Глава 74 "Золотое Божество"

      — Бессмертная, да? А то как же, ха-ха-ха! Ай! — дикий хохот Чарм был приглушен ее стонами, когда Буря заломила ей копыто.       Чейнджлинги уже успели взять под стражу Фемура, тот не сопротивлялся и ничего не сказал по поводу произошедшего.       Спирит и Белль рыдали, Рарити и Флаттершай пришлось их успокаивать. В это время на уши к Флэшу присела Трикси, выговаривая всё своё недовольство в сложившейся ситуации и жалуясь на то, что они спасали их слишком долго.       Где-то в стороне сидел Ривер, стирая с лица пот и осознавая произошедшее.        — Ужасная смерть, — сказал Тирек, задумчиво смотря на магическую сферу. — У меня даже аппетит пропал.       — Действительно ужасная, — согласилась Кризалис. — Она точно такую не заслужила, несмотря на всё, что она сделала.       — Черт, да что со мной? Мне тоскливо из-за смерти какой-то пегаски-соплячки, которая вечно донимала меня. Я старею, или это твоё дурное влияние делает меня сентиментальным.       — Это нормально, мне тоже грустно, всё же мы были неплохой командой… Когда-то.       — Что есть, то есть.       — Надеюсь, хоть теперь ее дух успокоится, и она упокоится с миром.       Тирек осмотрелся, и внимание его привлёк бесхозный колокольчик Грогара, лежащий там, где Коузи его обронила. Он осмотрелся ещё раз, но уже по сторонам, и понял, что все сейчас были слишком погружены в себя либо заняты чем-то, чтобы заметить его, даже Кризалис прикрыла глаза и о чем-то задумалась.       Он сделал несколько шагов к нему, но внезапно остановился. На лице появилась легкая улыбка с кислыми нотками, и он, сложив руки за спиной в замок, развернулся и побрел в противоположную сторону. "Не в этот раз. Ты заслуживаешь того, чтобы быть последним злодеем, который им воспользуется", — думал Тирек, отходя в сторону и наслаждаясь рунической каллиграфией на магическом круге под сферой.

***

      — Значит это все? Так и закончится эта история? — неуверенно спросила Луна у своей сестры.       — Видимо… — отвечала ей Селестия.       — Даже не знаю, кто больше виноват в сложившейся ситуации.       — Мы все виноваты. Все могло бы сложиться иначе…       — Она могла бы жить счастливо, если бы не мы. — взгляд Луны быстро пробежался по толпе собравшихся, ненадолго остановившись на Дискорде.       — Она могла бы остановится и выжить. У них же получилось начать жить заново, несмотря ни на что. — говорила Селестия указывая в сторону Тирека и Кризалис.       — Они другое дело, они почти бессмертные, в их распоряжении вечность на исправление своих ошибок и исполнение всех своих желаний. Она была простой пони, их век короток и скоротечен, но даже за ту малую часть от своей жизни, которую она успела прожить, она успела потерять слишком много ценного для себя, не без нашего участия.       Селестия молча перевела взгляд обратно на серебристую сферу.       Луна, понимая, что у них ещё много работы, встала и пошла к колокольчику. Всё это время артефакт просто лежал на земле, сохраняя в себе половину магии сестёр, магию Чарм и Спирит и полную силу Дискорда.       Подойдя к нему, Луна отшатнулась, на нём и около него всё ещё были следы крови Коузи.       — О звезды… — прошептала она.       Затем Луну что-то смутило, ей показалось, что ее зрение не до конца восстановилось после яда, но даже щурясь, она видела странную картину. На месте гибели Коузи были разбросаны капли чего-то, напоминавшего металл, они подобно ртути скатывались в шарики на земле, но, в отличие от ртути, красочно переливались в лучах света, имея при этом насыщенный золотисто-багровый оттенок с оранжевым отблеском.       Затем Луна заметила, что всё то, что она восприняла изначально как кровь, являлось либо становилось, прямо на глазах, этим странным металлом, что, подрагивая, медленно тёк в сторону сферы. В её голове невольно всплывали рассказы из давно утерянных томов, которые она в детстве читала, убегая и прячась в библиотеке.       — Ихор?       Апломб Луны в окончании этой трагической истории начал трещать по швам и сыпаться. Она застыла, размышляя над ситуацией, пока крик сестры не выбил ее из размышлений.        — Луна, колокольчик!       — Колокольчик? — она вновь опустила голову вниз и заметила, что артефакт, подобно каплям, умудрялся ползти к сфере, словно живое существо, и уже значительно отдалился от ее копыта, подобравшись к линии рунической гексаграммы.       Ещё несколько мгновений, и поток магии подхватит артефакт, подобно телу Коузи, и унесёт в водоворот магии.       Времени и нужды на разбег не было, поэтому Луна прыгнула с места и, помогая себе крыльями, подобралась на нужное расстояние. Ещё каких-то четверть секунды, и колокольчик был бы у неё. Но когда ее вытянутые копыта скрестились, в них не оказалось артефакта. Луна опоздала всего на пару мгновений, его вытянуло прямо из ее хрупкого хвата.       — Нет!       Колокольчик также скрылся под поверхностью сферы, и, так же как и в случае с Коузи, ничего не произошло.

***

      Она открыла глаза, хотя вернее будет сказать — очнулась, потому что ни глаз, ни век у неё не было. Ее тело, кожа, кости, мозг, нервная система — всё растворилось в потоке магии, и сейчас она представляла из себя лишь чистое сознание, сохранявшееся в этом мире лишь по прихоти магических ветров.       Перед ней была тёмная пучина, точно сказать, что это было, она не могла, как уже говорилось выше, она лишилась всех органов чувств и теперь могла лишь ощущать окружающий мир с помощью неведомого ей до этого нового чувства, возможно, шестого, а возможно, и совсем иного.        Эта пучина была крайне спокойна и молчалива, лишь изредка она ощущала, как откуда-то из глубины ее вздымались пузыри воздуха, исчезая где-то далеко над ней. В этой пучине она могла видеть дома: мейнхеттенские высотки, облачные замки Клаудсдейла, шпили Кантерлота и, наконец, обычные домишки, как в Понивилле. Все они были расколоты и застыли в момент своего разрушения, словно запечатлённые на фотографии. "Это и есть смерть?" — спросила себя Коузи.       Как уже оговаривалось, она точно не знала, где находится сейчас. Она прекрасно ощущала магию, пронизывающую это место, но на ядро ее установки это не было похоже. 

— Как я и говорила, тебе не удалось дожить до своего возвышения.

"Кто здесь?" — хотела спросить Коузи, но у неё вышло лишь подумать об этом вопросе.       Голос показался ей знакомым, она уже слышала его в своих видениях. Но сколько бы она ни оглядывалась по сторонам, ту кобылку она так и не нашла.

— Ты вообще меня слышишь? Ах, ну да, у тебя же ушей нет. Но разум то остался на месте? Ало, есть кто дома?!

"Смеёшься надо мною?!"

— Хи-хи, все же слышишь. Думай чётче, а иначе до меня не доходят твои ответы.

"Ты кто такая? Почему ты меня преследуешь?!"

— Послушай, Коузи, твоё тело превратилось в магический бульон, и если бы не… Я не знаю почему ты находишься на грани жизни и смерти; ты разбираешься в магии лучше меня, так что оправдай это как-нибудь сама. Хотя, быть может, это лишь прихоть какого-нибудь двуногого без перьев, в любом случае я знала, что ты не погибнешь окончательно.

"Не игнорируй меня!"

— Как я уже говорила: твоя смерть, если это можно так назвать, — моя вина; прости меня, крошка. И да, не допытывайся, как я это сделала, просто прими этот факт. Моих сил недостаточно, чтобы влиять на материальный мир, всё же я лишь эмпирическая сущность, а не богиня, но вот нашептать какую-нибудь идею незадачливому разуму или вытолкнуть посильнее камень из-под копыта перевертыша мне хватит сил, в этом не сомневайся.

"Да что, черт подери, ты вообще несёшь?"

— На самом деле твоя смерть не знаменует твоё поражение; потрясающе, но даже я не представляю, как твоим планам можно помешать. Всё это затевалось для крайне приватного разговора с тобой и возможности притащить тебя в мир Хрони. Я, конечно, в тебе не сомневаюсь, но всё равно хочется услышать это из первых уст и зарядить тебя мотивацией. Скажи мне, чего ты хочешь? Силы? Любви? Счастья? А может, страданий твоих врагов? Или всё сразу?

"Что? Чего хочу?.. Я хочу лишь справедливости, для себя и неё. Хочу, чтобы она была жива, здорова и счастлива, пускай даже без меня, если это невозможно. Ты довольна? Или ты не такой ответ от меня ждала?"

— …

— Да, я не ошиблась в тебе. Ты и вправду странное дитя, тем лучше. Каждый из моих деток — алмаз, но ты сумела огранить себя до бриллианта, и всё ради безумной мечты о счастье Гарде. Ах, Гарде, моя милая маленькая несносная и несчастная девочка. Ты так на неё похожа и не похожа одновременно. Боюсь представить, что было бы, поменяйся вы местами. Наверное, мир бы уже горел синим пламенем, ведь тебе ещё так далеко до ее истинной натуры. Впрочем, что-то я разговорилась. Оглянись вокруг, что ты видишь, Коузи?

      Коузи последовала странному совету, не понимая, что именно она должна увидеть, вокруг по-прежнему были обломки домов. Потратив ещё немного времени, она с ужасом поняла, что смотрит на картину с довольно узкой точки зрения, ей потребовалось немного усилий, но результат ее поразил. Она отдалила своё сознание, и картина значительно изменилась: дома сложились в одну тонкую цепь, серую и невзрачную, медленно плывущую из неоткуда в некуда.       Таких цепей было много, и все разные, сложенные из домов, дымящихся обломков, трупов, деревьев и неведомых ей вещей. Каждая из этих цепей была судьбой, и каждую судьбу она могла прочувствовать и прочитать в этих хитросплетениях, ведь это была ее судьба. Она видела себя полководцем, ведущим за собой армии; видела себя авантюристом; беглой преступницей; домохозяйкой; богом; трупом. Все эти судьбы принадлежали ей и не являлись ее судьбой одновременно; это были судьбы других Коузи, чьи жизни сложились иначе, нежели ее.

— Ты их видишь, да?

"Вижу."

— Я могу перенести твоё сознание в любую цепь событий, какую только пожелаешь. Ты лишишься воспоминаний об этом ужасе, обретёшь семью, заведёшь свою собственную. Соглашайся, Коузи.

      Коузи не торопилась с ответом, она молча продолжала шерстить между цепей судьбы, не находя свою собственную. "Я не согласна"

— Что?! Нет, правда, почему?!

"Каждая из этих судеб — судьба другой Коузи. Они все боролись, чтобы получить то, чего желают, боролись, борются и будут бороться до конца. Чем я отличаюсь от них? Чем я лучше или хуже? Я готова уничтожить и воссоздать заново собственный мир и цепь судьбы, но я ни за что не вырву у другой себя ее счастье, заменив своё собственное этой фальшивой дрянью!"

— …

— Ну и хорошо, потому что на самом деле я не могла этого… Как же ты бесподобна в своём естестве, Коузи, жду не дождусь увидеть тебя в своей коллекции… Боже, Хрони будет вне себя от ярости за то, что я привела тебя сюда, ну пускай, так даже забавнее. Смотрю, тебя ничем не сломить, может тогда…

"Покажи мне мою цепь!"

— Ладно-ладно, божечки, зачем же так кипятиться? Я уже поняла, что ты готова к финалу. Приступим.

      Коузи почувствовала, как ее сознание пронзает ужасная боль, в этот момент она жалела о том, что сознание не способно кричать, потому что она мечтала вопить в муках.

— Против целого мира ты встала одна, ища справедливость. Я могу тебе ее дать, ибо суд, месть, справедливость и кара — это моя стезя. Я — это ты. Ты есть продолжение меня. 

      Перед Коузи в всполохах пламени протянулась прекрасная золотая цепь, обвивавшая меч без острия. Клинок пылал розовым пламенем и как бы зазывал ее к себе. 

— Это ключ к твоему обожествлению! — пафосно произнёс голос, но затем шёпотом добавил. — На самом деле это просто образ, для того чтобы ты попыталась ухватиться за него и сформировать себе тело. — затем она вновь продолжила говорить нормальным тоном. — Прости, что поспособствовала твоей смерти и отняла у тебя лишние двадцать минут времени, но я должна была лишний раз убедиться в тебе. Ты можешь забрать его и стать новым, истинным, богом справедливости, моим правым крылом, воплощением темной стороны этой силы; богиней кары, расплаты и мести.

      Коузи перестала слушать, она сделала странное надрывистое усилие, будто ей требовалось порвать ткань, в которую было укутано ее тело и которая лишала ее чувств и моторики. Потянувшись к мечу, она почувствовала этот прорыв, она почувствовала, как у неё появляется новое тело, буквально сплетаясь магическими нитями из воздуха и наполняясь силой и жизнью. Она могла видеть и ощущать весь процесс поэтапно, пока чувства вновь наполняли тело; позолоченная кость, затем витые сталью жилы и артерии, яркие багряные пучки мышц, следом алебастровая кожа и, наконец, лоснящийся платиновым отливом розовый мех.        Схватившись за рукоять, она почувствовала сопротивление; огонь начал перекидываться на неё, заставляя новоприобретенное тело трещать по швам и кровоточить. Она была объята огнём с ног до головы, но не отпускала меч. С криком она потянула его на себя, что есть силы, и тот поддался, вырвавшись и разорвав цепь на блестящие звенья.        Она перестала чувствовать боль от огня, теперь он затягивал ее раны, медленно сбавляя свою силу. Меч в ее копытах дрогнул, как бьющееся сердце, и тут же обратился сверкающей пылью и искрами, исчезая на ее коже.

— Ты в этот мрачный мир, пришла как светлый луч. Воздашь ты всем сполна, осудишь прегрешения. Ты будешь как святая, благой и всемогущей, и в памяти чужой останешься навечно. Ну всё-всё, формальности выполнены, удачи повеселиться!

"Плевать мне на то, кто ты такая и чего от меня хотела. Скорее всего, ты лишь околосмертная галлюцинация, не более. Плевать мне на все твои бредни про алмазы и судьбу. Не важно, что говорят другие, я буду идти до конца не ради себя, а ради неё. Ради неё я разрушу этот мир!"

***

      — Значит, он просто исчез в этой сфере? Потрясающе, теперь мы лишились возможности вернуть магию, содержащуюся в нём!       — Не думаю, что это так, — вставил Сэндбар. — Должно быть, магия из колокольчика перешла в ядро. В прошлый раз, когда мы его разрушили, магия вернулась их владельцам. Может, и в этот раз сработает?       — А что вы сделали для того, чтобы разрушить его? — поинтересовалась стражница-кентавр.       — Мы вынули артефакты, которые питали и стабилизировали его, но я не вижу…       Он прервался, когда заметил, как стражница с широкого замаха копья разрушила одну из обсидиановых колонн.        — Стой, если сделать это не одновременно, он сразу же взорвется!       Все напряглись, глядя на серебристую магическую сферу, но та решительно отказывалась на что-либо реагировать.       — Не понимаю…       — Странно… Неужели она… Она находится в стабильной суперпозиции. — пояснил Тирек, обхаживая сферу. — Не понимаю, как это удалось, но сфера подавляет сама себя, пытаясь схлопнуться и взорваться одновременно. Быть может, что-то поддерживает эту стабильность… Но что? — размышлял он в слух, но в тайне от всех добавил шёпотом самую сомнительную из своих мыслей. — Неужели оно стабильно из-за тела Коузи?       — Это хорошо?       — Благодаря этому мы определенно все ещё живы. И, как утешительный бонус, сфера перестала выполнять свои первоначальные функции, превратившись в гигантский аккумулятор.        — И что нам делать?       — Если мы хотим ее разрушить, то ее надо расшатать из стабильного положения в нестабильное. Я бы мог найти способ это сделать, естественно, за щедрые уступки в плане моего надзора.       — Найти? Ты же говорил, что схема твоя, разве ты не должен разбираться в ней лучше, чем Коузи?       — Издалека легко ошибиться, теперь я вижу, что моя схема была лишь основой для ее собственной. Должен признать, это произведение искусства. Столько оккультных знаний, собранных со всех уголков света, так грамотно переплетены в этом ритуале. Мое почтение, Коузи, мое почтение.       Его размышления прервало магическое колебание, прошедшее через всех присутствующих, привлекая всеобщее внимание.       — Что за мелодия? Она такая… прекрасная и неземная.       — Я тоже ее слышу, но откуда?       — Она в наших головах. Это из-за сферы?       Магический шар, наконец, подал признаки активности и начал медленно изменяться. Сначала он сжался ещё сильнее, почернев, затем начал постепенно расширяться, меняя цвета с чёрного на багровый, с багрового на розовую мадженту, а после становясь мандариново-оранжевым.       — Что происходит?       — Осторожно, сестра! — вскрикнула Луна, заметив языки пламени, выплёвываемые сферой, и вспоминая о том, что Селестия больше не имела сопротивления огню.       Селестию охватила стена пламени, и на секунду сердце Луны встало у неё в груди. Но затем снова забилось, в два раза быстрее, чем прежде, когда она заметила, что Селестия в порядке.       — Пламя холодное, — говорила Селестия, наблюдая, как с ее копыта срывается призрачный розовый огонёк и, падая на землю, растворяется в воздухе.       Сфера начала перекручиваться по вертикальной оси, выпуская всполохи пламени, разливающихся по земле сплошным ковром. Скручиваясь, она медленно формировалась в вытянутый бутон, который вскоре начал опускаться, расширяясь.       Все вокруг напряглись, не зная чего ожидать.       Как только бутону оставалось несколько метров земли, его лепестки резко раскрылись в стороны и рассыпались на мириады более мелких рыжих лепестков, которые, подобно пламени, начали медленно растворяться в воздухе.       Звук упавшего на землю колокольчика Грогара эхом пронёсся по безмолвной толпе, все вокруг затаили дыхание в исступлении. Одновременно с этим звуком раздался ещё один, глухой и влажный. Рядом с колокольчиком приземлилась, выплюнутая в реальность, бурлящая чёрная и влажная масса плоти.       Упав на землю, масса тут же вспенилась и вытянулась, ее поверхность начала испускать мощные разряды молний и искриться энергией. Из бурного потока проступили два горящих белых глаза, всех тут же накрыл мощный поток магических ветров. Сгусток поначалу лишь хлюпал, но вскоре через эти хлопанья начал раздаваться душераздирающий крик агонии и боли, пробирающий до самых костей.        Чернота клубилась, попытавшись сформировать образ, но раз за разом она либо рябила и разливалась, либо обращалась твёрдой материей и рассыпалась. Наконец она попросту лопнула, взорвавшись фонтаном брызг. Но брызги её не разлетелись в стороны, а сначала застыли неподвижно в воздухе, словно запечатлённые на снимке, а затем, будто в обратной прокрутке, резко сжались, образовав исполинское тело аликорна, ростом с Селестию.        Образованный силуэт продолжал искрить и кричать, подрагивая в конвульсиях. Масса начала краснеть, переливаясь рубином, глаза начали тухнуть. Стеклянный цвет рубина сменился белизной яичной скорлупы, крик стих, тело стало неподвижным, как статуя, искры и разряды прекратились, поверхность перестала пузыриться, в самом деле застыв и превратившись в подобие скорлупы; глаза полностью потухли, став впадинами с беспробудной темнотой внутри. Из глазных впадин в ритме спокойного сердцебиения по всей поверхности скорлупы начали прорастать сетки капилляров, расширяясь, переплетаясь и разрастаясь, пульсируя и сжимаясь.        Полностью обвив кокон, пульсация в капиллярах прекратилась, а сами они почернели. Послышался глухой треск, и оболочка начала сыпаться. Первой отвалилась голова, упав на землю и рассыпавшись в песок, затем ноги подкосились и уронили тело на землю.       Все замерли. Под мертвой оболочкой показалось живое существо, не такое большое, каким оно представлялось до этого, но рост его явно не уступал принцессе Каденс. В центре всего действа, подогнув ноги и мирно прикрыв глаза, лежала розовая кобылка-аликорн с небесно-голубой гривой, распущенной в беспорядочные кудри, на ее крупе красовалась метка в виде багровой шахматной ладьи. Это была Коузи, но не та, которую все видели незадолго до ее гибели. Эта Коузи казалась другой, хоть внешне она не изменилась, лишь грязь с ее тела пропала; но от неё веяло новизной, чистотой и непорочностью. Ее облик невольно заставлял сердце каждого трепетать в волнении, казалось, что даже если у неё и были недостатки раньше, то сейчас все они исчезли, уступая место абсолютному идеалу.       Она приоткрыла свои глаза, вертикальный зрачок тут же сузился, заставив ее жмуриться, хотя она находилась в полумраке. Она неумело, словно новорожденный, поднялась на все четыре копыта, не открывая глаз, но тут же неуклюже упала лицом в землю. Наконец, она вновь попыталась встать и взглянуть на этот мир своими новыми глазами; в этот раз попытка завершилась успехом. Белок ее глаза стал слегка желтоватым, и на нем больше невозможно было найти ни одного каппиляра. Ее радужка стала подобна космической туманности кроваво-розовых тонов, через которую пытался пробиться свет тысячи отдаленных звезд.       Коузи с младенческим удивление оглядывалась по сторонам, хлопая ресницами, словно бы впервые видела мир, а может видела то, чего никто кроме неё видеть не мог.       Все продолжали молча наблюдать за ней, полностью запутавшись в происходящем. Селестия, Луна, Дискорд, Кризалис и Тирек испытывали волнение больше, чем кто либо; их мозг не мог понять почему от Коузи совершенно не исходит никакой магии или чувств. Первым свою странную догадку, в отношении этого факта, сформировал Тирек. "Коузи… Нет, это существо, возможно, на уровне несознательного рефлекса подавляет своё магическое поле для внешнего мира. Что же ты такое, раз способна делать это с легкостью дыхания?"       Иная догадка возникла у Дискорда: "Возможно, будучи лишь только что сформированным в этой реальности существом, она ещё не успела поколебать магическое поле своими силами. Нужно дождаться, когда она применит какое-нибудь заклинание или, по крайней мере, сделает шаг, чтобы понять, с чем мы имеем дело."       Коузи не торопилась делать первые шаги, ее взгляд наконец зацепила ее любопытная публика, и она решила припомнить то, как нужно говорить.       — По-ни… По… Ни… — она тянула каждый слог мелодичным голосом.       — Ничего не понимаю, это то, к чему она стремилась? Она даже говорить толком не может. — шёпотом возмущалась Кризалис.       Наконец Коузи выбрала для себя направление и попыталась сделать неуклюжий шаг. В этот момент все начали постепенно осознавать, с чем столкнулись. Ее шаг так всколыхнул пространство вокруг, что даже у малочувствительных к магии земнопони, по типу Эппл Блум и Эпплджек, шерсть встала дыбом, а грива на голове зашевелилась; что уж говорить о единорогах и аликорнах, которых начало тошнить и которым захотелось в страхе забиться в самый отдаленный уголок.       Но это было не самым странным. Как только Коузи сделала шаг, все обнаружили, что их глаза смотрят в землю, головы опущены, а колено согнуто в смиренном поклоне. Они что, только что невольно поклонились ей? Или это Коузи заставила их поклониться? Никто не знал ответа, тело каждого двигалось машинально.       Её шаги становились увереннее, и когда она поняла, что может нормально ходить, то остановилась и выдохнула, воздух от её дыхания тут же начал искриться, переполняясь магией.       — Коузи Глоу, как ты себя чувствуешь? — решила внезапно поинтересоваться Селестия.       Услышав её голос Коузи перевела свой взгляд в её сторону.       Если бы кто-то спросил Селестию в тот момент: «Принцесса, что вы заметили?», то она бы ответила: «Ничего». Селестия лишь моргнула, а Коузи уже пропала из ее поля зрения, очутившись подле неё, лишь стоячий запах озона говорил о том, что она применила заклинание телепортации и теперь тщательно рассматривала Селестию, словно бы ее взгляд мог пролетать сквозь кожу и мышцы.       — Весьма любопытно…       — Что ты?..       — Молчать. — спокойно скомандовала Коузи; Селестия почувствовала на языке боль и жжение, во рту появился привкус крови.       — Ай! — вскрикнула она, сплевывая кровь и отступая на несколько шагов.       — Удовлетворительно. Я уж было подумала, что перестаралась и отрезала тебе язык, хотя не велика была бы потеря.       — Значит все же освоилась. — недовольно фыркнула Кризалис.       — Хей, у нас нет против неё и шанса, — шёпотом произнёс Тирек, когда все самые могущественные из присутствующих и те, кто просто мог и готов был драться, сплотились поближе.       — В таком состоянии нет, но что если… — взгляд Кризалис метнулся к лежащему на полу колокольчику.       — Вот значит, что ты планируешь. Постой, я что-то чувствую. Дискорд, ты тоже?       — Да, моя магия все ещё в колокольчике, она ее не тронула.       — Почему?       — Сейчас это один из наименее важных вопросов. Нужно сконцентрироваться на том, чтобы одолеть ее!       — Конечно же, нас два с половиной калеки, только у меня и Кризалис осталась магия, да и той лишь половина.       — Вы что, планируете сражаться против меня? — надменно поинтересовалась Коузи. — Как бессмысленно и глупо, но раз так… — Коузи приподняла крыло и проделала жест, который можно было воспринять как: «нападайте». — Мир — это место, где на лице носит улыбку лишь тот, кто забирает у других только то, чем те дорожат сильнее жизни. Эти украденные моменты исчезают бесследно. — без эмоций произнесла Коузи.       Тирек открыл особое отделение в своём ошейнике, и оно выпустило небольшой пучок багрового тумана, который тот поглотил, увеличившись в размерах. Получив прирост к своим силам, он вместе с остальными начал пытаться выигрывать время для Дискорда и Дэш, которые понеслись к колокольчику.        — Но теперь всё иначе, — говорила Коузи, появляясь из неоткуда и с силой придавливая лапу Дискорда всего в полуметре от колокольчика.        Дэш застыла в оцепенении и нерешительности, поймав на себе ее взгляд, мысленно пристыдив себя за неоправданное промедление и непонятно откуда взявшийся страх перед своим противником. На лице Коузи начала расцветать кровожадная улыбка.       — Теперь мои враги усвоят этот горький урок.       Коузи подняла телекинезом колокольчик, и тот исчез во вспышке телепортации. Попытавшиеся прийти Дискорду на помощь были тут же отгорожены стенами огня. Коузи телепортировала себя и Дискорда на край верхушки жерла вулкана.        — Вы готовы заплатить любую цену, лишь бы спасти свои шкуры, ничтожества, но единственная плата, которая меня интересует, — это ваши страдания! Я принесу мучения в ваши жизни, вы мне все заплатите сполна! В ваших же интересах пожалеть о собственном рождении в этот день, в день моего триумфа! Совсем скоро мои бессонные ночи и дни сожалений будут возмещены сполна! Но я боюсь, что ты этого уже не застанешь, Дискорд. — луч магии, выпущенный Коузи, заставил его тело каменеть, и легким толчком крупа она сбросила его с края вниз.       Коузи снова телепортировалась на дно жерла, как раз в тот момент, когда тело Дискорда долетело до земли, разбившись на крупные куски. Вид груды разбитого мрамора вызвал у Коузи неподдельный смех садистского счастья.       — Как же вам не понять этого, имбицилы. Вы бросаете вызов мне. Я Коузи Глоу, даже боги меня боятся!       Перед ее глазами промелькнул радужный силуэт. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы взглядом поймать Рейнбоу Дэш, когда та собиралась совершить заход для атаки. Она остановила ее в полёте, магией схватив за крылья, из-за чего те с глухим щелчком вышли из суставов; раздался болезненный вскрик пегаски. Кровь, сохраняя импульс, прилила к голове радужной и пошла у неё из носа, попутно окрашивая глаза в красноватые тона. Непонятно как, но Рейнбоу умудрилась сохранить сознание после такой перегрузки.       — Тебе стоит быть проворнее, Рейнбоу Дэш, если ты не хочешь, чтобы я переломала тебе хребет, — она с силой ударила ее об землю и отбросила в Селестию и Луну, сбив их с ног.       Инициативу решил подхватить Флэш, но его удар встретил не лицо Коузи, а внезапно выросший кристалл. Он упал на землю, с болью хватаясь за сломанную ногу; Коузи прошла мимо, даже не обратив на него внимания.       Дорогу ей попыталась перегородить Буря, из-за чего Коузи не удержалась и выпустила смешок.       — Они выпустили против меня единорога без рога? А я уж думала, что меня ничего не сможет так сильно рассмешить сегодня.       — Этот единорог без рога бьётся как дикая кошка, — выпалила та в ответ.       — Охотно верю. Ну что ж, тогда развлекайся.       Перед Коузи разверзлась дыра в мир снов, из непроглядного мрака которой появились два силуэта. Главный кошмар травмированного единорога — образ восставшего из мёртвых короля Шторма и её самой, подчинившейся ему и ставшей его «бойцовым псом», они тут же бросились в бой. Кошмарная Буря имитировала каждое её движение и копировала стиль боя, орудуя коротким клинком, поэтому они бились на ровне.        Буре все же удалось попасть по лицу своего двойника, но, к своему несчастью, она обнаружила, что нанесённый ею удар полностью отразился на ней самой; ее двойник злорадно усмехнулся и вновь бросился на неё.       Следом Кризалис, обратившись гигантской змеей, обвила тело Коузи. Тут же подбежал Тирек и попытался поглотить из неё магию. Но его попытка была сравнима с попыткой выпить океан в один глоток; слишком велика была разница в их силах.       — Клоуны, — кратко прокомментировала попытку Коузи, и ее тело начало раскаляться, причиняя Кризалис боль; той пришлось выпустить Коузи из захвата.       — Может, не будем торопиться, а, Коузи? Приглашение в группу всё ещё актуально? — нервно спрашивал Тирек.       Коузи надменно ухмыльнулась.       — Боюсь, что таким ничтожествам, как вы, там не место.       Встав на дыбы, Коузи с силой приземлилась на землю, ее копыта вошли на несколько сантиметров вглубь раздроблённой почвы; по дну жерла прошла трещина, быстро лопнув и расширившись за счёт давления выплескивающейся лавы. Тирек отступил перед разверзнувшейся землей, но из неё резко выскочили багряные путы, сковывая его руки и копыта. Коузи с ухмылкой наблюдала, как тот изо всех сил пытается порвать магическую цепь и буксует копытами, высекая искры.       Жар от расплавленных пород начал приносить ему значительную боль, шерсть и борода подпаливались, пот струился ручьями, а в глазах читалась отчаянная мольба о помощи.       Коузи с наклонённой головой и самодовольной ухмылкой на лице прошла мимо. Последнее усилие Тирека было сломлено звуком активации колокольчика, что лишил его даже того небольшого запаса сил, что у него уже был; его крик оборвался так же быстро, как начался, бурления и звуки всполохов заглушили его, придушив в зародыше.        Не обратив внимание на смерть своего некогда самого близкого товарища по злодеяниям, она перевела маниакальный взгляд на перевоплотившуюся обратно Кризалис, та почувствовала, как под ее хитином забегал холодок; она впервые ощутила страх перед кем-то.       — Кризи… я поражена, даже такая благоразумная персона, как ты, решила бросить мне вызов.       Кризалис молчала, в ее голове прокручивались варианты того, во что можно перевоплотиться, чтобы сделать хоть что-то, но ничего не приходило ей в голову.       — Коузи, послушай, я знаю тво…       — Пади передо мной, — нежно проговорила она, расправляя большие крылья; затем внезапно сорвалась на грубый и ожесточенный тон. — Падай, я сказала! Молись, ничтожество, перед тобой сама Коузи Глоу! Падай мне в ноги и молись, визжи, как свинья, умоляй меня о пощаде! Я хочу слышать ваши рыдания, хочу узнать, кто из вас готов громче всех подать голос, лишь бы его муки продлились на секунду меньше!       Кризалис с омерзением на лице отступила на пару шагов. — Во что ты превратилась?       — В совершенство! В моем сердце больше нет таких ничтожных понятий, как прощение или пощада, лишь неотвратимая справедливость и правосудие.       Коузи приготовилась произнести заклинание, но облако дыма, возникшее перед ней, помешало ей это сделать. Кризалис воспользовалась моментом, чтобы сбежать.       — Чертовы фокусы; жалкий дым; бесполезные уловки.       Воспользовавшись дымовой завесой Трикси, Эпплджек накинула попавшуюся под копыто веревку на шею Коузи и попыталась повалить ее, но лишь почувствовала, словно пытается тянуть вековую секвойю.       — Лассо? Ты серьезно? Чтобы остановить гибель этого мира, нужно оружие посерьезнее веревки.       По натянутой веревке, из клубов дыма, устремились тени, напав на Эпплджек и начав стягивать ее конечности; великая и всемогущая Трикси, заметив это, поспешила ретироваться.       Почувствовав что-то и подняв голову вверх, Коузи обнаружила, что на неё летит огромный кусок вулканического жерла, отколотый Кризалис и ещё двумя чейнджлингами в обликах гигантских насекомых, напоминающих смесь медведки с личинкой муравьиного льва.       Коузи даже не стала поднимать вокруг себя барьер; на неё пластом рухнула отколотая каменная громадина, поднимая в воздух многочисленные осколки породы и погребая Коузи заживо.       Дно вулкана начало трескаться активнее, плиты расколотого дна начали вздыматься вверх, испуская пары ядовитых газов и выплевывая брызги лавы.       — Вулкан просыпается?       — Похоже на то!       Кризалис вернула себе первоначальную форму и посмотрела вниз. Коузи было не видно, но это не означало, что бою конец.       Вокруг позади неё начали появляться белые бурлящие лужи неизвестной жидкости, из которых начали выползать десятки белоснежных силуэтов кобыл-пегасов, по виду напоминавших саму Коузи, с яркими золотыми глазами. Они разом набросились на Кризалис, скинув ее вниз. Она упала на вершину сброшенного ею осколка скалы, а десятки призванных сущностей повалились на неё сверху, разбиваясь о ее тело и о скалы, превращаясь в не более чем бесформенную белую кляксу.        Вскоре появилась и сама Коузи, выбравшись из одной из этих белых клякс, так, словно бы та не имела дна и уходила куда-то глубоко-глубоко.       Только теперь сама богиня почувствовала, что вулкан у неё под ногами начинает активнее распаляться, раскалывая своё дно на части и готовясь взорваться извержением.       — Молчать! — рявкнула Коузи, в момент озарив кратер яркой красной вспышкой от которой все резко смолкло.       Таящееся в глубине напряжение исчезло, трещины притерлись друг к другу, а плещущаяся на поверхности лава застыла в камень.       — Она что, только что остановила извержение одним заклинанием? — спрашивала Эпплджек, все ещё борясь с тенями.       — Монстр...       Кризалис почувствовала как ее горло сдавливает магия, а тело приподымается от земли.       — Ты считала меня слабым ничтожеством.       Коузи вбила тело Кризалис в землю.       — Считала меня обузой, от которой легко можно избавиться в случае необходимости.       Удар повторился.       — Но посмотри, где ты теперь, «королева», в ногах у Богини-Императрицы.       Последний удар был сильнее всех прочих. После него незамедлительно был вновь активирован колокольчик.       Коузи отбросила Кризалис, и та из последних сил подорвалась, принявшись, хромая, ковылять прочь от божественного гнева.       — Мерзкое насекомое… От таких как ты надо избавляться в первую очередь.       С четырёх сторон Кризалис поочередно окружили обсидиановые стены. Коузи взмахнула в воздухе пером, словно дирижер, управляющий оркестром, ее рог засиял алыми цветами, и стены с грохотом сомкнулись, превратившись в груду обломков.       Побежденные защитники с ужасом наблюдали за происходящим, вновь собираясь воедино.       — Ее не одолеть.       — Мы должны пытаться до конца, до последнего вздоха!       — Рейнбоу, твои крылья, может ты…       — Пустяки, — прервала ее Дэш. — У меня все ещё есть ноги.       — Соглашусь, с Дэш. — добавил хромающий Сэнтри.       — И вы капитан?..       Остатки защитников приготовились к последнему самоубийственному рывку.       — За Эквестрию! — скомандовал Флэш.       — Ну всё, хватит. — устало прервала его Коузи, и мир вокруг неё разом погрузился в алую магическую ауру и замер. — Ваши жалкие потуги лишь вгоняют меня в сон и уныние. Может, кто-то из вас предложит мне что-то новое? — спросила она, обращаясь лично к Спирит и ко всем одновременно.       Кобылка вздрогнула и подняла испуганный взгляд на Коузи, когда та подошла к ней. Раньше она могла отшутиться перед Миднайт из-за пары сантиметров разницы в их росте в пользу Спирит; теперь Коузи возвышалась над ней на эти несколько сантиметров, и ее взгляд сверху вниз заставлял ее чувствовать себя жалкой и бесполезной в тени этого божества.       Спирит промолчала.       — Так я и думала.       Рог Коузи вновь начал гореть алым светом, заставляя Спирит жмуриться в испуге. Неожиданно в грудь Спирит уперлось что-то прямоугольное и увесистое, она невольно прижала этот предмет копытом к груди. Открыв глаза, она увидела, что Коузи развернулась и удаляется от неё, а сама она прижимает к груди книгу.       Воспользовавшись кристалльной магией, Коузи вырастила перед собою подобие зеркала и осмотрела себя. Вид растрёпанной и неуложенной гривы её не устроил, и она магией достала из своего тайника две шёлковые ленты нежно-кремового цвета и наколдовала себе пару расчёсок и бигуди.       Магия делала процесс укладки и расчесывания заметно быстрее и проще. То, что раньше могло занимать у неё пару часов, особенно если она начинала с нуля, теперь укладывалось всего в пару минут. Закончив завивать последний локон, она отодвинула его со своей челки и подвязала гриву последней лентой. Старая прическа, по которой она так скучала, вновь цвела у неё на голове, заслужив в свой адрес легкую улыбку от Коузи.       — Идеально.       Расправив крылья, Коузи взмыла в небо, с силой продавливая землю под собою. Приземлившись на край вулкана, она взглядом выцепила отдаленные шпили Кантерлотского дворца.       — Чтобы я добиралась туда собственными силами? Ни за что! Нужно бы обзавестись подходящим транспортом.       В это время заканчивали осмотр гигантского дирижабля «Гордость Эквестрии», стоящего на якоре в воздушном порту Лас-Пегасуса. На следующей неделе ему предстояло совершить свой первый круиз из Лас-Пегасуса до Филлидельфии, поэтому проверкам и доработкам он подвергался ежедневно за последние пару недель.       Капитан Флай Хай заканчивал проверку на ночное ориентирование и собирался вместе с остальной командой идти по домам. Но совершенно неожиданно для всех воздушное пространство рядом с дирижаблем разорвалось, как старая простыня, образуя гигантскую прореху в реальности, которая начала утягивать корабль вместе с якорем, вырывая его с кусками порта. Как только корабль полностью поглотила эта дыра, на мгновение повисла непроглядная тьма, и вскоре корабль вновь вынырнул в реальное пространство. Дыра в реальности захлопнулась, не оставив и следа.       — Капитан, что это было?!       — Не знаю, но не думаю, что это к добру.       — Ну почему же? — с наивной простодушностью спросил их незнакомый голос.       Возникшая на внешней палубе Коузи прошла сквозь обзорный мостик, прожигая, в стеклянных и дюралевых конструкциях, дыру собственным телом и оплавляя своими шагами палубу.       — Вам выпала уникальная честь, доставить вашего нового Бога в столицу.       — Аликорн?!       — Это же Коузи Глоу! — вскричал кто-то с палубы.       — Похоже, слава моя идёт впереди меня, тем лучше. Капитан, курс на Кантерлот, выдвигаемся немедленно.       — Я не собираюсь выполнять твоих преступных приказов! — попытался воспротивиться капитан.       Тогда сотни кристаллических игл уперлись ему в лицо, повисая в воздухе. Коузи прожигала его душу дистиллированным страхом при помощи одного лишь взгляда глаз.       — В ваших же интересах преклониться передо мной и исполнить каждое мое пожелание, иначе я сращу каждого члена экипажа с палубой, похоронив заживо. «Часть корабля, часть команды», как-то так, да? — спокойно проговорила она.       Капитан какое-то время молчал, но давящая аура страха и превосходства, излучаемая Коузи, могла сломать даже самых стойких борцов.       — Вы слышали ее милость, курс на столицу! — задыхаясь, пролепетал он.       Услышав заветные слова, она отвела иглы от его лица, позволяя ему спокойно выдохнуть. Одного лишь ее присутствия хватило, чтобы экипаж в страхе неловко начал кланяться ей. Она прошагала дальше вглубь и устроилась поудобнее на капитанском мостике.       — Как прикажете к вам обращаться, государыня? — дрожащим голосом поинтересовался главный метрдотель.       Коузи перевела властный и надменный взгляд в сторону надоедливого шума.       — Богиня-Императрица и никак иначе. — ответила она и вновь устремила взгляд в сторону королевского замка.

В этот день была рождена Золотая Богиня-Императрица Коузи Глоу; богиня мести, кары и воздаяния; убийца Богов и погибель этого мира.