Глава 79.7 "Cozy the Rock"

      Вечер. Помещение под библиотекой в школе дружбы, которое некогда было использовано для магического ритуала по сбору и изгнания магии, нынче комната дежурных по школе и кладовая в одном лице. Легкий джазовый мотив, лениво резонирующий от каменных стен, заставлял шерсть всех в комнате слегка подрагивать. Внезапно розовое копыто перестает одергивать струны и одним легким нажимом в миг прекращает их подрагивание.       — Ну где ее носит? — через раздраженный вздох вопрошает Коузи.       — Наверняка опять встретилась с кем-нибудь по дороге и разговорилась, — не менее утомленно предполагала Скуталу, перебирая в маленьких, но ловких перьях барабанную палочку.       — Значит, Мэйнхеттен? — резко поинтересовалась Эппл Блум темой последних новостей, стараясь переманить внимание обеих от опоздания Белль. — Легко было сдать вступительный тест?       — Ну, я бы так не сказала, да и к тому же они мне долго не отвечали. Мама даже решила съездить туда лично и разобраться, хотя я ее уговаривала о том, что это бесполезно и они ее не послушают.       — И?       К удивлению, это и впрямь сработало, только я совершенно не понимаю как. Но после ее визита они словно были готовы стелиться передо мною, это польстило моему самолюбию.       — Главное, что ты поступила. Слушай, я могла бы попросить семью Бэбс приютить тебя в городе, пока ты будешь учиться.       — Спасибо, но не нужно, у меня уже есть место, где я буду жить во время обучения.       — Квартиру снимешь?       — Издеваешься? Ты цены в Мэйнхеттоне видела? Я попросилась пожить у Спирит и ее родителей.       — Теперь всё понятно.       — Ага, — самодовольно подтвердила Коузи. — Её родители просто обожают меня, хотя и видели лишь пару раз. Ты бы видела, какой у них особняк рядом с морем, уже представляю, как буду нежиться под лучами солнышка на пляже.       — Ты же обещала приезжать летом сюда.       — Лето долгое, знаешь ли.       Тут наконец появилась Свити Белль, запыхавшаяся и с брошюркой.       — Свити, — с толикой иронии и немалым возмущением начала говорить Коузи. — Я напомню, что создать группу было твоей идеей, стало быть, можно хотя бы предупреждать других, что на репетицию ты опоздаешь, чтобы мы собрались на полчаса позже.       — Простите, девочки, я договаривалась.       — О чем?       — О нашем первом концерте.       — Я думала мы для себя играем..       — А теперь еще и для других сыграем, вот, мы зарегистрированы как участники выпускного концерта для школы Дружбы.       — Свити, ты что-то перепутала, мы ведь не выпускники. Вас сделали выпускниками четыре года назад, хотя вы вовсе здесь не учились, а мне и вовсе запретили здесь учиться, после того как я почти захватила это место. Думаешь, уместно наше нахождение на этом концерте?       — Если не сейчас, то когда? Ты уезжаешь учиться, скорее всего, это наш первый и последний концерт.       — Что-то вроде прощального? Хех, и что ты предлагаешь?       — Вот тебе два гостевых билета для начала. Нам выделили двадцать минут, значит, этого с лихвой хватит, чтобы каждая исполнила свою любимую или авторскую песню.       — Еще и песню выбирать и отрабатывать, а сколько времени до концерта?       — Месяц.       — Это не воз...       — Я определилась с песней, — заявила Блум.       — Я тоже! — добавила Скуталу.       — Эй, вы что, сговорились?       — Успокойся, Коузи, у тебя еще есть время определиться с песней, а пока мы можем отрепетировать наши.       — Потрясающе, а может, тогда вы и мне поможете определиться?       — Но это должна быть та песня, которая тебе нравится.       — Тогда так.       Коузи провела копытом по струнам и сразу же начала играть мелодию.

— Когда умру, мама, я не буду первой,

Не буду и последней, кто должен умереть.

Всему виной, ма, мои больные нервы,

И стоило б, наверное, поменьше мне пиз...

      — Но-но, Коузи, — прервала ее Белль. — Там же будут дети!       Коузи лишь закатила глаза и поменяла мелодию, чтобы начать другую песню.

— When you can't even say my name Has the memory gone? Are you feeling numb? Go and call my name I can't play this game, so I ask again Will you say my name? Has the memory gone? Are you feeling numb? Or have I become invisible?

      — Коузи, эту песню я хотела исполнить, — виновато встряла Эппл Блум.       Коузи вновь остановилась и глубоко вздохнула носом.       — Пожалуй, с этого надо было начинать. Кто какие песни собирается исполнить?       — Я хотела «Dancing Queen», — призналась Белль.       — Допустим, мы ее потянем по инструментам, а петь ты в одиночку собираешься или тебе потребуется наш бэк-вокал?       — Я бы не отказалась, для лучшего звучания.       — Ладно, я и Блум подпоем тебе. А что насчет тебя, Скуталу?       — Я признаю, что мой голос может быть не таким мелодичным, как ваш, оттого я выбрала песню, где этого не требуется и которую я с легкостью потяну — «Paint it Black».       — Неплохо, но что насчет инструментов?       — А что не так?       У Эппл Блум не шесть копыт, и она не сможет играть одновременно на обычной и на электрогитаре, а без них звучание будет совсем не то.       — Да, тут ты, как обычно, права, а ты не сможешь подсобить Коузи?       — Тогда у нас не будет баса. Но, насколько я помню, в этой песне нет клавишных, так что я могла бы подучиться и исполнить партию на электрогитаре, она ведь не такая сложная.       — Ты уверенна Белль?       — Конечно, Скут, и к тому же я могу параллельно играть на кастаньетах магией, надо только купить их.       — Белль, ты моя спасительница.       — Вот бы ты и меня выручила, подобрав мне песню.       — Тебя действительно так сильно это тревожит, Коузи?       — Всегда, когда я о чем-то размышляю, я становлюсь слишком требовательной.       — Тебе просто нужно время, подумай об этом на выходных, а сейчас давайте попрактикуемся.

***

      Как обычно, на выходные Коузи отправилась домой в Клаудсдейл. Прилетев вечером пятницы, она вошла без стука, скинув сумки около входной двери. Нос тут же почувствовал аромат материнской стряпни, и настроение улучшилось, а грузные мысли на время отступили.       — Я дома!       — С возвращением, милая, мой копыта и за стол, ужин уже готов.       — Иду-иду.       Приведя себя в порядок после полёта домой, она впорхнула на кухню и обняла мать со спины, попутно заглядывая в кастрюлю.       — О, равиоли со шпинатом, не часто ты их готовишь. Сегодня что, какой-то особый день?       — Просто хочу побаловать свою девочку перед отъездом. Вот кто просил тебя заканчивать экстерном, могла бы еще пару лет посидеть на месте или поступить в Клаудсдейле или Кантерлоте.       — Упаси, чтобы находиться под боком у Твайлайт и выслушивать ее увлекательные ежедневные истории об подписанных документах или выслушивать лекции от профессоров, которые разбираются только в погоде.       — Не будь так критична, я бы не сказала, что наши преподаватели так плохи.       — Ты не училась в университете, откуда тебе знать?       — От Лили.       — Действительно. Знаешь, когда я впервые сказала тебе, что собираюсь поступать в Мэйнхеттоне, я ожидала ручьи слез, но смотрю, что ты практически не волнуешься.       — Естественно, я волнуюсь, но, как показал мне опыт, моя девочка вполне самостоятельна и не нуждается в круглосуточном надзоре. К тому же за тобой приглядит Фэшн, а она такая добрая и заботливая, что мне просто не о чем волноваться.       — Это уж точно. Кстати, пока я не забыла, не планируй ничего через месяц.       — Это почему?       — Свити Белль записала нас выступать на выпускном концерте школы Дружбы, и нам дали гостевые билеты.       — Боже, наконец-то я послушаю, как играет моя дочь.       — И поет тоже, мы все обязаны сыграть по одной песне, правда, я еще не определилась, какую буду играть, а писать авторскую мне не хочется, слишком много времени убью на это. Поэтому, если ничего не изменится, я жду тебя и тетю на концерте.       — Стой, а кто сказал, что Лили сможет пойти?       — В смысле? Она не может?       — Я напомню, что у нее есть сын, и у ее сына выпускной в детском саду, вечером они будут праздновать.       — Значит, второй билет просто сгорает.       — Вообще есть еще кое-кто, кого бы ты могла пригласить, и я уверена, что он был бы очень рад этому.       — Что? Не-е-ет, нет, нет, нет, только не говори мне, что речь идет о нем.       Морнинг нахмурилась, недовольная реакцией дочери.       — Коузи Элеонора Глоу, ты завтра же идешь к своему отцу и приглашаешь его на концерт, — строго утвердила Морнинг.       — Но мам!       — Не мамкай, что за отношение, нельзя так пренебрежительно относиться к родному отцу. Ты знаешь, как его ранит то, что ты избегаешь его и даже не то что «отцом», по имени стараешься его не называть.       — Значит, к его чувствам ты прислушиваешься, а к моим нет? — обиженно буркнула кобылка.       — Не начинай, Коузи, я ведь так хочу, чтобы вы поладили, и он тоже этого сильно хочет, но ты намеренно выстраиваешь между вами стену, как эгоистичный ребенок, с тех пор как ты случайно узнала о том, кто он.       — Тогда в парке ты меня обманула, и вы все еще что-то скрываете от меня.       — Тогда в парке мы сочли, что ты была не готова к этому, и родители имеют право хранить от детей секреты, как и дети имеют право хранить таковые от родителей.       Коузи начала что-то бурчать себе под нос.       — Твой отец музыкант, может, он поможет тебе определиться с песней, у вас же такие схожие вкусы в музыке.       — Ладно, схожу. — прорычала с недовольством Коузи. — Но не рассчитывай, что я буду к нему относится как-то по-другому, я все еще недовольна им.

***

      Узнав адрес отца у матери, Коузи с неохотой отправилась в сторону его дома, максимально растягивая путь, чтобы ей удалось сослаться на позднее время и уйти раньше из его дома. Наконец, добравшись, она поежилась и с отвращением нажала на кнопку звонка.       Через несколько секунд послышались шаги, и дверь отворилась, перед лицом возникла фигура Брайта. Кудрявая грива с редкими признаками преждевременной седины была собрана в пучок, легкая щетина на лице — признак того, что он никуда не планировал сегодня выходить и никого не планировал встречать у себя.       — Привет, старпёр.       — Коузи? Боже, какая приятная неожиданность тебя здесь видеть, заходи!       Коузи осторожно прошла вовнутрь. Выполненный в сочетании светло-голубых, тёмно-серых и синих тонов, не выделявшийся чем-то особенным, дом для Коузи оказался неожиданно ухоженным и приятным. Чувствовалось, что он был холостяцким и копыто кобылки тут было редкостью, однако даже малейшие признаки наличия такового вызывали у Коузи вопросы. Дом был вполне чистым, и даже тот беспорядок, который присутствовал в некоторых его местах, был исключительно творческим, а не свинским. Музыкальные альбомы лежали стопками друг на друге рядом с кофейным столиком, одна из стен была увешана несколькими электрогитарами, на другой же висели фотографии, Коузи предположила, что парочка была с группой, в которой состоял Брайт, на большинстве их она без труда узнала мать, а также она смутилась, увидев немалое количество фотографий, на которых присутствовала она сама; в доме Брайта даже стоял игровой автомат, на подобии того, который она видела в Понивилле.       Молча пройдя в основную комнату, она уселась на диван, Брайт же устроился в кресле рядом и прямо светился от счастья, Коузи же не была так оптимистична.       — Ну, что привело мою дорогую дочурку в гости?       — Меня мама попросила зайти.       — Оу, значит, это не твоя инициатива, да, этого стоило ожидать. — слегка расстроился Брайт, — В любом случае ты здесь, так что, может, ты хочешь кофе?       — Почему бы и нет.       Брайт тут же встал с дивана и направился на кухню, она была соединена с гостиной и огорожена от нее барной стойкой, так что они могли не прерывать свой не клеящийся диалог.       — У Морнинг всё хорошо?       — Да, всё отлично, — бурчала Коузи, осматривая интерьер. — А я смотрю, ты неплохо устроился.       — Да, ты знаешь, репетиторство по музыке и местечковые выступления в клубах позволяют безбедно жить.       — Вот как.       Повисла неловкая пауза.       — Ты знаешь, я буду честна, я не то чтобы горела желанием сюда приходить, но меня вынудили, так что если мама узнает, что я этого не сделала, то она расстроится, так что вот билет на концерт моей группы в Понивилле через месяц. Я пойму, если ты его пропустишь, даже буду признательна, только отчитайся перед мамой, что я отдала его тебе.       — Что, о нет-нет, такое я не пропущу, когда же еще мне удастся оценить игру своей дочери.       — Дурак? Я же сказала, не приходи. — смутилась Коузи.       — Коузи, в этом мире, если ты хочешь, чтобы кто-то послушал тебя, надо заставить это сделать, как бы ты в своем подростковом бунтарстве не пыталась это сделать оскорблениями, а я все равно пойду. Я не басист, но мне хватит музыкального слуха, чтобы насладиться твоей игрой.       — Ну и пожалуйста, делай что хочешь. И вообще, почему тебя не удивляет то, что я состою в группе, и откуда ты знаешь мой музыкальный инструмент?       — Думаешь, я не интересуюсь твоей жизнью у твоей матери? Как думаешь, кто подарил тебе твою бас-гитару?       — Мама.       — Или же папа подарил тебе ее через нее, потому что та предупредила его, что в ином случае Коузи эту гитару разобьет, а сам папа подарил взамен подарок мамы.       Приоткрытый в возмущении рот Коузи не находил подходящих слов, а веко едва уловимо дергалось.       — Теперь мне ничего мешает ее сломать!       — Теперь ты этого не сделаешь, потому что привыкла к ней и с ней у тебя связано много воспоминаний.       Коузи насупилась и замолчала, потому что знала, что он был прав.       — Итак, что будете играть на концерте? — спросил он, ставя на стол перед ней чашку кофе.       Видя, что ни в его мимике, ни в его голосе или жестах нет издевки или чего-то подобного, Коузи всё же разомкнулась и продолжила диалог.       - Мои подруги планируют сыграть «Dancing Queen», «Invisible» и «Paint it Black», а я еще не определилась с тем, что буду играть.       Послушав ее, Брайт отхлебнул кофе из своей чашки и состроил мудрое выражение лица.       — Знаешь, когда твоя мама была того же возраста, что и ты сейчас, она очень любила песни: «Sky High», «Kashmir» и «Going Underground».       Коузи задумалась над словами Брайта и выдала свой вердикт.       - «Sky High» — мы не вытянем по количеству инструментов, «Kashmir» — слишком длинная, а «Going Underground» я никогда не слышала, поэтому ничего не могу сказать о ней.       — Сейчас включу тебе ее, я как раз недавно переслушивал песни этой группы. Где-то здесь... Вот она.       Подняв иглу проигрывателя, который находился на расстоянии вытянутого копыта от кресла Брайта, он поставил пластинку на место и опустил иглу в бороздку, тут же заиграл гитарный мотив вперемешку с ударными, Коузи невольно закачала головой в такт песни.       — А что, звучит неплохо и довольно несложно, но при этом увлекательно.       — Я могу дать тебе пластинки с понравившимися песнями, чтобы вы могли спокойно репетировать. Давай, я подберу еще несколько похожих. — Брайт вновь подорвался с места и принялся выискивать пластинки.       Коузи же в это время отвернулась, и ее взгляд случайно зацепился за обложку с довольно знакомым названием. "Странно, я где-то слышала это название, но не могу вспомнить песню", — подхватив обложку, она развернула ее и попыталась найти исполнителей, одним из них оказался ее отец. — "Точно, это песня с тем же названием, что и их группа, мама рассказывала о том, что они пытались записать альбом, но дальше одной песни это не продвинулось, видимо, это она и есть, та тестовая запись их коронной песни. Интересно, как она звучит... Да о чем я вообще думаю, разве этот остолоп мог исполнить что-то хорошее?" — Коузи бросила взгляд на Брайта, который был слишком погружен в поиски, чтобы заметить ее внимание к его персоне. — "Зачем он вообще пытается строить из себя отца, спустя столько лет отсутствия? Еще и так старается, как будто мне не все равно..."       Коузи отвела смущенный взгляд от Брайта и от альбома, но отнюдь не положила последний на место, а припрятала его в своей сумке. Из смущающих мыслей ее вывели слова отца.       — Вот, смотри, сколько вариантов, уверен, ты найдешь здесь то, что точно придется тебе по душе, — говорил он, слегка запыхавшись и искренне улыбаясь ей.       — С-спасибо, — отвечала она ему еле слышно, слегка краснея. — На этом всё, мне еще нужно их все послушать, — говорила она, перехватывая стопку, также мешая ей торчать из сумки.       — Уже уходишь?       — Да, спасибо за кофе и за пластинки.       — Ну ладно, спокойно тебе добраться до дома.       Коузи встала с дивана и направилась к входной двери, но стоило ей ее открыть, как она чуть не столкнулась с уже почти пожилой пони лет пятидесяти пяти или шестидесяти.       — Ой, осторожней, юная леди. "А это еще кто такая?" — задалась вопросом Коузи, ничего не ответив ей.       — Вы занимаетесь у моего сына?       — Мама? — послышался голос Брайта за спиной у Коузи. "Мама? Сын? Бабушка?! Вот откуда так толика кобыльего внимания в этом доме. Что ж, судя по всему, она не догадывается, кто я", — на лице Коузи тут же засверкала ехидная улыбка подростка-бунтаря, которому дали возможность отыграться за навязанную подарком гитару.       — Бабуль, вы что-то перепутали, я у него не занимаюсь.       — Бабуль? Я что, правда настолько стара, чтобы так меня называть? — спросила она скорее саму себя. — А что вы тогда тут делаете, юная мисс... Прости, я не знаю твоего имени.       — Коузи Глоу.       — Коузи Глоу, та самая? — несколько удивилась она.       — Мам это...       — Я его любовница. — перебила его Коузи.       — Что?! Брайт, что она такое говорит!       — Нет, мам, это не... Коузи, проклятье, не говори подобного. Она шутит, шутит!       — Не говорить что? Признайся уже, что любишь кобылок помоложе.       — Брайт!       — Мам! Коузи, несносный ребенок, я всё расскажу твоей матери! Всё не так, я бы никогда...       — Ох, зря ты упомянул мою мать.       — Коузи!       — Напомнить, в каком возрасте ты заделал ей меня.       — Брайт? — шокированная дама застыла на месте, не в силах выговорить ни слова.       — Ладно, бабушка, было приятно познакомиться, но мне пора идти. Уверена, что тебе есть что обсудить с моим отцом, то есть с твоим сыном. — после этих слов Коузи упорхнула, довольная своими разрушительными действиями.       Мать перевела вопрошающий, злой и шокированный взгляд на сына.       — Мам... Я сейчас всё тебе объясню, — лепетал в страхе Брайт.

***

      На следующей неделе, когда четвёрка вновь собралась на репетицию, Коузи притащила с собой стопку виниловых пластинок.       — Коузи, я тут подумала, — начала Блум. — Я хочу сыграть «Shakedown Street», так что ты можешь сыграть «Invisible», как и планировала.       — Спасибо, Эппл Блум, возможно, я воспользуюсь твоим предложением.       — О, неужели ты подобрала какую-то песню?       — Еще не знаю, я ее не слушала.       — Но уже планируешь сыграть?       Коузи взглянула на свою бас-гитару, провела по ее кирпично-красному глянцевому корпусу копытом и дернула пару струн.       — Эта песня, возможно, будет моей благодарностью за запоздалую, но такую приятную заботу обо мне.       — Звучит так, как будто ты в любви признаешься.       — Чтобы я любила такого, как он?! — резко сорвалась она, но тут же покраснела и осела. — Вовсе я не люблю его, вернее... Не знаю, как к нему относиться.       — Оу, Коузи втюрилась, — подтрунивала ее Белль.       — Белль, речь о моем отце.       — Оу... прости.       — В любом случае, давайте послушаем, — заявила Скуталу. — Это она? — спросила она, показывая Коузи пластинку, та кивнула в ответ.       Скуталу подошла к проигрывателю и установила пластинку, из проигрывателя тут же начали раздаваться гитарные аккорды.       — А что, звучит классно, очень даже классно. — дала свое одобрение Скуталу, качая головой в такт.       — Мне тоже нравится! Но самое главное, что скажешь ты, Коузи?       Коузи какое-то время молчала, вдумчиво вслушиваясь в мелодию, после чего уголки ее губ приподнялись.       — Белль, говоришь, ты сможешь играть легкие повторяющиеся мелодии на электрогитаре ко дню концерта?       — Ну, да.       — Тогда я хочу сыграть именно эту песню и никакую другую.

***

      День концерта, мэр добродушно выделила место под проведение мероприятия на месте, где обыкновенно устанавливали сцену к Ночи кошмаров, чтобы ученики и родители не толпились во внутреннем дворе школы Дружбы.       Брайт Лайт предусмотрительно до начала концерта отошел купить воды, зная, что кое-кто после представления сильно будут хотеть ее. Стоило только ему купить несколько бутылок, как его чуть не сбил с ног молодой жеребец, пегас лет шестнадцати, со светло-серой шерстью и зачесанной набок прямой фиалковой гривой, в которой было несколько насыщенных фиолетовых прядей.       — Простите, мистер.       — Эй, постой, что это у тебя?       Молодой жеребец напрягся и начал волноваться, что ему сейчас предъявят за что-нибудь или ему вовсе не поздоровится. Но мысли о побеге были отброшены как запоздалые, когда Брайт приблизился вплотную.       — Это что, футболка Music Crusaders?       — Д-да, вы что, тоже их слушаете?       — Да, большой фанат, где ты достал такую?       — Они принимают индивидуальные заказы на их мерч.       — И она мне ничего не сказала об этом, — шепнул он про себя.       — Что?       — Ничего. Слушай, а можешь подсказать, к кому обратиться за их мерчем?       — Конечно! Вау, не знал, что пони вашего возраста их слушают.       — Не понял? — возмутился Брайт.       — Не сочтите за оскорбление, просто они же скорее молодежная андеграунд-группа школы Дружбы. А вы старше любой из них раза в два, да еще и на местного не похожи.       — Какой наблюдательный, я из Клаудсдейла.       — Вау, я тоже, но сейчас здесь учусь.       — К тому же я сам музыкант и знаю толк в хорошей музыке.       — Круто, я тоже состою в группе, играю на ударных! А кто в их группе вам больше всего нравится?       — Басистка.       — Правда? Вам тоже нравится Коузи?       — Тоже?       — Ну, она моя любимица, в ней и в Скуталу есть какая-то толика брутальности, но, в отличие от Скуталу, в ней эта толика сильно контрастирует с ее внешностью, она неплохо играет, красиво поет и...       — И?..       — Как жеребец жеребцу, не сочтите извращенцем, но круп у нее зачетный.       — Вот как...       Лицо Брайта окаменело, а глаз дернулся, но он успокоил себя глубоким выдохом и мыслями: «Всё в порядке, Брайт, они же оба шестнадцатилетние подростки, в их возрасте ты был таким же».       — А вам чем она нравится?       — Тем же самым, исключая последний пункт, разумеется. Смотрю, она тебе очень даже нравится, и интерес этот выходит за рамки простого любования крупом.       Подросток покраснел.       — Это так очевидно?       — Когда рассказываешь о ней с таким упоением — да. Не хочешь пригласить ее на свидание?       — Шутите?       — Отнюдь.       — Думаете, согласится?       — Не узнаешь, пока не попробуешь, впрочем, поговорим об этом позже, сейчас концерт начнется.       Вместе они дошли до сцены, чтобы не потерять друг друга в толпе, непосредственно вблизи самой сцены Брайт встретился с Морнинг и со своей матерью Люминой, которая, узнав о внучке, тоже изъявила большое желание прийти и познакомиться с ней и ее матерью.       Концерт начался не с Music Crusaders, их выступление, скорее, было ближе к финалу. Вместо музыки зрители для начала выслушали речи ведущего и директора, стендап от клуба комедии, небольшое выступление актерского кружка и школьный хор. Только после всего этого объявили выход группы Music Crusaders. На сцене появилась четверка кобылок: Эппл Блум с обычной и электрогитарой, Скуталу за барабанами, Свити Белль с синтезатором и Коузи с бас-гитарой. Представляли они свои песни непосредственно перед исполнением, дополняя их парочкой предложений от себя. Первой выступила Свити Белль, за ней Скуталу, следом Эппл Блум и наконец настал черед Коузи.       Брайт, как и Морнинг, до конца не знали, какую песню для исполнения выбрала Коузи, но, по предположению Брайта, это должна была быть рекомендованная им «Going Underground».       Настал черед Коузи, она, как исполнитель вокальной части, вышла вперед, перед ней раскинулось море жаждущих существ. Волнение было, но толпы она не боялась, ее будоражили слова, которые она должна была произнести, представив песню.       — Эту песню почти никто из вас не слышал, — сказала она в микрофон. — Ее придумал один старп... — Она осеклась и поправила себя. — Мой папа. Песня «Starcolt».       Коузи сделала глубокий вдох и подала знак Эппл Блум, та начала играть вступление.       Глаза Морнинг и Брайта округлились от удивления, когда они узнали знакомое название и мелодию.       — Откуда она ее знает, это ты ее научил?       — Нет, не я.       Приблизившись губами как можно ближе к микрофону, Коузи начала петь ласковым шепотом:

— Hey now, now Goodbye, love.

Didn't know what time it was; the lights were low I leaned back on my radio Some cat was layin' down some rock 'n' roll, "Lotta soul," he said Then the loud sound did seem to fade Came back like a slow voice on a wave of phase That weren't no DJ, that was hazy cosmic jive

There's a starcolt waitin' in the sky He'd like to come and meet us But he thinks he'd blow our minds There's a starcolt waitin' in the sky He's told us not to blow it 'Cause he knows it's all worthwhile

He told me: "Let the filly lose it Let the filly use it Let all the filly boogie"

I had to letter someone, so I picked on you Hey, that's far out, so you heard him too Switch on the paper, we may pick him up on page two Look out your window, I can see his light If we can sparkle, he may land tonight Don't tell your poppa, or he'll get us locked up in fright There's a starcolt waitin' in the sky He'd like to come and meet us But he thinks he'd blow our minds There's a starcolt waitin' in the sky He's told us not to blow it 'Cause he knows it's all worthwhile

He told me: "Let the filly lose it Let the filly use it Let all the filly boogie"

Starcolt waitin' in the sky He'd like to come and meet us But he thinks he'd blow our minds There's a starcolt waitin' in the sky He's told us not to blow it 'Cause he knows it's all worthwhile

He told me "Let the filly lose it Let the filly use it Let all the filly boogie"

La, la, la, la-la La, la, la-la, la, la, la-la...

      Инструменты начали стихать, и наконец на несколько секунд воцарилась полная тишина, которая, как и три предыдущих песни, сменилась бурными овациями со стороны зрителей. Все четверо поклонились под опускающийся занавес, через несколько минут, когда он вновь поднялся, ни их, ни инструментов там уже не было.

***

      — Это было потрясающе!       — А то! Кстати, я ведь даже не спросил твоего имени. — обратился Брайт к подростку, когда они шли за сцену после выступления.       — А ведь точно, меня зовут Рейр Вэйв.       — Приятно познакомиться, я Брайт Лайт, а теперь...       — Теперь?       — Иди и пригласи эту девчонку на свидание, — шепнул ему на ухо Брайт, указывая пером на стоящую поодаль и разговаривающую Коузи.       — Шутите? При всех?       — Дерзай, парень, самое худшее, что может случиться, — это отказ.       — Это не просто отказ, а аж целый отказ.       — А ну соберись, тряпка, и пригласи ее.       — До чего вы так прикопались ко мне, мы же всего лишь часа два от силы знакомы.       Тут оба развернули голову в сторону Коузи и прислушались, та вела беседу с одним из участников другой группы, что также выступала на концерте.       — Конечно, но взамен...       — Конечно, проси всё, что угодно.       — Ты сводишь меня на свидание.       — К-конечно, в любое время. — жеребец принялся проглатывать буквы, залился краской, смущенный, отошел в сторонку.       Тут же в бок Коузи ткнула Скуталу.       — Вот так сразу? А ты времени не теряешь.       — Мне надоело, никто даже не думает о том, чтобы пригласить меня, поэтому и приходится навязываться. Аж самой мерзко.       — Брось, делать первый шаг, когда ты кобылка, — это не зазорно. Лучше скажи, он тебе вообще нравится?       — Что? Да я только что его имя узнала.       — Чего?       Брайт вновь перевел свой взгляд на Вэйва, тот смотрел на всё с таким выражением лица, будто считал себя самым глупым существом на свете в данный момент, отчасти так оно и было.       — Кобылки, что с них взять? — прокомментировал Брайт. — В следующий раз будь шустрее, пацан.       — А вы думаете, следующий раз будет?       — Конечно будет, ты только его подбери правильно. Поверь, шанс того, что она в нем по-настоящему заинтересована, как и он в ней, довольно мал, скорее она просто хочет закрыть свой гештальт по свиданиям, у нее есть такая дурная привычка со всеми несерьезными вопросами разбираться самым быстрым и отнюдь не самым выгодным путем, особенно если она от этого ничего не теряет, она так время экономит.       — Говорите так, будто ее хорошо знаете.       — Ну, не так хорошо, как ее мать, но отец должен знать свою дочь.       — Отец? — в голове Вэйва тут же всплыл их диалог при встрече, и он смертельно побледнел. — Мистер Брайт, я...       — Успокойся, на первый раз я тебя прощаю, — говорил он с убийственным ехидством и хладнокровием. — Но не смей больше обсуждать ни с кем круп моей дочери. Ясно?       — Предельно.       — И автограф взять у нее не забудь.       — Конечно.       Заметив, что Морнинг и Люмина уже болтают с Коузи, Брайт попрощался с Вэйвом и пошел в их сторону.       — А вот и он! — возмущенно поприветствовала ее мать. — Почему ты скрывал от меня такую талантливую внучку и такую красивую невестку? — говорила она, поглаживая Коузи.       — Я же говорил, что не хотел тебя шокировать по возвращению тем, что у меня есть дочь, особенно когда сам только узнал о ней.       — И когда собирался мне рассказать?       Брайт промолчал, не в силах ответить.       — Будет вам, миссис Люмина, он не так плох, как вы о нем говорите, — спасала его Морнинг.       — Можно просто Люмина, дорогая. Решать подобное лишь тебе и твоей дочери. Я же, как его мать, буду отчитывать его по-матерински.       — Давайте на время оставим этот разговор, между прочим, звезда сегодняшнего вечера — Коузи.       — Тоже верно. Дорогая, а откуда ты узнала об этой песне?       — Нашла пластинку, когда была у этого старпёра.       — А на сцене ты впервые назвала меня папой...       Коузи резко покраснела и нахмурила брови.       — Я так сказала просто потому, что... потому, что...       — Хотела порадовать своего старика? — подтрунивал ее Лайт. — Еще и песню такую выбрала, не дочь, а сокровище. Папа очень рад и сильно гордится тобою, как и всегда.       Коузи отвела взгляд и едва уловимо улыбнулась.       — Боже, как будто мне есть до этого дело, — сказала она, пожалуй, самым неубедительным тоном из всех, когда-либо произносимых ею.