Часть 15

Пьеса в трёх актах. Вольтури не были бы Вольтури, не займи они королевскую ложу. Хотя у Гарри были основания полагать, что близкое нахождение к сцене, а значит и оркестровой яме, сильно бьёт по чуткому вампирскому слуху, никто из хладных неудобства не выказывал. Афинодора с Кайусом сидели чуть впереди. Если взгляд вампирши искрил восторгом, то её супруг не мог похвастаться тем же. Поттер видела, как Кайус опережал реплики актёров, без конца закатывая глаза. Постановка осточертела ему, не успели они дойти до королевской ложи.  Ни Джейн, ни Алек, ни Рената, которые сопровождали Владык клана в Лондон, не обращали никакого внимания на происходящее на сцене. У Гарри сложилось стойкое чувство, что вампиры видели постановку «Пигмалион» столько раз, что сценарий отпечатался на внутренней стороне их век. Королевская свита просто ждала конца.   Единственный, помимо Афинодоры, кто проявлял терпение и сдержанность, был Аро. Пусть на его лице и застыла маска равнодушия, в его глазах было спокойствие, а в позе абсолютная расслабленность. Единственное, что выдавало его скуку, были пальцы, что бесшумной дробью отстукивали ритм по колену.  Сама Гарри не могла расслабиться. Случись их визит в Ковент-Гарден при иных обстоятельствах, она бы, возможно, получила удовольствие от просмотра знаменитой пьесы Шоу. Но этим вечером в душе девушки было неспокойно.  Вольтури приняли весть об албанцах со странным снисхождением. Им понадобилось всего две минуты, чтобы обсудить грядущие планы. Как итог, ничего отменять или менять они не стали. Старейшин не заботили ни намерение албанцев, ни опасения Гарри насчёт возможной войны. Из всей свиты для поездки в Лондон они взяли лишь троих стражей, что по мнению волшебницы, делало их уязвимыми, учитывая, что в этот раз Кайуса сопровождала супруга, единственная оставшаяся королева Вольтури.  Беззаботность старейшин перед лицом опасности заставляла Гарри нервничать сильнее. Пальцы всё время возвращались к рукоятке волшебной палочки, спрятанной в рукаве непривычного атласного платья. Существуй портрет леди Вальбурги Блэк в этом мире, она бы оценила чопорный наряд регента Рода, что соответствовал мрачной традиции Блэков.  Гарри невольно хмыкнула, подумав, что в отличии от её выходного платья, Вальбурга ни за что на свете не позволила бы ей, полукровке и отпрыску грязнокровки, стать регентом чистокровного и древнего - почти что королевского - рода Блэк. Для матушки Сириуса это было бы откровенным оскорблением.  Аро с интересом взглянул на смертную. Она волновала вампира больше, чем действие на сцене или завывания оркестра.  Когда Вольтури не стали менять планов и не обеспокоились настроем албанцев, Гарри проявила характерную всем гриффиндорцам пылкость. Стоило волшебнице навязать Владыкам своё безапелляционное сопровождение в Лондон, как Аро сменил холодную осторожность после размолвки на инициации на ласковую вовлеченность.  В тот миг Поттер ощутила его зависимость от себя слишком ярко. Аро не может оставаться к ней равнодушным. Мечется между отчуждённостью и страстью, не в силах ни удержать рядом, ни прогнать.  На фоне душевных метаний убеждённость Вольтури, будто все хладные проклятые монстры, от которых отвернулся Господь, кажется Гарри до абсурдности глупой.  Девушка накрыла ладонью руку вампира. Аро прервал механическое постукивание. Развернул ладонь и сплёл их пальцы, при этом чувствуя, как пульсирует волшебная кровь в венах на запястье Поттер.  Невинное прикосновение помогает обоим подавить напряжение и расслабиться сильнее.  Объявили антракт. Вольтури покинули ложу и заняли открытый балкон фойе, чтобы подышать свежем воздухом после надушенного зала. Гарри, которая смотрела пьесу первый раз и не знакома с её автором и другими его произведениями, задала очевидный вопрос, в чём тайный смысл названия постановки. Афинодора распахнула глаза в предвкушении. Кайус умыл руки и оставил девушек разговаривать одних, но так или иначе колко комментировал доводы жены.  В конце концов от пространственных и философичных рассуждений о греческой мифологии, классовой структуре викторианской Англии и социальной пропасти супруги перешли к открытой конфронтации о эффекте Розенталя, как о психологическом феномене.  Гарри сперва внимательно слушала обоих, но, когда вампиры в своём споре ударились в медицинскую терминологию, незаметно отступила в сторону. Прислонилась поясницей к бетонному ограждению балкона рядом с Аро.  —Не следует ли вмешаться? – озадаченно спросила Поттер.  —Вмешиваться в спор супругов? – Вольтури открестился. – Помилуйте, моя дорогая, это небезопасно даже по меркам бессмертных. А вмешиваться в спор конкретно этих двоих – откровенное безумство.  Алек, подпирающий плечом стенку у выхода, солидарно фыркнул. Гарри взглянула в его сторону, но страж уже опустил голову, показательно занятый натягиванием кожаных перчаток. Джейн и Рената оказались более скупы на эмоции. Личные взаимоотношения правящей четы их никоим боком не касались. Аро спустил Алеку его несдержанность, не обратив внимания.  —И всё же главный посыл названия — это отсылка к древнегреческому скульптору?  Вольтури сложил руки на груди, с нежной улыбкой на губах просто пояснил: —Да, в названии заключена ироническая аллюзия на античный миф о скульпторе. Творец влюбился в сделанную им из слоновой кости статую женщины. Вняв его мольбам, Афродита вдохнула жизнь в статую, которая стала женой Пигмалиона по имени Галатея. Результатом такого любовного союза стала дочь Пафос.  —Значит для современников Пигмалион был символом влюблённого, способного силой своей страсти создать идеал красоты, - Гарри понятливо кивнула. Глянула на Кайуса и Афинодору, чей спор лихо закрутился вокруг античных философов и немецких поэтов-романтиков. Поттер закусила губу, размышляя над пьесой. Вернула внимание на Аро. – Но они ведь не поженятся?  Вольтури отвлёкся от пылкого конфликта брата и его жены. С любопытством встретил взгляд смертной.  —Цветочница и профессор, - быстро пояснила Гарри. – Это было бы… слишком предсказуемо.  Аро мягко усмехнулся.  —Нет, моя дорогая. Элиза выберет Фредди, молодого юношу, искренне ею очарованного и влюблённого. Шоу считал своей целью скорее дразнить зрителей, чем утешать.  —Вы находите её выбор правильным? – удивляется Гарри. – Профессор вложил много сил, времени и знаний, чтобы сделать из Элизы леди.  —Хиггинс слишком независим, неуправляем и деспотичен. Он не способен стать хорошим мужем. Фредди его полная противоположность.  —Намекаете, что Элиза руководствуется разумом, а не чувствами?  —Её решение вытекает как из женской интуиции, так и из доводов разума, да.  Гарри несогласно усмехнулась.  —Редкая женщина между чувствами и разумом выберет последнее.  Улыбка Аро не тронула глаз. Вампир смотрел на брата, который принялся с рвением зверя доказывать жене ошибочность её суждения.  —Поверьте, Гарри. Иногда «романтический финал» не синоним счастью.  Девушка уловила в словах Вольтури двойной подтекст. Аро продолжал наблюдать за разногласием королевской семьи. Если он и сделал намёк на нечто более весомее и показательное, то и сам этого не понял. Но Поттер отчего-то подумала, что слова Вольтури отсылают её к правящей чете, что искусным спором выводили друг друга из равновесия.  —Я не могу ни согласиться с вами, мисс.  В перепалку супругов влез посторонний. Женский голос, выверенный и лаконичный. Мягкий, но с царственной строгостью.  Гарри бросило в дрожь, ибо этот же голос звучал у самого её уха, когда холодная ладонь нырнула под грязную футболку и легла на грудь, прямо под сердцем. Этот же голос в Запретом лесу солгал Лорду Волдеморту, что Девочка-Которая-Выжила мертва.  Услышав, как изменился сердечный ритм Поттер, Аро внимательно посмотрел на неё.  —Дорогая, не учтиво встревать в чужие рассуждения. Тем более, молодой человек абсолютно прав.  От выхода звучит ещё голос, в тошнотворной надменности растягивающий гласные.  Гарри круто обернулась, в мгновение выхватив из рукава платья волшебную палочку. Но не успела вскинуть её, как вокруг запястья сомкнулись ледяные пальцы и резко дёрнули. Оказавшись прижата к вампирскому телу, Поттер застыла, не имея возможности ни воспользоваться волшебной палочкой, ни отвести широко распахнутых глаз от нарушителей уединения королевского клана.  —В тебе говорит мужская солидарность, - недовольно осаждает мужа женщина.  —А в тебе – женская, - парирует тот. – Смею заметить, мисс довольно молода, чтобы…  —Молодость не противоречит знаниям, - забыв о ссоре, Кайус резко вступился за жену. В сравнении с Афинородой незнакомка была младенцем по соотношению прожитых лет, но вампира оскорбило, с каким пренебрежением смертный отнёсся к королеве хладных.  Аро сильнее прижал к себе смертную, в надежде привести в чувства. Живое сердце колотилось, как обезумевшее. Дыхание перехватило. Гарри оцепенела. Вцепилась мёртвой хваткой в рукав Вольтури, другой до побелевших костяшек сжимая древко Бузиной палочки за спиной вампира. Аро прикоснулся к руке волшебницы. Вместо вереницы мыслей хаос из чувств. Страх, злость, удивление, раздражение. Последнее пересилило всё прочее и затопило сознание вампира, вынудив Вольтури спешно прервать ментальный контакт.  —Разумеется. Однако, куда правдивее слова того, кто успел пожить под этим солнцем. Гарри вдруг громко хмыкнула, не скрывая презрении.  —Этот разговор не стоит времени, Кайус, - не дав вампиру ответить, Поттер сама осадила говорившего. – Малфои извечно считают своё мнение эталоном безусловности.  Все с удивлением воззрились на неё. Аро ослабил хватку. Девушка отстранилась, по-прежнему держа волшебную палочку наготове, но не демонстрируя её. Мужчина деликатно обошёл жену, прошёл на балкон, разглядывая юную нахалку, посмевшую отзываться нелестным образом о древней знатной семье. Гарри держится к нему лицом к лицу, как подсолнух, следующий за солнцем, при этом не забывая о женщине, застывшей в отрешённом удивлении у выхода на балкон.  —Кажется, мы не знакомы, - мужчина останавливается, любовно оглаживает набалдашник трости в виде змеи. Оценивающий взгляд обдал девушку с головы до ног. – Быть может, встречались раньше? —Ваш образ, как и репутацию, сложно выкинуть из головы, - сквозь зубы цедит Гарри.  Люциус Малфой искусственно усмехается. Льдистые глаза заискрились надменным снисхождением.  —Значит встречались. Прискорбно, что я не запомнил ваше миловидное лицо и дурной нрав. Быть может, моему сыну удалось бы перевоспитать вас в браке… —Я охотней откушу себе язык, чем назову Драко законным мужем! Люциус вновь усмехается. Медленно облизывает нижнюю губу и подходит на два шага ближе. Гарри стиснула зубы, но не отступила. Нарцисса молчала, не вмешиваясь, хотя рассудительный взгляд прошёлся по всем присутствующим на балконе. Оценив чужое численное преимущество, женщина натянула на лицо скупую маску строгости и величия.  —Дерзость вам не к лицу, мисс.  —Поттер, - бросает девушка, желая понять, скажет ли что-то её имя чистокровным этого мира, - Гарри Поттер.  Люциус Малфой замирает. Серые глаза встретились с кроваво-алыми глазами Вольтури. Спустились к шее, задержавшись на подвеске. Взгляд на шею девушки. Тонкие губы дрогнули в улыбке.  —Значит, вы знакомы и с Драко, мисс Поттер. Однако, нет ничего удивительно, что он не рассказывал о вас. С его слов я счёл бы вас не достойной внимания.  Гарри задохнулась от злости.  —Какая щедрость с вашей стороны – уделить мне своё бесценное время, мистер Малфой. Но не стоит утруждать себя общением с простолюдинами.  —Ну что вы. Знакомым сына я всегда рад уделить малость времени. А вот, кстати и он сам, - мужчина точно почувствовал наперёд появление отпрыска. Величественно вскинул руку к выходу с балкона. В тот же миг появилось ещё два действующих лица. Парень, ровесник Гарри, в подогнанном фраке и зализанными платиновыми волосами и молодой мужчина в строгом костюме-тройке.  —Отец, - от одной интонации Драко Малфоя – личной немезиды Гарри, - девушку бы натурально вывернуло. Но она вздрагивает в ужасе, встретившись взглядом с мужчиной, в чьей компании появился бывший однокашник.  Глаза широко распахиваются. Рука с волшебной палочкой инстинктивно дёрнулась, но Вольтури перехватил запястье, возвращая вниз. Стук сердца на долгий миг оборвался. В сознании воцарилась пустота. Тяжёлый удар в груди разорвал иллюзорную тишину, сердце до боли принялось сотрясать грудную клетку. В ушах поднялся фантомный рёв, резко обрываемый высоким холодным смехом. В безукоризненном Томе Реддле Поттер видит лишь кошмар своего прошлого. Багровые глаза пробирают до костей, выворачивают душу наизнанку. Лучшая улыбка из арсенала повзрослевшего старосты Хогвартса располагает и покоряет. Но Гарри знает подлинное лицо монстра. Её не обмануть маской дружелюбного внимания и вовлечённости.  Колени предательски подгибаются. Девушка радуется, что Аро Вольтури стоит совсем близко, иначе бы она просто шлёпнулась на пол. В паническом приступе Гарри прислоняется к плечу вампира, шумно дыша. Холодная ладонь скользит по талии, ненавязчиво успокаивая.  —Что вас задержало? – спрашивает Драко родителей, без интереса оглядывая бледные лица Вольтури. Внимание задержалось на Афинодоре, чья красота пленила не хуже чар вейл.  —Увлекло знакомство с твоей подругой, мисс Гарри Поттер, - Малфой произносит эти слова не для пояснения сыну. Гарри видит, как взгляд Тома Реддла становится пронзительным, а лицо приобретает слизеринскую расчётливость. Её имя лишено знаменитой окраски, какой пользовалось в магическом мире, но оно всё равно известно им. – Позвольте представить близкого друга семьи Тома Реддла.  Никто не отзывает. Вольтури с напряжением следят за реакцией Поттер, а Гарри не может выдавить из себя ни слова. Не может даже воздуха глотнуть, чтобы унять резь в лёгких.  —Вы растеряли браваду, мисс Поттер? – манерно хмыкнул Люциус Малфой. – Или известное женское непостоянство лишило нас удовольствия слушать ваш дивный голос? Девушка не реагирует. Невидяще смотрит на статного британца, отвечающего ей чарующей улыбкой. Аро ощутимо надавил ладонью на талию смертной, повторно вырывая её из оцепенения. Гарри тяжело сглотнула.  —Я… - Поттер растерянно глянула на Нарциссу, затем на Драко и вновь на Реддла. – Не знала, что у Томаса-старшего есть сын.  Она не знала, что Томас-старший вообще существовал в этом мире! Она не знала, что в этом мире существовали Малфои! Как иронично, в мире, где существование магии под вопросом, существование вероломных Малфоей – следует рассматривать теперь как факт.  Вовлечённая улыбка Тома Реддла стала ледяной маской натянутой вежливости. Он не позволил себе публичной реакции, но Гарри нутром чует, как всколыхнулся в нём гнев. Недоумение блеснуло в багровых глазах. Девушка задела его своими словами, пробудила тёмное начало. Неосторожно дала понять, что тайна его рождения для неё вовсе не тайна. Хотя у Гарри нет доказательств, что в этом мире старая история сложилась так же.  —Вы знакомы с моим отцом? Неожиданная осведомлённость, мисс Поттер, - Реддл совладал с собой. – Не думал, что имя моего… не самого достойного предка будет известно юному поколению.  —Не считаю Салазара более достойным, - вырвалось раньше, чем Гарри успела обдумать.  Реддл вдруг хмыкнул носом, облизывая губу, как это ранее делал Малфой. Разглядывал Поттер с особым оценивающим вниманием, от которого Гарри почувствовала себя грязной. Люциус удивлённо вскинул брови на слова девчонки и бросил растерянный взгляд на Реддла, как бы считывая с него реакцию. Драко переминался с ноги на ногу, хмуро бегая глазами то на девчонку, то на отца, то на Реддла и снова на отца. Нарцисса продолжала сохранять невмешательство, но по лицу было не сложно понять, что она успела дважды пожалеть, что не сдержалась и влезла в чужой спор.  —А кто в ваших глазах более достоен, мисс Поттер?  Гарри стиснула зубы. За приветливым тоном она слышали отголоски угрозы. За вовлеченной улыбкой – змееликий оскал. Поттер хочет знать лишь одно: имел ли этот монстр что-либо общего с тем, к которому Гарри добровольно пришла на смерть на опушке Запретного леса.  —Альбус Дамблдор.  Имя ненавистного преподавателя остаётся для Реддла чужим и незнакомым. Оно ставит его в мимолётный ступор. Следует молчаливая пауза. Реддл прогонял ответ в голове на совпадения. Ничего.  Гарри, наконец, коротко выдыхает.  —Не уверен, что слышал, поэтому не могу как-то прокомментировать ваше мнение.  Поттер накрыла холодную ладонь Вольтури на своей талии, отчётливо проецируя в голове одну-единственную мысль:  «Нужно уйти. Сейчас» Том Реддл проследил за этим движением. После столкнулся взглядом с Вольтури. Аро дернул запястьем другой руки, коротко глянул на циферблат часов.  —Время антракта подошло к концу. Следует возвращаться на места.  Вопреки прозвучавшим словам, никто из Вольтури и не дёрнулся. Алек с намёком прочистил горло. Джейн и Рената в открытую сверлили смертных взглядами. Нарцисса окликнула мужа. Подхватила сына под локоть и вывела с балкона. Том Реддл посторонился, пропуская женщину внутрь. Люциус отступил, задержав внимание на лице девчонки. Ни Малфой, ни Реддл не обронили слов прощания, в молчании оставили вампиров. В тишине пересекли и фойе театра, быстро теряясь в толпе других зрителей.   Вольтури возвращаются в королевскую ложу. Слаженно, чисто, аккуратно. Аро всё ещё держит Поттер в своих руках, заставляя её шагать с ним в ногу. Контролируя её, пока она сама мысленно где-то в другом месте.  Оказавшись в удобном кресле, в полумраке зрительного зала и освещённой сцены, Гарри боязливо вздрагивает, когда оркестр приступает к звуковому проигрышу.  —Зачем мы вернули сюда? – бормочет Поттер, оглядываясь. – Нужно вернуться в Италию.  Аро подцепил подбородок смертной, перехватил её мечущийся взгляд.  —Что произошло на балконе?  —Здесь больше не безопасно, нужно уходить… Аро терпеливо кивнул. Вечер открыл для Гарри переплетения старого и нового, извратив и первое, и второе, он понимает. Девушка запуталась между мирами. Страх прошлого сковывает сознание, лишая прежней хладнокровности. Знакомые лица и фамилии старой жизни возрождают задушенные надежды обрести то, чего быть уже не может.  —Я хочу, чтобы вы успокоились, Гарри, - ровно отзывается Вольтури.  Остальные не вмешиваются. Аро не обращает внимание ни на брата, на ни Афинодору, ни на свиту, однако прослеживает, как смертная бросает на них нервные взгляды. Неужели боится нападения на королевский клан? Или нападения клана на неё? —Том Реддл, - вдруг чеканит девушка. – Он был человеком?  —Нет. Бессмертный.   Гарри тронула лицо дрожащими пальцами, прикрывая глаза. Аро погладил смертную по предплечью, вырывая из вязких мыслей.  —Из одного бездушного монстра в другого, - Гарри мелко покачала головой.  Вольтури вновь коснулся её подбородка. Нежно поцеловал губы. Ласково провёл пальцами по скуле.  —Соберись, mio cara, - прошептал, заглядывая в глаза. – Демоны прошлого остались в прошлом. —Вы не понимаете…  Аро прерывает невнятный лепет новым поцелуем.  —Угроза от кого-либо в этом зале мнима, моя милая.  —Откуда такая уверенность? – с долей отчаянья выдыхает Поттер.  —Ты со мной, - просто ответил Вольтури.  Гарри смотрит в алые глаза вампира и перенимает его уверенность и расслабленность. Позволяет себе ненадолго спрятаться за его властным статусом и положением. Волшебная палочка в левом рукаве, быстрая досягаемость дарует волшебнице крупицы душевного покоя.  Аро держит её ладонь в своей. Считает пульс, прислушивается к частоте дыхания. Девушка успокаивается, не стремится вникнуть в происходящее на сцене, актёрская игра более не привлекает её, но она возвращает себе эмоциональный контроль над ситуацией. Окклюментарные щиты стерегут сознание волшебницы. Если она опять увязла в своих мыслях, Вольтури не сможет этого понять. Гарри сохраняет равновесие, терпеливо переносит второй акт постановки.  Кайус вопросительно поглядывает на брата и смертную, но ни первый, ни вторая ничего не поясняют. Афинодора озабоченно ёрзает на месте, часто отвлекаясь от постановки, чтобы посмотреть на мужа и Аро в ожидании немедленной смены планов. Кайус собственнически разместил руку на бедре жены, призывая к спокойствию.  Пьеса отошла на другой план. Вольтури оставались в королевской ложе, но мысли их были заняты произошедшем на балконе. Вампиры не станут покидать Ковент-Гарден, ибо старейшины сочли бы это бегством, не достойным правящего клана.  На время второго антракта хладные вновь обосновались на открытом балконе. В этот раз обошлось без вольных рассуждений и неформальной болтовни. До самого конца перерыва уединение вампиров никто не решился потревожить. За пять минут до конца антракта Гарри отлучилась в дамскую комнату.  Ни очереди, ни столпотворения в уборной не было. Девушка плеснула холодной водой в лицо. Потёрла шею. Из зеркала на неё смотрела какая-то чахлая версия когда-то независимой, сильной и решительной Гарри Поттер, что храбро билась с горным троллем и выводила на прогулку неуправляемых соплохвостов Хагрида. Мысленно приказала взять себя в руки. Не гоже выпускнице Годрика Гриффиндора содрогаться перед избранниками Салазара Слизерина.  Храбрость, благородие и честь.  —Я уверен, мы с вами не встречались раньше. Но вы смотрите так, точно в чём-то обвиняете.  За спиной звучит размеренный голос. Гарри неуловимо дёрнула рукой. Древко волшебной палочки повиновалось воле хозяйке. Магическое тепло волной пробежало по телу.  —Подло караулить леди у женской уборной, мистер Реддл, - холодно чеканит Гарри, не оборачиваясь, но быстро найдя глазами зеркальную поверхность, чтобы видеть, что происходит позади. – Оставьте меня.  —Я хочу понять, - Реддл идёт следом. – Почему? —В жизни не поверю, что вы безгрешны.  —Как и любой другой из здесь присутствующих. Почему вашего гнева удостоился лишь я один? —Один? – Гарри обернулась и смерила Реддла насмешливым взглядом. – Вы переоцениваете собственную значимость. Ваши друзья противны мне не меньше. Улыбка Тома Реддла представляла собой идеальный баланс лести и надменности. Подобная гримаса купила в своё время Горация Слизнорта, и профессор зельеварения как на духу выложил всё, что сам знал о крестражах. Теперь же Реддл такой же улыбкой пытается купить и Гарри.  —Вы уделили мне время. Выходит, ваша неприязнь ко мне не такая и категоричная, какой вы её выставляете, мисс Поттер.  Девушка промолчала, не желая участвовать в бессмысленном споре. Тем более в споре с Томом Реддлом. Нет никого более упрямее Гарри, но этот случай из ряда вон. Лучше она убьёт его, чем будет с ним спорить.  —Я прошу вас оставить меня одну, - Поттер окатила Реддла холодом.  Слизеринец продолжал обаятельно улыбаться, не обращая никакого внимания ни на желание девушки, ни на тон её слов. Рассматривал с исследовательским интересом, который не сулил кролику ничего хорошего. Только Гарри не станет примерять на себе роль жертвы.  —Откуда вы? – всё тем же вежливо-приветливым тоном спрашивает Реддл.  Поттер язвительно вскинула бровь. Она бы и рада убраться подальше, только слизеринец перегородил собой коридор. Прежний Реддл обязательно бы оценил ситуацию, где два заклятых врага остались один на один.  —Вы собирали обо мне информацию, - пояснил Реддл. – Будет справедливо, если я сделаю тоже самое.  —С чего мне забивать голову информацией о вас? – в насмешке звучит неприкрытое презрение. – Тем более до сегодняшнего вечера, я и знать не знала о вас.  —Вы лжёте. Или у вас была другая причина для визита в Литл-Хэнглтон в усадьбу моего отца и лачугу деда? – настала очередь Реддла вскидывать бровь в нарочито-недоумевающей гримасе. – Или вас увлекают прогулки до брошенных хижин? Вы могли попросить меня. Поверьте, в деревне Реддлов есть места куда увлекательней старых развалин на окраине. Что бы вы там не искали, скажите мне. Может быть, я в силах помочь.  Гарри иронично оскалилась. Уязвлённая его осведомлённостью о её поисках и раздражённая его лживой благодетелю, Поттер несдержанно хмыкнула.   —Вы заблуждаетесь. Я не была в… —Вас видели.  —Невозможно, - так же быстро отчеканила Гарри и скрипнула зубами, когда на идеальном лице Реддла появилось довольное выражение.  —Значит, вы были там, - утвердительно произнёс слизеринец.  Глупо было полагать, что после такого прокола, он позволит ей уйти от ответа. Но Гарри гриффиндорка, для них нет безвыходных ситуаций. Девушка попыталась обойти Реддла стороной, чтобы избавить себя от его неприятного общества. Том ловко шагнул ей наперерез, отчего Поттер едва не столкнулась с ним нос к носу. Побледнев от воспоминаний о змееликом Волдеморте, а затем побагровев от злости, Гарри шумно выдохнула. Под напором воздуха крылышки галстука-бабочки на шее Реддла затрепетали, будто в попытках вспорхнуть. Слизеринец с безукоризненной полуулыбкой смотрел на девушку сверху-вниз. Разглядывал лицо: от цвета глаз и контура губ, до знаменитого шрама на лбу.  Ощущал ли Реддл какой-то подсознательный отклик от шрама, служившего всему магическому миру напоминанием, что любовь может быть сильнее смерти?   —Вы ведь тоже это чувствуете?  Гарри дергается от низкого тона. Реддл, точно выхватив мысль прямо у Поттер из головы, напомнил, каким искусным легилиментом был и каким может в теории быть. Холодок пробежался вдоль позвоночника. Гарри не подаёт вида, как напугана. Уперев взгляд в идеальный узел его бабочки, борется с желанием немедленно сомкнуть пальцы на волшебной палочке.  —Чувствуете, я знаю, - уверенность Реддла достигает новых вершин. Подняв руку, он медленно приблизил пальцы к лицу девушки. – Эта… связь между нами.  Гарри твёрдо схватила чужое запястье, не позволяя длинным пальцам прикоснуться к себе. Взгляд, полный гневного огня, впился в безупречную маску Реддла.  —Нам суждено было встретиться, Гарри Поттер. Ты это знала. Теперь знаю и я.  Девушка мелко вздрагивает под чужим прикосновением. Реддл трепетно огладил острую скулу и провёл пальцами выше, неторопливо убирая со лба смольные волосы. Гарри поджала губы, боясь, что дрожь выдаст её эмоциональную нестабильность. Собственная рука соскальзывает с запястья слизеринца, на секунду зацепив манжет рубашки и рукав пиджака.  —Мы созависимы, - прошептал Реддл. – Сильны по одиночке, но, если… будем вместе, нам не будет равных.  Глядя в багровые глаза, в которых разлилось странное нечеловеческое стремление, Гарри и сама почувствовала, как пелена пьянящего наваждения окутывает сознание, подчиняя тело. В эту минуту Реддл, поглощённый знаменитым шрамом, мало чем походил на любое из тех своих обличий, которые Поттер когда-либо довелось видеть. В нём пробудилась жажда совершений, мания великого зашептала о непревзойдённых делах. Девушка физически ощущала соблазн разделить с Реддлом не только деяния, сулившие место в истории, но и мысли, саму душу.  Подушечка пальца очертила молниевидный шрам.  Электрический разряд пронзил тело. Наваждение схлынуло так стремительно, что перед глазами помутилось. В ледяном ужасе Гарри отшатнулась назад. Реддл моргнул. Самозабвенная жажда во взгляде померкла, выпуская наружу более человеческие эмоции: смятение, недоумение, волнение. Точно освободился от тяжёлого сна.  —Я хочу узнать тебя лучше, Гарри, - короткой заминки хватает, чтобы Реддл вернул себе абсолютный контроль. – Я не враг тебе, позволь же мне… —Моим другом тебе не стать никогда, - девушке противно даже слышать о том, чтобы назвать Тома Реддла своим другом. Язык не повернётся и в самом страшном сне унизить тишину подобными словами.  —Порой… —Небо скорее упадёт на землю, чем это случится, Реддл, - категорично чеканит Гарри. – Ты не способен ни на сострадание, ни на дружбу, ни на любовь. Для тебя существуют только слуги. Всегда было так. Очевидно, всегда и будет.  Поттер круто обогнула слизеринца и устремилась прочь.  —Ты хорошо знаешь меня, - донеслось вслед. – Значит знаешь, что не будет ни полумер, ни полпути – я всегда довожу начатое до конца.  —Угрожаешь мне? – Гарри остановилась, но не обернулась.  —Склоняю к солидарности. Только это. Поттер рвано выдохнула. Мелко склонила голову к плечу, но не позволила себе оглянуться. Оглянуться значило бы уступить, значило бы признать право Реддла досаждать. Дать ему право на свой шаг. Гарри сглотнула вязкий ком в горле и зашагала дальше.  ​

***

​ Вольтури знал, что свита обеспечит им полную безопасность. Всё схвачено, как и многие столетия в прошлом. И всё же Аро кожей ощущал тревожность. Как вибрация воздуха или дрожь земли под ногами от надвигающего камнепада, что-то зудело на периферии, требуя внимания.  Гарри Поттер оставалась в поле зрения. Вольтури не стал приставлять к ней кого-то из сопровождения – подобная подачка бы оскорбила девушку. Но оставить смертную полностью без надзора было бы недальновидной глупостью.  Когда волшебница добралась до уборной, Аро Вольтури ненадолго отвлёкся. Им следовало возвращаться в ложу. Зрители живым потоком хлынули в зал. У дверей образовалась толкучка. Ожидая в стороне, пока ход будет свободен, Аро посмотрел в сторону коридора первого этажа.  Гарри Поттер нашлась в компании Тома Реддла. Их разговор, разумеется, оставался не различим в общем шуме даже для вампирского слуха. Холодное выражение и отрывистые фразы девушки сохраняли настороженность вампира на одном уровне, оттягивая сиюминутное вмешательство. Вопреки рациональному опасению, что Реддл мог увести Поттер из рук королевского клана, Вольтури хватило снисхождения дать обоим поговорить наедине. Чтобы знать, чего можно ожидать. Чтобы знать, какого рода химия присутствует между бывшими знакомыми, очевидно, когда-то тесно связанных.  Кайус обращает внимание брата на Малфоев. Они, как и Вольтури, не пожелали толкаться среди прочих и ожидали в стороне, пока путь освободиться. Аро не делает акцент на новых знакомых. Возвращает внимание на происходящее в коридоре первого этажа Ковент-Гарден.   Собственническое начало отозвалось первым. Реддл находился слишком близко к Поттер. Трогал слишком интимно. Так, как привык прикасаться к смертной сам Аро. Опасение, что незамысловатой ласки хватит британскому хладному, чтобы вскружить голову девице, неизбалованной мужским вниманием, сковало мёртвую душу тяжёлыми цепями. Взгляд, граничащий со слепой влюблённостью, с которым Гарри смотрела в ответ на Реддла, замерев в блаженном исступлении под его прикосновением, пробудил в Вольтури давно позабытое чувство смертной жизни – ревность.  Ревность, сильная и жгучая, затмила собой прочие эмоции. Холодная, как кожа водяной змеи. Неутихающая, как бой волн в шторм. Но сильнее накалило нервы то, что Гарри Поттер позволила Тому Реддлу всё это. Что смела смотреть на него так, точно он для неё свет солнца, луны и звёзд.  Позабытые в вампирской вечности чувства малость притупились, стоило девушке самой оборвать нити соблазна, которые искусно сплетал вокруг неё Том Реддл. Старейшина удовлетворился бы и тем, как смертная не уступила британцу в немилости, если бы не то, чему молчаливым свидетелем Вольтури стал. Единогласным решением королевский клан дожидается возвращения волшебницы. Афинодоре хватает одного взгляда в глаза Аро, чтобы благоразумно забрать смертную под своё крыло. Кайуса удивляет поведение жены, но он не возражает. Уступает Поттер и своё место рядом с вампиршей в ложе. Не споря, садится на место волшебницы. Аро скрипит зубами, старательно прислушиваясь к тому, что Афинодора шепчет на ухо смертной.  Девушка уверяет, что всё хорошо, и вампирша быстро отвлекает её актёрской игрой. Сама же не выпускает из рук её ладонь. Гарри и не замечает, как цепляется за Афинодору, точно она спасательный круг в кораблекрушении.  Аро видит, как Поттер без конца теребит рукав платья, где прячет волшебную палочку. Она вновь на взводе и Вольтури уверен, что у него вернуть её баланс вышло бы быстрее, чем у Афинодоры. Но он продолжает не вмешиваться, предполагая, что эмоциональная привязка к ещё кому-то из Вольтури лишь укрепит зависимость смертной от клана.  Запах сладкой мяты перебили тяжёлые ноты розмарина и кедра, принадлежавшие Тому Реддлу. Аро заиграл желваками, отмечая, что его злит даже такая незначительная деталь, как чужой шлейф на Гарри Поттер.  —Не нагнетай, - Кайус уловил изменение атмосферы в ложе. Опасаясь непредсказуемости брата, покосился на Аро, готовый к любой его выходке.  Алек осторожно придвинулся ближе. Это выводит Вольтури из зацикленности. Нельзя сейчас посягать на смертную, это оттолкнёт её. У Поттер должна оставаться иллюзия выбора.  —Я рад, что в супруги ты выбрал Афинодору, - признался Аро. —Ты говоришь это каждый раз, когда её проницательность опережает твою. Сейчас один из таких моментов? —Это был верный выбор, - Аро кивнул сам себе и перевёл взгляд на сцену.  Самое время отвлечься.  ​

*** 

​ Покинув Ковент-Гарден, Гарри ещё оглядывалась на людей, выходящих из здания Королевского Театра, пока вместе с Вольтури возвращалась к арендованным машинам. Никто из вампиров больше ничего не спрашивал. Постановка закончилась, и они возвращались домой. До самой Италии Поттер никто не трогал, позволяя ей самой выбрать время и место для разговора.  Едва выехав из частного аэропорта Сиены, машина Кайуса, ехавшая впереди свернула в тесные городские улочки. Не нарушая колонну, Рената свернула следом. Гарри выплыла из размышлений, когда Аро попросил вампиршу остановиться.  —Что? – взволновалась девушка.  —Афинодора хочет прогуляться, - точно зная наперёд, Аро выбрался из машины.  Так и вышло. Алекс припарковался. Джейн тут же открывала для госпожи дверцу, пристально оглядываясь по сторонам. Подцепив мужа под руку вампирша что-то затрещала ему на ухо, прильнув к плечу.  —Как вы узнали? – Гарри не отставала от Аро, который направился вслед за братом, ведомым женой в город. Стража держалась рядом с владыками. Смертные бессознательно расступались перед вампирами, в толпе образовывался коридор, по которому и шагали Вольтури.  —Просто я знаю Афинодору. После постановок Шоу она преисполняется вдохновением.  —Но зачем идёте за ними? —Потому что Кая я тоже отлично знаю.  Внимательно посмотрев на вампира, Гарри поняла, что он насторожен и не выпускает из поля зрения супругов. Не подходит близко, балансируя на грани невмешательства и контроля. Точно опасался желаний Афинодоры и реакции Кайуса на капризы жены.  Гарри больше не задавала вопросов. Вольтури миновали Сиенский университет. Пересекли улицу и вышли к Пьяццо-дель-Кампо.  Чем ближе становился Источник Гайя, тем отчётливей для Поттер становилась музыка. Уличные музыканты давали представление. Люди останавливались, чтобы не только послушать искусную игру, но и понаблюдать за танцующими парами, а то и присоединиться к ним. Две скрипки, флейты, контрабас, гармонь и гитара играли в ансамбле. Поттер неожиданно захватило, с какой проникновенностью и понимает исполнители смотрели друг на друга, отыгрывая свои партии. Как слаженно звучали, хотя ни нот, ни записей ни у кого нет. Они слушали друг друга и этого было достаточно, чтобы рождались чарующие звуки музыки.   А как красиво танцевали! Взаимодействие противоположных энергий, их замыкание, которое даёт то свет, то тьму, порой с такой скоростью, что она превращается в пламя. Обжигает и перетряхивает всё существо. У Гарри по коже бегут мурашки, она не может отвести глаз от танцующих.  Точность, контроль и дисциплина. И, конечно, страсть. Для танцующих танго универсальный язык, в их безмолвном разговоре нет секретов, нет лжи. Только танец. Второе дыхание города, его загадочная душа и страсть, воплощённая в танце.  Аро вдруг перехватил Поттер, стоило им только оказаться в толпе горожан. На грани грубой властности схватил за костлявое запястье и, не любезничая, дёрнул на себя. Хрупкое тело волшебницы оказалось в руках вампира. Вольтури сходу влился в мешанину танцующих пар, не давая Поттер ни единого шанса извернуться.  —Я не танцую, сэр, - смущённая полуулыбка вышла вполне искренней, заменяя настороженность, с которой Гарри не расставалась от самого Лондона.  —Это несложно.  Гарри покладисто положила руку на плечо Вольтури, уже своей волей неловко переступая в ритм музыки.  Открытый физический контакт позволяет Аро осторожно прощупывать ментальные щиты, выискивая в них лазейку. Нарочно или нет, но Гарри упускает некоторые свои воспоминания. Вольтури видит четырнадцатилетнюю девушку, только-только познающую собственную женскую привлекательность, под руку с угловатым, неуклюжим юношей, ненамного старше. То, что происходило на открытии Святочного Бала не назвать танцем. Это неловкие попытки двух нескладных подростков не запнуться в полах одежды и не шлёпнуться перед глазами всей школы и её дорогих заграничных гостей.  —Я желаю, чтобы, танцуя со мной, ваши мысли принадлежали только мне, - Аро резко крутанул девушку, умело выхватив сложную экспрессию в музыке. Пары вокруг повторили движение, отчего мостовая площади приобрела восторженную масштабность, присущую милонге. Гарри натянуто выдохнула, крепче хватаясь за вампира. Вольтури поймал встревоженный взгляд зелёных глаз.  —Из меня посредственная партнёрша. —Просто доверьтесь, моя дорогая.  В первые за последние столетия с казни Сульпиции, в Вольтури полыхнули страстные искры увлеченности. Столько лет минуло с тех пор, как к нему прижималось женское тело в танце, откровенность которому задавал вампир. Обычно Сульпиция не упускала мимолётного шанса подразнить мужа, соблазнить своей пластикой и отзывчивостью. Ей не составляло труда заставить Аро желать её в той страсти, на которую способны лишь вампиры. Ей всегда было мало. Мало страсти, мало вожделения, мало насыщения и удовольствия. Сульпиция была непомерно жадна на внимание мужа.   —Танцуя со мной, находитесь здесь и сейчас, оставьте прошлое на минуты танца, - мягкая дерзость придаёт Поттер необъяснимый шарм.  Аро хочет играть с ней. Хочет показать, каким должен быть настоящий танец между мужчиной и женщиной. В несколько шагов подвёл к камбре и зашёл на бережную подготовку, а после и нежный наклон назад. Гарри, не ожидавшая от танца ничего подобного, вцепилась в плечи Вольтури, в страхе задерживая дыхание. Аро удержал короткую паузу и привлёк девушку к себе, заходя на новый вираж. Как бы подразнивая в ответ на дерзость, новое камбре вышло глубже. Вампир провёл тыльной стороной пальцев свободной руки по открывшейся в наклоне шее. Бархатная кожа дрогнула от напряжения незнакомой позиции, но Поттер не произнесла ни звука. Уверенным движением привлекая девушку к себе, Аро сжал её в объятьях сильнее. Порывистый выдох и розовые щёки были ему наградой.  Танец продолжался так долго, пока Гарри, наконец, не ответила чувственностью и раскрепощённостью. Пока чужой запах не выветривается с её кожи и его место не занимает запах Вольтури. Неожиданно для себя Аро увлёкся юной девицей, податливой в его руках и готовой на любое веление танца. Увлёкся так сильно, что потерял границу, которой изначально намеривался придерживаться. Гарри начала прижиматься сильнее, отзывчиво тянуться навстречу, опалять горячим дыханием холодную кожу. Этого хватило, чтобы искры страсти в душе вампира переросли в жаркое пламя.   Сердце в груди Поттер колотилось так громко, что его оглушительного гула хватило, чтобы обуздать желания. Ансамбль взял последние ноты – конец акта был близок. Неровное дыхание жаром бьёт по коже шеи. Девушка так близко, что от стука её сердца сотрясается и мёртвая тишина в груди вампира. Аро невольно сильнее сжимает пальцами стройное бедро, в танце закинутое на его ногу. Руки Гарри оплетают плечи. Вольтури прижимает смертную за талию вплотную к себе, чувствуя разгорячённость живого тела через слои одежды, медленно скользит ладонью к лопаткам, ниже к пояснице, затем обратно.  И это пьянит сильнее, чем любая провокация Сульпиции.  Зелёные глаза искрят, от них сложно оторваться. Губы налились соблазнительной краской, щёки покрыты румянцем. Аро подается ещё ближе, ведёт носом по чужой шее до самой линии острого подбородка. Гарри благосклонно замирает, часто дыша, прикрыв в блаженном удовольствии глаза. Но Вольтури в ту секунду отдался не жажде крови. Аро горел от желания прикоснуться губами к бархатной коже, чтобы поцелуями оставить на ней собственнические следы, чтобы заклеймить Поттер так, что никто не посмеет и мысли распутной метнуться в её сторону. —Только не здесь, - вдруг шепчет девушка едва слышно.  Вольтури зачарован, ему требуется некоторое время, неуловимо для человека, но продолжительное для вампира, чтобы сосредоточить внимание на хрипловатых словах и их смысле.  —Не здесь, Аро, - отчаяние глухим отголоском зазвучало в шёпоте. – Здесь людно. Мне нужно сохранить трезвость мыслей.  Яд.  Вампирских яд, попадая в её кровь, запускает магический распад, который действует подобно алкоголю. Гарри хочет держать контроль в общественном месте. Инстинкты и рефлексы берут в смертной верх даже тогда, когда пламя страсти обжигает нутро. Завидное умение концентрировать внимание на важном.  Аро сглатывает, полной грудью вдыхая естественный запах женского тела. Ему следует проявить должную осторожность, чтобы не спугнуть неконтролируемым напором девушку. Но удержать собственническое желание, когда Гарри, такая податливая и отзывчивая в его руках, умоляет о чём-то невнятном…  Вольтури отстраняется. Выпускает хрупкое тело из стальных объятий с последним перебором струн. Песня заканчивается, начинается новая.  —Где ваш брат с женой? – озадаченно оглянулась Поттер.  Аро подхватил девушку и разворотом ушёл в сторону, чтобы Кайус и Афинодора не задели их в своей разрушительной страсти. Гарри, вдруг развеселившись, проводила их взглядом.  —Рената, не упустите их из виду, - приказал Вольтури.  —Вы боитесь за них, но не за себя? – удивляется Гарри.  —Это не страх, моя дорогая. Это мера осторожности, - Аро проводил пристальным взглядом танцующую пару. – Не безопасно оставлять опьянённых страстью бессмертных в разгорячённой толпе смертных. Алек! – Вольтури жестом велел ему перебраться на другую сторону.  —Нужна точка обзора получше, - пробормотала Гарри, оглядываясь.    Гарри крепко сжала ладонь вампира и аппарировала. Оказавшись на часовой башне Торре-дель-Манджа, приблизилась к каменному выступу и быстро нашла в танцующей толпе королевскую пару и стражу.  —Да, так лучше. Вон они.  Аро встал рядом, окидывая общественную площадь покровительственным взглядом.  —У вас намётан глаз.  —Мой опыт исчисляется годами боевых действий, - Гарри хмыкнула. – Вы можете положиться на меня. Я гарантирую безопасность находящимся внизу сегодня ночью.  —Их безопасность гарантирует стража, оставшаяся внизу. Вам нет нужды держать бдительность круглосуточно.  Гарри нахмурилась, разглядывая живую толпу на площади. Музыка доносилась до башни, но звучала тише. Вампир намекнул о встрече в Лондоне. Девушке нужно объясниться, но сделать это так сложно. Вольтури не подгонял, отдав инициативу разговора девушке. Поттер теребила рукав платья, думая, как начать и чем закончить.  —Я знала Тома Реддла до встречи этим вечером. И Малфоев знала, - начала с очевидного. – Вы знаете, у меня с Реддлом старые счёты. Мы были связанны магией всю мою жизнь. С младенчества и… до семнадцатилетия, - не уточняет, что эта история уже упоминалась ею. – В моём мире Реддл был менталистом: в совершенстве владел окклюменцией и легилименцией. Поэтому я хотела, чтобы наша встреча в Ковент-Гарден была… короткой. Так он не успел бы влезть в ваши головы.  —Ваша связь с Реддлом предполагала что-то личное? —Последние годы мы были ментально зависимы. Он мог проникать в мою голову, а я в его, видеть его глазами, слышать его голос внутри своего сознания.  —Вы боитесь его? – Аро повернул голову к смертной. Она, потупив взгляд, натянуто сглотнула.  —Я боялась его власти над собой, - Гарри закусила нижнюю губу. – Мы сталкивались слишком часто и каждый раз был разрушительным. Для меня.  Девушка прошлась по смотровой площадке башни. Медленно провела рукой по грубому камню парапета, разглядывая ночную Сиену. Отчаянье не удаётся задушить, оно срывается хриплым шёпотом с губ: —Мерлина ради… Почему из всего магического мира уцелел именно Том Реддл и его первые прихвостни? Зачем судьба вновь нас сталкивает? Это… жестоко.  —Возможно, ваша связь была сильна настолько, что разорвать её теперь непросто.  —Вы не представляете насколько, - прошептала Поттер.  Это совсем не то, чего ожидал Аро от их разговора. Он искал причины панического страха, охватившего девушку при виде аристократа-британца. Смертная говорит о сущности их отношений. Вольтури видит опасность в появлении Тома Реддла. Опасность для себя и своих планов на Гарри Поттер.  Если Том Реддл позиционирует себя сильным игроком, Аро мог бы рассмотреть перспективы их дальнейших взаимоотношений. Если Вольтури найдёт его достойным, то предложит место в Королевском клане.  Получив в руки британца-аристократа, получит ли Аро и девчонку-волшебницу? Раз между ними связь, достаточно иметь в распоряжении одного, чтобы рассчитывать на вторую.  —Том Реддл может быть волшебником? – уточняет Вольтури.  —Вы уверенны, что он вампир?  —Его сердце не билось.  Гарри обернулась к Вольтури. Мазнула взглядом по площади, где зажглись уличные огни.  —Если он вампир, магии в нём нет. Аро помедлил.  —Это связанно с особенностями вашего или нашего мира?  Гарри грустно усмехнулась, пожимая плечами.  —Сейчас любой мой ответ носит лишь предположительный характер, сэр. То, что я знала о своем мире, полностью или частично утратило значение в вашем. Мне не у кого спросить, чтобы разобраться. Негде вычитать ответы, - девушка помолчала. – В моём мире волшебник, ставший вампиром, лишался магических способностей. Но в моём мире вампиры – примитивная форма жизни, та нежить, о которой правдивы глупые людские суеверия о чесноке и распятьях. —Мерлин не поможет разобраться? —Мерлин… - Гарри вернулась ближе к вампиру. – Мы с ним в стадии конфликта. Едва ли он станет меня слушать, после… запальчивых слов.  —Вы оскорбили его?  —Скорее угрожала уничтожением. Но это была вынужденная мера.  —Тогда я сам поговорю с ним.  Поттер задумчиво встретилась с Вольтури взглядом. Невольно опустила глаза к губам вампира. Вольтури провёл пальцами по щеке девушки. Холодное прикосновение вырвало Гарри из странного состояния, и она вновь посмотрела в алые глаза Аро.  —Если бы вы решали все мои проблемы, моя жизнь была бы безбедной и благодатной.  Детская шаловливость даёт о себе знать. Когда в последний раз обстоятельства были на её стороне, но не вынуждали держать весь контроль в своих руках? Единственный такой раз, что приходит на ум, это одиннадцатилетие и первый поход в Гринготсс, когда они с Хагридом сгребали галеоны в сумку перед походом со школьным списком по Косой Аллее. Лесничий тогда не позволит ей спустить все родительские деньги на золотой котёл для зельеварения и сладости.   Аро притянул смертную ближе, прижимая спиной к своей груди. Притуплённый выдох сорвался с её губ. Сердце забилось быстрее, но не от страха. Одной рукой за талию Вольтури удерживал вплотную к себе, пальцами другой дразняще провёл по шее, не скрытой тканью вечернего платья.  —Я могу обеспечить вас безбедностью и благодатью до конца жизни, mio cara, - шепот опалил ухо, вызвав волну мурашек.  Девушка тихо фыркнула, наслаждаясь близостью Вольтури. На её лице расцвела лукавая улыбка. Сыграть на открытости юного сердца до смешного элементарно. Мимолётного знака внимания достаточно, чтобы оно влюбчиво запело.  Но Гарри не признает вслух, как пленительна песня в её душе.