Глава 79.8 "Особый урок"

      Макарун — именно так звали одного из многочисленных учеников школы Дружбы. Он был обыкновенным четырнадцатилетним подростком-единорогом из Понивилля, его родители переехали в город из Троттингема еще до его рождения, рос он как и все дети, и в свои семь поступил на общеобразовательную программу в школу принцессы Твайлайт Спаркл, где познакомился со своей самой близкой подругой — Паффи Райс, которую просто зовет Паффи.       Некоторое время назад Паффи стала более рассеянной и замкнутой, нежели обычно. Макарун до недавнего ссылал подобное на непростую жизнь кобылки-подростка, о которой он мало чего мог знать, но когда подобное поведение переросло в полнейшую замкнутость, агрессивность и наплевательское отношение к окружающим, он сильно заволновался. Паффи перестала появляться на уроках, ей сделали выговор за вандализм и пригрозили отчислением, на что она в ответ заявляла, что ей плевать, и ее даже собственная жизнь мало интересует, не говоря уже об обучении. Подобное заявление не на шутку перепугало его, особенно если учитывать, что он сам того не осознавая, испытывал к Паффи нечто большее, чем просто дружескую привязанность.       В детстве его всегда учили, что он может за любым советом или помощью обратиться к старшим, что он и сделал, обратившись к их с Паффи преподавателю — мисс Фриволоус. Быть может, в связи с недостатком педагогического опыта (ей было двадцать три, и она проработала учителем меньше года) или в связи со знанием своей несерьезной и дурашливой натуры, которая отнюдь не помогла бы делу, в общем, в лучших традициях принцесс или, если читателю так уместней, эффективных менеджеров, делегировала полномочия в решении этой задачи на школьного психолога, к которому направила Макаруна.       Весь путь до кабинета психолога он прошел в глубокой задумчивости и легкой фрустрации, оттого даже обсуждения нового учителя в другом классе или изменения в меню школьной столовой пролетали мимо него, оставаясь местечковыми новостями. Лишь когда он уперся носом в дверь и поднял глаза на позолоченную табличку «Психолог: Брамбл Мэш».       Постучавшись пару раз, он вошёл, так и не дождавшись ответа. Внутри кабинета его встретило отвернутое кресло и звуки копошащихся копыт.       — Извините... Мисс Брамбл?       Отреагировав на голос, сидящий тут же развернул кресло к посетителю, в нем сидела розовая пегаска с голубыми кудрями и вертела в копытах доску для дартса.       — Вы, кажется, не мисс Брамбл, помнится, она была куда старше.       — Ставлю зачет по догадливости. — с наглой, но дружелюбной ухмылкой сказала неизвестная и отвлеклась на то, чтобы повесить доску для дартса с прикрепленной фотографией принцессы Твайлайт на ближайшую стену.       Закончив, она снова вернулась в кресло и, откинувшись в нем, закинула задние ноги на стол, сбив со стола пару бумаг и именную подставку Брамбл Мэш на пол, попутно прищуривая один глаз и целясь дротиком, зажатым между перьев крыла, в доску.       — А кто вы и когда вернется мисс Брамбл?       — Никогда, старушка на законной пенсии, я теперь вместо нее. Я Коузи Глоу, мне двадцать один год, я новый психолог в школе Дружбы, а также учитель обществоведения, математики и физики, и классный руководитель по совместительству, приятно познакомиться.       — Разве можно быть учителем в двадцать один?       — Я закончила экстерном.       — И ведете так много предметов, при этом вы психолог и классный руководитель?       — Учителям мало платят, и вообще, чего прикопался, говори, зачем пришел? Заранее говорю, что если хочешь купить у меня ответы на экзамен, то я этим больше не промышляю.       — Что? Нет, я хотел поговорить. Моя подруга, Паффи Райс, в последнее время ведет себя странно, она пропускает занятия, гуляя в неблагополучных местах, сторонится всех, даже меня, и много грубит.       — Сколько ей?       — Четырнадцать.       — О, это всё переходный возраст, она бунтует, потому что организм просит.       — Значит, всё хорошо?       — Этого я не говорила.       — Тогда вы вызовете ее и ее родителей на прием, чтобы обсудить этот вопрос?       — Нет, в этом нет смысла.       — Позовете ее одну и поговорите лично?       — Почти, только я найду ее и поговорю лично. Кто ее классный руководитель?       — Вы собираетесь искать ее сейчас?       — А когда мне еще это делать? Мой рабочий день кончится через четыре часа. — Коузи продолжила пялиться на Макаруна, ожидая ответа.       — Мы одноклассники, наш классный руководитель — мисс Фриволоус.       Услышав всё, что ей было нужно, Коузи встала с кресла и, потянувшись, вышла из кабинета, а Макарун побежал за ней.       — Ты чего увязался?       — Я хочу пойти с вами, мисс Коузи.       — Послушай, приятель, у тебя есть занятия, которые ты обязан посещать.       — У вас тоже.       — На сегодня уже нет, так что я ничего не нарушу, в отличии от тебя.       — Между прочим, у меня сейчас обеденный перерыв, и я тоже ничего не нарушаю.       Коузи хитро улыбнулась, глядя на него.       — Волнуешься за неё? Значит, у этой Паффи хорошие друзья, это плохо, в таком случае круг проблем сужается до более нелицеприятных. Но ты не волнуйся, если уж я решила в этом поучаствовать, то всё будет тип-топ.       Дойдя до класса, Коузи заглянула вовнутрь и, как и ожидала, увидела Фриволоус. Земнопони травянисто-зеленого цвета с белой гривой, заплетенной в «трехэтажную» конструкцию, как и полагалось пони с таким именем, витала в облаках, попутно уплетая обед.       — Привет, Подснежник, — обратилась к ней Коузи, пользуясь прозвищем, которым она обозвала ее, чтобы не ломать себе язык, выговаривая ее имя.       — А, привет, Коузи, и Макарун здесь. Я что, опять задумалась и осталась в аудитории, в которой у тебя лекция?       — Нет, но у кого-то тут точно будет лекция следующим уроком.       — А, точно! Спасибо, что напомнила, мне же нужно бежать.       — Подожди, скажи, пони по имени Паффи Райс ведь у тебя учится?       — А, Паффи? Да, но если она тебе нужна, то вынуждена огорчить, она ушла на больничный.       — Давно?       — Нет, сегодня она принесла мне записку от родителей.       — Покажи.       Фриволоус кивнула головой и, пошуршав в бумагах, разбросанных по столу, выудила записку. Коузи перехватила ее и начала читать, почти сразу ее лицо исказило скептическое выражение.       — Макарун, а мать Паффи земнопони или пегас?       — Оба её родителя единороги.       — Ну да, еще лучше, тогда это точно подделка.       — Что? — воскликнула Фриволоус. — А ты уверена?       — Ты почерк видела? Единороги так не пишут, если только не берут перо в зубы, помимо этого формат письма слишком сильно пытается косить под официальное, но даже так это у него плохо получается, прибавляем ко всему этому две грамматические ошибки и тот факт, что она сама его принесла; вряд ли они бы отправили больную дочь в школу ради письма.       — О, Селестия, значит, она прогуливает.       — Скорее всего. Но не волнуйся, я как раз собиралась ее найти.       — Но разве у твоего класса не стоит математика прямо сейчас?       — Я ее отменила, все равно сегодняшней темы на базовом экзамене не будет.       — А те, кто будет сдавать профильную?       — Таких немного, я уже отдельно с ними ее проработала, и ничего нового они для себя не подчеркнут, пусть лучше на свежем воздухе поиграют.       Макарун смотрел на Коузи, хлопая глазами и не веря своим ушам, таких учителей ему еще не доводилось встречать.       — Ладно, Макарун, иди на уроки, а я пойду за Паффи. Никаких «но», понял? — Макарун кивнул. — Вот и славно.

***

      Заприметив группу подростков в переулке, Коузи ухмыльнулась и решила незаметно прокрасться к ним. Группа из трех жеребцов приблизительно лет шестнадцати так были увлечены чтением, что не заметили ее, даже когда она стояла в упор у них за спинами. Заглянув через плечо одного из них, она разочарованно обнаружила, что это был обыкновенный журнал для взрослых.       — У кобылок и вправду ноги могут так широко раздвигаться? — скептически высказанный вопрос Коузи заставил всю троицу завопить от страха и обернуться. — Ну и на что вы, шалопаи, тратите дарованное мною время на это? Там столько молодых кобылок сидит и ждет, а они тут картинки разглядывают и облизываются.       — Профессор, вечно вы, как таракан, подкрадываетесь, вы что, вездесущи?       — О, еще как, мой дорогой Дабл Флип, еще как! Но вообще я вам тут вопрос задать хотела, — резко переменилась она из ехидства в серьезность. — Вы случайно здесь Паффи Райс из класса мисс Фриволоус не видели?       Троица переглянулась между собой.       — Это коротышка коричневая земнопони в белое яблоко со светлыми кудрями?       — Понятия не имею, но, скорее всего, да.       — Кажется, она в сторону фермы Эпплов ушла.       — Спасибо, ребята. И да, с каждого по банке с газировкой, а не то родителям всё расскажу.       Взмыв в небо и пристроившись на одном из облаков, Коузи принялась махать крыльями, двигаясь таким образом по окраине пути, что вел в сторону фермы. Никого похожего на Паффи не было видно на протяжении всего пути, потому Коузи остановилась и подумала. «Если бы я была прогуливающим подростком, то куда бы я пошла?» — задалась она вопросом, но тут же на него ответила: «Уж точно не на скучную ферму Эпплов». Все эти размышления не дали ей более четкой картины, лишь случайно уловленный звук заставил ее спохватиться и прислушаться сильнее. Ей показалось, будто она слышала крик, но он был таким нечетким, что явно доносился откуда-то гораздо дальше и вряд ли долетал до тех, кто был снизу, теряясь в кронах деревьев и шуме листвы.       Решив всё же проверить источник шума, она направилась на окраину вечнозелёного леса, что прилегала к территории фермы, по мере приближения она убедилась в том, что это были крики о помощи. Наконец, она нашла старое и мёртвое дерево, окружённое тремя древесными волками, которые постепенно раздирали обветшавший ствол, на верхушке, на довольно ненадёжной с виду ветке без труда мелькала фигура подростка земнопони, намертво вцепившейся в эту самую ветку. "Она или не она? С виду ее шерсть скорее карамельного цвета, нежели коричневого. Ладно, придется помочь ей в любом случае".       Коузи невозмутимо спустилась на соседнюю ветку и села так, словно бы это была лавочка в парке, ее приземление покачнуло дерево.

— Я больше не играю со своей душой.

Какая есть, кому-нибудь сгодится.

Но медь не золото, и твой герой

Последний, кем бы ты могла гордиться.

      Пропела она, чем тут же привлекла к себе внимание как волков, так и кобылки. В глаза Коузи сразу же бросилось то, что та не выглядела напуганной, а скорее была стервозно-возмущенной и, разумеется, озадаченной таким появлением.       — Ну наконец-то, спаси меня, я тут уже десять минут зову на помощь.       — А ты высоко забралась для того, у кого нет магии или крыльев.       — Эй, не игнорируй меня.       — Тебя ведь Паффи зовут.       — Какое тебе дело?       — Ну, если нет, то я полетела дальше искать Паффи Райс.       — Стой! Да, это я, ты меня нашла. Проклятье, да кто ты вообще такая?       — Я учитель, Коузи Глоу, двадцать один год, приятно познакомиться. Ты как сюда забралась?       — Учитель? А не видно, что ли, убегала от волков и забралась.       — Ну и ну, детям вроде тебя не следует гулять по таким опасным местам, как окраины вечнозеленого леса.       — Я не ребенок, да и вам какое дело? Спасите меня уже.       — Дай-ка подумать... Нет.       — Нет?! Что вы за учитель такой?       — Крутой учитель.       — Что-то не видно. Знаете что, мне не нужна ваша помощь, просто позовите кого-нибудь и всё, или нет, я просто останусь здесь до тех пор, пока волки не уйдут.       — Ого, а ты смелая. И сколько часов ты готова так прождать? Сомневаюсь, что у древесных волков есть другие дела и они знают такие концепции, как голод, жажда, усталость и время.       — Я... Мне все равно, я сама со всем разберусь. Я ходила здесь, зная обо всех рисках, соответственно, я сама с этим справлюсь.       — Девочка, тебе делать нечего? А тебе, часом, не наплевать на свою жизнь?       — Вот именно, я нигилистка и фаталистка.       — Ты малолетняя дурочка и врунья, — перебила ее Коузи. — Если ты ничего не боишься, в том числе и смерти, то почему сидишь здесь, а не валяешься ошметками внизу, тебе ведь все равно.       — Я прагматична, мне не все равно, как я умру, и если бы мне дали выбирать, я бы предпочла безболезненно уснуть, а не чтобы мое тело разорвали волки.       — Ты еще и трусиха. — подтрунивала ее Коузи.       — Я ничего не боюсь.       Тогда Коузи начала раскачиваться на ветке, а вслед за ней начало качаться и хрустеть всё дерево, опасно накреняясь вниз. От такого Паффи побледнела и еще крепче вцепилась в ветку, начав дрожать и истерически кричать на Коузи.       — Что вы делаете, прекратите! Какой же вы учитель?       — Я же сказала — крутой, и я здесь, чтобы преподать тебе особый урок от профессора Коузи.       — Вы бездарны и некомпетентны!       — В точку! — Коузи разлеглась на ветке и принялась играть с кусочком облака в копытах. — Знаешь, никто не идеален, и учителя тоже. Ты пытаешься казаться самостоятельной и непреклонной, но при этом ведешь себя как самовлюбленный эгоистичный ребенок, что выставляет свои проблемы напоказ и будто бы не замечает этого — это называется крик о помощи, милочка. Ты жаждешь внимания и пытаешься добиться его, играя на чувствах окружающих, зачастую близких, угрожаешь им тем, что тебе не важна собственная жизнь, заявляешь, что тебе наплевать и тебе никто не нужен, возможно, ты даже в какой-то степени отыгрываешься на них за обиду, которую держишь, но я-то вижу правду. Правда в том, что ты полная трусиха, ты боишься одиночества, боишься попросить о помощи, боишься смерти, да ты даже жить боишься. Ну что, я уже приближаюсь к правде? А ведь всё это простой психологический портрет, построенный по моему общению с тобой и исходя из того, что я о тебе слышала. Ах да, я ведь еще и школьный психолог.       — Это вообще на меня не похоже!       — Да? Ладно, зачту себе балл за старание, а меж тем дерево вот-вот рухнет, — говорила она, обращая внимание на усиливающийся хруст снизу. — Уверена, что тебе не нужна помощь?       Паффи скорчила самоуверенную и наглую улыбку.       — Нет.       — Точно?       — Абсолютно.       Коузи сверяла ее взглядом, пока ствол дерева под ними двумя продолжал трещать всё сильнее. Паффи и вовсе же притворилась спящей, расслабилась и закрыла глаза, словно бы ситуация с деревом вовсе перестала ее беспокоить. Наконец ствол накренился так сильно, что не выдержал и лопнул, повалив дерево на землю.       Паффи, не переставая ухмыляться, почувствовала, как ее держат подмышкой, а ее тело висит в воздухе. Подняв глаза, она встретилась с недовольным взглядом Коузи, которая уже начала лететь в сторону Понивилля.       — Что такое, профессор? Я же не просила меня спасать. — подтрунивала ее Паффи.       — Не очень-то умно капать на нервы тому, кто держит тебя в нескольких десятках метров над землей, — подметила Коузи, намеренно ослабляя хват и удерживая Паффи за одно копыто.       — Ну да, только вот вы меня не отпустите, и я это знаю, это называется прагматизмом, вы можете это скрывать, но в ваших действиях всегда есть логика. Вы учитель, обычная пони вряд ли бы дала другой погибнуть намеренно, а вы тем более не можете так поступить с учеником. Какой бы вы себя не преподносили, а вы также не можете позволить себе выйти за рамки дозволенного, не можете даже представить себе действие, при котором вы рискуете достаточно, чтобы погибнуть. Вы просто учитель, даже несмотря на вашу прежнюю репутацию.       — Какая ты противная, но вынуждена признать, что ты почти права.       — Почти?       — Ничего не замечаешь? Тебе не кажется, что мы стремительно набираем высоту?       Взглянув вниз, Паффи действительно обнаружила, что они уже взмыли выше облаков.       — И что с того, вы же просто напугать меня хотите. Но я ничего не боюсь.       — Знаешь, Паффи, вот так тебя послушаешь и начинаешь задумываться, даже понимаешь, что ты права, — размышляла вслух Коузи, переставая держать Паффи и вынуждая ту вцепиться в ее талию. — Я стала учителем, но ученики меня не слушаются, и зарплата у меня маленькая. Мы с моим парнем встречаемся уже два года, но он даже не торопится сделать мне предложение; я подозреваю, что он хочет меня бросить. На мне пожизненное клеймо преступницы, в последнее время мы с мамой часто ссоримся, а на прошлой неделе я потеряла одну из своих лучших серёжек. В добавок ко всему какая-то соплячка напрямую меня оскорбляет, а я даже ничего поделать не могу, потому что я учитель, действительно неблагодарная профессия, в которой тебя даже за живое существо не воспринимают. Моя жизнь действительно хреновая, вот я и подумала, что мне так же, как и тебе, надоело жить.       — Ясно, в какой-то момент я перестану держаться, чтобы спровоцировать вас или из-за недостатка сил, и вы поймаете меня в последнюю минуту, а сейчас вы мне просто зубы наговариваете, — сквозь нервные смешки говорила Паффи, чувствуя, как ее ушам и носу становится холодно, а дышать становится тяжело.       — Зачем мне это? Я просто действую согласно твоей логике, ищу наименее мучительный способ смерти. У пегасов объем легких больше, чем у других пони, но даже они потеряют сознание на слишком большой высоте, ты, естественно, сделаешь это раньше, но вот какая загвоздка: поскольку ты сделаешь это раньше, то и в себя ты успеешь прийти до момента падения, в отличие от меня.       — Что вы несете? — бледнея на глазах, спрашивала она, начиная чувствовать головокружение.       — Ты права, Паффи, я сама трусиха, что боится показать зубы системе, особенно когда мне от этой системы прилетело в детстве. Я боюсь умирать одна, поэтому мы сделаем это вместе, сделаем парное самоубийство. А тот факт, что ты упадешь, будучи в сознании, будет моей местью за то, что ты наговорила мне. Давай просто умрем с улыбками на лицах, Паффи.       — Нет, это...       Паффи почувствовала, как мысли начали путаться, а в глазах начало темнеть сильнее, Коузи тоже заметно обмякла, но продолжала подниматься. Белый пар, что она выпускала с каждым выдохом, заслонял ей взгляд, а хватка предательски слабела с каждой попыткой усилить ее, так продолжалось, пока Паффи не потеряла сознание.       Очнулась Паффи от свиста ветра в ушах, ветер бил прямо в лицо, заставляя глаза слезиться, земля перед глазами стремительно приближалась. Паффи, немая от ужаса, огляделась, и ее лицо стало еще страшнее от испуга, когда рядом с собой она увидела бессознательную и полностью расслабленную Коузи, которую болтало в воздухе словно отварную макаронину, и та даже не думала приходить в сознание. Перед глазами Паффи пронеслась вся ее жизнь, и горло наконец выдавило из легких полный ужаса крик.       — Учитель!       За несколько десятков метров до земли Паффи почувствовала, что ее резко начало тянуть, и от перегрузки она вновь чуть не потеряла сознание, но почувствовала легкий удар и ощущение, будто бы она проваливается во что-то мягкое. Ее тело упало на твердую поверхность, и, перекатившись пару раз, она осознала себя лежа на спине, полностью покрытая соломой. Рядом раздался смех Коузи, в котором смешалось счастье и неровное возбуждение с легкими нотками безумия.       — Фух, как я испугалась, было близко, а ведь мы и впрямь могли умереть.       Тело Паффи затрясло, и она заплакала навзрыд.       — Подумать только, мы чуть не стали мясным фаршем. Ты говорила, что всё понимаешь и рассчитываешь, а в итоге, как я и говорила, оказалась трусихой. Боишься жить, боишься умереть, тяжело тебе, наверное, живется, Паффи. Паффи? — Коузи приподнялась, не вставая, у нее все еще кружилась голова, Паффи продолжала рыдать не переставая. — Перестаралась?

***

      Паффи наконец успокоилась и сидела, поджав ноги и глядя на некогда большой сноп сена, разорванный их приземлением.       — Профессор Коузи, вы дура. — говорила она, шмыгая носом. — Как вы вообще додумались в самом деле потерять сознание на высоте?       — Не знаю. В детстве, помню, меня чуть не сбросили с Клаудсдейла подобным образом, я также проревелась, меня стошнило, и когда меня успокоили, мне полегчало. Я решила напомнить тебе, что ты любишь жить, и заодно дать тебе возможность забыть обо всем насущном на время. И все же я успела прийти в себя до того, как мы расшиблись.       — И что?! Вы скорее доведете до психолога здорового, чем поможете больному.       — Да, возможно, я перестаралась, но у тебя ведь не получится строить из себя что-то невообразимое, когда ты в своем естестве вопишь, плачешь и пускаешь сопли, значит, наконец можно поговорить с тобой откровенно. Или это не помогло тебе очнуться от наигранной маски и прореветься как следует?       Паффи отвела взгляд и задумалась.       — Я действительно не помню, когда в последний раз мне удавалось так хорошо поплакать, на душе теперь так легко.       — Это и называется особый урок от профессора Коузи. Ну а теперь говори, что у тебя в жизни случилось, что мешает тебе вести себя как обычный подросток?       — И что вы сделаете?       — Как минимум дам тебе шанс выговориться, чтобы стало легче.       — Ладно, раз вам так это надо. Знаете, я и раньше была такой, просто скрывала это, но у меня просто кончилось терпение, я хочу что-то сделать со сложившейся ситуацией, но все мои действия кажутся мне бесполезными и незначительными. Когда я была маленькой, мой отец получил работу в Кантерлоте и больше проводил времени там, чем дома. Наша семья начала жить очень богато, но мама с папой отдалились друг от друга за это время. Но вот недавно папа сказал, что его переведут на работу в Понивилль и наша семья снова сможет быть вместе, но как только он вновь начал жить с нами, мне начало казаться, что даже когда он был в другом городе, то он все равно был ближе к маме, чем сейчас. Они не говорят друг с другом, спят в разных комнатах, отделенных толстой стеной, — из глаз Паффи вновь начали активно идти слезы. — Мне так тошно смотреть на это, что я бы предпочла умереть, чем вернуться туда и смотреть на это не в силах изменить ситуацию. Поэтому я хотела сделать что-то отчаянное, чтобы забыться, чтобы они наконец перестали видеть себя и начали видеть всю семью целиком.       — Идиотка, — Паффи поникла, думая, что ее вот-вот отчитают, чтобы потом Коузи с чистой совестью могла закрыть глаза на проблему. — Глупо даже думать о том, что смерть или угроза твоей или чужой жизни будет стоить этого жалкого внимания. Надеюсь, ты сейчас как минимум зла.       — Зла? Да я просто вне себя от ярости из-за самой себя.       — Отлично сказано, я горжусь тобой, за то, что ты так быстро делаешь правильные шаги. Я помогу тебе с родителями.       — Поможете?       — Конечно, что я буду за друг и учитель, если этого не сделаю. Я преподам вашей семье особый урок.       — О нет, еще один?       — Вот именно.       — Надеюсь, в этот раз без каких-либо рисков для жизни.       — Не волнуйся, в этот раз обойдёмся без них. — Коузи мило улыбнулась Паффи и откинулась на траву.       Кобылка какое-то время молча рассматривала эту странную взрослую, о которой успела уже несколько раз координально поменять мнение всего за пару часов их знакомства. Затем, последовав ее примеру, она также откинулась на траву и прикрыла глаза. Ее донимал вопрос, почему Коузи есть дело до ее семьи, если она даже не ее ученица, и почему эта безумная взрослая, преступница в прошлом, так непринужденно рискует жизнями лишь для того, чтобы понять, как может помочь вновь стать счастливой обыкновенной кобылке-подростку.       — Мисс Коузи, а почему вы стали школьным психологом?       — Почему? Наверное, потому что решила посветить свою жизнь помощи таким жеребятам, как ты. Знаешь, я по личному примеру знаю, что взрослые не всегда в силах понять крик о помощи или оказать эту самую помощь, как и жеребята не всегда могут ее попросить. Я сама с этим столкнулась, моя подруга с этим столкнулась и поплатилась жизнью за чужое безразличие. Поэтому я поклялась ей, что почту ее память тем, что буду спасать жеребят от такой же судьбы. Но, как ты поняла, я делаю это в своем стиле.       — Ваша подруга умерла? — осторожно поинтересовалась Паффи.       — Покончила с собой из-за издевательств. Подобное может произойти с каждым, по любой причине, но я не хочу допускать подобного. Если потребуется научить такого жеребенка, как ты, заново жить и закрыть дыру в его сердце, то я непременно это сделаю. Я хочу дать всем, кто в этом нуждается, посмотреть на жизнь заново, как это было с тобой, где-то выйти из пузыря и открыться новым ощущениям, где-то поумерить чужой пыл и эго и научить сдержанности.       Услышав ее слова, Паффи улыбнулась. "Может, она и вовсе не такая, как прочие взрослые".       — Спасибо вам, профессор. И, кстати, я уверена, что ваш парень не разлюбил вас и сделает вам предложение.       — Еще бы, если он этого не сделает, то я буду сбрасывать его также до тех пор, пока он этого не сделает. — Коузи и Паффи рассмеялись во весь голос. — О чем это я? Ах да, благодари не меня, а своего друга, Макаруна. — Коузи все же потянулась и встала на ноги. — И иди домой, Паффи, к своим родителям.       — Но...       — Ты не сможешь вернуться в прошлое, как бы тебе ни хотелось, и прежние отношения родителей тебе таким образом не вернуть. Но я покажу тебе, что ты можешь быть не простым наблюдателем, а архитектором, что построит их заново, так что иди и жди урока.       Коузи помахала на прощание и ушла.

***

      Наступил вечер, а Коузи всё не приходила. Паффи сидела за обеденным столом с отцом и матерью в мертвой тишине. Оторвав взгляд от тарелки с едой, она вновь глядела на угнетающую ее картину: отец и мать даже не пытались оторваться от своих тарелок, чтобы пожелать приятного аппетита или спросить, как прошел день.       — Я сегодня прогуляла уроки, — вдруг прервала гробовую тишину Паффи.       — Что? — непонимающе переспросила мать.       — Тебе нездоровилось? — поинтересовался отец.       — Нет, я просто их прогуляла.       — Паффи, обучение крайне важно, и если ты и дальше продолжишь пропускать уроки, это скажется на твоих оценках, я уже молчу о том, как ты будешь сдавать экзамены. Если подобное продолжится, я буду вынуждена тебя наказать. "Ну вот, всё как обычно: мама отчитывает меня для галочки, а папа молча с ней соглашается, даже не слушая, что она говорит."       Во вновь поселившейся гробовой тишине послышался звонок в дверь, от перспективы того, что это могла быть Коузи, сердце Паффи затрепетало надеждой, а тело наполнилось красками.       — Кто это может быть так поздно?       Глава семейства подошел открыть дверь, Паффи поспешила за ним, и как только входная дверь отварилась, из-за плеча отца она увидела знакомую фигуру розовой пегаски с голубыми кудрями, в крыле она встряхивала баллончик с краской.       — Здравствуйте, мистер и миссис Буш, я Коузи Глоу, двадцать один год, учитель вашей дочери, приятно познакомиться. Я войду? — спросила она и, не дождавшись ответа, ввалилась в дом.       — Стойте, вы Коузи Глоу, и вы учитель нашей дочери?       — Ну вообще-то я у нее никаких предметов не веду, но я работаю учителем в ее школе, а еще я школьный психолог.       — Мисс Коузи!       — О, привет, Паффи, веди меня к той стене, настал час особого урока.       — О чём вы двое говорите, Паффи, куда ты её ведёшь?       Поднявшись на второй этаж, Паффи забежала в одну из комнат и указала копытом на одну из стен.       — Эта.       — Эта? Надеюсь, она не несущая, иначе всё пойдёт не по плану.       Тут же сзади послышались возмущенные возгласы родителей.       — Подождите, что вы делаете, кто вам позволил вот так расхаживать по дому? — возмущался отец семейства.       — Успокойтесь, мистер Райс, я здесь по просьбе вашей дочери.       — По просьбе Паффи? И о чем она вас попросила?       — Решить ее проблему, — невозмутимо отвечала Коузи. — Слушайте, я ведь учитель и умею решать проблемы, не проблемы по типу: «Что есть добро?», нет, с такими вопросами должны разбираться долбанные философы. Я пришла решить практическую проблему.       Коузи подошла к стене и вывела приблизительно ровный круг на стене с несколькими линиями при помощи баллончика с краской, чем поставила в ступор и шок обоих родителей.       Например, как можно преподать символический урок ученику о том, что всё в его копытах, неразрушаемых преград не бывает и нужно лишь найти подход?       Коузи продолжила рисовать до тех пор, пока очнувшийся мистер Райс не подошел к ней и не попытался силой выволочь из комнаты.       — А ну вон из этого дома! — надрывался он, крича и краснея от ярости.       — А вот и ответ, мистер Райс. — Коузи зажгла одним из крыльев спичку и демонстративно ткнула ею руну на стене, свежая краска поначалу загорелась, распространяя едва видимые языки холодного голубого пламени по поверхности, но сразу стало понятно, что этот эффект лишь иллюзия горения, а сам символ из краски начинает светиться всё ярче. — На вашем месте я бы вышла из комнаты, — с нахальной ухмылкой заявила она, выводя напуганных до полусмерти родителей и удивлённую Паффи из комнаты.       Раздался хлопок, от которого задрожали стены и пыль посыпалась с потолка. Родители тут же забежали обратно в комнату, заполненную строительной пылью, и обнаружили на месте слабой взрывной руны круглое отверстие в стене и море трещин. От подобного вида отец упал с ног, а мать свалилась в обморок.       — Надеюсь, урок понятен, остальное за тобой, Паффи. — сказала Коузи с улыбкой и направилась к выходу.       — Она безумна, — прошептала Паффи. — Но так крута.

***

      — Это просто возмутительно, моя дочь пережила глубокую душевную травму.       Эти слова Старлайт слышала, пожалуй, уже десятый раз за всё время разговора с родителями. В кабинете стоял невероятный шум, поднятый лишь двумя пони — родителями Паффи, помимо них в кабинете сидела сама Паффи и полицейская, обе предпочитали сохранять молчание, Старлайт оставалось лишь неловко улыбаться и кивать, соглашаясь со всем.       — Мы требуем увольнения этого так называемого учителя. Почему так называемого? Да потому что у нее от учителя лишь название, а сама она террористка, Дискорд ее подери!       — Всё, дорогая, успокойся. Незачем тратить свои нервы в этом кабинете, мы добьемся всего через суд.       — Вот именно, наша дочь выступит как главная пострадавшая, и вашу школу закроют, если эта преступница не сядет в тюрьму.       — Я поняла вас и приношу вам наши глубочайшие извинения от лица школы, — вымолвила Старлайт, склонив голову.       В ответ родители лишь напыщенно хмыкнули и горделиво вышли. Дождавшись, пока родители уйдут, Паффи извинилась за них и, положив на стол конверт с письмом, что-то шепнула полицейской, после чего оставили Старлайт в кабинете одну.       У единорожки даже не хватало сил разозлиться на Коузи, ее голова болела от шума, родители Паффи высасывали из нее все силы, словно энергетические вампиры. Раздраженная, она решила вначале прочитать письмо, перед тем как идти к Коузи, которую решила не подпускать к родителям, для того чтобы не усугублять ситуацию.       "Здравствуйте, директор Старлайт Глиммер, извините за поведение моих родителей, они все еще на нервах, их можно понять, не каждый день такое случается. Данное письмо я пишу не только вам, но и мисс Коузи. Пожалуйста, во имя всех принцесс, не увольняйте ее. Поступок мисс Коузи — не ее личная прихоть, а моя просьба, она лишь выполняла ее, и это многое для меня значит, если вам захочется узнать подробности, обратитесь к профессору Коузи с этим вопросом. Передайте ей, что я никогда не забуду то, что она сделала для меня, и буду искать все возможные способы (разумеется, в рамках закона), чтобы мои родители вновь сблизились.       Со вчерашнего дня мама с папой только и делают, что болтают друг с другом, у нас был семейный совет, но их разговор продлился куда дольше него. Можно подумать, что они мусолят вопрос о починке стены, но нет, они говорили обо всем подряд, обо мне, о них, о жизни, о том, кто мог быть виноват во всем этом, и это так потрясающе! Когда они оценивали причиненный ущерб и думали о том, как будут чинить стену, я заметила, как они улыбаются друг другу, я уже даже не помню, когда они делали это в последний раз.       Профессор Коузи может быть несуразной в своих поступках и безумной с виду, но она лишь делает свою работу так, чтобы это было не скучно и учило тех, кому она дает свои «особые уроки». Не выгоняйте ее за мои капризы и не волнуйтесь по поводу полиции и судов, я уже успела проконсультироваться по этому поводу в полицейском участке. Мои родители сделали меня главной пострадавшей (так как я совершеннолетняя, но все еще моложе восемнадцати), все ради того, чтобы суд усугубил наказание виновным, но это также означает, что если я, как единственный пострадавший, напишу отказ от претензий, то это дело закроют, а чтобы возбудить его повторно, моим родителям придется отсудить у меня право называться потерпевшей (спойлер: они этого не сделают)". P. S. Передавайте привет профессору и скажите, чтобы она зарезервировала у себя в классе место для меня через пару лет.

С огромной признательностью, Паффи Райс.

      Дочитав письмо, Старлайт устало откинулась в кресле и наконец позволила себе выдохнуть, на лице даже появилось что-то вроде легкой улыбки. Чуть передохнув, она встала и, дойдя до кабинета психолога, вошла без стука. Коузи сидела в кресле с запрокинутыми на стол ногами и читала журнал, попивая газировку из банки, на столе рядом стояли еще две таких же и коробка печенья. Заметив Старлайт, она оторвалась от чтения.       — Пришла меня уволить? Знаешь, хоть этот кабинет и за две стены от твоего, а крики я всё же слышала.       — Нет, тебе вроде бы повезло, и всё обошлось. У нас почетных учителей и за меньшее выгоняли, а ты даже месяц не до конца отработала. Поверить не могу, что ты пробила стену в чьей-то квартире, ты бы еще додумалась с высоты Клаудсдейла ее сбросить!       — Ну что ты, я бы никогда... — едва внятно бормотала Коузи, отводя взгляд. — Ну, как там Паффи?       — Довольна, как слон. Она оставила тебе письмо.       — Ну вот же, вот же, — довольно бормотала она, читая текст. — Мне кажется, это лучшее доказательство моей правоты в данном вопросе.       — Тебе не кажется, я действительно начинала думать о том, чтобы уволить тебя, но в итоге решила лишить премии и поставить дополнительные общеинформационные лекции и консультации на три месяца.       — Пожалуй, заслуженно...       — Коузи, несмотря на всё, я всё же считаю, что период твоей работы здесь будет лучшим временем этой школы.       — Чего это ты вдруг так смягчилась? — удивилась Коузи.       — Да так, вспомнила, какими счастливыми и благодарными были глаза той кобылки.       — Фу, сантименты... Ты лучше скажи, будешь ли ты пить кофе? Мне тут Макарун печенье принес из их семейной пекарни, в качестве благодарности.