cara. Честны до самого конца. Большего я не стану просить. Не в силах вынести её близость, Вольтури поцеловал искусанные губы. Невесомо и осторожно. Гарри ответила, сплела их языки. Его рука обвилась вокруг её талии, другая с нежным трепетом огладила щеку, заправляя прядь волос за ухо. —Я должна была объяснить всё сразу, — разорвав поцелуй, Гарри неровно задышала, — рассказать, что произошло, но… я была напугана… Ужасно напугана и… —Сработали старые рефлексы, — Аро дал девушке больше пространства. — Что произошло в библиотеке? —Мерлин не рассказал? —Беспокоится о своей нравственной непорочности, — Аро ядовито хмыкнул. — Сказал лишь о жуткой чёрной магии. Пояснять отказался. Гарри закусила губу, потупив взгляд. Сцепила пальцы за спиной, прислоняясь с стене. —Вы злитесь? Аро дождался, пока смертная посмотрит на него. —Я был рассержен, — откровенно признал Вольтури. — Вашим уходом, молчанием Мерлина, болтливостью Кайуса, проницательностью Маркуса. Был рассержен своим бездействием. Я дал вам уйти, хотя желал удержать… Гарри отлипла от стены. Проскользнула мимо вампира к камину. —Я бы всё равно ушла. —Сбежали, — исправил вампир, наблюдая за девушкой. — Вы плохо выглядите, что произошло после? Гарри взяла с каминной полки волшебную палочку. Синее пламя в камине усилилось. Взметнулось, защекотало танцующими языками камень очага. Поттер бросила долгий взгляд на бутылку скотча. —Спать не могу, — проговорила Гарри. — Старые кошмары вернулись. Аро мягко перехватил волшебницу, отвлекая от мыслей об спиртном и благоразумно отстраняя подальше от магического меча. —Расскажите о них? Гарри закусила щеку изнутри. Покачала головой. —Кошмары лишь последствие. Я… — быстро облизала губы, поколебавшись, но продолжила: — Я хотела спросить, и вопрос мой может показаться вам… глупым. Но я хочу получить прямой ответ, без тайного подтекста и метафор. —Спрашивайте. Гарри шумно сглотнула. Не отрывая пустого взгляда от синего пламени в камине, чётко произнесла: —Насколько вампиры религиозны? Абсурдность вопроса ставит Вольтури в тупик. Ироничный смешок повисает в тишине. Гарри поджимает губы. Дыхание никак не приходит в норму, но едва ли виноват их недавний поцелуй. Поттер ожидала подобной реакции вампира, но всё равно спросила. Аро понимает, что ответ действительно волнует её. —А насколько религиозными могут быть монстры, чья вечность имеет вкус крови? — вопросом на вопрос отвечает Аро. — Наши души прокляты. Господь Бог отвернулся от каждого из нас. Хранили бы вы верность тому, кто оставил вас во тьме на вечность? Кто оставался безмолвным к мольбам? Наша жизнь не сказка, Гарри. —Так почему тот, кто должен призирать Бога, говорит такие слова за миг до своей смерти? Девушка говорит об албанцах. Только их казнь она видела воочию. Аро не было никакого дела до предсмертной речи одного из хладных. Куда больше его интересовала та, что привела албанцев на суд старейшин вампирского мира. Та, что безропотно приняла вынесенный вердикт. Та, что стояла с беспристрастием солдата на юном лице, когда огонь уничтожал останки казнённых. —Прозвучали какие слова, mio cara? —«Последний же враг истребится — смерть!», — с неприязнью и страхом чеканит фразу девушка. —Слова действительно библейские, — соглашается вампир. — Они значат, что в конце времён, когда Иисус снова придёт на землю, будут уничтожены боль, слёзы, голод, катастрофы и войны. И последнее, что будет уничтожено, это смерть, больше никто не будет умирать, ибо у Господа все живы. Этот ли смысл был вложен в слова осуждённого — может быть. Перед смертью, как говорят, каждый ярый атеист становится первым верующим. Гарри не ответила. Задумчиво кивнула. Аро дал ещё минуту на размышления и прервал тишину. —Почему вас так зацепили эти слова? —Потому что мне они знакомы как лозунг Пожирателей смерти. Вольтури помедлил, ожидая, что девушка продолжит, но она молчала. —Хотите поговорить об этом? — спрашивает вампир. Гарри бросила новый взгляд на пыльную бутылку шотландского виски. Отвернулась. Пальцы машинально коснулись ссадины над бровью. Короткий свистящий выдох и плотно поджатые губы. —Да, но в присутствии Мерлина, — Поттер с напряжением посмотрела на вампира. — В каком расположении духа ваши братья после случившегося, синьор Аро? —Вы желаете собрать совет, моя дорогая? —Не хотелось бы повторяться. Аро обессиленно выдохнул. Очертил большим пальцем линию искусанных губ девушки. —Всего двадцать минут и я вновь должен делить ваше внимание с другими. —Если остальные старейшины клана будут столь же снисходительны к моей исповеди, я задержусь в Италии на неопределённый срок. —Что же вы творите, моя милая, — обречённо прошептал Аро в губы смертной. — И вы думаете, после этих слов я смогу отпустить вас за порог кабинета? Вы сама наивность. Гарри подалась вперёд. Новый поцелуй вышел своего рода извинением, которое вампир принял. Отстранившись, Аро прислушался к её сердцебиению и сбившемуся дыханию. Запах солёного моря на её волосах и одежде пробуждал желание держать в своих руках, чтобы она не смела больше играть своей жизнью с силами природы. Бесконечно долго и неуступчиво, чтобы не смела испытывать случайность в играх с судьбой. Чтобы чувствовать, как одежда перенимает запахи солнечной и жаркой Италии, а взгляд оставался направлен только на него. Контролировать желания рядом с ней не выходит. Она привлекает, её сердце поёт для него, а глаза блестят ярче звёзд ночного неба. Прав был Маркус, он имел неосторожность угодить в собственный капкан. На её губах чувствуется морская соль. Её пальцы замёрзли от северных ветров и британского неприветливого климата. Но Аро сходит с ума от жара её дыхания, от робких прикосновений. Ему нужно остановить её, пока он окончательно не утратил контроль. Нужно прервать новый поцелуй, пока он ещё может держать себя в руках. Её руки скользнули по его плечам, подобрались к шее. Тихий стон срывается с её губ. Аро перехватил ладони девушки. —Если вы продолжите в том же духе, — с жадным придыханием прошептал Вольтури, не смея отстраниться полностью, — мы не покинем кабинет ещё долго, mio cara. От взгляда в чёрные глаза вампира, Гарри смущённо порозовела. Отклонилась назад, чтобы сделать шаг назад, но Аро крепче прижал смертную к груди, очарованный её видом сильнее прежнего. —Соберитесь, — непокорно шикнула девушка, затягивая узел галстука на шее вампира. — Сейчас мне нужен верховный вампир и старейшина клана. Оставим сентиментальность на… —Для Франции, — живо вставил Вольтури. Отстранился, демонстрируя железный контроль, который таковым в присутствии Гарри Поттер никогда не станет, и важно поправил пиджак. — Да, я полностью с вами согласен. —Для Франции? —Страна лучшего вина и романтического настроения, mio cara. —Приглашаете на свидание, господин Аро? Вампир строго посмотрел на девушку, застёгивая пуговицу пиджака и поправляя рукава чёрной рубашки. —С чего вы взяли, что я приму ваш отказ, моя милая? Гарри направилась к выходу. —С чего вы взяли, что я откажу, Владыка? Аро прикрыл глаза, глубоко вдыхая, чтобы прояснить мысли. Гарри беззвучно рассмеялась, оглядываясь на вампира. —Не благоразумно дразнить хладного, миледи, — Вольтури первым вышел в коридор. —Никто и никогда так не ошибался, решаясь назвать меня благоразумной, сэр. —О, не сомневаюсь. До библиотеки дойдёте сами? Я переговорю с братьями. Гарри кивнула и направилась дальше по коридору. Хватка на локте далеко уйти не позволила. —Бестия, — ласково прошептал Вольтури и последний раз прикоснулся к губам волшебницы. Ушёл в противоположную сторону коридора. Гарри проводила вампира лукавым взглядом и вошла в библиотеку, где напоролась на пронзительное внимание портрета, холст которого позеленел от количества выкуренного волшебного табака.