Глава 2. 1996 год

      Алёна не знала, наступит ли в её жизни момент абсолютного штиля, когда штормовые волны перестанут бушевать со всей силы? Потому что, судя по всем тем ситуациям, которые происходят в последнее время, никакого затишья точно ожидать не стоит. Мало того, что между Витей и его друзьями продолжали проскакивать молнии, так ещё и родители Пчёлы, беспокоящиеся за сына, тоже дали о себе знать пару дней назад.       Алла Александровна и Павел Викторович никогда в личную жизнь Вити не лезли — знали, что без толку пытаться ему что-то доказать. Однако, родительские сердца, в особенности — материнское, сжимались каждый раз, когда приходилось задумываться о том, насколько же ужасно их единственный сын поступил со своей уже бывшей женой.       Мама Вити чуть не сошла с ума, когда он, казалось бы, с абсолютным безразличием в голосе поведал, что они с Катей развелись. Факт. Неоспоримое решение, которое всем придётся принять. Женщина едва ли не за сердце хваталась, в то время как Павел Викторович просто сверлил сына взглядом, который, как ни в чём не бывало, пил чай у них на кухне, заботливо заваренный Пчёлкиной.       — Витюша, как так? У вас с Катюшей же вот-вот малыш появится. Разве можно так просто всё рушить?       — Когда не любишь — можно, — решительно произнёс Витя, поочерёдно глядя на каждого из родителей. — А ребёнка наш развод никак не коснётся, от него я не откажусь. И вы с ним тоже видеться будете, не переживайте.       — И всё-таки, я не могу понять, — усевшись напротив Пчёлы, Алла Александровна заглянула ему в глаза. — Должна же быть какая-то причина. Ну не могли же вы за одну минуту принять такое скоропостижное решение.       — Да, мам, ты права. Причина, действительно, есть.       — Назовёшь? — тут уже подал голос Павел Викторович.       — Я уже очень давно люблю другую девушку. Мы с ней познакомились ещё до встречи с Катей, когда вы меня к Юдиным погостить отправили. Она была их соседкой.       Пчёлкины-старшие внимательно слушали, не перебивая, давая сыну возможность выговориться — чувствовали, что ему это необходимо, ведь они, помимо Филатова, были единственными, кто уж точно его не осудит.       — Мы полюбили друг друга и начали встречаться, а потом я уехал обратно. После снова встретились у Сани на свадьбе, спустя два с половиной года.       — Это, случаем, не та самая девушка, которая к вам с Катей тогда в ресторан после росписи пришла? — спустя несколько секунд молчания, уточнил Павел Викторович.       — Она, — Витя в согласии кивнул головой. — Но вы не должны считать её виноватой во всём произошедшем, мы с ней через многое прошли, чтобы снова быть вместе. И я очень хочу, чтобы вы с ней познакомились.       Родители переглянулись: с одной стороны — главное, чтобы их единственный сын был счастлив, а с другой… у них в головах до сих пор не могло уложиться, даже после всех откровений, как Витя мог столько лет обманывать всех вокруг? Самое главное — как он, глядя Кате в глаза, думал, на самом деле, о другой?       — Приводи, раз такое дело, — выдал отец Пчёлкина. — Посмотрим, что там у тебя за любимая девушка.       — Спасибо, бать. Она замечательная, уверен, вы друг другу понравитесь.       — Как зовут-то?       — Алёна.       У Говоровой, по мере их приближения к дому Пчёлкиных — обыкновенной хрущёвки на окраине города, — сердце клокотало всё сильнее: как её примут его родители? Алёна уже успела накрутить себя, внушила, что не понравится им, ведь она — разлучница, которая разбила семью. Ведь где-то там, за несколько сотен километров, есть два человека, которым они будут отдавать предпочтение — внук и уже бывшая невестка.       Как бы Пчёлкин ни пытался её переубедить, что они сумеют найти общий язык, Говорова по-прежнему оставалась непреклонной.       Сам же Витя, кажется, не переживал вовсе — постукивая пальцами по рулю в такт песне, разносящейся по салону из радио, тихонько напевал себе под нос слова, внешне оставаясь абсолютно спокойным. Почти всю дорогу Алёна неотрывно смотрела на него, пытаясь понять: он действительно не нервничает или блефует, чтобы и ей самой не было тревожно?       — Сейчас дырку прожжёшь во мне, — подметил Пчёлкин, заворачивая в знакомый двор. — Чего ты?       — Ничего, — после его слов Говорова тут же отвернулась, закусывая нижнюю губу. — Переживаю.       — Почему? — пытаясь найти место, чтобы припарковаться, будто ни в чём не бывало, спросил Витя.       — Ты серьёзно? Сам же знаешь прекрасно.       — Знаю, но всё равно не понимаю толком причину. Мои родители — обычные люди, которые полностью принимают тот факт, что я устраиваю свою личную жизнь так, как считаю нужным. И они, к слову, не кусаются, так что причин для какого-либо беспокойства я не вижу.       Вздохнув, Алёна откинула голову назад, прикрывая глаза. Может, Витя действительно прав и все её волнения — самая настоящая глупость?       — Я уверен, что всё пройдёт хорошо, — положив руку ей на коленку, не прикрытую тканью юбки, улыбнулся Пчёлкин. — И самое главное ведь то, что мы есть друг у друга, да?       — Да, — придвинувшись ближе, Алёна оставила на его губах короткий поцелуй. — Люблю тебя.       — И я тебя, — поцеловав её в ответ, мужчина заглушил мотор. — Пошли. Мама там наверняка столько всего наготовила, аж стол ломится.       Витя не ошибся. Стоило им только войти в подъезд, поднимаясь по ступенькам на третий этаж, как в нос тут же ударил аромат, знакомый ещё с самого детства — голубоглазый точно знал, что мама, в качестве одного из угощений, поставит на стол фирменный пирог с курицей и грибами.       Крепко переплетая их пальцы, Пчёлкин нажал на дверной звонок. Спустя примерно десять секунд, по ту сторону раздались торопливые шаги и мужское бормотание — Павел Викторович негодовал, что его заставили идти открывать, ведь по телевизору шёл важный футбольный матч, где нельзя было пропустить ни малейшей секунды.       — Вить, тебя за смертью только посылать! Договаривались же на двенадцать.       — Извини, бать, пробки кругом, — пожимая отцу руку, придумал отмазку Пчёла. Не будет же он рассказать, что, перед самым выходом, от страха Алёна и вовсе заупрямилась идти, и ему пришлось едва ли не за руку её тянуть к выходу?       Как оказалось, Говорова зря себя изводила: родители Вити и вправду оказались очень приятными людьми. Павел Викторович вёл себя весьма галантно — стоило сыну представить ему свою избранницу, как мужчина, широко улыбнувшись, тут же нагнулся, целуя тыльную сторону женской ладошки. Да и Алла Александровна, показавшаяся спустя несколько секунд с кухни, вытирая руки о нагрудный фартук, тоже сразу же расположила к себе девушку, давая Алёне лишь очередной повод убедиться в том, что Витя — полная копия своей мамы.       Пчёлкин предугадал заранее, что женщина наготовит кучу всего, чтобы побаловать чем-то вкусным и домашним единственного сына, которого она видит так редко, поэтому предварительно заскочил в магазин, прихватив с собой бутылку любимого коньяка отца, который тот предпочитает выпивать за обедом.       — Ну, Алёнка, ты бы рассказала сама что-то о себе, а то, вроде как, не очень прилично из человека вытягивать всё? — Алла Александровна была женщиной тактичной, не привыкшей лезть к кому-либо с расспросами. А сегодня — так тем более, учитывая, что Витя попросил не касаться тем его прошлой жизни, которые включали в себя Катю и сына. Говорова и так каждый раз ощущала себя, словно не в своей тарелке, стоило где-то всплыть подобной теме — Витя хотел, чтобы этот вечер прошёл в комфортной для всех обстановке.       — Да как-то и нечего рассказывать особо, — Алёна пожала плечами, ощущая, как Витя, положив руку на спинку её стула, дотронулся пальцами до кожи. — Живу самой обычной жизнью.       Голубоглазая вдруг словила себя на мысли, что, действительно, живёт просто, даже скучно — серыми буднями. Из развлечений только редкие походы с Тамарой в парк или кино, чтобы не сидеть в четырёх стенах, да разговоры с Диной по телефону, которую Дима вновь увёз в очередное путешествие к морю. Ей даже нечего рассказать о себе другим: на работу не ходит, хотя и имеет довольно престижное высшее образование; и, по сути дела, ничем таким серьёзным не интересуется — когда появляется свободная минута, после всех переделанных домашних дел, Алёна предпочитает проводить её с книгой.       — Что мы всё о нас говорим? Лучше скажите, как вы тут? — Говорова мысленно поблагодарила Витю за то, что тот спас её от этого неловкого молчания. — Деньги есть? На всё хватает?       — Что ты, Витюша, мы деньги, которые ты даешь, даже тратить-то и не успеваем, — Алла Александровна скромно улыбнулась. — Мы же ведь, кроме рынка, нигде и не бываем. Отец, вон, хотя бы в гараж свой ходит, да с людьми видится. А я так, всё по-домашнему, максимум — с подругами около подъезда могу посидеть.       — Так, может, сходим куда-нибудь все вместе? В театр, например? — подала идею Алёна. Ведь надо было с чего-то начинать их сближение? Да и они с Витей тоже давно никуда не выбирались. Девушка не брала в расчёт ту, напрочь испорченную, годовщину Филатовых, которая, как ни крути, всё равно оставила в памяти неприятный осадок.       — Эти ваши театры — сугубо женское развлечение! — махнул рукой Павел Викторович. — Мы, вон, с Витькой лучше футбол в это время посмотрим, а вы вдвоём сходите.       Пчёла прыснул от смеха. Действительно, не пристало бандиту сидеть в центре партера и с биноклем рассматривать сцену, где происходят действия каких-нибудь «Мастера и Маргариты» или «Гамлета».       — Да ладно тебе, бать, зато окультуримся немного. И в театрах, к тому же, всегда есть буфет, так что в перерыве можно будет ещё и похавать нормально.       — Вить, — Алёна бросила на него хмурый взгляд — ей не очень нравилось, когда мужчина в домашних условиях выражался так же, как и на своей работе. Хотя, Говорова была уверена, что в стенах офиса Витя использует жаргон куда похуже…       — А действительно, хорошая ведь идея! — девушку охотно поддержала Алла Александровна. Ей и самой хотелось узнать Алёну чуть поближе — возможно, пойди они вдвоём, ей удастся как-то посильнее раскрыться? — Даже если мужчины не захотят, сходим сами. От них там толку всё равно мало, только бубнить под ухо будут постоянно.       За весьма приятными и лёгкими разговорами, время пролетело незаметно: мама Вити всё пыталась запихнуть в Алёну как можно больше еды, уговаривая попробовать каждое блюдо; позже, Витя с отцом удалились на балкон перекурить, в то время как Говорова помогла убрать со стола грязную посуду.       — Помню, как в своё время Пашу с войны ждала, — поведала Пчёлкина, смывая с тарелок мыльную пену. — Сердце не на месте было постоянно, думала, как он там в этих окопах мёрзнет. Мы ведь ещё со школьной скамьи вместе, я бы не пережила, случись с ним что.       Алёна слушала это и сама не заметила, как на лице появилась лёгкая улыбка. Удивительно, как люди, знакомые уже столько лет, всё равно проносят свою любовь спустя время.       — А твои родители чем занимаются? — неожиданно спросила Алла Александровна.       Говорова в момент погрустнела.       — У меня нет родителей, — пожав плечами, ответила тихим голосом. — Мама при родах умерла, а папы ещё в девяносто первом не стало. Так что остались мы со старшим братом одни.       Алёна думала о родителях давно — за всеми теми событиями, что произошли с ней за последние месяцы, на это просто-напросто не было времени. В последний раз мама приходила к ней во сне ещё перед самим абортом, давая совет не совершать ошибку; а Виктор Михайлович, с момента самой смерти, не снился ей ни разу, о нём девушка вспоминала лишь периодически листая альбомы с фотографиями.       В одном она была уверена точно: будь живы мама с папой, они бы точно не допустили всего того кошмара, что ей довелось перенести.       — Извини, Алёнка, не знала, — Алла Александровна положила ладонь на её плечо. — Знаешь, они точно смотрят на тебя сверху и оберегают от любой беды.       Возможно, женщина была права. Пожалуй, в том, что Алёне удалось выжить после того, что с ней сделал Золотарёв, есть заслуга мамы с папой, защищающих её своей силой.

***

      — Я же говорил тебе, что всё пройдёт хорошо, а ты переживала, — сказал Витя, когда они, уже как пару десятков минут, были дома.       Дом. Первое время Алёне было так непривычно называть именно это место домом — туда, куда действительно хочется возвращаться. Где царит уют и теплота, а не вечная мерзлота, как было в квартире на Восстания.       Говорова даже и не знала-то толком, что сейчас с тем местом, которое принесло ей столько боли и служило самой настоящей камерой для пыток. Вроде как, когда все её вещи были оттуда перевезены, Вите, каким-то образом, через своих знакомых риэлторов, удалось по-быстрому её продать. Удивительно, но новые хозяева, приехавшие на просмотр, даже и подумать не могли, что на полу в одной из спален, куда они заглянули в первую очередь, всего каких-то пару месяцев назад растилалось багровое пятно человеческой крови — служба уборки, нанятая после Игнатовым, постаралась очень хорошо, а за дополнительную плату ещё и лишних вопросов не задавала.       В квартире, где они жили с Витей сейчас, ремонт, начатый ещё задолго до их воссоединения, закончился всего лишь месяц назад. В некоторых комнатах всё ещё продолжало пахнуть строительной пылью, как бы тщательно Говорова там ни убиралась. Зато наконец-то можно было спокойно выдохнуть из-за закончившейся нервотрёпки, которая возникала каждый раз, когда они с Пчёлой шли в магазин, чтобы выбрать обои для спальни, либо плитку в ванную комнату.       Вообще, несмотря на то, что они довольно долго спорили о том, какого цвета будут обои в их комнате — Витя почему-то настаивал на тёмно-бордовых, Алёна же — на бежевых, делить совместный быт было довольно-таки легко: Пчёлкин не разбрасывал грязные вещи по всему периметру; почти всегда мыл за собой чашку после утреннего кофе, и не позволял себе ворчать, если у Говоровой не было настроения что-то готовить — сходить в ресторан никогда не было проблемой.       Самой же Алёне нравилась эта суета, девушка даже находила её весьма приятной. Если раньше заниматься домашними хлопотами было, скорее, в тягость, то теперь она даже предвкушала, как Витя, придя с работы, оценит приготовленный ею ужин. Всё-таки, как ни крути, то, с кем живёшь под одной крышей, играет очень значимую роль.       И, к слову, сумев договориться друг с другом, сошлись на том, что обои в спальне будут тёмно-серого цвета.       — Ты маме понравилась, — обняв её со спины, проговорил Пчёла ей на ухо. — Да и отцу тоже. Он уже даже успел спросить, когда свадьбу думаем играть.       — Хорошую вещь браком не назовут, — Алёна обернулась к нему лицом, оставаясь по-прежнему в кольце крепких рук. — Мне кажется, мы в этом уже успели с тобой оба убедиться.       — Не спорю. Женитьба — не моё, это я уже понял, — Витя смотрел на неё взглядом, полным серьёзности. Так, будто бы не думал сейчас о том, что девушка напротив — идеальный вариант для такого развития событий. — Если только на тебе.       Говорова усмехнулась, разгладив невидимые складки на его рубашке.       — Делаешь мне предложение?       — А ты бы согласилась?       — Думаешь, сейчас это будет чересчур уместно? — Алёна продолжала сыпать вопросами.       — А когда это будет уместно? Лет через двадцать? Мы сейчас живём, именно в эту самую секунду. Может, меня вообще убьют нахрен завтра? И тогда я не успею насладиться всеми прелестями семейной жизни с тобой.       — Дурак ты, Вить, слышишь? Никто не собирается тебя убивать, — она оставила на его щеке беглый поцелуй. — Просто, мне действительно кажется, что лучше пока с таким повременить.       Витя вздохнул — временить ему ну никак не хотелось. Он вообще рассчитывал, что они поженятся в максимально ближайшие сроки, не став оттягивать это действие. И плевать, как к тому отнесутся все остальные. Хотя, Пчёла знал, что, единственными, кто воспримет этот брак в штыки, будут Саня с Космосом; Валера с Томкой же просто искренне порадуются, что эти двое сумели, наконец-то, обрести своё счастье и покой.       Через нужных людей, Пчёлкин оформил документы таким образом, что Алёна с Кириллом просто развелись по обоюдному согласию — очень уж не шло такой прекрасной девушке, как Говорова, носить статус «вдова». Для их компаньонов, которые не раз видели Золотарёва на совместных деловых обедах, он просто испарился, будто его вовсе никогда и не было. Однажды, стоило на встрече одному из напарников задать вопрос, почему с ними нет Кирилла, Витя на ходу придумал легенду.       — Уехал он, — отпив коньяк, проговорил мужчина. — С америкосами теперь погаными работать будет.       — А жена тоже с ним, что ли? Или тут такую красавицу бросил? — слащавый мужик, носивший в их кругах кличку Ёрш, скользко улыбнулся, обнажив зубы с золотыми коронками. — Если оставил, так я могу за ней приглядеть с удовольствием.       — Она тоже уехала, — резко ответил Пчёла, мысленно в голове поставив заметку, что будет пытаться отгораживать Алёну от возможных встреч с этим человеком.       Ради Говоровой, Витя готов был ещё немного подождать, раз уж для неё это столь важно. Всё равно, рано или поздно, Пчёлкин сможет назвать её «моя жена».       — Но, могу обещать, что подумаю над твоим заманчивым предложением, — голубоглазая улыбнулась.       — Получается, теперь оно резко стало заманчивым?       — Разве можно отказывать себе в удовольствии стать женой такого привлекательного молодого человека? — тон её голоса стал ниже. — Уверена, что мне все обзавидуются.       — Ну, что ты, Алёнка, они уже и так все тебе завидуют, — Витя вскинул бровь, его руки незаметно скользнули ниже талии. — Хотя бы просто потому, что ты со мной живёшь.       — Какой ты самоуверенный, — фыркнула, но эта ирония в голосе звучала нежно.       — А разве не за это ты меня любишь? — он легко коснулся её лба губами. — За то, что я такой самоуверенный, наглый и… только твой. Который знает, что ты точно первой сдашься в вопросе своего замужества.       — Ещё посмотрим, кто из нас сдастся, — Говорова тихо рассмеялась. — Я ведь тоже могу быть упрямой.       — Ты? Упрямой? — притворно удивился Витя. — Да ну, никогда бы не подумал.       Она легонько ударила его ладонью по груди, но уже в следующий момент её смех затих — мужчина поцеловал так, будто бы хотел закрепить каждое, произнесённое им ранее, слово. И в поцелуе этом не было никакой спешки, одна лишь уверенность.       Уверенность в том, что, когда он задаст ей самый главный вопрос снова — ответ точно будет положительным.