Nirvana — Dumb

      Я не такая, как они,

Но я умею притворяться

      В тот вечер небо красное. Цвет ложится на небосвод не как градиент от закатного отблеска, а как сплошная гладкая поверхность, натянутая на контур горизонта. С крыши дальней высотки, что на холме на окраине, чёрные силуэты городских зданий кажутся летучими мышами, парящими в этом убийственном чреве. Ледяной воздух вперемешку с никотином режет лёгкие. Мыслей в голове становится настолько много, и все они настолько мне самой противны, что я начинаю невольно морщиться и совсем тихо мычать. Когда становится уже физически больно от самой себя, я начинаю напевать про себя какие-то мелодии.       Птиц нет, насекомых тоже. Людей тоже нет нигде. Ничего не слышно. Ничего не чувствуется. Снег беззвучно, словно в каком-то вакууме, падает с неба и исчезает на поверхностях. Неизбежность.       Должно же было стать легче, нет? Почему тогда не становится? Бурный поток каких-то сумбурно анархичных идей проносится в голове, сгущаясь тучами внутри черепной коробки. Мне совсем плохо. За шумом собственных артерий я слышу, как дрожит мой голос, напевая невесть что. После первого вздоха я снова слышу гудки. Еще. И еще. И еще. Приходится сжать зубы от того, как сильно мне мерзко.       Еще. И еще. И еще.       - Ау блять. Чё сидим? – как по щелчку пальцев всё выключается. И снова ничего нет. Кроме хищных золотистых девчачьих глаз. Мизу не меняется в лице, смотрит прямо в душу и размеренно моргает. Ловким, но медленным движением подхватывает тонкими пальцами сигарету из моего рта и забирает себе. Закуривает. – Пошли давай.       И я снова иду.

***

      Чувствую себя меркантильной. А еще алчной, жестокой и – внезапно – ранимой. Обобщенно – человеком. Досадно от того, что в мире все утроено не так, как этого хочу я. Размышляю над этим еще несколько минут и прихожу к совсем другому заключению: в нашем мире все устроено так, как этого хотят сразу все. Оттого никого ничего вечно и не устраивает.       Если переводить на нормальный язык, то короче мне реально обидно блин, что меня Даби отпиздил. Хорошо же всё было, ну? Мне нравилось думать, что я вся такая крутая и могу себе позволить вообще всё, что угодно. Не могу, оказывается. Неприятно блин. Каждый раз, когда я стараюсь насильно вывести себя из дереализации, вся моя жизнь становится чересчур размеренной. Да до такой степени, что на всякие «неприятности» (мягко говоря!) снова невольно закрываются глаза. С ними закрывается и моя бдительность. И мой проход в реальность.       Всё еще кажутся странными некоторые моменты. Че это за голодовка у моих товарищей? Всю получку пропили что ль? Как будто бы не наблюдала я у них таких наклонностей. Из домов, что ли, повыгоняли? Сразу обоих разве? Вероятность этого чересчур мала, по моим ощущениям. А вероятность того, что они могли бы жить условно вместе, еще меньше: глотки бы друг другу перегрызли только так.       Хотя, может, у них реально нет хаты, вот они и скитаются? Ну не, как-то тупо. Если мне заплатили так много, то им должны были еще больше отвалить. Хватило бы того на недели три вот точно. Вот прям за глаза.       Хмурюсь. Их появление в моей жизни заставляет меня всё больше и больше думать. Мне не нравится.       Оставшуюся дурь в голове выбивает звонок на урок. Слишком размеренный, слишком спокойный. Его не достаточно для того, чтобы полностью переключиться на учебу. Я устало хлопаю глазами и медленно выпрямляюсь за партой. По кабинету разносится топот одноклассников и скрежет стульев по полу. Учитель прокашливается и начинает что-то рассказывать у доски. Мел в его руках неприятно карябает доску. Я на автомате открываю тетрадь и записываю вслед за ним.       Что-то опять из разряда «повторение». Как же меня это уже заебало, а? В этом и главный минус обучения по широкому профилю: каждый предмет это повторение старого с элементами нового. А какие-то поистине интересные исключения из правил оставляют всё на потом, потом, потом… шел конец второго учебного года в старшей школе, а мне всё так и не дали ответы на вопросы, которые я задавала в средней школе.       Меня спрашивают – внезапно, выбивая меня из колеи. Я отвечаю. Учитель кивает и продолжает вести урок. На следующем занятии меня вызывают к доске – внезапно, потому что у меня и так много оценок. Я выхожу и отвечаю. И так проходит мой каждый день. Каждый. День. Размеренно, одинаково, обычно. Никогда не имела привычку жаловаться на это – по закону подлости, стало бы только хуже. Наоборот – мне нравилось постоянство. Глубоко в груди возникает чувство полного контроля своей жизни и своего окружения. Всё под контролем. Всё под…       - Контрольная работа. Аканэ-чан, помогите раздать мне листы.       И все кругом начинают хныкать. И я вместе с ними. Не столько мне досадно заниматься такой ерундой, сколько причуда моя меня изрядно заёбывает в такие моменты. Весь класс начинает нервничать и волноваться, накручивать себя. А вот накручивание самих себя уже порождает страхи, ими заполнен весь класс. И вот к каждому такому страху тянется моя причуда. Это как в игре: ты стоишь в куче лута, и у тебя абсолютно каждый предмет подсвечивается белым и сверху появляется миллион табличек с надписью «нажмите f, чтобы собрать».       Голова начинает нещадно ныть. Я не знаю, как мне с такими мигренями удается каждый раз хорошо писать контрольные и экзамены. Удивительно, блять.       Урок уроком, и опа – уже обед. Меня зовут к себе за столик одноклассницы и девочки из параллели, но я отказываюсь, сославшись на дела, и ухожу. В кабинет директора.       Меня никто не чморил, хоть в детстве и пытались, но и друзей, как таковых, у меня нет. Как-то было не до них, понимаете? Мне было интересно слишком многое в этом мире, а эффективнее всего разбираться со всем было, конечно же, в одиночку. Всё моё общение сводится к общению внутри стен школы. Да что там, я могу месяцами общаться с девочками на переменах, но после трех часов дня мы даже не переписываемся. И всех всё, в принципе, устраивает.       Иногда, конечно, меня побаивались, когда вспоминали мою причуду и её природу. Но лишь иногда. После произошедшего в младшей школе, разумеется, были свои проблемы, но ничего. Справились. Стремно лишь то, что тогда показалась лишь часть моей истинной причуды, но на мне уже повесили в личном деле крест из-за неё. Ну, про крест это я условно, но всё же.       Мальчишки бегали еще, наверное, год и дразнили, типа «ааааа ведьма бежиииммм», но довольно быстро, по моим меркам, смекнули, что мне в целом-то поебать. И успокоились. Но многие все равно до выпуска из началки не подходили даже, что уж там про общение говорить. Потом все выросли, походу, и вот эта вот история с молчанкой прекратилась. Типа, и сейчас, конечно, некоторые по предрассудкам от меня нос воротят, но на сегодняшний день мне поебать на это еще сильнее.       Короче говоря, изгоем я не была. Со мной спокойно общаются и разговаривают, всё заебись, а большего мне и не хочется.       В библиотеке и так тихо, но я все равно надеваю наушники и включаю свою музыку. Достаю из портфеля блокнот с эмблемой какой-то учебной конференции и щёлкаю ручкой. Хочется вспомнить, как рисовать что-то помимо чертежей. И снова на бумаге получаются лишь Даби и Мизу. Мизу и Даби. Тяжело вздыхаю. Мне че, подумать больше не о чем?       Песня меняется, а вместе с ней и через кольца переворачивается лист. Стучу ручкой по бокам блокнота. Снова конченные мысли проносятся в голове. А что если из них двоих не прав никто? Что если мне все-таки нужно перевестись в Академию, но не для того, чтобы подпольно продолжать работать с Мизу, а для того, чтобы потихоньку незаметно юркнуть на сторону героев и слить им всю подноготную нахуй? Теоретически, звучит максимально охуенно, но на практике максимально отстойно. Не, ну с другой стороны это самый логичный способ выйти мне из моего положения. Но нужно ли оно мне?       Ответ очевиден – конечно блять нужно. Но хочу ли этого я?

***

      На протяжении всего моего пути до дома меня то и дело посещают мысли о факультете поддержки. На телефон приходят какие-то уведомления, но я тут сейчас об интересных вещах думаю, мне не до этого. Блять, а ведь я реально умею рисовать, да и с черчением охуенно выходит вроде как, может мне стоит что-то спроектировать? Не столько с инженерной точки зрения, сколько с… дизайнерской? Типа, придумать свой концепт, нарисовать красиво так, а потом еще и технические детали продумать? Хм? Звучит прикольно ведь, ну?       А дальше меня уносит. Я начинаю вспоминать выставку, какие там дети приносили шедевры. Ничего на ум не пришло – мне ведь было похуй на тот момент. В метро я даже успеваю накидать какие-то эскизы, придумывая какого-то условно человека с такой-то причудой и с такими-то побочками, стараясь минимализировать те самые побочки через технику. Первым на ум вообще приходит конецпт для Даби, но я за него почему-то не очень хочу браться.       Когда уже подхожу к дому, то начинаю думать об академических задолженностях, которые бы мне пришлось закрывать при переводе. И, честно говоря, голова заболевает опять. Ну, думаю, я смогу допиздеться на автомат за красивые глазки по некоторым не столь принципиально важным дисциплинам. К тому же, моя причуда вынуждает меня помалу изучать психологию окружающих, а это даёт вы не представляете сколько преимуществ.       Ну вот блять, вступительные в универ… в Кецебуцу же реально никто к ним готовить не будет. Самой придется сидеть. Хотя похуй, когда не делали, верно?       Дверь в дом открывается как-то чересчур просто, словно её не до конца закрыли в последний раз. Я невзначай вздёргиваю брови вверх и прохожу в коридор.       - Ма? Ты уже дома, что ли?       Из кухни доносится стук посуды и звук льющейся воды. Я разуваюсь и оставляю чёрные кожаные сапоги в прихожей. Зимняя куртка чёрным мешком повисает на крючке. Кидаю рюкзак к лестнице на второй этаж и захожу на кухню.       - Да, сегодня был короткий день. Детей забрали на какой-то медосмотр, - кран закрывается, и мама стряхивает с рук капли, после чего вытирает остатки полотенцем, - сегодня всё-таки решилась я позвать новую коллегу на чай. Посидели, поговорили, такая приятная девушка, - улыбается мне.       - Ого, круто, - улыбаюсь в ответ и открываю телефон, листая строку уведомлений.       - Ты надолго? - спрашивает. А я вижу у себя сообщение от неизвестного номера, чью комбинацию цифр я запомнила на визуальной основе. Вопрос матери я сначала поневоле игнорирую, но довольно скоро опоминаюсь.       - А? Не, ща уже ухожу.       - С кем пойдешь? – интересуется мама.       - Да с одноклассницами пройдусь, - жму плечами.       - Только недолго.       - Ага.       Мизу пишет, что нужно встретиться. И как бы мне не хотелось, нужно поторопиться, иначе она припрется сюда. А едой делиться с ней я не хочу.

***

      Мимо нас проносится машина. Ветер слегка развивает тёмные волосы. Чёрные крашеные ресницы подрагивают в вечерней темени. Ее брови слегка вздернуты, лицо расслабленно, уголки губ едва заметно подрагивают вверх. Мизу вытаскивает руки из карманов и делает шаг на встречу.       - Мне нужны деньги, - выпаливает девушка и многозначительно цокает языком.       - Я тут причем? – отзеркаливаю ее движения и тоже подхожу ближе.       - Ладно, я спиздела. Хочу узнать, как работает твоя причуда. Ну деньги мне, в принципе, тоже не помешают, - Теруко жмет плечами.       - А ты мне что взамен? – на автоматизме отвечаю я. Хочется треснуть себя по губам. Мизу тихо прыскает от смеха и насмешливо выгибает бровь:       - Мне реально на это нужно ответить?       Я шумно вздыхаю. В который раз разговоры с ней доставляют мне дискомфорт и неописуемую иррациональную агрессию.       - Говори уже, че хотела, - делаю ленивый взмах рукой и достаю из куртки сигареты. Закуриваю. Наблюдаю, как Мизу жадно смотрит на меня и, не долго думая, протягиваю ей одну.       - Мерси, - щёлкает чёрная зажигалка. Лицо моей собеседницы окутывает плотное облако никотинового дыма. Я выдыхаю. Запах дешевого чужого парфюма смешивается с куревом. – Это же ты пиздишь наркоту у Гирана? – Мизу задает вопрос куда-то в пустоту, и я зачем-то оглядываюсь в ту сторону. Пусто.       - У кого? – у меня ужасная память на имена, но вроде, где-то я уже слышала похожее сочетание звуков. Даже, может, у кого-то из этой двоицы… - Это кто еще? – показательно хмурюсь.       - А, ты не...? - девушка запинается на полуслове. Сигарета в ее двух пальцах останавливается прямо перед ее раскрытым ртом. Мизу что-то обдумывает буквально несколько секунд, после чего пару раз моргает. - Аааааа… ага….. понятно, - она кивает, прикрывает глаза и делает затяжку.       - Что? - хмурюсь еще сильнее. Уже не показательно.       - Не важно. Пока не важно, - дёргает шеей и хмыкает.       Меня чрезмерно бесит нихуя не понимать.       - Ладно, пойдем. Мне нужно увидеть, как ты это делаешь.       - Делаю что?       - Наркоту воруешь, идиотка. Пошли уже.       Внутри всё знакомое. Все клубы и бары выглядят одинаково? Или у моих приятелей есть определенный вкус в таких заведениях? Играет какая-то альтернативщина, свет повсюду такой сине-голубой… и почему-то даже диванчики, как и везде до этого, красные. Может, это определенный стандарт баров и клубов? Ну, типа, как в симсе, когда выбираешь определенный тип участка, там нужно чтобы было определенное количество толчков и…       - Вон у того пацанчика шмаль, стыришь? – не успеваю опомниться, как предо мной вырастает Мизу. – Я его не в первый раз вижу просто.       И тут что-то так крепко ударяет в голову. Она называет имя какого-то диллера (предположительно), наркоманов видит не впервые, денег у нее нет, голодает…       - Ты блять одна из этих, что ли? – я говорю, кажется, громче нужного и чересчур брезгливо морщу лицо.       - Из кого? – она хлопает своими янтарными глазами. Молчит пару секунд. И тут, видимо, доходит. – Фу, блять, нет! – она отпихивает меня от себя (хотя, скорее, себя от меня) и что-то фырчит себе под нос. – Знаю, потому что он тоже у притонов Гирана ошивался.       - В смысле блять «тоже»? С тобой там вместе был, хочешь сказать? – мой чересчур возмущенный голос, кажется, начинает звучать уже не то чтобы иронично, а постиронично. И судя по всему, её это злит еще сильнее.       - Ты… ёбнутая блять? – ее брови сведены к переносице, всё ее лицо до абсурда смешно скукоживается, а голос Мизу низок до предела, - ты вообще за кого меня принимаешь?       Что-то мне эта ситуация напоминает. Что-то недавнее.       - А за кого должна, а? Я о тебе ничего не знаю, а то, что вдруг узнаю, ты тут же отрицаешь, - в моменте мне становится как-то мерзко от того, что на меня все в последнее время чёт дохуя бычат. А я чем хуже?       - Точно не за наркоманку, - выплевывает она и отворачивается, мямля что-то себе под нос. Но тут же поворачивается обратно, - а в целом, - она поднимает вверх указательный палец, - мне похуй.       Раз, два, три. Я хлопаю глазами. Чё нахуй? Она блять какая-то мега рофлерша или чё это за пиздец реально?       Тут тонкие девичьи руки подхватывают меня за локоть, и Мизу слегка толкает меня куда-то к стене. В нос снова ударяет запах ее духов. Я обеспокоенно смотрю на неё – хотя не мне ли не привыкать к каким-то резким закидонам – но она лишь уверенно глядит куда-то вперёд.       - Продолжаем то, зачем я сюда пришла и привела тебя. У того парня травка. Спизди.       Я уже не хочу по сто раз повторять о том, сколько вопросов у меня крутится в голове при встречах с ней. Могу лишь отметить то, что от нее в последнее время я не чувствую какой-то угрозы или тревоги. Мне… спокойно? Я начинаю воспринимать её как данность?       В одном из не самых отдаленных углов заведения действительно располагается неизвестный мне парень. На вид обычный, только дёрганный какой-то, из-за чего у меня складывается впечатление, что у него вовсе и не шмаль. Ну, по крайней мере, что-то помимо этого еще точно есть.       - Так он же… под этими… Я не помню, как называется, - медленно протягиваю я, - ну ты поняла.       - Может, - кивает, - я как-то не особо шарю. Но толкает только траву, отвечаю.       - Откуда ты знаешь? - нехотя парирую.       - Да Гиран на него всё жаловался. Если будет еще и таблетосами своими светить на улицах, то придется вмешаться, а пока не трогаем.       На этом моменте, наверное, мне стоит сделать паузу.       Честно? Вспоминая и прокручивая это в голове из раза в раз, я не понимаю, почему тогда не обратила на эту фразу внимания. Да, мой вопрос был риторическим, тем более, зная ее, она бы мне не ответила, или бы спиздела, мол, не твоё дело. Наверное, именно поэтому тогда мне и не бросился ее ответ во внимание. А если бы и бросилось, то что-то изменилось бы в моей жизни?       Аккуратно активирую причуду. Сотни нитей чужих страхов окутывают меня, а в голове творится сплошной ужас. Тяжело вздыхаю – мне ли не привыкать, опять-таки – и стараюсь из этого мессива и ментального шума вырвать того парня. Но ничего необычного, как и ожидалось, не нахожу. Только после того, как я учуяла его волнения, я замечаю, как он из раза в раз невзначай теребит внутренний карман куртки. Слегка поднимаю руку вперед, формирую кошмарную сущность у своего предплечья. Оно тонкой эфемерной дымкой обволакивает руку и слетает с ладони в нужную мне сторону.       - Эй, - Мизу осторожно, видимо, не желая помешать, одергивает меня за вторую руку, - так просто возьмешь и свою собаку кастанёшь? – хмурится.       - Какую еще нахуй собаку? – шиплю в ответ. Как можно было это сравнить с собакой блять? Теряю концентрацию и существо растворяется в среде. Оборачиваюсь через плечо на девушку и корчусь в лице.       - Да вот эту твою чёрную. Как будто бы сильно рискованно, нет? – Теруко почему-то мешкается. Делаю вдох и выдох. Это начинает пиздецки сильно раздражать.       Постукиваю указательным пальцем по большому в попытке успокоиться. Вдох-выдох. Уж сегодня я ее избить не планировала, вроде как. Так что нужно соответствовать.       - Вот скажи, как часто ты задумываешься о том, чего боятся другие люди?       - А что если я отвечу, что часто?       Беру свои слова назад, она меня уже заебала, я щас ей втащу.       - Зубы мне не заговаривай блять. Правильный ответ – никогда. Ну, почти никогда, - Мизу открывает рот, чтобы снова сморозить какую-то чушь, но я быстро перебиваю её, начиная говорить с нажимом, - а вот теперь представь. Моя сущность – буквально воплощение чужих кошмаров. Они есть, существуют на самом деле, но всем настолько похуй на них, что когда я кастую причуду, повторюсь, состояющую буквально из чьих-то кошмаров, то окружающие её, теоретически, видят, но всем просто похуй на ее существование       - Ну так тогда план же хуйня, нет? А если кто-то обратит вдруг внимание? – девушка скрещивает руки на груди и переносит вес своего тела на правую ногу.       - Поверь, за всё это время ее смогли увидеть лишь вы с Даби. И я не ебу почему.       Тут я уже, конечно, отчасти спиздела – насчет Даби у меня есть правдоподобное объяснение. А вот насчет Мизу нет. Мэйби она просто припизднутая и поехавшая? Охуенный аргумент, кстати, универсальный, подходит подо всё.       Девушка отводит взгляд в сторону, поджав губы. Взгляд замутняется, а сама она кивает чему-то у себя в голове. видимо, обдумывает всё сказанное. Бляяя, вот только щас доходит, что надо было что-то про причуду правдоподобное спиздеть, чтобы они с Даби до самого конца в это верили. Ебаный в рот, ладно, мне почему-то кажется, что оно бы все равно не сыграло так, как мне того хотелось бы.       Оглядываюсь по сторонам. Тот парень всё так же располагается в углу. Толпы народа вокруг нещадно бесят. Не нравится мне находиться в такой давке, особенно сейчас, когда рядом Мизу, около которой нельзя ослаблять бдительности. Причуда наготове, еще и повсюду куча спама для нее в виде пьяных людей. Моя бошка скоро треснет по швам.       - Тааак… мне всё еще нужно у чела спиздить траву или уже похуй? – привлекаю к себе её внимание. Спутница тут же оборачивается на мой голос.       - Да. Отдашь потом мне, я передам кому надо и залутаю денег. С тобой не поделюсь, уж прости. Ну, только если тебе совсем уж деньги не нужны, - пожимает плечами.       - Конечно нужны. Я полубедный школьник, любящий после учёбы вкусно покушать в маке, - конечно же, я в курсе, что эти деньги будут нужнее ей самой, но уж извините. Я честным (это же считается за "честность"?) путем их заработала, будьте добры выплатить. Иногда во мне внезапно открывается какая-то новая ветвь «ненависти к Мизу Теруко», из-за чего всеми силами хочется противиться ей и делать всё назло. С Даби то же самое.       И тут начинается обратный отсчет. Есть ровно семь секунд на то, чтобы сущность добралась до того парня и забрала зип-пакетик: аморфное тело позволяет ей изменяться в размерах и пролезать куда угодно. Когда на счету остаются последние считанные мгновения, тварь возвращается ко мне, незаметно швыряя мне на руки содержимое ее пасти, и тут же растворяется.       - Ебать, это просто пиздец, - Мизу заливается громким смехом, тут же растворившимся в клубной музыке. – Это выглядит до одури рофельно со стороны, сорян.       Мне хочется ответить что-то максимально язвительное или же вообще нахамить ей – ну да, собака (я назвала это собакой?), ну да, смешно. Не очень-то и смешно, на самом деле. Но слова сами по себе застревают в горле, а все ядовитые комментарии так и остаются тлеть где-то на языке. Пока я не ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь. Что тоже начинаю смеяться. Вместе с ней. И кажется, что нет больше ничего в этом мире, кроме бьющей по голове музыки, смеха ненормальной знакомой и запаха её дешевого парфюма, смешанного с никотином.       Когда осознание комичности всей ситуации медленно начинает сходить на нет, Мизу уже тянет меня за руку подальше от места происшествия, моментами сгибаясь в коленях от очередного приступа веселья. Я всё еще хихикаю. Адреналин, поздно ударивший в мозг, всё нарастает и нарастает, пока и вовсе не начинает колоть глубоко в горле. Теруко выводит меня на улицу и отпускает мою ладонь. Я сжимаю пальцы, всё еще чувствуя на себе чужие влажные руки. В этот момент в моей голове абсолютно пусто – впервые в жизни я после использования своей причуды не хочу застрелиться, а использовать ее еще и еще. Ведь это так весело.       Мне впервые кажется, что я и не должна испытывать вину за свою способность. Пока Мизу снова что-то говорит и говорит, я сквозь практически опьянённую улыбку отмечаю то, что вот это вот возбуждающее чувство, кричащее «бежать, бежать, бежать» не уходит, а только усиливается. Я поднимаю голову кверху. Огни ночных окраин рассекают небосвод, затмевая звёзды. Звонкий девичий голос фоновым шумом оседает в груди. Откуда же идёт это ощущение, что заставляет меня держать все мышцы тела в напряжении? Кажется, что наш мини-побег еще не закончился. Но это же не так.       …верно?       - Проживать чужую жизнь, оказывается, иногда весело, - сквозь уже тихий смех говорит Мизу. И я снова вижу, как загораются её желтые глаза.       Она возвращается внутрь, чтобы забрать наши куртки, пока я закуриваю её сигареты – несмотря на то, что у меня есть и свои. Точно такие же.       Но ебучее стучащее чувство в голове не дает мне расслабиться даже после двух. Это как во время полного бездействия что-то глубоко внутри кричит тебя о том, что пора бы что-то уже предпринять. Но почему? Откуда это? Что не так? Причуда? При ее упоминании пальцы начинают покалывать. Дело в этом? Но в этот раз разве что-то было по-другому, не так как всегда?       Я гляжу на свою руку. Сигарета тлеет до самого фильтра. Недолго думая, прикладываю её к запястью. Кожу тут же обдирает жар, но недостаточно сильный, не такой, как в тот раз. Рефлекторно дёргаюсь, и окурок падает к ногам. Провожу большим пальцем по месту ожога, стряхивая пепел. Кожа слегка краснеет – через пару часов ничего не останется.       Что не так?       Мне слишком хорошо или слишком плохо?       Помогите?       Мизу вскоре выносит куртки и зовёт в еще одно место. Я натягиваю на себя верхнюю одежду и не застёгиваюсь – мне разве не холодно? Теруко что-то рассказывает, по-видимому, сама себе. Машинально сую руку в карман и нащупываю кое-что странное. Визитка. Той самой женщины с конференции. Яркие цвета, визуально напоминающие о ее образе, бросаются в глаза на фоне обшарпанных стен.       Адреналин с новой силой подкатывает к голове. Руки трясутся. Колени подкашиваются – внезапно хочется остановиться и подумать. Но Мизу идёт всё дальше, и мне следовало бы поторопиться, чтобы не привлекать её внимание и всё не испортить. Я делаю шаг, опуская визитку, и вижу, как Теруко боковым зрением замечает, что я прямо за ней, и снова продолжает смотреть прямо перед собой, весело болтая.       Да что со мной не так? Впервые же всё нормально? Нет?       Я гляжу прямо в спину своей спутницы и впервые не чувствую опасности. Это же не плохо, а наоборот хорошо. Тогда почему мне так не по себе?       Кто-нибудь мне может помочь?

      Иду за ней. Высокие чёрные зимние сапоги неуклюже шаркают по асфальту. Специально. Даю понять, что я не отстаю.       Когда Мизу у меня что-то внезапно спрашивает, я уже прикладываю телефон к уху, и мне приходится изо всех сил выдавливать из себя непримечательный тон. Я слышу гудки. И в этот момент тревога от бездействия немного отступает. Это значит, что я на правильном пути?       Теруко оборачивается на меня, улыбаясь:       - Хорошо же быть самим собой, верно?       Трубку никто не берёт.

Солнце ушло,

Но мне светло.

День окончен,

Но я веселюсь.

Может, я глупая,

А может, я просто счастлива...

...пожалуй, я просто счастлива.

Nirvana - Dumb