Глава 79.2 "Пресс-конференция"

      Твайлайт стояла в практически абсолютной тьме, лишь небольшой огонёк ярко-пурпурного цвета отгораживал ее от неведомых ужасов этого места. Мерзкий шёпот, как вода, заливался в уши, обещания, угрозы, слухи и тайны, что он нашептывал, она старалась не слушать или, по крайней мере, не вестись на них. В очередной раз встряхнув головой, она взглянула на руническую дверь, глаза тут же зарябили от вычурного уродства рун, но ей удалось направить магический луч прямо в дверь, и та отварилась.       Она зашла вовнутрь, копыто тут же провалилось в кварцевый песок, тьма начала уступать место рассеянному серому свету из неизвестного источника. Идти пришлось недолго, через десяток метров, за поворотом, ее ждал он.       Искалеченный, в луже собственной засохшей крови пурпурного цвета; его левая рука была вырвана по плечо, на всем теле была содрана кожа, оголяя бледные сухие мышцы, изодранные в некоторых местах. Вид искалеченного демона не вызвал и капли сочувствия в Твайлайт, лишь подкрепил интерес, с которым она пришла сюда.       — Твайлайт Спаркл, — прохрипела громадина, приподымаясь на единственной руке за счёт подтягивания на цепи. — Я знал, что ты придёшь.       — Угу, — безучастно хмыкнула принцесса, осматривая местность.       — Я знаю, что ты здесь из-за неё.       — Об этом легко догадаться.       — Правда, что ли? А может, ты пришла узнать у меня будущее.       — Ошибаешься, — также холодно проговорила Твайлайт.       Глаз аликорна зацепился за кусочек бесцветного кристалла, лежащего на полу. Она приподняла его магией и, рассмотрев, продолжила поиски.       — Это Коузи тебя так? Демон молчал.       Наконец, Твайлайт отыскала горсть похожих кристаллов, частично зарытых в песок. Сдув часть песка, она обнаружила довольно пугающую находку — голову взрослой версии Коузи из кристалла, она лежала рядом с отколотыми ногами и разбитым в крошку туловищем.       — Вот как, — пробормотала Твайлайт, по-видимому, удовлетворённая находкой.       — Ты теряешь контроль над ситуацией, если даже будучи мертвой и забытой она продолжает осуществлять свои планы.       — Ври сколько хочешь, у тебя это всё равно не получается это так же искусно, как у неё.       — А что это тогда, если не доказательство моей правоты?       — Кристальный конструкт, созданный из темпорального кристалла. Как я и предполагала, Коузи подготовила несколько запасных планов. Через порез от темпорального кристалла она вживила в мою версию из будущего минимум два кристальных зерна, что забрали часть магии для собственного роста и при помощи другой версии меня прибыли в прошлое и самоудалились для выполнения заложенных команд. Очевидно было, что она не могла оставить на самотёк проблему с демоном времени, которого она обманула, особенно когда он готовился значительно усилиться. Поэтому один из конструктов проник в Тартар и поведал о великом заговоре демона времени со смертной другим демонам, и те, во избежание нарушения баланса и конкуренции, напали на тебя, отобрав и разорвав между собой большую часть обещанных тебе сил. Я угадала?       Демон хрипло рассмеялся.       — А ты умна, чего и следовало ожидать, хотя, быть может, это лишь потому, что ты переняла ее мышление. Но знаешь ли ты, к чему приведёт то, что она позволила тебе победить, и речь сейчас идёт не о ней и не о тебе, а о всей Эквестрии. Придёт та, с которой могла бы запросто справиться она, отстояв свой трон, но с которой не справишься ты, — впервые за весь разговор Твайлайт обернулась к демону. — Я мог бы помочь тебе предотвратить это в обмен за соответственную плату.       — Ну да, на что же я ещё могла рассчитывать, — сказала Твайлайт, закатив глаза. — Как я уже говорила: «Я приму любую судьбу как наказание за мой проступок», даже если Эквестрия попадёт в опасность, за это расплачусь лишь я, а Гармония, как и дружба, всегда найдёт выход, всегда на смену одному воплощению придёт другое, и в итоге зло никогда не победит. Твайлайт развернулась и начала удаляться.       — Стой, стой, стой, послушай, я погорячился с ценой, сойдёмся на половине? Ладно лишь на том, чтобы я залечил раны? Никаких страданий, только страх! Да стой же, если ты потом приползешь ко мне, то я и пальцем не поведу, когда придёт Опал…       Дверь в измерение демона с грохотом закрылась, обрезая последние его слова. Твайлайт бросила последний презрительный взгляд и запечатала дверь мощными чарами, после чего удалилась.

***

      — Доброе утро, солнышко. — ласковый голос, шепчущий на ухо, разбудил Коузи.       — Где мы? — спросила она оглядываясь.       — В гостевой комнате Кантерлотского замка, я не стала тебя будить, так как поезд приехал поздно, и просто перенесла тебя спящую. Умывайся и пойдём завтракать, сегодня важный день, — пояснила Морнинг.       Дождавшись, пока дочь умоется, она помогла ей причесаться и проводила до обеденного зала, а сама удалилась под предлогом неотложных дел, связанных с сегодняшним днем.       Ориентируясь на свою феноменальную память со времён, когда она, ещё будучи подростком, посещала замок ежегодно на Гала, Морнинг лавировала по коридорам. Несмотря на продолжающуюся реконструкцию, его внутреннее устройство осталось практически тем же, поэтому она без труда вышла во внутренний двор, где взглядом уловила отделившегося от группы туристов жеребца преклонного возраста.       Она непринужденно пристроилась к нему и также начала рассматривать одну из скульптур.       — Мистер Долфин, я полагаю?       — А вы, стало быть, без пяти минут знаменитая Морнинг Глоу, мать Коузи Глоу.       — Рада наконец-то познакомиться лично. Маркиз и маркиза уже ввели вас в суть дела?       — Не лично, но через своих агентов. Откуда, интересно, у таких именитых персон в хороших друзьях простая домохозяйка с трудным ребёнком?       — Они меценаты.       — Это объясняет многое, но не всё.       — И я близкая подруга их дочери.       — Что ж, это может объяснить оставшееся.       — Вы уже получили информацию о деле?       — Отчасти. Хочу сказать, что шпионы ваших покровителей отлично работают.       — И?       — С тем, что я получил, уже можно работать, вашу дочь невиновной я не сделаю, но жертвой выставить я ее смогу. Но скажите, на что вы готовы ради победы?       — На многое, в пределах разумного.       — Прекрасно, обыкновенно матери против, они верят в невиновность своих чад и не терпят, чтобы на них падала даже тень подозрений.       — Ситуация не та.       — Тоже верно, случай необычный. Пресс-конференция сегодня всё покажет.       Удовлетворившись ответом и узнав всё, что ей сейчас было нужно, Морнинг вернулась во дворец, но, не дойдя до обеденного зала, столкнулась с Твайлайт.       — Вы заблудились?       — Нет, ваше величество, просто отходила по делам. Я встретилась с адвокатом Коузи, ведь он сегодня будет представлять ее на пресс-конференции.       — Вот как, а как зовут этого адвоката?       — Билли Долфин.       — Ого, Билли Долфин! Тот, что знаменит тем, что оправдывает кобылок-преступниц? Ни одного проигранного дела, как я слышала.       — Вы весьма осведомлены, принцесса. — не подавала виду Морнинг.       — Когда у тебя обширная агентурная сеть, приходится оправдывать ее стоимость, даже через неприязнь к подобным делам. Послушайте, мисс Морнинг, я понимаю вашу жажду защиты Коузи, это естественно для матери. Но помните, что мы на одной стороне, и то, что я закрываю глаза на подковерные интриги, связанные с этим делом, не означает, что я их оправдываю, скорее я отношусь к этому как к необходимому злу. Я также хочу, чтобы Коузи жила простой и счастливой жизнью, но если она добьётся этого переломного момента через свои обыкновенные приемы лжи и манипуляции — это не изменит ее жизнь и ничему не научит.       — Об этом вы можете не беспокоиться, принцесса, в этом вопросе Коузи останется невинным агнцем, не имеющим никакой воли над собственной судьбой. Я возьму на себя роль темного копыта правосудия, мне не впервой брать на себя подобный грех, и я сделаю это вновь, тем легче, что этот грех я беру на себя за свою дочь.       — Будьте осторожны, мисс Морнинг, не гуляйте по слишком тонкому льду, даже несмотря на наличие крыльев.       Выслушав ненужное предостережение, они вошли в обеденный зал с улыбками на лицах, так, словно уже стали хорошими подругами. Коузи уже позавтракала и сидела спокойно в ожидании матери.       — А вот и я, ну что, золотце, наведём немного лоска перед конференцией?

***

      С минуты на минуту должна была начаться конференция, это должно было стать первое интервью с момента «официального» освобождения Коузи. Сама она сидела в небольшой комнатке со столом, поджав ноги от легкого волнения.       В комнату вошёл уже упомянутый жеребец в деловом костюме-тройке с серебристо-седой короткой гривой. Он сел перед ней.       — Привет, малышка, я Билли Долфин, твой адвокат, можешь звать меня просто Билли. Волнуешься?       — Немного.       — Это понятно, в такой-то ситуации. Не волнуйся, твоя мама и друзья неплохо позаботились о том, чтобы я тебя вытянул, а я свою работу знаю. Тебе нужно будет просто кивать и делать милый вид, все разговоры я беру на себя.       — Мне это не нравится.       — Что?       — Я не люблю предоставлять всё в чужие копыта, может я…       — Так, послушай сюда, крошка, ты не привыкла предоставлять себя в чужие копыта, а я не люблю, когда мою работу усложняют. Мне уже заплатили за тебя, и провал твоего дела подпортит мою статистику, а успех, наоборот, возвысит на новые высоты. Сола Гудхуфа знаешь?       — Нет.       — Мой ученик, лучший из лучших, не лучше меня, конечно. Так что лучше делай, как я скажу. Коузи насупилась и ничего не сказала.       — Пошли, зрители ждут. — сказал Билли, взглянув на часы. — И помни: суды, конференции, допросы — это всё шоу, представления, сплошное шапито, главное — растрогать публику, и они просто не смогут увидеть в тебе преступника. А журналисты примут любую ложь за правду, если это покажется для них сенсацией, и раздуют до небывалых масштабов, только представь: «Жеребенок-монстр оказался жертвой безразборной кары принцесс».       — Вот как, это не отличается от того, к чему я привыкла. — с хитрой ухмылкой пробормотала Коузи.       Открыв двери, они вышли на небольшую сцену с кафедрой, Коузи тут же оглушила какофония голосов и ослепили вспышки десятков фотоаппаратов. Оправившись от яркого света, она обнаружила перед собой толпу из сотни, если не двух, пони, половина из которых была журналистами, поодаль от них стояла ее мать и принцесса Твайлайт, возле которой также вилась парочка журналистов, не обращая внимания на Морнинг. Коузи уступили место на высоком стуле возле кафедры, а Билли пристроился рядом.       — Коузи Глоу! Коузи! Газета «Эквестрийские хроники», скажите, как вы чувствуете себя после освобождения?       — Коузи, сюда! Газета «Клаудбьюгл», как вы планируете оправдать свои преступления? Билли жестом призвал толпу снизить громкость и активность и тут же выцепил одну из журналисток в толпе, чтобы та задала вопрос.       — Газета «Дабл Донат ньюс», Коузи, читатели хотят узнать больше о вашей биографии, столь невероятной для такой юной особы. Откуда ты?       Коузи сначала молча бросила взгляд на Билли, тот показал, что на такие вопросы она вполне может ответить сама.       — Из Клаудсдейла.       — Коузи, говорят, ты сирота, выросшая в приюте. — тут же встрял очередной журналист.       — Не совсем, у меня есть родная мама и мы живем вместе.       — Как давно вы злодейка?       — Лишь недавно меня ею обозвали.       — Сколько тебе лет?       — Мне двенадцать.       — Бедная девочка, взращённая матерью-одиночкой, была отдана в интернат, в связи с финансовыми трудностями, где провела несколько несладких лет, до тех пор, пока снова не вернулась к матери, — дополнил ее слова Билли, что вызвало бурное перешептывание в толпе.       — Что же дальше?       — Дальше Тирек, жажда завести друзей, которых у меня не было, подтолкнула меня связаться с ним, и я была жестоко им обманута. — высказалась она, опередив Билли.       Это поначалу вызвало у него недовольство, но, быстро поняв, что девочка понимает, что говорить и на какие струны давить, решил предоставить ей больше свободы, подстраиваясь под неё.       — Бедняжка! Бедная малышка, вынужденная жить вдали от матери, без настоящих друзей, не удивительно, что тебе захотелось внимания. — как бы невзначай, громко высказалась первая журналистка, вновь поднося микрофон магией поближе. — Скажи нам, Коузи, кем для тебя были легионеры Рока?       — Нежелательными знакомыми.       — Что случилось?       — Меня принуждали работать с ними, но мне это было противно, и я не выдержала и захотела сбежать.       — Как всё вышло?       — Я сказала, что я даю им всем расчёт.       — И это был неверный ход! — вновь подхватил Билли.       Коузи, видя взволнованные и заинтересованные лица толпы и Билли, начала входить во вкус, на ее лице появилась самодовольная ухмылка, мышцы наконец расслабились, дрожь исчезла, она вновь почувствовала себя рыбой в воде, не просто рыбой, а акулой.       — Что они сделали?       — Обезумили!       — Угрожали?       — Всем чем можно!       — Вы сражались?       — Как тигрица.       — Посмотрите, кто Коузи и, кто они, шансов не было.       — И тут они схватились за колокольчик Грогара. О да, эти монстры вдвоём вцепились в него и накачали меня той злой магией, мой рассудок помутился, я почти что сошла с ума, мой разум был как в тумане и я не контролировала себя.       — Замечательно! Пони, как вы не видите этого, всё же ясно как день, без сомнения, эта малышка лишь жертва, но никак не зачинщик нападения. — Билли приобнял Коузи за плечо, та мило улыбнулась, растапливая даже самые холодные сердца своей улыбкой.       — Как теперь ты? — вопрошала уже хором толпа.       — Мне так стыдно и так страшно. — говорила она, искусно играя мимикой, переходя то на грустный, то на раскаивающийся, то на полный надежды тон голоса.       — Ты жалеешь?       — Вы смеётесь? — вырвалось у неё ненароком, но толчок в бок от Билли вновь заставил ее вернуть себе концентрацию и вывернуться. — Ну конечно!       — И в итоге?       — Если б в прошлое вернуться я могла, то жизнь свою бы отдала, — она смахнула лживую слезу легким движением копытца.       — О-о! — прокатилось гулкое умиление по толпе.       — На допросах брань и ругань. Быть хорошей дала обет! Промелькнули эти мысли…       — Когда?!       — Когда хватали колокольчик.       — Замечательно, просто потрясающе! — вновь дала о себе знать журналистка. — Стало ясно всё окончательно, без сомнения, этот ангелочек лишь жертва чужого нападения.       Толпа в миг утихла от ее громких слов, затем, начав переглядываться и перешептываться, вновь нарастила гул, ещё больший, чем был, по возгласам было понятно, что они подхватили ее идею и уже бурно обсуждали, как подадут ее в качестве сенсации, заскрипели карандаши, зазвенели переносные печатные машинки. Эта «музыка» — мелодия для ушей Коузи, заставила ее качать головой в такт одной ей лишь слышимого ритма, с не слезающей самодовольной улыбкой на лице. Ее глаза невольно выловили позади толпы недовольное лицо Твайлайт, про которую уже позабыли все журналисты, полностью прикованные вниманием к персоне Коузи. Это лицо поубавило ее пыл, потому что не предвещало ничего хорошего.       — Ну всё, конференция окончена, у вас ещё будет возможность задать ей вопросы в другой раз. — заявил Билли, уводя Коузи обратно.       Твайлайт проводила их взглядом, а затем перевела его на рядом стоящую Морнинг, ее лицо не выражало эмоций.       — И вы довольны?       — Нет. Такой искренней лгуньей я ее ещё никогда не видела, это мой просчёт как матери. Твайлайт изогнула бровь.       — Однако, это убережёт ее.       — Я вас уже предупреждала.       — Я знаю, я поговорю с ней.       — Позвольте мне это сделать, кто-то же должен выполнять роль «плохого полицейского».       — Хотите сказать, что я не умею воспитывать своего жеребёнка?       — Хочу сказать, что вам явно не хватает твёрдого копыта, чтобы без компромиссов и уговоров указать ей на ее недочеты, не хватает стержня, чтобы отрезать на корню прорастающий сорняк, вместо того чтобы вечно его пропалывать.       Морнинг закусила губу, эти слова явно ударили ее по родительскому самолюбию и явно не без причины.       — Быть может, вы правы, просто я не хочу… — прервалась она, а после еле слышимым шёпотом добавила: — воспитывать ее так же, как воспитывали меня.       Твайлайт смягчилась, услышав её слова, и также добавила с шуткой: — Не волнуйтесь, я ее не съем, но ей правда это нужно. Принимать чужую помощь не зазорно.       Морнинг грустно улыбнулась и кивнула головой.

***

      — Отлично сработано, малышка, они тебя любят. Еще пара таких конференций и они разнесут новости о твоей жертве по всей Эквестрии.       — А как же, я своё дело знаю.       — У тебя талант, стань ты одной из наших, далеко бы пошла.       Дверь в комнату открылась, и в неё впорхнула та самая журналистка, что вечно поддакивала Билли, помогала настроить толпу изнутри.       — Билли, это было одно из лучших наших представлений, видел, как завелась толпа?       — Вы что, заодно? — непонимающе спросила Коузи.       — Ну конечно, всегда должен быть свой среди чужих, чтобы направлять массы.       Следом в комнату вошла Твайлайт, убавив ликования своим строгим видом.       — Неплохое выступление, да, Коузи? — с нескрываемой иронией спросила она.       — Разве мы не этого добивались?       — Нет, не этого.       — Принцесса, если вы позволите…       — Сейчас я говорю, мистер Долфин. Вы можете выполнять свою работу за свои деньги, но ее в это вы не впутываете. Ясно?       — Но я…       — А ты, Коузи, кажется, начала забывать про наш уговор. Я выпустила тебя с условием, что ты исправишься, и одно из условий исправления — перестать лгать и манипулировать другими. Коузи вновь насупилась.       — Я понимаю, что ты не хочешь обратно в камень, я тоже этого не хочу, но если всё продолжится в том же духе, то от твоего освобождения не будет толка, ты также не будешь знать, как жить без обмана других. Ты можешь не воспринимать мои слова, можешь не верить мне, но сегодня ты показала своё истинное лицо своей матери. Как думаешь, ей понравилось?       Коузи поникла от ее слов.       — Истинного прощения не может быть без раскаяния. Подумай над моими словами, пока не поздно, я не желаю тебе плохого, оставь ложь и манипуляции этим пони, — она кивнула в сторону Билли и журналистки, — а тебе ещё не поздно всё изменить ради лучшего будущего.       Коузи ничего не ответила, ее пыл угас, ее глаза неотрывно смотрели в одной ей известную точку в полу.       — Я надеюсь, ты прислушаешься. На этих словах Твайлайт удалилась. Коузи осталась в том же состоянии до прихода матери, не пытаясь заговорить ни с Билли, ни с кем-либо ещё. Даже после прихода матери она лишь спокойно встала и с безэмоциональным и безучастным лицом молча ушла с ней.