Часть 13

Гарри нервно постукивала пальцами по краю стола. Репаро вернуло ему первозданный вид, убрав зазубрину от меча и мелкие царапины, скопившиеся за долгое время ежедневной эксплуатации. —Скажите что-нибудь? — не вынесла давящей атмосферы. Маркус остался беспристрастным, только не отвёл от смертной пронизывающего взгляда. Зато Кайуса просить дважды не пришлось. —Раз он не сказал тебе ни слова, — блондин указал на рядом сидящего Аро, — нам сказать нечего. Но переубедить ему меня не удалось. И осуждать тебя его молчание мне не мешает. —С вашим осуждением жить я смогу, — кивнула Гарри. —И ты больше не останешься с мечом Гриффиндора наедине, — добавил Кайус. —Справедливо. —И расскажешь, какого Тёмного Лорда упоминала та дрянь и почему дала тебе прозвище Девочки-Которая-Выжила, — новое условие вампира Гарри воспринимает долгим молчанием. Примирившись, что отвертеться от пояснений ей не удастся, учитывая, что она своей волей намеревалась рассказать старейшинам о Второй Магической Войне, Поттер покорно склонила голову. Вытащила из кармана толстовки два сложенных пополам листа белой бумаги, немного помятых из-за неподходящего места хранения. —Расскажу. Но всё, что прозвучит, должно остаться только между нами и не покинуть пределы этой комнаты. Никогда, ни при каких условиях. Эти знания опасны, я очень рискую, открывая их. На стол перед хладными легло два листа бумаги. Кайус не пошевелился, высверливая во лбу смертной сквозные дыры. Его не устраивало встречное условие волшебницы. Маркус развернул оба листа и пробежался по каждому взглядом. —Это тексты клятвы, — подытожил он, передав написанное Аро. —Вы намерены взаправду сделать это, миледи? — вмешался портрет. —У меня нет выбора, — ответила Гарри. Мерлин несогласно покачал головой. Подался ближе к раме. Если бы он мог выбраться за границы картины, точно бы встряхнул юную волшебницу, чтобы привести её в чувства. —В чём же подвох этих клятв? — спросил Аро, передав оба листа Кайусу. —Кроме того, что они магические? —Разумеется, — сухо процедил Кайус, коротко взглянув на округлые строки. —Непреложный обет, — пояснила Гарри. — Закреплённая с помощью чар клятва, нарушить которую невозможно. —Договаривайте до конца, — рассерженно прошипел Мерлина. — Нарушившего магическую клятву ждёт смерть! Гарри не смутилась эмоциональной вспышки портрета. —Как я и сказала, эти знания опасны. Аро сухо усмехнулся. Откинулся на спинку стула, ещё раз взглянул на листы бумаги, что теперь лежали на столе. —Это и есть ваше «задержусь на неопределённый срок»? Вы готовы остаться, но на своих собственных условиях? Гарри помолчала. —Я произнесу клятву, в которой дам обет верности королевскому клану, не предавая взглядов магического общества. Клятва гарантирует вам безопасность, в том числе от моих собственных действий. Разве это не подходит вам? Вольтури хмыкнул, разглядывая девушку. —Очевидно, мы так и не поняли друг друга, — вампир передвинул бумаги по столу к смертной. — Я отказываюсь принимать клятву, цена которой ваша жизнь. Кайус с хмурым удивлением покосился на брата. Для Маркуса решение Аро не было неожиданным. —Вы ждёте от меня предательства? — ровно спрашивает Гарри, не шелохнувшись на стуле. —Вы юны, ошибки молодости не должны становиться роковыми. Не в вашем случае. —Я сама даю вам шанс привязать меня к клану. Вы отказываете? Искушение, что испытал в душе Аро велико настолько, что подстёгивает дать согласие, принять клятву и надеть на шею смертной символ королевского клана. Как Вольтури намечал изначально, чего желал и к чему уверенно подводил юную волшебницу. —Маркус? — коротко тянет Аро, повернув голову к брату. —Клятва гарантирует нам безопасность. Это умный ход с её стороны, чтобы заручиться нашим доверием: она не сможет предать клан. —Кай? —Я солидарен. Она не выглядит настолько свихнувшейся, чтобы по доброй воле бросаться к ногам смерти. Для нас это единственный выгодный исход. Аро поджал губы, но отступил. Гарри вытащила волшебную палочку. —Мерлин, вы засвидетельствуете? —Как единственный непредвзятый здесь разум, я требую изучения текста обета, — проскрежетал колдун. — Перспектива лишить этот мир единственной оставшейся волшебницы ужасна по своей природе. Дайте сюда. Их обе! —При всём уважении, не берите на себя много, советник, — отрезала Поттер. — Вы лишь живая тень когда-то великого мага. Вы принимаете мою просьбу засвидетельствовать обе клятвы? Мерлин оскорблённо отвернулся. —Наследие Годрика налицо. На Гриффиндоре вам и самое место, юная леди, — ядовито процедил колдун. —Спасибо, сэр. —Это не похвала! —Для гриффиндорца — похвала. Гарри поднялась и прошла к камину, молча зазывая вампиров за собой. Поттер магией подвесила оба листа перед портретом. Тот живо приблизил к ним своё нарисованное лицо. —Маркус, Кайус, вы должны встать по обе стороны от Аро и положить ладонь на его плечо, — проинструктировала Гарри и встретилась взглядом с Вольтури. — Вы обхватите моё запястье и не отпустите, пока магия окончательно не засвидетельствует клятву. Мерлин, я буду первой, начинайте. Поттер взялась за запястье Аро, он повторил за ней. Кайус и Маркус выполнили наказание. Мерлин смерил Гарри испытующим взглядом, но, прочистив горло, начал оглашение: —Клянёшься ли ты, Гарри Поттер, хранить тайны королевского клана Вольтури, как свои собственные, ни словом, ни действием не выдавать их секреты и сохранять законы, единые с законами магического мира? —Клянусь. Из кончика волшебной палочки вырвалась первая золотая паутина, оплетающая их рука, как раскалённая проволока. —Клянёшься ли ты, Гарри Поттер, оберегать королевский клан Вольтури и защищать его от вреда? —Клянусь. Новая паутина блестящей магии обвилась вокруг скреплённых рук. Мерлин застопорился. —Оторвать бы вам руки за такие формулировки, Поттер… —Просто читайте с листа, Мерлин! —Клянёшься ли ты, Гарри Поттер, оберегать королевский клан Вольтури перед лицом Смерти и встать между ними, если это потребуется? Аро протестующе дёрнулся. Гарри зашипела на него, крепче смыкая пальцы на запястье вампира. —Клянусь. —Клянёшься ли ты, Гарри Поттер… — Мерлин вновь замялся. —Читайте дальше, — непререкаемо приказала Гарри. —… быть союзником королевского клана до тех пор, пока признаёшь в них истинную семью? —Клянусь. —Да будет магия тебе свидетелем, — Мерлин завершил магический обряд. Нити, оплетающие руки вампира и волшебницы, натянулись и погасли. Гарри почувствовала, как обруч Непреложного обета туго стянулся вокруг запястья, врезавшись под кожу в напоминание о данных клятвах. —Когда это вы успели признать в хладных истинную семью? — выплюнул Мерлин, когда всё завершилось. —Моргана вас прокляни, — воскликнула Гарри, — не придирайтесь к словам! —Не поминайте при мне эту дьяволицу! — разгневался портрет. Гарри гаденько усмехнулась и обратилась к Вольтури. —Вы принесёте ответное обещание сохранить то, что услышите от меня? —Важное уточнение, — протянул Маркус. Девушка кивнула, готовая его выслушать. — Клятва распространяется на сознание, подобно пологу тишины? Мысли о сказанном вами останутся неприступны для ментального проникновения извне? —Всё верно, сэр. Мы продолжаем? —Продолжаем, — уверенно отвечает Аро. Вновь рукопожатие. Мерлин вновь прочищает горло и начинает оглашение: —Клянёшься ли ты, Аро Вольтури, Маркус Вольтури и Кайус Вольтури, хранить тайны услышанные от Гарри Поттер, как свои собственные, ни словом, ни действием не выдавать её секреты? —Клянусь, — в один голос произнесли вампиры. Магическая нить по новой обвила сцепленные ритуальным рукопожатием руки. —Клянёшься ли ты, Аро Вольтури, Маркус Вольтури и Кайус Вольтури, не использовать полученные от Гарри Поттер знания со злым умыслом или против неё самой? —Клянусь, — в один голос повторили Вольтури. —Да будет магия вам свидетелем, — Мерлин завершил обряд. — Теперь вы обвенчаны клятвенной магией, за нарушение засвидетельствованных магией обетов каждый из вас расплатится жизнью. —Интересно, — протянул Кайус, усевшись на стул и разглядывая запястье, где под вампирской кожей темнел ободок магического контракта. — Как же тогда проходит у магов свадебное венчание? У вас есть разводы или волшебники клянутся друг другу в любви до гробовой доски… — вдруг громко хмыкнул, — выходит, в прямом и переносном смысле?.. —Зависит от того, как решают засвидетельствовать свою связь молодожёны, — поучительно отозвался Мерлин. — Магическое венчание нерасторжимо. —И к нему прибегали в основном чистокровные волшебники, боясь, что семейные тайны и богатства будут преданы, — дополнила Гарри. —Ох, какое кощунственное оскорбление чистой магии, милочка, — Мерлин поморщился. — Что стало с вашим избранником, раз вы такого мнения? —Я же говорила, моя мать маглорождённая. —Отец чистокровный. Как Лорд он повинен был заключить помолвку дочери с наследным волшебником. Таковы древние традиции чистокровных родов. Гарри смяла текст клятв и подожгла бумагу. —Женившись на моей матери, отец лишился права стать Лордом Поттером. И… не прожили они с мамой так долго, чтобы позаботиться о моём традиционном будущем. —Теперь прерогатива вашего будущего за королевским кланом, — Аро запечатлел на руке смертной поцелуй. Подвёл к столу и приглашающе отодвинул стул. —Прежде чем мы начнём, — девушка нервно переступила с ноги на ногу, — могу я попросить вас об… услуге? —Белое полусладкое? Или отправить Деметрия за шотландским виски? — помедлив, тихо спросил Вольтури. —О другой услуге, Аро. Смертная дёрнула завязку капюшона на шее. У вампира не осталось сомнений в намерении Поттер. Вольтури внимательно посмотрел в зелёные глаза, в них разлилась могильная тоска. То, что она не рассказала ему в Лондоне, то, о чем предпочла промолчать на руинах замка, то, что обошла стороной у озера и опустила у квиддичного поля. Ей не хватит смелости и мужества говорить об этом на трезвую голову. Ни тогда, ни сейчас. Вампир приблизился. Неторопливо убрал волнистые волосы девушки в сторону. С собственническим удовольствием отметил, как Гарри прикрыла глаза, наклонив голову, подставила шею. Аро коснулся ладонью её горла, она сглотнула. Рвано выдохнула, когда холодное вампирское дыхание тронуло кожу. Вольтури впился зубами в шею смертной. Точно над сонной артерией. Оттянул воротник кофты, чтобы не запачкался кровью. Гарри вцепилась ногтями в предплечье вампира, протяжно выдохнув. Оставив укус, Аро в слепом влечении коснулся окровавленными губами бархатной кожи выше. От примитивной ласки сердце в груди девушки взволнованно затрепыхалось. —Остановись, брат, — негромко произносит Маркус. Аро отстраняется, только почувствовав, как ткань кофты в его руках пропиталась горячей влагой. Укус кровоточил, кровь проливалась багровыми дорожками по нежной коже смертной. —Чёрт, — Вольтури обеспокоенно заглянул в лицо девушки. Глаза прикрыты, между бровей залегла морщинка, губы побледнели ещё сильнее. Какое искушение вызывает её добровольная кровь… Какую жажду вызывает её тонкий человеческий запах… Гарри ласково усмехнулась. Устало облизала сухие губы. —Мой запах триггер для вас, — похолодевшие пальцы пробежались выше по предплечьям вампира. — Даже глаза потемнели. Где ваш феноменальный самоконтроль, господин Аро? —Рядом с тобой он идёт трещинами. Взмахом палочки Поттер залечивает рану от укуса, убирает багровое пятно на кофте и избавляется от кровавых разводов на своей шее и пальцах Вольтури. Аро усаживает смертную на стул, садится рядом. —Вы уже удовлетворили потребность во флирте? — скучающе интересуется Кайус. Жадно разглядывает их, что противоречит выбранной интонации. — Тогда уделим внимание другой теме. Итак, Война Чистокровности. Гарри спрятала Бузинную палочку. Убедилась, что по-прежнему владеет вниманием Мерлина, и заговорила: —Чистокровная война началась в 1970-тых годах, когда тёмный волшебник заявил о себе в Магической Британии. Официальное название того периода «Первая Магическая война». Тёмный волшебник собрал вокруг себя сторонников — Пожирателей смерти, и самопровозгласил себя Тёмным Лордом, взяв новое имя, которое впоследствии боялись произносить не только волшебники, но и разумные магические расы. —Его имя? — сразу же спрашивает Кайус. Гарри зажевала губу и не без отвращения произнесла: —Лорд Волдеморт. —Титул рода? — уточняет Мерлин. —Нет, сэр. Лорд Волдеморт и его сторонники творили беспредел. На островах началась разруха и хаос. Было убито множество волшебников. Принято считать, что Первая Магическая продлилась до 1981 года. Года, когда Лорд Волдеморт исчез. Простые волшебники радовались и праздновали — весть быстро разнеслась по всему магическому сообществу. А Пожирателей смерти, ЕГО сторонников, начали искать, чтобы засадить в Азкабан. Некоторые отвертелись от обвинений, убедив судей Визенгамота, что действовали под заклятием Империус, заклятием подчинения. На вопрос Маркуса Аро коротко посвятил братьев в политический устрой магического мира, пояснил об Азкабане и Визенгамоте. —После хэллоуинской ночи 1981-го в Магической Британии настало шаткое спокойствие. Хаос прервался. Министерство Магии отстроило экономику, восстановило свою власть. На тринадцать лет воцарился мир. А потом, в 1994, Лорд Волдеморт вернулся. Началась Вторая Магическая война. Заново созванные силы Волдеморта обрушились на Британию новой стихией. В 1997 Министерство Магии пало, Пожиратели смерти захватили власть. 2 мая 1998 года в Последней Битве, в Битве за Хогвартс, Лорд Волдеморт был окончательно побеждён. Его войско разбито, уцелевшие либо схвачены, либо бросились в бега. Война Чистокровности, наконец, завершилась. Гарри замолчала, потупив взгляд. —Хорошо. С Тёмным Лордом определились, — Кайус медленно придвинулся над столом ближе. — Но почему Девочка-Которая-Выжила, почему Символ Победы? Почему та дрянь сказала, что ты остановила Тёмного Лорда? Гарри со вздохом поднялась на ноги. Медленно побрела вдоль высоких книжных стеллажей. Как бы она не хотела вспоминать события минувшего, она мысленно возвращается к ним снова и снова. Когда вся жизнь завязана на войне, ничего другого не знаешь. —Потому что я остановила его. Дважды. Вампирский яд в её кровотоке. Эмоции притупляются, но едва ли говорить становится легче. Это личное, сокровенное. История её жизни, гибели её родителей. Исход и конец всего. —Что произошло в хэллоуинскую ночь? — спрашивает Маркус. — Почему Лорд Волдеморт исчез? —Потому что недооценил силу родительской любви, — с горечью ответила Гарри. — Потому что не принял в серьёз маглорождённую, посмевшую торговаться с ним, самим Тёмным Лордом. —Той ночью Тёмный Лорд убил ваших родителей, — понял Мерлин. — Он желал убить и вас? —Желал. И даже произнёс убивающее заклятье, наградив меня-малютку шрамом, — Гарри постучала пальцем по лбу. — Но я выжила. —Невозможно, — открестился портрет, в истинном удивлении распахнув глаза. —Скажите, Мерлин, вам известен обряд жертвы? Колдун сделался глубоко удручённым. Вытащил трубку и закурил. —Древняя магия, основанная на жертвенной любви. Нет ни словесной формулы, ни движения палочки. Лишь готовность умереть ради сохранения жизни дорогих людей или любимого человека, имея при этом возможность спастись самому. Ваша мать великая женщина, храбрая. Гарри сглотнула подступивший к горлу ком. —Она дала мне длительную кровную защиту. Волдеморт принял её жертву. А убив Лили Поттер, направил палочку на её годовалую дочь. Самопожертвование матери выкупило мою жизнь. Нарушив условия обряда той ночью, Лорд Волдеморт исчез. —Просто… исчез? — не понял Кайус. — Был и нет? Как тень, после восхода солнца? Как ложка соли в стакане воды? —Его настигла смерть. Жизнь за жизнь, таков закон магии, — Мерлин выдохнул зелёное облако дыма. —Многие так думали. И ещё больше на это надеялись, — голос Гарри затих. Она вздрогнула. — Даже в магическом мире нет магии, что вернула бы умерших к жизни. В хэллоуинскую ночь я остановила Тёмного Лорда Волдеморта. Моё имя разлетелось по всему магическому миру, как… Девочка-Которая-Выжила. За моё здоровье поднимали бокалы, за счастье в небо запускали салют. Не было такого ребёнка, что не знал бы имя Гарри Поттер или не знал историю знаменитого шрама. —Вот, почему в первое наше знакомство, — Аро откинулся на спинку стула, — назвав своё имя, вы были растеряны отсутствием реакции. —Знаменитая Гарри Поттер, — девушка презрительно скривила губы. — Девочка, остановившая Сами-Знаете-Кого, бедная сиротка и символ великой победы. Взрослеть, когда каждый знает о тебе больше, чем ты сам, то ещё испытание. —Слава вскружила вам голову? — Кайус хмыкнул. —Нет. Опекун позаботился, чтобы я выросла вдали от всего этого. Отгородил от магического мира до поступления в Хогвартс. —Так вы оказались в доме родной сестры вашей матери, — проговорил Аро. Об взрослении юной волшебницы в семье маглов, яростно ненавидящих магию, Гарри рассказывала в Лондоне. Вскользь, окольными путями, но рассказала. Девушка кивнула. —Только в семнадцать я узнала, как маги на самом деле неравнодушны к моей истории. Впервые побывав на развалинах родного дома в Годриковой Впадине, я видела монумент, возведённый в память родителям. Видела табличку у разрушенного дома, на которой волшебники всего мира желали мне счастья на протяжении семнадцати лет. Не зная меня в лицо, они приезжали туда, чтобы побывать на месте, где впервые волшебник выжил после третьего непростительного. Поттер закусила щеку. Смахнула набежавшие на глаза слёзы и вернулась за стол. —В одиннадцать я вернулась в магическое общество, это был 1991, осень того года. В первый учебный год в Хогвартсе я поняла, что старый враг всё ещё рядом. И Гарри говорила. Говорила о философском камне, поиске Тайной комнаты и сражении с василиском. Рассказала историю крёстного, говорила о встрече с оборотнем и своём сражении с дементорами на Чёрном озере. Говорила о Турнире Трёх Волшебников и своём случайном в нём участии, о котором, как выяснилось, позаботились заранее. В подробностях рассказывала о всех испытаниях, что выпали на её долю в школьные годы. О несправедливости, что сопровождала Девочку-Которая-Выжила. О врагах, которые желали ей смерти. О преданных друзьях, которые всегда были рядом, чтобы помочь. Говорила и параде Пожирателей смерти на Чемпионате Мира по квиддичу. О Чёрной метке, ЕГО метке, в небе. Освещая события на заброшенном кладбище Литтл-Хэнглтона, не скрывает в голосе страха перед лицом возродившегося Тёмного Лорда. Рассказывая о той дуэли в кругу Пожирателей смерти, вздрагивает, точно только что вырвалась из плена ожившей надгробной статуи. Аро держал её руку в своей ладони. И чем больше Поттер говорила, тем глубже её страх, отчаяние и боль пускали корни в ледяной вампирской душе. Гарри не прибегала к окклюменции, позволяя вампиру засвидетельствовать всё, о чём она рассказывала. Все тёмные пятна её прошлого, о которых она отказывалась говорить раньше, теперь были открыты старейшинам королевского клана. Она обнажила перед ними душу. Откровенно и правдиво. Стопориться на Битве в Отделе Тайн, когда она, пятнадцатилетняя Гарри Поттер, обманутая врагом, завела друзей в ловушку Пожирателей смерти. Тихие слёзы катятся по щекам, когда она рассказывает, как потеряла единственного родного человека. Как чудо уберегло от смерти друзей. Слёзы вновь срываются с подбородка, когда она рассказывает о Битве на Астрономической башне в ночь, когда был убит Альбус Дамблдор, единственный волшебник, которого боялся Волдеморт. Той же ночью Пожиратели смерти в торжестве разгромили замок, а небо над Хогвартсом осквернила Чёрная метка. Операция «Семь Поттер», падение Министерства Магии и разгул тирании Пожирателей. Новые порядки, возвышение чистокровных, гонения грязнокровок, угнетения разумных полукровок. Рассказывает о налёте на Министерство Магии под оборотным зельем. Говорит о засаде в Годриковой Впадине и доме Лавгудов. О стычке в поместье Малфоев и ограблении Гринготтса. Вспоминает о сражении, развернувшемся у подножья школы. О крови, опорочившей второй дом юных волшебников. Рассказывает, как за замок на стороне защитников вступились эльфы-домовики, жители Хогсмида, друзья и семьи учеников, фестралы и кентавры. Рассказывает, как в Последней битве схлестнулись две стороны. Какой хаос царил той ночью, как смерть властвовала над теми землями, уравнивая всех убитых. О предрассветных событиях в Запретном лесу говорит коротко. Но признаётся, что добровольно сдалась в руки Лорда Волдеморта. Рассказывая о последней дуэли в Большом зале, не скрывает ни злости, ни потаённого желания убить врага. С горечью, недостойной победителя, сознаётся, что Лорда Волдеморта в конце концов настигло его собственное заклятье. Замолкает на событиях у полуразрушенного каменного моста Хогвартса, где так неосмотрительно смела пренебречь Старшей палочкой. Вампиры молчали долго, осмысливая и подытоживая итоги чужого рассказа. Молчал и Мерлин, выдыхая дым, как Хогвартс-Экспресс в час отправления со станции лондонского вокзала. —Это не поясняет исчезновение Тёмного Лорда в 81-м, — первым высказался Кайус. — И как он сумел возродиться в 94-м? —Святые девятеро… — прошептал Мерлин, не вынимая изо рта курительную трубку. Синие глаза, не моргая, упёрлись в край рамы, волшебник пребывал в глубокой задумчивости, сделавшись ещё старее, чем был. — Теперь мне понятно ваше желание говорить под Непреложным обетом, миледи. Это… грязное, чудовищное осквернение души и магии. —О чём вы? — неодобрительно морщась, влез Кайус. — Кто-нибудь, наконец, пояснит, что за скверная аморальная магия вами всё время упоминается?! —Крестраж, — произнесла Гарри. — Якорь, что отсрочит смерть и позволит задержаться среди живых. —Почему крестраж аморальная магия? — спрашивает Маркус. Гарри медлит, рассчитывая, что за пояснение возьмётся Мерлин, но старец был нем. —Потому что только разорвав душу, волшебник может заключить её часть в физический предмет. —Разорвать душу? — удивляется Кайус. — Как? Она нематериальное явление. Невозможно разорвать то, что… —Не заблуждайтесь, господин Кай, — проговорил Мерлин. — Не только растление души приводит человека к аморальности. Есть более тяжкий грех, что уродует душу сильнее семи смертных грехов. —И что же это? —Убийство, — глухо произносит Гарри. — Убийство без сожаления и раскаянья. —Просто убийство? —Само по себе — нет. Для создания крестража проводятся тёмномагический ритуал. Волшебник разрывает душу пополам и заключает часть в предмет. Этот предмет дарует ему подобие бессмертия. —Почему подобие? —Потому что невозможно обхитрить Смерть. Нет ничего на этом свете, что предотвратило бы смерть. Отсрочило — да, разумеется. Тот же философский камень продлил жизнь Николаса Фламеля и его жены на шесть сотен лет. Вампиризм тоже сюда, сотни, тысячи лет может тянуться ваша жизнь, но вы не бессмертны в абсолютности этого понятия. Рано или поздно Серая Госпожа призовёт за Грань все земные души. —Если ритуал разрывает душу пополам, — вдумчиво проговорил Маркус, — то волшебник может создать лишь один такой предмет? Гарри не ответила. Взгляд Мерлина метнулся к ней, как магловская пуля, выпущенная из ружья. Старец застыл в парализующем ужасе. —Сколько? — слабо выдохнул советник. — На сколько частей Лорд Волдеморт разорвал свою душу? Девушка не вынесла направленного на неё внимания. Встала со стула и отошла к окнам, пальцами очертив бледные буквы шрама от Кровавого пера на правой руке. Я не должна лгать, что оставила Гарри на память Амбридж. Сейчас Поттер охотно бы солгала. Но решившись на честность, будет откровенной до конца. —Семь. —Святая Дева Мария, — от ужаса голос Мерлина зазвенел. — Семь частей! —В том числе и два живых крестража, — тихо добавила Гарри. — Волдеморт шагнул в покорении тёмной магии так далеко, как побоялись шагнуть до него. Он творил великие дела, ужасные, но великие. —Вы восхищаетесь им? — осторожно спросил Аро, уловив в чужой речи тонкий переход. Гарри оглянулась на вампиров. Помедлила, размышляя, действительно ли высказала свои мысли или лишь повторила когда-то сказанные ей слова мастера-изготовителя волшебных палочек Олливандера. —Я не могу не восхищаться им. Тёмный Лорд был великим волшебником. Избравшим страшную судьбу, но его мастерство вызывает… трепетную дрожь. —Но вы боитесь его? — задаёт иной вопрос Аро. —Как худшего кошмара, — прошептала Гарри. —Но произносите его имя, — с недоумением вставил Кайус. —Страх перед именем лишь усиливает страх перед тем, кто его носит, — Гарри слабо пожала плечами. — Из-за глупого пророчества Лорд Волдеморт отметил меня равной, я не могла позволить себе бояться одного лишь его имени. —Какого пророчества? Гарри нахмурилась, бросив взгляд на Маркуса. —Хм… я не упоминала о нём? —Нет. Девушка прошлась до камина. Подставила ладони под жар пламени. —Незадолго до исчезновения Волдеморта в Годриковой Впадине, внучка известной прорицательницы произнесла пророчество о рождении ребёнка, которому под силу остановить Тёмного Лорда. Рождённый на исходе седьмого месяца, теми, кто трижды бросал ЕМУ вызов. В июле родилась я. Узнав о пророчестве, Волдеморт явился в наш дом, чтобы уничтожить угрозу до того, как она станет существенной. —И какой исход предрекало это пророчество? — деликатно интересуется Аро. Хмыканье смертной звучит на грани упрёка. Гарри растягивает губы в холодной насмешке. —Неужели вы верите в необратимую силу предсказаний? Прорицание… — подходящее слово находится не сразу, — самая глупая вещь, что удостоилась существования. —Исстари прорицание считали откровением Божьем. Семантический смысл прори… —Вы сказали, вампиры далеки от религии, — грубо перебила Гарри. — Какое же вам дело до того, что нашёптывается ангельскими устами? —Даже вы не станете отрицать, что некоторые библейские предсказания сбываются по сей день. Но я говорил не о Божьем изречение, моя милая. Кассандра из древней Трои, Нострадамус, Распутин, Ванга в конце-то концов. Я сам стал свидетелем того, как сбывались их катрены, напетые в шепоте или воспетые отчаянным криком. Пророчество таит в себе ключевое событие, которое… —Которому позволено решать судьбу человека? — зло отчеканила Гарри, отвернувшись к камину. — Мне омерзительна сама идея, что некие высшие силы по щелчку пальцев распоряжаются чужой жизнью, как своей собственностью. —Ваша ярая неприязнь… Короткий истеричный смешок повис в тишине библиотеки. Поттер нацепила маску небрежного принятия. —Из-за этого пророчества я положила свою жизнь на борьбу с тем, кто желал убить меня только потому, что я родилась в последний день июля. Из-за этого пророчества из года в год я смотрела, как мои близкие и друзья погибают в этой войне. Целое поколение волшебников десятилетия боялось произносить одно только имя Тёмного Лорда. Аро не стал отвечать. Дал девушке время остыть. Она наколдовала стакан воды и смочила горло. —Возвращаясь назад, — заговорил Вольтури, когда смертная поставила стакан на каминную полку и пальцем потёрла тёмное пятно на ветхой раме Мерлина. — Пусть один из албанцев сказал то, что сказал. Мысль о совпадении не посещала вас? —Я не верю в совпадения. Да и… наверное, мне хотелось верить, что остались ещё волшебники, помимо меня. Пусть это и были Пожиратели смерти, они могли знать об этом мире то, что упустила я… —Не говорите, что искали их всё то время, что пропадали за стенами замка, — Аро поставил локоть на стол и потёр пальцы друг о друга. Если смертная отыщет своё племя, каков шанс, что она не соблазнится уйти уже с ними? С теми, кто разделяет её способности, культуру и традиции. Долгое одиночество и изоляция от всего знакомого не сыграют сейчас на стороне Вольтури. —Нет, конечно, — выдохнула Гарри. — Я действительно уходила в поисках, но… нет. Какой смысл ловить дым голыми руками? Волшебников не отследить, не имея ничего за пазухой. —Тогда что вы искали? Зачем возвращались в Англию в последний раз? —Искала знакомые мне упоминания террористических акций Тёмного Лорда. Загадочные исчезновения, массовые утечки газа, обрушения мостов и прочее, что в моём мире было делом рук Пожирателей. —Поэтому от вас за версту несёт Северным морем? —Знаете, заканчивайте с этими… обнюхиваниями. Это ненормально. —Ваша изворотливость занимательная черта, Гарри. Поттер отвернулась. Постучала пальцами по каминной полке. Аро смотрел, как на юном лице заиграли желваки, как на короткий миг поджались искусанные губы. —Да, я искала в этом мире крестражи Лорда Волдеморта. После озера с инферналами и крестража в копии меча я хотела убедиться, что единственный волшебник, способный на это, остался лишь монстром моего прошлого! Этот чёртов крестраж… лозунг Пожирателей смерти… —Подобное совпадение не может не настораживать, — согласился Аро. — Но иногда совпадение всего лишь совпадение, Гарри. Долгую минуту девушка молчала, уперев задумчивый взгляд в камин. Потом с силой потёрла глаза. —Наверное, вы правы, — вызвала темпус. — Поздно уже. Я вернусь завтра и, если у вас появятся вопросы, я на них отвечу. Хлопок аппарации разрывает тишину библиотеки. Вольтури остались на своих местах, размышляя каждый о своем. Вдруг Кайус повернул голову к Аро. —Не понял. Мы сегодня приняли её в клан или нет? —Приняли. —Куда она тогда ушла? Её место теперь здесь. —Скажешь ей об этом завтра, — Аро хмыкнул. — Раз моё приглашение она вежливо оставляет без ответа. Кайус закатил глаза. —Мальчик мой, какие твои годы? У молодёжи нынче иные нравы. —Посмотрим, как она ответит на твоё приглашение, брат, — Маркус насмешливо хмыкнул. —А я не собираюсь приглашать, — алые глаза Кайуса властно заблестели. — Я собираюсь приказать. —Позволите, господин Кай? — подал голос портрет. —Излагайте, советник, — вампир благосклонно кивнул. —Я не рекомендую приказывать той, что дважды обманула смерть. —Имя Девочки-Которая-Выжила не даёт ей самоуправства в мире хладных. Здесь другая опера. Мерлин кивнул, соглашаясь. —В таком случае я не рекомендую приказывать той, что пошла наперекор Смерти, выкупая жизнь хладных ЕЁ расположенностью. Кайус сощурил глаза. Потряс пальцем в воздухе. —Хорошая рекомендация, советник, — с упрёком повернулся к брату. — Аро, мальчик мой, ты плохо приглашаешь. Нужно же лучше. —Не показать ли тебе пример? — Вольтури растянул губы в снисходительно-лукавой улыбке. —Я-то найду управу на свою жену, а ты тем же похвастаться не можешь… —А со своей я разберусь сам, мой участливый друг. Добившись задуманного, Кайус азартно оскалился. —Отлично, значит разберись с ней так, чтобы не отвертелась от намеченной поездки с нами в эту пятницу. Маркус, почувствовав, куда клонит брат, быстро вставил: —Я в замке за порядком. Аро поджал губы, бросив на него упрекающий взгляд. Кайус дразняще выгнул бровь. —Какой же поездки? — иронично интересуется Вольтури. —Юбилейная постановка «Пигмалиона». —О нет… —О да, — отрезал Кайус. — Мучаюсь я, мучаешься ты. —Может пора вспомнить, что человечество давно перешло к патриархальной форме семейного устоя? —Скажи это Афинодоре сам. Маркус хмыкнул. Аро резко поднялся. —Пятница, так пятница, — направился к выходу. — Гору проще сдвинуть, чем переубедить в чём-то эту вампиршу. —Я всё слышу, — самодовольно пропел блондин. Аро отмахнулся. Кайус расхохотался.