Глава 79.6 "Учеба по приглашению"

      Сидящая на мягком сидении люксового вагона кобылка уже, наверное, в сотый раз перечитывала и осматривала письмо, адресованное ее семье, прерываясь лишь на то, чтобы бросить молниеносный взгляд в окно поезда или же вдохнуть призрачные отголоски парфюма принцессы, оставшиеся на бумаге. Послание, переданное в письме, гласило: "Вам выпала уникальная возможность! Принцесса Твайлайт Спаркл выбрала вас для участия в ее проекте по продвижению принципов дружбы среди всех сословий Эквестрии. Ваши дети получат уникальный опыт прохождения семестра обучения в личной школе Дружбы принцессы Твайлайт, под присмотром именитых учителей, с возможностью дальнейшего перевода в школу Дружбы. Отправьте ваш ответ на данное приглашение по адресу..."

Со всем почтением, принцесса Твайлайт Спаркл.

      Прижав письмо к груди с трепетом и несдерживаемой улыбкой предвкушения, кобылка тут же получила тычок в бок от своего брата.       — Ты чего такая улыбчивая?       — Может, мне стоит спросить, почему ты не такой улыбчивый? Мы же едем в личную школу принцессы Твайлайт, а вдруг там мы встретим ее!       — Сомневаюсь, да и к тому же, ты видишь ее каждый год на Гала.       — Это другое, там она на светской публике, и выцепить ее на разговор фактически невозможно. И всё же, что с твоим настроем?       — Ну не знаю. Я, конечно, рад, что мы побудем на свободе от родителей, в особенности от мамы с ее заскоками беременности, но вот, — жеребец недвусмысленно перевел взгляд на еще одного пассажира из их компании, своего ровесника, тоже жеребца. — Почему он едет с нами?       — Потому что он тоже аристократ и, пожалуй, ему как никому другому нужны уроки дружбы.       — Горбатого могила исправит.       — Да брось.       — Никто из моих друзей не поехал с нами. Между прочим, и Хэйз тоже не поехала, разве тебе хоть немного не грустно от этого факта?       — Грустно, конечно, но я рассчитываю встретить там новых друзей.       Подросток лишь вздохнул от ее слов.       — Да брось, Призм, не обращай ты внимания на Миракла и тоже рассчитывай на новые знакомства.       — Хорошо, Спирит, если ты так сильно настаиваешь, то я постараюсь.

***

      — Эх, какая лажа. — с пресловутым разочарованием в голосе почти что простонала земнопони по имени Дабл Кросс. — Я уже говорила, что у меня сегодня должен был быть сокращенный рабочий день?       — Да, Кросс, ты уже час ноешь мне в уши на эту тему, — отвечал ей единорог ее же возраста по имени Кэт Шрайн. — А я в очередной раз напомню, что ты сама согласилась, когда Коузи назначила тебя на эту работу заместо себя.       — Да-да, но разве она не могла просто не пойти на собрание по уважительной причине? Это же важно, встречать новых студентов по особой программе принцессы ради экскурсии по школе?       — Да, важно, но не настолько, чтобы пропускать собрания. Это примерно также важно, как и соглашаться поработать сверхурочно в свой сокращенный рабочий день за уступок от начальства закрыть тебе целых пять серьезных опозданий, не так ли, Кросс? — с самодовольной иронией заявил Шрайн.       Кобылка отвела раздраженный взгляд.       — Ты противный и бесчувственный. Я хотела угостить тебя в кафе после работы, но теперь не хочу.       Спустя некоторое время подобной беседы на перроне Понивилля они наконец дождались поезда, из которого, помимо обычных путешественников, также активно посыпались жеребята и подростки всех расцветок и рас с большим разбросом возрастов, от восьми до восемнадцати. Вместе с ними был сопровождающий, который передал всю эту ораву из приблизительно пятидесяти пони с разных уголков Эквестрии Кросс и Шрайну.       — Здравствуйте, я Дабл Кросс, а это Кэт Шрайн, сегодня мы будем вашими проводниками в мир изучения дружбы. — вдохновляющие произнесла Кросс, умело скрывая свое недовольство. — Прошу за мной, школа совсем недалеко.       Громыхающая какофонией восторженных перешептываний толпа последовала за своим экскурсоводом, пока напарник Кросс следил за тем, чтобы никто не отбился и не потерялся.       Так, пройдя в главный зал школы, они полюбовались статуей основателей, изучили планировку и расположение основных помещений, таких как библиотека, спортзал, концертный зал, столовая и жилой корпус для студентов. Их познакомили с воплощениями элементов гармонии, директором Старлайт и советником Трикси, те в свою очередь сказали пару приветственных слов и пожелали новым студентам приятного периода обучения.       — Помните, завтра выходной день, вы сможете ознакомиться с планировкой города и школы, а также узнать побольше о действующих кружках и секциях. По любым вопросам можете обращаться к нашим добропорядочным дежурным. — сказала Старлайт, указывая на Кросс и Шрайна. — Помните о соблюдении норм приличия, и желаю вам всем завести побольше друзей! Есть вопросы? — спросив, она тут удивилась целому лесу копыт. — Так, давай начнем с тебя, малышка из третьего ряда.       — Директор, мне рассказывали, что здесь учится Коузи Глоу, есть ли какие-то гарантии того, что мы в безопасности?       Вполне ожидаемый вопрос все же заставил Старлайт замяться на пару секунд.       — Насчет этого можете не волноваться, Коузи не учится у нас, а работает, и работает очень прилежно. Вот уже как два с небольшим года она является руководителем дежурного отделения школы Дружбы, ваши сегодняшние экскурсоводы — это ее подчиненные, которых она обучала лично. Она искренне раскаялась за свои прошлые поступки, сейчас она показывает на деле, что она уже не та, что раньше, и активно помогает школе, так что вам нечего бояться. Уверяю вас, что если вы узнаете ее получше, то не разочаруетесь. Еще вопросы?       После ответа на вопрос по поводу Коузи количество поднятых копыт уменьшилось до всего нескольких, что вызвало у Старлайт небольшое волнение.       — Да, следующий вопрос, пожалуйста.

***

      После завершения экскурсии Спирит и Призм заселились в свои комнаты в жилом кампусе и решили пройтись по школе еще раз.       — Никогда бы не задумался о том, что нам придется целый семестр жить почти что бок о бок с Коузи Глоу, — с толикой волнения говорил Призм.       — Я тоже. Хотя, как будто бы мы должны были подумать об этом заранее, но я даже не осведомилась о том, что она все еще проживает в Понивилле.       — Ага, а представь, если она что-нибудь выкинет.       — Что, например? — насмешливо произнес третий голос со стороны.       — Даже не знаю, — не задумываясь, ответил Призм и только после обратил внимание на еще одного собеседника. — Миракл! Ты что, подслушивал?       — Я? Я просто стоял здесь, пока вы шли по коридору, даже не думая сбавить громкость, — заявил Миракл, и его слова вполне казались правдой.       Он стоял, опершись боком об колонну, а рядом с ним были еще двое незнакомых ни Спирит, ни Призму пони, явно старше Миракла и даже Спирит, на вид им было шестнадцать.       — Миракл, это тот, о ком ты говорил, такая милашка, особенно когда дуется.       Длинноногая единорожка, по-видимому, новая знакомая Миракла, подошла к Призму и потрепала его по голове.       — Не волнуйся, малыш, директор сказала, что нам нечего бояться.       — Я тебе не малыш. — огрызнулся Призм, сметая её копыто с головы.       — Ой, ну и ладно, какой своенравный.       — С чего ты вообще взял, что я боюсь? Я лишь стараюсь предвидеть риски, или ты вот так просто поверил словам директора, которой важно сохранить имидж школы?       — Ой, да не парься ты так, Призм, — сказал Миракл, отлипая от стены и подходя ближе. — Я уже всё и так выяснил, она здесь на коротком поводке, так что можно делать хоть что.       — Ты так уверен в этом?       — Можем проверить. — хитро заявил Миракл, указывая в сторону.       Проследив за направлением копыта Миракла, Призм оцепенел, увидев в противоположном конце коридора Коузи, спокойно стоявшую возле доски объявлений и готовящуюся открыть пачку питьевого йогурта. По-видимому, почувствовав его взгляд на себе, либо банально осматриваясь, она на секунду столкнулась с ним взглядом, чем заставила Призма отвести свой.       — Пошли, — насмешливо и нагло предложил Миракл.       — Знаешь, думаю, я поверю тебе на слово.       — Опять ты дрейфишь, не позорься перед кобылками и пошли, — злорадно говорил он, фактически утаскивая его за собой в сторону Коузи, остальные отправились следом.       Легко было догадаться, что Миракл задумал покрасоваться перед кобылками постарше на фоне нерешительного Призма, и ради этого он выбрал самый незатейливый и относительно безопасный, но в то же время будоражащий чужие сознание одним фактом своего существования — конфронтацию или доминирование над всемирно известным злодеем, пусть даже им и была Коузи.       Наконец, дотащив Призма на необходимое расстояние, он отпустил его, и тот застыл на месте, не в силах пошевелиться перед озадаченным взглядом Коузи.       — Хей, ты, тебя же Коузи Глоу зовут?       — А? Ну да.       — Слушай, выручи меня. Горло пересохло жуть, а денег с собой на покупку чего-нибудь в кафетерии нет.       — Да, конечно, ближайший питьевой фонтанчик прямо по коридору и направо, — сделав вид, что она не поняла намека, ответила Коузи, так как уже чувствовала, что ситуация тут же начала пованивать.       — Слушай, ты, наверное, не в курсе, но я наследник благородного дома Милагро.       — Вот как, — не меняясь в лице, но имитируя удивленный тон, отвечала Коузи.       — Сделай мне скидку по такому поводу и угости йогуртом. Ты, наверное, уже знаешь, что такое щедрость, ведь вроде бы два года уже переучиваешься дружбе.       Коузи моментально уловила наглый намек и вновь бросила взгляд на остальных, наблюдавших за всем, в том числе она заметила Старлайт, что остановила свою проходку по коридору, чтобы спрятаться за углом и понаблюдать. Приняв все возможные риски, она всё же смирилась и дала ему то, что он просил.       — Вот спасибо!       Миракл перехватил пачку магией и, отвинтив крышечку, аккуратно положил ее на нос Коузи, чтобы та ненароком не упала на пол, заодно попросив ее эту крышечку подержать. Его действия, хоть и не были невероятно унизительными или причиняющими боль, все же вызвали у наблюдающих заметный осадок и дискомфорт, так как лишний раз показывали всю гнилую натуру Миракла, любителя утверждаться за чужой счет.       Коузи внешне оставалась невозмутимой, а внутри готова была взорваться гневом от наглости зарвавшегося малолетки, но все же держала себя в копытах. Это знатно напрягало Миракла, так как он надеялся если не на скандал, то, по крайней мере, на бессильное недовольство кого-то столь именитого и вдобавок относительно влиятельного в школе. А по итогу выходило, что он выставлял себя лишь наглецом, что корчится перед тем, кто в силу возраста и явного высокомерия вполне мог расценивать его как дурашливого ребенка, что также накаляло его изнутри, хоть и было лишь предположением.       — Ты ничего не сделаешь? — разочарованно спросил он.       — Лишь попрошу выбросить за собой мусор в мусорку.       — Ну вот, не вышло, а ты крепкий орешек, видимо, ты и впрямь уже не та, что раньше, а какая-то беззубая. Ну да ладно, лишь веселье испортила.       — Сочту это за похвалу. — без удовольствия ответила та ему, смахивая крышечку с носа в мусорку.       — Да-да, лучше скажи, как пройти во внутренний двор.       — Идете в ту сторону до...       Коузи повернулась, чтобы указать направление копытом, и почувствовала, как ее плотную гриву продавило что-то вязкое, что тут же добралось до корней волос и кожи головы, обдав их холодом. Часть вязкой прохлады начала стекать по затылку, заставив тело едва уловимо дрожать от холода и неприятных ощущений, а другая часть потекла на ее лоб и, минуя бровь, вынудила ее прикрыть левый глаз. Застывший на лице приветливый вид плохо сочетался с багровым лицом и вздутой на лбу веной, зубы, стиснутые в улыбке, скрипнули, и она развернулась обратно. Стоявший с пустой пачкой йогурта Миракл демонстративно выпустил ее из телекинеза, и та упала на пол, разбрызгивая капли.       — Раз ты беззубая, то и это стерпеть тебе будет не в тягость, всё же здесь тебя должны были научить смирению.       Оглянувшись, Спирит заметила, что каждая душа, что шла по коридору по своим делам в тот момент, застыла на месте и наблюдала разворачивающийся конфликт. Действия Миракла заставили ее краснеть и жаждать провалиться под землю от стыда, хотя по факту она так же, как и остальные, была лишь наблюдателем.       — Почему? — единственный вопрос, который задала Коузи в гробовой тишине.       — Почему? А почему я должен относиться к такой, как ты, иначе?       После этих слов Миракл начал распаляться о достоинстве, чистоте и праве сильного, но Коузи уже не слышала его, ее крыло потянулось к торчащей из полного мусорного бака стеклянной бутылке, которой она хотела хорошенько врезать Мираклу, но, остановившись почти впритык к ней, она все же сложила крыло, сжав мышцы так сильно, что то задрожало. Затем она невозмутимо выдохнула и, подняв пачку йогурта с пола, развернулась, чтобы уйти.       — Да, правильно, иди помойся. Я бы на твоем месте так и сделал бы.       — Хех, боже, я хотя бы не функционирую в рамках догматической устоявшейся нарративной матрицы поведенческих предписаний, навязанных социокультурной парадигмой, согласно которому индивид автоматически обращается к регулярному воспроизведению определенного алгоритма гигиенических практик, таких как обмывание тела или периодическая смена текстильного покрова, то есть одежды, не на основе личностной осознанности, а в результате некритически интернализированных установок, продиктованных массовым социальным конструктом. Я хотя бы сохраняю функциональную устойчивость мышления телесности, отказываясь воспринимать телесность как единственный критерий валидности или статуса межличностной социальной иерархии. Моё существование формируется на основе более фундаментального принципа соответствия естественного биологической данности пони природы в купе с критически развитой агрессивной платформой, позволяющей деструктурировать примитивные бинарные позиции, наподобие «чистый», «грязный». Я хотя бы представляю собой субъект в разы более информативный, просвещенный и концептуально автономный, нежели мой оппонент, то есть ты, да! Продолжающий мыслить категориями гигиенической ортодоксии и ритуализированного самоухода, трактуемых как высшая форма социального признания, и что наиболее примечательное. Я хотя бы способна осмысленно, рефлексивно существовать вне примитивных нормативов, не совпадающих с индивидуальностью уровня чистоты эпидермиса. — оттараторила она без запинки.       Миракл похлопал глазами в полном ступоре, и его перегруженное сознание не смогло выдавить из себя ничего, кроме: «Чё?».       — Знаешь, если я тебя не трогаю в ответ, это не значит, что я не могу этого, просто если я отвечу, то вряд ли это пройдет для тебя бесследно, и я считаю непрактичным тратить годы моей усиленной работы над собой на такого мелочного бездаря, как ты, уж прости, что пришлось это сказать, надеюсь, это не сильно тебя ранило. — сказала она ему на последок, словно тот был ребенком, что из вредности доставил легкий дискомфорт взрослому. Буквально заявив всем, что сердиться на него — слишком низко для ее статуса.       — Ах ты, гадина, — прошипел Миракл, доставая из мусорки ту самую бутылку и бросая в нее.       Коузи успела лишь развернуться и прикрыть лицо копытом в ответ, но бутылка застыла в воздухе, подсвеченная голубоватым эфиром.       — Что здесь происходит? — властно спросила Старлайт, выходя откуда-то позади толпы.       От ее появления Миракл тут же замешкался и потерял дар речи, но, судя по всему, не из-за страха, а из-за неожиданности.       — А, директор, здесь совершенно ничего не происходит. — любезно говорила Коузи, пока с ее гривы капал йогурт.       — Что с твоей гривой?       — Облилась.       — А бутылка, которую он бросил в тебя?       — В меня? Ну что вы, он просто промахнулся мимо мусорки, благо вы оказались рядом.       — Промахнулся в упор?       — Неужели в упор, мне казалось, он стоял дальше, да и в любом случае в наше безумное время и подобное возможно.       Старлайт смотрела на Коузи взглядом, просящим рассказать правду, но кобылка, прекрасно знающая этот взгляд, четко дала понять Старлайт, что она благодарна ей за помощь, но в большем не нуждается.       — Ну хорошо, а может, остальные что-нибудь знают?       Толпа неуверенно переглядывалась, не зная, как ответить, ведь главная жертва конфликта промолчала о случившемся, и явно не из-за страха, так что все просто помотали головами.       Смирившаяся с молчанием Старлайт подошла к Мираклу.       — Сегодня вы по счастливому случаю и милосердию Коузи ушли от наказания, а возможно, и от отчисления, юный господин Миракл, но я предупреждаю вас, — Старлайт сдавила бутылку телекинезом до мелкой крошки, а затем расплавила стекло и сформировала толстостенный стакан, который вложила в копыто Миракла, тот тут же его отдернул, уронив стеклянное изделие на пол, так как оно все еще было горячим (недостаточно горячим, чтобы оставить ожог, но достаточно, чтобы его было невозможно держать). — Если вы и дальше продолжите «играться с едой» и «соревноваться в метании мусора», то простым предупреждением вы не отделаетесь, — сурово кончила она и отошла к Коузи.       Наклонившись, она шепнула кобылке на ухо.       — Смой йогурт с гривы в душевых раздевалки, пока он не высох и волосы не слиплись, а потом я жду тебя у себя в кабинете. Кстати, что ты ему сейчас выдала про чистоту и прочие?       — Понятия не имею, — шепнула в ответ Коузи. — Я просто проговорила первую пришедшую в голову заумную околесицу.       После чего все разошлись, и свидетели вновь начали циркулировать по коридорам, как эритроциты по артерии, лишь Миракл стоял на месте, бледный от ярости.       — Спасла меня? Своим милосердием? Вы ее слышали, бред, да? — вопрошал он тех, кого привел как зрителей.       — Не круто, Миракл, — односложно сказала та рослая кобылка, которую Миракл хотел впечатлить больше всего, после чего ушла, как ни странно, все остальные машинально последовали за ней.

***

      — Спирит, ну хватит, это нас не касается.       — Я так не могу, Призм, я должна рассказать обо всем директору.       — И что это тебе даст? Уже день прошел с того конфликта, и тут объявляемся мы и выдаем всё на духу, а она, между прочим, еще тогда спрашивала о том, кто видел, что было на самом деле. Почему ты тогда не созналась?       — Потому что не хотела. — раздраженно прорычала Спирит.       — А что изменилось? — продолжал наседать Призм.       — Ничего! Просто... Меня грызет чувство вины, будто мы тоже в этом виноваты, потому что никто, в том числе и мы, ничего тогда не сделали. Вот скажи, если бы ты увидел, что с абсолютно незнакомой пони происходит то же самое, ты бы вмешался?       — Ну да.       — А почему тогда промолчал?       — Это сложный вопрос, возможно, потому что...       — Она это заслужила?       — Сложно сказать, она всё же злодейка. Погоди, а тебе её жалко?       — В том и проблема, что я не знаю, как будто бы принцесса уже подвергла ее суду и наказанию, и как будто она сейчас старается измениться, но все же я не до конца определилась и не знаю, стоит ли мне вообще думать об этом.       — Погоди, ты хочешь сказать, что злодеи здесь мы?       — Мы лицемеры, а я не хочу быть лицемеркой, потому что...       — Тогда ты становишься похожа на нее?       — Да... Стой, нет! Я просто хочу быть лучше, чем она и чем я есть сейчас. Хочу, чтобы мне окончательно утвердили ее статус и стоит ли жалеть ее.       — Всё, чтобы избавиться от чувства вины, а это уже эгоизм. Вы действительно чем-то похожи.       — Помолчи, ты не знаешь ее, чтобы так говорить.       — Действительно.       Пока они спорили, путь до кабинета директрисы прошел незаметно для них. Встав перед дверью, они почувствовали сильный прилив неуверенности и долго стояли: Спирит, разглядывая дверь, а Призм, рассматривая сестру с выражением лица, мол: «Ты нас сюда привела, вот и делай всё сама». Наконец решившись, Спирит постучала, и с обратной стороны дали разрешение на вход. В кабинете сидела одна лишь Старлайт, судя по всему, ее отвлекли от подрезания жухлых листьев фикуса, что стоял у нее на столе.       — А, это вы, так посмотрим, из семьи Шиммер, если не ошибаюсь.       — Д-да, я Спирит, а это мой брат Призм.       — И чем я могу помочь, есть вопросы по поводу учебной программы?       — Нет, дело во вчерашнем конфликте. Понимаете, мы все видели, и Миракл Мирор нарочно пытался спровоцировать Коузи Глоу на конфликт, а также специально облил ее и бросил бутылку, Коузи Глоу соврала вам.       — Я знаю, я наблюдала за всем издалека.       — Вы всё видели, но почему не вмешались?       — Потому что так я бы обидела Коузи, показав, что я не доверяю ее способности решать конфликты. Но когда дело дошло до той бутылки, все резко стало опасней. Скажите, мне не показалось, что в один момент она сама за ней потянулась.       — Да, так и есть, — воскликнул Призм. — Но она ведь не схватилась за нее.       — Да, Коузи много добилась в плане самоконтроля, еще два года назад это могло бы плохо кончиться. А вот Миракл в своих действиях весьма не сдержан.       — Это всё, конечно, хорошо, но, директор, почему, если вы знали правду, то ничего не сделали?       — Опять же, потому что Коузи этого бы не оценила.       — Но почему? Почему она вообще соврала вам, не может же всё сводиться к гордости.       — Ну, тут уж как посмотреть. Коузи не похожа на вас, вся ее жизнь с детства наполнена борьбой и конфликтами, часть из них сами ее нашли, а другие она сама себе навязала, не видя иного пути. Сейчас она предпочитает абстрагироваться от прошлого, но то, что она повзрослела за счет этого опыта и стала куда самостоятельней своих сверстников, например вас, делает ее уникальной. Она никогда не любит просить помощи, вырабатывая в себе стоический характер, кое-где это может доходить до фанатизма, но Коузи такая натура, что правильно оценивает свои силы, поэтому проявление заботы, особенно в этом бунтарском возрасте, иногда кажется ей излишним. Потому, если она говорит, что ввязывание в конфликт с Миркалом для нее лишь пустая трата времени, то так оно и есть, он даже близко ей не соперник, поэтому намекните ему, что если он и дальше будет к ней лезть, то все закончится не только исключением. Подобное закаляет, позволяет не терять хватку и постоянно учиться, ведь если бы не эта ее черта, она бы не достигла таких успехов по реформации, подумайте, еще два года назад с ней боялись говорить, а сейчас к ней прислушиваются.       — И всё это она выработала после своих неудачных попыток государственного переворота?       — Отнюдь. В вас говорит предвзятость, но что на самом деле такие, как вы, знают о Коузи.       — Допустим, не так много.       — Ага, в вас говорит предвзятость, ведь вы не способны представить себе всю картину.       Спирит какое-то время серьезно думала, глядя в пол.       — Директор, а что вы знаете о Коузи?       — Хм, довольно много, но не всё, лишь то, что она сама пожелала мне рассказать после укрепления нашей дружбы. Судя по твоим глазам, ты все еще сомневаешься в том, как тебе стоит относиться к ней.       — Вы правы, ведь вы предлагаете подружиться, а...       — Но-но, — прервала ее Старлайт. — Я ничего такого не предлагала. Я лишь предложила узнать ее получше для изменения вашего восприятия и переоценки вашего мировоззрения, а дружить с ней или нет — решайте сами. Я дружбу пропагандирую, а не навязываю.       Спирит снова ненадолго замолчала в раздумье.       — Тогда расскажите. — внезапно вставил Призм, из-за чего его сестра удивилась. — Что? Мне тоже стало интересно.       — Ну что ж, тогда присаживайтесь. Хотите какао?

***

      Из кабинета Старлайт брат и сестра вышли только через полтора часа. Всё услышанное казалось каким-то нереальным, будто бы Старлайт разыграла их, но стоило только задуматься о некоторых вещах, как перед глазами тут же всплывала глубоко скрытая печаль за отлично сыгранной радостью во взгляде; уверенные движения, что иногда сковывал инстинктивный страх, не присущий тем, кто не знал насилия. Не верилось в то, что такая, как она, могла вернуться на путь сострадания и взаимовыручки, когда, казалось бы, страх привязанности и полностью убитое доверие к посторонним проели ее душу изнутри, как паразиты. Ни Спирит, ни Призм не задали Старлайт ни одного вопроса и не говорили об услышанном друг с другом, попросту впитав в себя эту информацию.       Спирит превратилась в тень, она несколько дней слонялась по школе за Коузи, наблюдая издалека за ее безответной опекой, считая каждый раз, как кто-нибудь скажет ей спасибо или проявить о ней заботу просто так, и эта статистика угнетала. Коузи будто бы не считала себя в праве требовать взаимности от других, предпочитая отшучиваться или исчезать в случайный момент, и Спирит через какое-то время надоело видеть подобное.       В один из дней она вышла во внутренний двор, стояло время обеда, и, словно как по часам, под обособленно стоящим деревцем уселась слегка сонная фигура розовой пегаски и, развернув свой обед, принялась в полной тишине и гордом одиночестве его есть.       Спирит сделала глубокий вдох, ноги отказывались идти, прирастая к полу. В голове начали всплывать сомнения, она знала, что Коузи не причинит ей прямого вреда в случае чего, но также она знала, что та все еще могла представлять из себя угрозу. Она боялась сделать что-то не так: спровоцировать, обидеть, спугнуть ее, но все же она хотела попробовать заговорить с ней.       Наконец, тронувшись с места, она подошла к ней, тут же привлекая к себе внимание своим видом.       — Привет, — поздоровалась она соскочившим на высокие ноты голосом.       — Привет, — ничуть не меняясь в лице, поздоровалась Коузи.       — Здесь не занято?       — Здесь — это под деревом?       — Ну да. Захотелось поесть в тишине и на свежем воздухе.       — Нет, не занято, я уже ухожу.       — Стой, а ты не хочешь поесть вместе?       — Вместе? Слушай, ты же подруга того...       — Мы не друзья, — тут же перебила она ее. — Я просто знаю его как соседа или знакомого, ничего более. Вот, я принесла тебе в качестве извинений, твой он... Ну ты поняла.       Спирит, порывшись в сумке, выудила из нее упаковку черничного йогурта и протянула Коузи. Та недоверчиво взглянула сначала на пачку, а потом и на Спирит, поначалу сидела неподвижно, но вскоре, по-видимому, укорив себя в недоверии, все же приняла пачку.       — У меня вообще-то свой есть. Хотя теперь я знаю, кто забрал последний черничный из кафетерия. — Коузи слегка улыбнулась.       — Он что, твой любимый?       — Да, он и персиковый.       — А мне больше клубничный нравится.       — Что ж, тебе повезло, меняемся. — Коузи вытянула свою пачку йогурта, и та и впрямь оказалась с клубничным вкусом.       — Да ладно, у меня твой любимый вкус, а у тебя мой. — Спирит слегка хихикнула, радуясь тому, что лёд между ними постепенно таял.       — Меня Коузи Глоу зовут, хотя ты, наверное, это и так знаешь.       — А я Пэрл Спирит, лучше просто Спирит, а не Пэрл.       — Приятно познакомиться, Спирит.       — Взаимно, Коузи. Слушай, а ты не будешь против, если я и в следующий раз с тобой пообедаю, что-то в этом местечке есть.       Коузи еще раз слегка улыбнулась.       — Нет, не против.       В тот день все могли видеть странную картину того, как аристократка из одного из именитейших родов восточного побережья Эквестрии и бывшая злодейка, чуть эту самую Эквестрию не захватившая, дважды, сидя под ветвистым деревом, обедали, бурно общались и смеялись вместе, потеряв всякий счет времени. С того дня эта картина стала ежедневной нормой до конца семестра, а к их посиделкам со временем начало присоединяться всё больше существ.