Глава 70 "Две великие силы"

      Дрожащие зрачки Твайлайт бегали по строчкам письма, не в силах смириться с написанным. Письмо извещало ее о том, что на границах Кристалльной империи были замечены следы короля Сомбры, и что Каденс и Шайнинг Армор готовятся дать отпор бывшему тирану империи. "Только не сейчас. Ну почему всем бедам обязательно нужно свалиться единой лавиной?" — Твайлайт проделала дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. — "Флурри, если у них не выйдет, то справляться со всем придётся тебе одной. Пожалуйста, пожалуйста, справьтесь без меня. Прошу..."       Из тревожных мыслей ее вывел голос седого старца-единорога.       — Не волнуйся, Твайлайт. Пока в Кристалльной империи находится Флурри Харт, им не о чем волноваться.       — Вы правда так думаете, Старсвирл?       — Конечно, ты многому ее научила. Твои знания и ее наследственность делают ее идеальной преемницей трона и идеальным соперником для кое-кого ещё.       Оба взгляда, принцессы и мудреца, упали на карту, по которой продолжали медленно скользить две отметины, красная и зелёная.       — Скоро они будут проходить мимо Кантерлота. По всей видимости, Коузи сейчас где-то на западе Эквестрии.       — Думаю, они тоже ее ищут, как и мы, — высказала свои опасения Твайлайт.       — Тогда, где она может быть?       — От принцесс все ещё никакого ответа.       — Думаете она на Серебряных берегах?       — Надеюсь нет. Во всяком случае я надеюсь, что даже если она там, то принцесс там нет.

***

      Прогремевший взрыв всполохом синих искр развеял плотное дымное облако над Кристальным замком. Из этого взрыва, словно подбитая птица, на землю свалилась израненная принцесса Кэйденс, рухнув прямо перед кристальным сердцем.       — Мама! — вскричала Флурри и бросилась к Каденс.       — Флурри, я же приказала тебе не выходить из замка. — прохрипела Каденс, мучаясь от прорастающих в роге кристаллов.       — Не разговаривай. Полежи и отдохни, а я попытаюсь со всем разобраться.       — Флурри, не надо. Я и твой отец ещё можем…       Но юный аликорн уже не слышала ее хрипов. Флурри перегородила своим телом подход к кристальному сердцу и своей матери; перекрыла для того, кого боятся упоминать в этих краях и перед кем ещё долго будут содрогаться.       Из бурного потока теней гордо вышагал единорог в королевской мантии и чёрных доспехах. На его статном и зрелом лице играла легкая ухмылка неизменно уверенной в себе личности.       — Итак, что я вижу? Ещё один аликорн? Ну надо же, я даже помню тебя, малышка. А ты сильно выросла с тех пор.       — Да, и теперь я готова вернуть тебя обратно в ту пучину из которой ты вылез, отродье.       — Язык надобно укоротить. Посмотрим, так ли ты умела, как об этом заявляешь. Ведь главное в этой жизни — уметь правильно себя подать, например, как та пегаска.       — Пегаска?! — она не успела закончить мысль, острый кристаллический шип, поднявшийся из земли, заставил взмыть ее в воздух. — О ком ты говоришь? — с волнением вопрошала она.       Сомба подло и злорадно улыбнулся.       — Заставь меня рассказать.

***

      Селестия только что выскользнула из ванны со своими вещами для бани и плавно проскользнула в дверной проем, выйдя из дома. Звук закрывающейся двери вывел Луну из размышлений, и она взбодрила себя, дёрнув головой.  "Может быть, свидание — это не такая уж плохая идея."       Решив, что ей нечего терять, она встала к зеркалу, проверила прическу и общий внешний вид и рискнула дойти до своего учителя живописи. Как ни странно, жеребец, даже не мечтавший о том, что бывшая принцесса заметит его интерес, не стал терять времени и пригласил ее на свидание в этот же вечер в ресторан «Шалфей и розмарин».        Встретившись в условленном месте, они прошли вовнутрь, стараясь вести непринужденную беседу, которая, впрочем, прерывалась вечными неловкими паузами из-за разницы их положений. В довесок к этому, что-то тревожило Луну весь вечер, словно за ней кто-то наблюдал.       Решив отвлечься на еду, она сделала свой заказ; кавалер сделал свой и дополнительно заказал им обоим бутылку хорошего белого вина. Разговор возобновился, и всё шло как по маслу. Наконец им принесли их заказы, правда, официантка попросила их подождать немного и куда-то удалилась, оставив подносы с блюдами, укрытыми колпаками, впрочем, Луна не обратила на неё внимания.       — И тогда он понял, что ест не арахисовую пасту, а мою жжёную охру! — довершение истории вызвало у парочки лёгкий смех. — Да, где теперь мои университетские годы? Странно, официантка всё ещё не вернулась с вином, а блюда стынут. Право, мне становится стыдно, что именно в этот день их обслуживание такое сомнительное.       — Всё в порядке, главное, чтобы вечер прошёл хорошо.        Луна отодвинула колпак со своего подноса, но вместо того, чтобы найти там закуски, она нашла для себя письмо и фигурку ладьи из красного дерева. По коже пробежали мурашки, и она судорожно вскрыла записку.       — Как выглядела наша официантка?! — быстро поинтересовалась Луна.       — Кажется, она была среднего роста, с розовой шерстью, прилизанной голубой гривой и светлыми веснушками. Ах да, она была пегаской.       Челюсть Луны нервно сжалась.       — Прости, мне пора, дела государственной важности! — с этими словами она выронила на стол письмо и убежала.       Жеребец остался в гордом одиночестве, сбитый с толку таким поведением своей спутницы. Решив прочитать брошенную ею записку, он обнаружил всего одну строчку: «Встретимся у тебя дома».

***

      Добежав до их с сестрой скромной обители, Луна обнаружила бардак и развёрнутое письмо: «Если хочешь спасти сестру, приходи одна в «Глотку Цербера»».        Читатель уже знает, что Селестия также наткнулась на это письмо. Поэтому стоит уточнить, что Луна сделала это на пятнадцать минут позже сестры, а потому не пересеклась с ней на пороге их дома.       Первой мыслью, что закономерно, стала мысль о спасении сестры. Но Луна поспешила себя одернуть, она вела игру с Коузи Глоу, а в этой игре нельзя было надеяться на удачу и доверять всем фактам, которые видны на первый взгляд.        Для начала она примчалась в купальню и расспросила посетительниц и владелицу. Там ей ответили, что Селестия сначала долго беседовала с одной из постоялиц, а затем, когда та ушла, подорвалась и помчалась в неизвестном им направлении. Теперь сомнений быть не могло: Селестия пошла за Коузи.       Вскоре и сама Луна оказалась у «Глотки Цербера».       Убогую тишину пещер, помимо привычных звуков разбивающихся о сталагмиты капель, теперь также разрезал ещё и частый грохот мчащихся копыт. Луна уже проверила одно из ответвлений, но ничего, кроме редких следов боя, она так не обнаружила. Теперь же, дойдя до крупной перемычки во втором туннеле, она вновь начала шерстить темноту своим взглядом.       Луна превосходно видела в темноте, чего и следовало ожидать от принцессы ночи, но в этой части пещеры тьма была какой-то слишком густой и непроглядной, из-за чего ей пришлось напрячь своё зрение до предела и сузить зрачок.       Ничего не найдя, она решила остановиться на несколько секунд и перевести дух.       — О звезды, за что всё это? Из-за опрометчивой ошибки, совершенной однажды, мы платим вдвойне, — проговорила вполголоса Луна.       Эта странная привычка — говорить с собой — была у неё ещё со времён, когда она только начала одиноко присматривать за чужими снами по ночам. Затем эта привычка усилилась за тысячу лет заточения на луне и всё ещё осталась при ней, спустя более десятка лет с момента освобождения.       — Если бы я могла это предвидеть, если бы я подумала дважды над предложением Дискорда и советовалась со здравым смыслом, а не с мимолетным порывом и желанием оставить Эквестрию в постоянной безопасности. Дура! Благими намерениями выслана дорога в Тартар и освещена пламенем одержимости.       Вновь встав с пола, она приготовилась продолжить поиски сестры, надеясь на то, что то письмо лишь чей-то злой розыгрыш.       — Как так вышло, что мы переступили границу добра и зла в погоне за миром и счастьем?       — О, всё именно так, Луна. Как приятно видеть, что тебя пожирает изнутри твоя совесть. Я то думала, что ты была свободна всё это время, но я рада, что ошиблась, — голос прозвучал одновременно отовсюду и из неоткуда.       Луна вздрогнула и огляделась в попытке найти владелицу мелодичного и зловещего голоса.       — Ты наверняка думала первые месяцы, что стала свободной от меня. Мне искренне жаль тебя, бедная и убогая Луна, — продолжал голос, разливаясь то из одного, то из другого конца пещеры. — Я бы никогда не сказала, что от меня так уж легко отделаться.       — Покажись, Коузи!       — Непременно. Ты увидишь меня как своё отражение, как свою тень, ведь я вечно буду преследовать тебя, останусь с тобой до конца твоих дней, как угрызение совести. Я буду в каждом твоём кошмаре и в каждом твоём дурном сне, чтобы ты так же, как и я, ощутила, что такое страх перед сновидением.       — Этого не будет. Выходи, и давай поговорим, как две взрослые пони.       — Ничего не выйдет, Луна. Быть может, если бы это был сон, то всё так и произошло бы; мы поговорили бы и помирились. Но, к несчастью для тебя, это станет кошмаром наяву.       Наконец она увидела силуэт в противоположном конце пещеры. На неё смотрел одинокий глаз с ярко-рыжей радужкой и кошачьим зрачком, а по соседству, там, где должен был быть второй такой же зрачок, витал призрачный огонёк, повторяющий образ кошачьего глаза по соседству.       — Я останусь вечным твоим недугом, Луна. Все твои попытки «вылечить» меня будут заведомо провальными.       — Что с Селестией?!       — С Селестией?       Комнату начал наполнять легкий свет, и тогда Луна ужаснулась, увидев перед собой видение своей сестры, которое почти сразу же растворилось в воздухе, оставляя на своём месте Коузи. На месте пустой глазницы витал огонёк (который мы описывали читателю выше); лицо около глаз обрамляли вздувшиеся артерии и вены; кудрявая грива приобрела зеленоватые оттенки и легонько колыхалась в воздухе; шерсть, казалось, немного потеряла в красках, став светлее. На лице ее сверкала злорадная улыбка из заострённых, как у волка, жемчужных зубов. Тело, хоть и было частично изранено, уже не имело следов ожогов и не получало явный дискомфорт от прочих ранений. Лоб ее украшал рог, а за спиной были расправлены пышные крылья.       — Селестия сейчас не сможет с тобой поговорить. Но я спешу тебя обрадовать — она жива. Пока что…       — Это ведь… Как ты забрала у неё силы?!       — Боже, все вам покажи да расскажи.       — Ты не понимаешь! Если ты вместе с силами забрала ещё и тёмную сущность моей сестры, то эта сущность может подчинить тебя себе, как подчинила меня Найтмер Мун!       — Плевать! Этого никогда не случится.       — Ты не осознаешь с какими силами столкнулась.       — Нет, это ты не понимаешь с какой силой ты сейчас столкнешься и в какой ситуации ты оказалась.       Глубоко дыша, Коузи начала выдыхать через сжатые зубы горячий воздух, затем перегретый пар, вскоре появились ворохи искр, а на их место встали всполохи розового пламени. Коузи окутало пламя, которое, судя по всему, она совсем не ощущала.       — Сейчас ты ощутишь на себе мощь солнца!       С этими словами она воспылала вдвойне, осветив пещеру ярким светом; тело ее полностью покрыл огонь, предавая демонические черты ее облику, а пол под ней начал нагреваться докрасна.       Луна продолжала с волнением и страхом вглядываться в этот образ, предаваясь крайне древним воспоминаниям о своей сестре. Единственное, что ей удалось сделать, — это укутать своё тело барьером, чтобы не сгореть заживо.       Потоки искр разбивались об барьер Луны, освещая его границы, а сама она пришла в себя, собирая разрозненные мысли в одну единую. Вызванный у Луны ступор позабавил Коузи, и она решила лишний раз побахвалиться перед соперницей.       — Оказывается, скрещивание огненной магии и пирокинетических техник киринов дают просто невероятный результат. Меня удивляет то, как Селестия может оставаться такой бездарной с таким-то потенциалом.       Но Луна не слышала ее. Ее волновала другая мысль: "Жарко даже за барьером. Неужели пламя моей сестры всегда было таким жарким?"       Коузи, подобно пламенному ангелу или ужасному отродью из глубин Тартара, во всём своём разрушительном великолепии двинулась в сторону Луны, слегка покосив свою осанку в угоду боеспособности. "Неужели, спустя тысячу лет, мощь солнца и луны опять вынуждены столкнуться в бою? И в этот раз у меня нет права на поражение". — с этой мыслью Луна пошла навстречу Коузи, так же слегка сгорбившись и припоминая в голове все известные ей криозаклинания.       Не в силах удержать в себе восторг от новых сил, Коузи, пройдя ещё лишь пару шагов, рванула вперёд, разрывая воздух языками пламени. Луна отпрянула в сторону и выпустила несколько залпов магии в сторону Коузи, но та прикрылась барьером и вновь попыталась сократить расстояние.        Так бой начал походить на догонялки. Луна отступала, стараясь следить за температурой, а Коузи преследовала ее, распаляемая ненавистью.        Ещё несколько пламенных залпов устремились в сторону Луны, но та укрылась под сводами пещеры. Натыкаясь на камень, магия Коузи обращала его в расплавленную материю, которая начинала медленно стекать на пол, зачастую застывая в воздухе и вновь обращаясь камнем.       — Я выжгу тебя адским пламенем! Сотру твои кости в пепел! — голос ее дребезжал и искривлялся в потоках пламени, но все ее угрозы отчетливо долетали до слуха Луны.       Очередной залп магии, на который в этот раз Луна решила ответить, и вот уже сполохи рыжих и голубых искр озаряют мрачные своды пещеры, ложась радужными всплесками на влажные известковые образования. Битва двух аликорнов была в самом разгаре.       Луна старалась брать техникой и практикой, а Коузи, наоборот, теорией и агрессивным порывом.        — Тебе конец! — зарычала Коузи и её магический луч врезался в магический луч Луны.              Диссонанс магических сил пошатнул стены пещеры, и часть сталактитов посыпалась градом на землю.       — Эта сила сведёт тебя с ума!       — Горе свело меня с ума! Горе на которое вы меня обрекли!       Аура рога Коузи засверкала иначе, и вместо пламенной магии она решила применить кристальную. Стены пещеры тут же усеяли кристаллы разных форм и размеров. В один из них Коузи запустила лазерный луч из чистого солнечного света, и тот расщепил его, как призма расщепляет любой свет. Семь разноцветных лучей, отражаясь под десятком разных углов от нескольких зеркальных кристаллов, устремились в Луну со всех сторон.        Она укрепила свой барьер, и тот выстоял, но был сильно ослаблен, чтобы выдержать атаку непосредственно от Коузи. Сконцентрировав пламя со своего тела в огромный огненный шар, она запустила его в Луну, и ее щит, не выдержав, взорвался миллионом мельчайших осколков.       Синий аликорн свалился на землю, в воздухе витал запах палёной шерсти. Коузи приземлилась неподалёку, и в свете телепортационной вспышки рядом с ней возник колокольчик Грогара.       Луна, медленно приходя в сознание, ощутила, как холодный пот струится по ее спине, быстро нагреваясь. Она увидела, как Коузи приближается к ней, готовя артефакт из далекой древности. Отползая назад она со страхом и болью пыталась отбиваться, но её противник не сбавлял медленный темп своего шага. "Всё не может... Не должно кончиться так! Что же мне делать? Я могла бы… Нет, я не должна использовать его, но Эквестрия, Твайлайт, моя сестра, я не могу все это оставить ей." — сомнения терзали ее, но взвешенное решение неуклонно склонялось в пользу запретной магии. Луну пугала перспектива ее использования, но Коузи не оставляла ей иного выбора. "Видят звёзды, я не хотела этого делать, но ты вынуждаешь меня, Коузи. Не думала, что когда-нибудь придётся вновь применить это запретное заклинание, прости меня за это."       Рог Луны засиял и заискрил белым светом, когда она приготовилась произнести заклятие. Коузи приняла эту магию за попытку телепортации, а потому принялась произнести контрзаклинание. Какого было удивление Коузи, когда контрзаклинание не развеяло магию и комнату озарил яркий свет.        Открыв зажмуренные глаза, Луна увидела Коузи на том же месте, она стояла неподвижно и расфокусированным взглядом смотрела в пустоту. Пламя вокруг ее тела рассеялось; пещера начала остывать. Колокольчик упал к ее ногам, и она даже не пыталась предпринять попыток поднять его и воспользоваться.       От вида безвольной кобылки Луну начало тошнить от своего же поступка. Она и так причинила ей слишком много страданий и допустила слишком много ошибок на своём пути. И вот ей вновь приходится вернуться на этот путь, уподобляясь самой Коузи в своих методах. Но что она могла? Коузи была глуха к ее словам, и Луна до последнего пыталась достучаться до неё. Не она начала эту войну на истребление, но в ее силах было ее закончить меньшей кровью; все же Коузи должна была осознавать, с чем ей предстояло столкнуться, когда она бросала этот вызов.       — Прости меня. Но мне вновь придётся обернуть твою жизнь кошмаром, заточив тебя в твоих грезах. Я постаралась сделать так, чтобы заклинание показало тебе твои самые сладкие мечты и фантазии, но, зная специфику этой магии, я не могу ручаться, что они не обернутся адом для тебя.        Коузи не могла слышать ее слов, она уснула в том же положении, в котором стояла, и теперь с ее рта свисала тонкая серебристая нить слюны.       Луна, хромая на одну ногу, поднялась и прибрала колокольчик себе. Она знала нужное заклятие и отняла у Коузи силы своей сестры. Кобылка, вновь став пегасом, свалилась на землю.        Взгляд Луны помрачнел и она глубоко задумалась. Приянув к себе телекинезом увесистый камень, Луна ещё раз бросила взгляд на беспомощную злодейку.       — По-хорошему, стоило бы размозжить тебе голову этим булыжником, — она тут же демонстративно отбросила камень в сторону и продолжила. — Но я всё ещё верю и надеюсь, что ты сможешь жить нормальной жизнью.       Сковав ноги Коузи лазурными магическими путами, она потащила ее за собой, ковыляя в ещё не изученную ею часть пещеры.       Доковыляв до третьего ответвления в пещере, она встала в исступлении и восторге, на глаза навернулись слёзы. В поле ее зрения лежала Селестия, и невооруженным взглядом было видно, что она дышит. Луна тут же сорвалась с места и подбежала к сестре. Вся голова Селестии была в крови и ссадинах, из рога все ещё торчали чёрные кристаллы. Она лежала без сознания, ее дыхание было тяжелым, но ровным.       — Хвала звёздам, ты жива!       В это время слёзы навернулись не только на глаза Луны, но и на глаз Коузи. Она полностью открыла не до конца приоткрытое веко и сделала тяжелый вдох. Кожа покрылась мурашками. Ещё какое-то время она чувствовала холод стали и несуществующий нож в своём горле, рассекающий ее гортань.        Силы покинули ее тело, но не решимость. Она быстро опомнилась и напрягла все свои мускулы в конечностях, лицо ее налилось багрянцем, на лбу выступили вены и пот. Послышался хруст, и если бы он не был так отчетлив, то его можно было бы принять за хруст костей. Заклинание Луны, наложенное ею во время не самого лучшего физического состояния, начало сдавать позиции и трескаться.       Услышав треск, Луна оглянулась и впала в шоковое состояние. Она крайне редко использовала заклинание, поразившее Коузи, так как сама считала его негуманным и запрещённым. Но даже так жертв этого заклинания на ее счету, из-за превратностей судьбы и долгой жизни, было предостаточно, и только в одном случае, помимо Коузи, из него кто-то сумел сбежать или, по крайней мере, попытался выбраться собственными силами, хотя Луна считала подобное невозможным.       — Как ты?…       Ее вопрос был прерван треском разрушающихся пут. Коузи вскочила на дрожащие копыта и с видом одержимого хищника, сгорбилась и подняла шерсть дыбом.       — Что ты мне показала? — из ее глаза не переставали течь слезы. — Сладкие грезы или реальность которой лишила?! — хрипела она, с пеной у рта.       Луна осталась безмолвна, хотя знала ответ на этот вопрос. Единственное чего не знала Луна — это то, что снилось Коузи.       Силы обеих были на исходе, но всё же преимущество с огромным перевесом было на стороне Луны.        Осознавая своё положение, пегаска рванула вперёд на всех порах. Луна, не став церемониться, выпустила несколько магических залпов. Двое из них настигли цель, так как летели прямо, остальные пролетели «в молоко», так как были выпущены с расчетом на то, что пегаска сменит траекторию в попытке увернуться от первых двух снарядов. Но Коузи, напротив, мчалась по прямой, даже не пытаясь уворачиваться.       Первый снаряд пробил ей плечо, не задев ни кости, ни крыла. Второй угодил в бедро, из-за чего та споткнулась и рухнула на землю. Но эта небольшая заминка была ею компенсирована; она сгруппировалась в воздухе и перекатилась по земле, вновь оказавшись на копытах, почти не сбавив скорость.       Луна еле успела понять, что ее соперница уже подобралась к ней на расстояние в пяти-шести метров. Она могла бы с лёгкостью телепортироваться и увернуться, но тогда под ударом оказалась бы Селестия, лежащая позади неё. Она вполне могла бы телепортировать и Селестию, но тело ее сестры находилось в крайне тяжелом состоянии, и лишние перемещения могли сильно усугубить сложившуюся ситуацию. Тогда она просто напросто телепортировала Коузи, не так далеко, как ей хотелось бы, но ей хватило сил перенести ее за Селестию.       Впрочем, та не сильно расстроилась от этого факта, скорее наоборот. Ни Луна, ни Селестия никогда не были главной целью ее отчаянного рывка. Коузи добежала до большого камня и, схватив свой ремень с боевым обмундированием, скрылась за ним.       Укрывшись за скалой, она принялась вводить себе инъекции препаратов, причём все без разбора. От такого коктейля вены на ее теле и лице потемнели и вздулись, зрачок расширился до предела, улавливая даже самые мелкие источники света в непроглядной тьме. Кровь из раны перестала идти, становясь гуще и темнея. Она поставила арбалет на изготовку, достала свою последнюю бомбу за чёрного камня и установила на ней таймер.       Вынырнув из-за камня, она, почти не целясь, выпустила арбалетный болт в сторону Луны и взмыла в воздух, пока та была отвлечена снарядом. Лавируя в воздухе от заклинаний, Коузи мысленно вела отсчёт секунд, и когда до детонации бомбы осталось всего около двух, она хищной птицей начала пикировать на принцессу.        Луна попыталась провернуть тот же трюк, что и в прошлый раз, только теперь она планировала телепортировать Коузи вплотную к стене, чтобы та, сохраняя импульс полёта, вырубила сама себя ударом о скалы. Но ее планам не суждено было сбыться, антимагическая волна сбила ее концентрацию лучше любого контрзаклинания, и Коузи на всей скорости врезалась в Луну, отлетев вместе с ней и колокольчиком на несколько метров.        От удара Луна выпустила весь воздух из легких, в ушах отдавался легкий хруст рёбер. Пока она вновь пыталась набрать воздух, Коузи уже успела схватиться за колокольчик. Луна почувствовала, как остаток сил покидает ее вместе с лучом желтой энергии, но адреналин, обильно циркулирующий у неё в крови, не позволил ей отключиться. Она схватила Коузи за копыта, не давая ей направить колокольчик на себя и забрать их с сестрой силы.        Обе пытались присвоить магию себе, и у обеих это не получалось. Тогда Коузи больно укусила Луну за переднюю ногу, и та отдернула ее. Но лишь для того, чтобы набрать с пола горсть пыли и мелких камешков и запустить в лицо Коузи. Пока пегаска в замешательстве отирала лицо, Луна выбила из ее копыт колокольчик и ударом ноги в живот сбросила ее с себя, предпочитая скрыться, отступив за камни.       Вновь вернув себе способность видеть, Коузи осмотрелась, Луны нигде не было видно; колокольчик же умудрился отлететь на край пещеры, приземлившись недалеко от Селестии. Ситуация выходила патовой; если Коузи рванет за колокольчиком, то она подставится под удар, чем непременно воспользуется Луна; если же Луна попытается пробраться мимо Коузи и завладеть артефактом, то под ударом окажется Селестия.       Оставалось только одно решение — сначала разобраться с соперницей, а только потом идти за артефактом. Коузи ни минуты не сомневалась, что Луна пришла к такому же умозаключению.       — Ну что, Луна, разберёмся друг с другом, как две взрослые пони? — в ответ тишина.       Коузи перезарядила арбалет одним из двух последних болтов и напрягла свои чувства до предела. Каждый шорох, каждый звук упавшей капли жадно поглощался и усваивался ею.       Наконец, услышав, как ей показалось, шорох за одним из больших камней, она замерла на месте. Сорвав с пояса свето-шумовую бомбу, она бросила ее за камень. Но не успела та перелететь за препятствие, как из-за этого же камня выпрыгнула Луна, воспользовавшись окном между броском и следующей атакой Коузи. Пегаска замешкалась, и не до конца наведённый арбалет был отведён в сторону, болт разлетелся в щепки, угодив в каменный пол.       Завязалась драка, Коузи пыталась давать Луне отпор, но та была больше и билась как в последний раз; Коузи же потратила значительно больше сил, чем Луна, и теперь их хватало в основном на вялую оборону и редкие контратаки.       Меж тем тело Коузи продолжало покрываться ссадинами и рассечениями. В последней своей атаке Луна впилась зубами в ее загривок и опрокинула на колени. Раны вновь открылись и закровоточили; тогда Коузи набрала крови в рот и брызнула ею в лицо соперницы.        Попав в глаза и рот, кровь сбила ориентиры аликорна, но времени Коузи хватило лишь для того, чтобы встать на ноги.       — Жалкая попытка. Ты уже не сможешь переменить ход битвы, сдавайся или истечёшь кровью.       — Metridates Pontius Rex, — прохрипела Коузи, собираясь с силами. — Ты уже проиграла, Луна! — внезапно сказала Коузи, поставив Луну в лёгкое замешательство. — Как я и говорила тебе четырнадцать лет назад: «Уповая на свою магию, вы совершенно забываете пользоваться своим мозгом». Лишенная дара колдовать, я развивала то, чем меня наградила мать, мой ум — мое величайшее наследие. Но этого было мало… Вы загоняли меня, как дикого зверя, пытаясь поймать, и у меня был выбор — адаптироваться или умереть. Тогда-то я и начала свой путь к совершенству, вы вынудили меня обратить всю себя в оружие. Всю, слышишь?       Коузи с заинтересованным взглядом смотрела на Луну, попутно вылизывая кровоточащую рану и рассматривая свои темные вены.       Луна почувствовала лёгкое недомогание и начала понимать, к чему Коузи вела этот разговор. Ноги принцессы стали до невозможности легкими и начали косится под ней; голова начала кружиться, мысли путаться. В глазах всё поплыло, зрение замылилось; яд в крови парализовал глазные мышцы, и те уже не обладали достаточной силой, чтобы растянуть глазной хрусталик и сфокусировать зрение.        — Даже кровь и плоть моя обратились ядом со временем. С годами я научилась переносить тяготы отравления, но у тебя этого времени в запасе нету. Не бойся, токсины, циркулирующие сейчас в моей крови и разбавленные ею, не убьют тебя, но вот слабость в теле, частичный паралич и недомогание неплохо подпортят тебе жизнь.              Коузи встала на ноги и страшно улыбнулась, замечая, что отравление уже начало оказывать свои эффекты на аликорна.       — Что такое, ваше высочество, вам подать стульчик, чтобы вы присели и отдохнули?       Почти сразу после этих слов Луна почувствовала сильный удар в грудь, боль в сломанных рёбрах волною прокатилась по телу. Она упала на пол и тут же начала отползать. Перед глазами стоял мрак, и ее начала захватывать паника. В лицо прилетел удар, сопровождаемый насмешкой; она попыталась ответить, но замах не нашёл цель. Она попыталась встать и сразу же после этого ее ударили в колено, из-за чего она покосилась, новый удар снова прилетел ей в лицо. Неумолкаемый смех сменился хриплым кашлем, и она услышала, как на пол начали падать густые капли жидкости; Коузи также достигла своего предела. "Нужно действовать" — подумала Луна и в голове ее тут же нарисовалась примерная карта местности.       Ей нужно бы рвануть к колокольчику и восстановить свои силы, чтобы вывести магией яд из организма. Последний решительный рывок. Последняя надежда.       Она побежала вперёд что есть сил. Ощущение того, что она оттолкнула Коузи в сторону своим рывком, тут же придало ей уверенности и сил. Она ускорилась и внезапно ощутила, как ее лицо стремится к полу. Холодное соприкосновение обернулось жгучей болью и сколотым зубом. Острая боль в ягодичной мышце заставила ее стонать в муках и перевернуться на бок.        Коузи выронила арбалет из крыла на пол и побрела в ту же сторону, что и Луна, в сторону колокольчика. Ее последний болт нашёл свою цель, и Луне больше ничего не оставалось, кроме как рыдать, страдать и слушать, как Коузи медленно приближается к ее сестре.       Коузи хромала и шаталась на пути к своей цели, ее голова кружилась от интоксикации и потери крови. Пройдя немногим больше Луны, она упала на пол в нескольких метрах от колокольчика. Бессильно вытягивая копыто в сторону колокольчика, она потеряла сознание.

***

      Очнулась она также на полу пещеры, ничего вокруг не изменилось. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она потеряла сознание, но, судя по всему, не более часа. Луна лежала на прежнем месте без сознания, а Селестия, так же как и Коузи, начала медленно приходить в себя.        Коузи вновь попыталась дотянуться до колокольчика или встать на ноги, но конечности ее были бледными и не слушались; она потеряла слишком много крови и та предательски свернувшись мешала ей оторваться от пола.       — Где я? — спросила Селестия, все ещё страдая от сотрясения мозга.       — Сестра! — выдавила из себя Коузи, стараясь из последних сил подражать голосу Луны.       — Луна, это ты?       — Да, это я! Мне нужна твоя помощь.       — Не могу встать… Где Коузи?       — Не нужно вставать, я… я одолела ее. Просто пни ко мне колокольчик под твоей ногой, чтобы я могла вернуть тебе силы; мои собственные уже на исходе.       — Сестра, я… Попытаюсь…       Селестия запрокинула ногу, приготовившись к удару. Коузи, задержав дыхание, пожирала каждое ее движение взглядом, в то время как пот волнения начал смывать запекшуюся кровь с ее лица.       Легкий цокот копыта о металл; полсекунды металлического скрежета разрывали мертвую тишину пещеры. Наконец он был прямо перед ней, колокольчик Грогара.       Послышался звон активации артефакта, но Селестия не почувствовала в себе своих сил. Она увидела, что запекшаяся кровь с пола начала вновь становиться жидкой и каплями стремительно ползла в одном направлении, кто-то использовал сильную гемомантию; но разве Луна знала гемомантические заклинания? Послышался хриплый смех, медленно перерастающий в громкое маниакальное ржание.       Последних сил ей не хватило даже чтобы поднять голову. Что-то вновь угодило ей в череп, вырубив во второй раз.