Глава 6. 1997 год

      Московские улицы продолжало засыпать крупными хлопьями снега, из-за чего на дороге образовывались пробки от плохой видимости. Когда и их автомобиль очутился в этом потоке, Алёна, сидя на заднем сидении рядом с охранником, который всё ещё держал оружие наготове, ощущала, как сильно колотится её сердце: от страха и неизвестности. В салоне всё это время царила гробовая тишина, прерываемая лишь трелью телефонов; кто постоянно названивал Шмидту, сидящему за рулем — неизвестно, однако, учитывая его односложные ответы, нетрудно было догадаться, что по ту сторону что-то вещает Белов.       — В пробке стоим, — закурив, ответил Дмитрий. — Думаю, минут через двадцать будем.       Стоило только никотиновому запаху добраться до слизистой её носа, как к горлу резко подкатил ком тошноты — неудивительно, с такими-то нервами. Пчёлкина, пожалуй, воспримет как должное, если после сегодняшнего на голове появится парочка седых волос.       Немного опустив окно, чтобы запустить свежий воздух, Алёна тут же поймала через зеркало вопросительный взгляд Шмидта.       — Не бойся, не убегу. Душно здесь.       Весьма неприятные воспоминания двухлетней давности пронеслись в голове, когда чёрный внедорожник, спустя примерно полчаса, затормозил около Склифосовского. Пускай она и не помнила, как Коля привёз её сюда без сознания, зато в памяти до сих периодически всплывали картинки нахождения в палате, постоянная слабость и нежелание жить.       В голове возник весьма логичный вопрос: зачем сейчас она тут? За время их долгой дороги, из Шмидта так и не удалось вытянуть ни малейшего слова — соответственно, Алёна даже не догадывалась, что могло произойти, и что её, на пару с мужем, подозревают в предательстве.       Пчёлкина, идя по коридору, ловила на себе недвусмысленные взгляды медперсонала. Оно-то и не удивительно: её сопровождал целый конвой охраны, впереди широко шагал Дима, сзади — всё те же ребята, которые приехали за ней в квартиру родителей Вити. Алёна ощущала себя самой настоящей преступницей, совершившей кровавое убийство. Остановившись около двери главврача, Шмидт велел ей подождать; сквозь приоткрытую щель, которую мужчина оставил, войдя внутрь, она услышала голоса Саши и Космоса — до безумия очевидно. О чём конкретно говорили, Алёна расслышать не сумела — голова резко закружилась, а к горлу подкатил очередной ком тошноты, который в машине отступил лишь благодаря свежему воздуху, поступающему из приоткрытого окна.       На этот раз, вероятнее всего, стало плохо из-за удушающего запаха лекарств — буквально каждый миллиметр здания пропах спиртом, карболкой и ещё чем-то сильно приторным. Пчёлкина, прижавшись плечом к стене, прикрыла глаза, ощущая, как на висках собирается мелкая испарина.       — Всё нормально? — спросил один из охранников, имени которого Алёна не знала. Вопрос был задан не из вежливости или желания помочь — напротив, сейчас, абсолютно ни в чьи планы не входило, чтобы кто-то разыгрывал спектакли с обмороками и прочей ерундой, пытаясь спасти свою шкуру и мужа-предателя.       — Нормально, — слабо кивнув, девушка сглотнула вязкую слюну. Она вовсе не собиралась устраивать никаких показательных выступлений — знала, что перед Беловым и Холмогоровым смысла оправдываться нет никакого, да и делать это Алёна не собиралась ни при каких обстоятельствах.       Подобное состояние, когда становилось плохо в одно мгновение, посещало её примерно неделю назад, однако, Пчёлкина списала это на реакцию организма из-за переживаний по поводу командировки Вити, совпавшую с новогодними праздниками. Конечно, любая другая сразу бы подумала на беременность, но это, увы, не её случай — раз уж не получалось забеременеть до этого так долго, то и сейчас нет никакого смысла рассчитывать, что недомогание связано именно с этим.       — Заходи, — Дмитрий, высунувший голову в проём, кивнул ей, шире приоткрывая деревянную дверь.       Пчёлкина, взяв себя в руки за эти доли секунды, сделала уверенный шаг, оказываясь внутри просторного кабинета. Колени предательски затряслись, когда голубые глаза наткнулись на пистолет, который Саша держал в правой руке. Алёна, естественно, и до этого видела оружие, — как минимум, «Colt» Вити лежал на видном месте в прихожей их квартиры; снимая кобуру, Пчёла всегда оставлял её на тумбе, рядом бросая ключи и мобильник. Но муж использовал огнестрел только лишь в качестве самообороны, никогда не думая наставить его на близкого человека, чего нельзя сказать о Белове…       Когда их взгляды пересеклись, даже с расстояния Алёна смогла заметить ту ненависть, которая плескалась внутри.       Саша откровенно презирал Говорову и совершенно не скрывал своего отношения к этой девице, которая так умело смогла окрутить Пчёлу, переняв внимание на себя, заставив позабыть обо всём, что окружало его прежде — друзей детства и жену, которая на тот момент носила под сердцем ребёнка. Белов знал, что и сам не был святым человеком, однако, он хотя бы не бросил свою семью, переключившись на любовницу. Да, у него была другая женщина на стороне, и об этом знала чуть ли не каждая дворовая собака. Но, даже несмотря на это, Саша всё равно после загулов, которые порой затягивались на несколько дней, возвращался домой.       — Ну? Так и будем молчать? — когда тишина длилась уже пару минут, соизволил, наконец-то, произнести Белый.       — Ты сам хотел меня видеть. И, видимо, настолько сильно, что даже свою охрану за мной прислал. Мне говорить нечего, если у тебя что-то есть — пожалуйста, излагай, я выслушаю.       Как бы Алёне ни было страшно внутри, снаружи она пыталась этого не показывать — глаза смотрели точно на Сашу, а руки лежали в карманах пальто, где пальцы сжимали связку ключей от дома. Мобильник остался в квартире Пчёлкиных — наспех одеваясь, девушка забыла взять его с собой. Интересно, звонил ли ей Витя за этот промежуток времени? Сто процентов — да, особенно, если учитывать, что её, наравне с мужем, в чём-то подозревают.       — А ты сама не догадываешься? — вопрос был, скорее, риторическим.       — Нет, — Алёна пожала плечами.       Космос, сидящий на диване напротив, лишь хмыкнул, про себя подумав, что у Говоровой отлично получается строить из себя дурочку, в тех ситуациях, когда это необходимо.       — Тогда я вкратце изложу тебе, — Белов, отложив ствол на поверхность лакированного стола, сложил руки на груди, продолжая монотонную речь: — Когда мы после сделки спровадили твоего ненаглядного в аэропорт, по пути в офис случилась авария. Мы, как видишь, целы и невредимы, только вот, Фил… — мужчина запнулся. — Не успел выпрыгнуть из машины до того, как от неё одна груда металла осталась. Сейчас на операционном столе борется за жизнь, у него, блять, мозги наружу, — кривая усмешка тронула уста. — Ты, конечно, спросишь, почему же так случилось? А всё просто: какая-то сука подложила бомбу, чтобы подляну сделать. Не знаешь, случайно, кто бы это мог быть?       — Ты на что намекаешь? Что это якобы Витя сделал?       — А ты смекалистая. Теперь понятно, чё Пчёла так запал на тебя — мужики умных баб любят.       — Он никогда бы так не поступил, вы это прекрасно знаете и без меня, — её взгляд метался от Холмогорова к Белову, надеясь, что хотя бы у кого-нибудь, после её отрицаний, промелькнёт нотка сомнения в глазах.       Но этого, однако, так и не произошло.       — А чем ты докажешь? Может, вы вообще с ним заодно? — мужская бровь взлетела вверх. — Я бы не удивился, если бы ты и сама предложила суженому своему подстроить что-то подобное. А если учесть твоё прошлое, так это вообще не удивительно…       — Перестань. У тебя нет абсолютно никакого права смешивать меня с грязью и приплетать сюда то, что мне пришлось однажды пережить. Ты, Белов, можешь думать обо мне всё, что твоей гнилой душе угодно, но одно я могу доказать тебе: Витя, в отличие от вас двоих, ценит дружбу и предан тем, с кем прошёл через многое.       Было заметно, как после слов, брошенных в их адрес, у Саши запульсировала вена на шее — от того, насколько же сильно ему хотелось сейчас пристрелить её. И, желательно, выпустить сразу все патроны за один раз.       — Ну это мы ещё посмотрим, кто тут на самом деле ценит дружбу, а кто — обыкновенную шалаву, которая пытается предателя прикрывать.       Алёне не было обидно слышать такое. В конце-концов, за годы жизни с Золотарёвым, в её адрес летели выражения и похуже.       — Можешь присаживаться, — кивнув в сторону дивана у окна, Саша от Алёны отвернулся. — Нам ещё долго здесь сидеть. Хотя, можешь позвонить своему Пчёлкину, чтобы тот поторопился…

***

      Витя прожигал взглядом лобовое стекло, неотрывно следя за дорогой. Руки тряслись, от холода или страха — неизвестно, но он даже пальцами нормально пошевелить не мог. Пчёла и не понял, как смог набрать Ольгу, заметив знакомый номер машины, которая ехала перед ними. Как ни странно, но именно сейчас жена друга была его единственным шансом на спасение.       — Коль, я тебе сейчас кое-что скажу, а ты постарайся выполнить, ладно?       Игнатов от подобной фразы напрягся. Ситуация и так складывалась не самым лучшим образом, а тут Пчёлкин решил ещё подлить масла в огонь.       — Что именно?       — Если со мной чё-то случится, не бросай Алёну, хорошо? Будь рядом с ней.       — А что может случиться?       — Ты и сам знаешь… Сане щас что угодно может в голову взбрести. — Витя откинул голову. — В любом случае, я не хочу, чтобы она осталась одна.       Коля не знал, что отвечать. Он и сам, откровенно говоря, не был уверен, что всё может закончиться хорошо, однако, вслух этого не произносил — только чтобы лишний раз не усугублять и без того шаткое положение. Игнатов был знаком с Алёной уже очень давно и понимал, что, если с Пчёлкиным что-то произойдёт — она вряд ли это вынесет.       — Ты же понимаешь, что я бы никогда её не бросил, — подытожил Николай, пытаясь найти свободное место на парковке около аптеки.       — Знаю, — Витя кивнул головой. — Поэтому и обращаюсь с этим именно к тебе.       В любой другой ситуации, Пчёла бы, наверное, задал любимой вопрос, не скрывая в интонации нотки ревности, чего это рядом с ней крутится какой-то левый парень? Но только не в случае с Игнатовым, ведь, по сути, если бы не он, то Алёны рядом с ним сейчас могло бы не быть и вовсе. И за это Витя оставался благодарен ему до сих пор.       — Не переживай, всё будет нормально, — попытался хоть как-нибудь приободрить водитель. — Саша одумается по-любому и поймёт, что это ты здесь ни при чём.       — Надеюсь, — Пчёла глубоко вздохнул и, прежде чем выйти из салона, огляделся по сторонам — везде было чисто. — Я скоро.       В аптеке, благо, кроме фармацевта больше не было никого. Да и Ольга появилась почти сразу, не заставив себя долго ждать — времени было не особо много. На данный момент самым важным было доказать перед Сашей свою невиновность и обезопасить Алёну, ведь Пчёлкин не сомневался, что Белый не остановится перед тем, чтобы использовать её в качестве наживки.       — С вами, блин, не соскучишься, — сходу сказала девушка, встретившись с ним глазами. — Вы чего творите вообще, ребят?       Витя хмыкнул. Что ему говорить? В очередной раз согласиться со словами, что их гонки со смертью заходят всё дальше и дальше? Что в один прекрасный момент Смерть всё же обгонит и, замерев прямо перед ними, выставит нож вперёд?       — Оль, послушай, — Пчёла вздохнул. — Такая херня с этим взрывом получилась — все стрелки на мне сошлись, но я не при делах тут. Чем хочешь тебе поклясться могу. Я сегодня целый день с Алёной и родителями был, так что чисто физически не мог бы никак напакостить, даже если бы очень захотел.       А захотел бы?       Конечно же — нет. Какими бы ни были сейчас натянутыми отношения в их компании, где почти каждый, за исключением Фила, пропадающего без конца на своих съёмках, пытался тянуть одеяло на себя, Витя ни за что не смог бы подставить кого-нибудь из них. В голове до сих прочно сидела их клятва, данная на Воробьёвых, когда никто не знал, куда дальше их решит завести судьба, и для Пчёлкина эти слова были по сей день нерушимыми. Только вот, его одолевали сомнения, что и пацаны точно так же верны тем фразам, как он.       — Я знаю, что это не ты, — Белова пожала плечами. Девушка очень сильно хотела помочь хоть как-то разрешить эту ситуацию, но просто-напросто не знала, что именно можно предпринять. — Я, может, могу для тебя что-нибудь сделать? Ты только скажи, Вить…       — Можешь, — Пчёла кивнул. — Передай Алёне, что я её очень люблю. Обязательно передай. Даже если меня грохнут.       У Ольги от этих слов внутри всё сжалось. Удивительно, но, даже в такие минуты он думал о жене — самом близком и любимом человеке. Бывшая Сурикова вдруг задумалась: а какими мыслями забита сейчас голова Саши? Вот кто-кто, а Белов навряд ли думает сейчас о сыне или ней.       — Вить, ну что за глупости ты говоришь такие?..       — Я знаю, о чём говорю, — решительно перебивает Пчёлкин, кивая головой. — Уже, как-никак, не первый год замужем.       — Ты ошибся, это я уже не первый год замужем, — она невесело улыбнулась.       — Ладно, иди, не буду тебя задерживать, — Витя кивнул в сторону выхода из аптеки. Время неумолимо бежало вперёд, напоминая о необходимости что-то предпринимать, ведь вечность Пчёла всё равно скрываться не сможет. Ещё и фармацевт — женщина в возрасте, как-то странно на них косилась и даже грозилась вызвать милицию.       — А ты-то сам куда?       — Пока не знаю, — он, действительно, терялся в догадках. — Что-нибудь придумаю. Кстати, это тебе, — Витя проткнул ей гвоздику — ту самую, которую купил в цветочной лавке по просьбе отца. — В Берлин вёз и, к сожалению, не довёз.       — Спасибо, — Оля приняла презент из мужских рук. — Ну, я пойду?       — Иди, конечно.       Проводив Белову глазами, Пчёла оттолкнулся от бетонной стены и, повернувшись к женщине, стоящей за кассой, которая продолжала сверлить его взглядом, лишь улыбнулся, стараясь как-то сгладить ситуацию.       — Молодой человек, у вас точно всё в порядке?       — Да, не переживайте, — натягивая кожаную перчатку, он подошёл ближе. — Дайте аскорбинку, пожалуйста.       На самом деле, ни черта у него не в порядке. И в этом он в очередной раз убедился через полминуты, когда за его спиной послышались тяжёлые шаги и голос Шмидта.       — Витя, спокойно стой. Поехали, Саша хочет тебя видеть.       Сердце, кажется, перестало отбивать свой ритм.       Когда он вышел из аптеки, миновав свою машину, заметил, что Коли внутри не было. Заместо этого, Игнатов уже сидел во внедорожнике охраны, склонив голову и заламывая пальцы. Когда Пчёлкин сел рядом, они лишь молча переглянулись — каждый понимал, что, возможно, остаются считанные минуты до момента, как Вите придётся расплатиться за все свои грехи — и даже те, которых он не совершал.

***

      Алёна, сидя на мягком диване, неотрывно наблюдала, как Белов и Холмогоров, негромко о чём-то переговариваясь, допивают уже вторую по счёту бутылку коньяка, найденную здесь, в кабинете. Но, даже несмотря на выпитое количество спиртного, они, казалось, были абсолютно трезвыми.       На низком журнальном столике напротив, стояла чашка чая, от которой ниточками поднимался пар — медсестра, которая делала до этого Белому перевязку, заглянув в кабинет и, заметив состояние, в котором находилась Пчёлкина, предложила ей помощь, от которой девушка отказалась. Ей станет спокойно только в тот момент, когда она будет знать наверняка, что с Витей всё в порядке — остальное волновало меньше всего.       Неистово хотелось закурить, чтобы унять немного дрожь в руках, однако, сигарет, как назло, рядом не было. Алёна вообще в последнее время старалась не баловаться таким, лишь изредка, если возникало сильное желание, могла стрельнуть никотиновую палочку у мужа, хотя Пчёла вообще не одобрял её тяги к такому.       В коридоре послышались чьи-то шаги и голоса, среди которых Алёна смогла различить Шмидта. Значит ли это, что ему всё-таки удалось разыскать Витю и прямо сейчас случится долгожданный для Саши и Космоса, суд над лучшим другом?       — Привезли, — в комнату без стука вошёл мужчина, которого Пчёлкина до этого раньше не видела.       Две пары глаз вновь внимательно на неё посмотрели и, поднявшись со своих мест, приняли достаточно боевую позицию: Белов снова достал пистолет, сложив руки перед собой, а Космос, смахнув с поверхности стола журналы и книги по медицине, облокотился бедром, вытягивая длинные ноги вперёд.       Алёна подскочила с места, когда в помещение, полностью пропахшее медикаментами, завели Пчёлкина, имевшего вид самой настоящей побитой собаки.       — Витя! — ринувшись к нему, невзирая на охрану, девушка оказалась в его тёплых руках.       Он знал, что Алёна точно будет здесь, по пути в больницу Шмидт сам ему об этом сообщил. Хотел, чтобы Пчёла перед казнью немного воспрянул духом?       — Тише, я рядом, родная, не переживай, — оставляя на её лице мелкие поцелуи, шептал Витя, хотя и понимал прекрасно, что жену это вряд ли успокоит.       Сашу, как и, собственно, Космоса, такая картина раздражала. Они находятся здесь, чтобы решить серьёзный вопрос, касательно мести за Валеру, но уж точно не для того, чтобы наблюдать за супружескими нежностями. Тем не менее, Пчёлкиных, наверное, тоже можно понять: возможно, эти двое больше не увидятся, так почему бы не дать им время попрощаться?       — Я знаю, что ты ничего не делал, — когда Витя утирал пальцами слёзы, что катились по её щекам, тихо проговорила Алёна. — Ты никогда бы не смог так поступить.       В голубых глазах промелькнуло сожаление. Он ведь обещал ей, чёрт возьми, что больше никогда не допустит, чтобы Говорова столкнулась с подобной опасностью, а сам что? Допустил, не позаботившись о безопасности, чтобы её привезли сюда, как, действительно, самую настоящую наживу. Чтобы могли с помощью жены им манипулировать.       — Алёнка, милая, послушай меня внимательно, — взяв заплаканное лицо в ладони, Витя внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты должна уйти отсюда прямо сейчас, понимаешь?       — Нет, — она качнула головой. — Я тебя не брошу.       Алёна боялась, что, если уйдёт сейчас, то больше не увидит его. Ну, разве что только на похоронах, когда её пустят, чтобы подойти к гробу. Хотя, кто сказал, что Саша позволит, в случае смерти Вити, провести прощание? Зная Белова и ту ненависть, которую он испытывал сейчас по отношению к Пчёлкиным, Витю просто захоронят где-нибудь в лесу.       — Они же убьют тебя… — проведя ладонью по его щеке, всё так же шепотом сказала девушка, надеясь, что Белый этого не услышит.       Но он, естественно, услышал.       — Бери пример с жены, Пчёла, — перехватив крепче пистолет, с ухмылкой протянул Саша. — Она мыслит в нужном направлении.       Бросив взгляд на человека, которого когда-то считал своим лучшим другом, Витя сжал губы в тонкую полосу. Он специально, что ли, подливает масла, желая, чтобы огонь стать полыхать ещё сильнее?       — Алён, я прошу тебя, — вернув не неё свой взор, снова возразил Пчёла. — Уходи. Тебе незачем здесь быть.       Пчёлкина снова покачала головой, со всей силы прижавшись к нему ближе. Пускай их без разбора расстреляют прямо тут, делают, что их душам угодно — Алёна его не оставит.       — Ладно, кончайте этот трёп, — спустя пару секунд произнёс Саша. — Шмидт, уведи её.       — Не трогай меня! — стоило охраннику взять девушку под локоть, послышался её крик.       Витя, как бы ни разрывались в этот момент сердце и душа, всё же опустил руки вниз, позволяя хрупкому телу ускользнуть от него. Он едва сдерживался, чтобы не вмазать Шмидту в морду, когда тот, сильно сжав руку Алёны, стал силой выводить отсюда. Пчёлкина пыталась вырваться, пыталась хоть как-то защитить его, но всё без толку — как минимум, потому, что Дима на голову выше и явно сильнее, чем она. Да и как бы Алёна ни храбрилась, бросаясь грудью не амбразуру, ей бы всё равно не дали здесь находиться.       Разум был словно в тумане, когда, через несколько мгновений, ей в вену вкололи что-то из шприца — истерика будто бы разом прекратилась, вместе с тем, как и высохли слёзы. Ноги стали ватными, а голова закружилась и, если бы не Шмидт, стоящий рядом, то Пчёлкина рухнула бы прямо на пол, точно получив сотрясение. Медсестра, которая поставила укол успокоительного, с сожалением смотрела, как охранник, легко подхватив уже бессознательную девушку на руки, отнёс в ординаторскую; а после, выйдя, отдал приказ другому, чтобы глаз с комнаты не спускал.       А Витя, тем временем, продолжал стоять перед Космосом и Сашей, склонив голову, будто самый настоящий нашкодивший школьник.       Сердце забилось быстрее от осознания, что свою любимую Алёнку он видел в последний раз.

***

      Алёна открыла глаза, когда на улице было всё ещё темно. Тело затекло от лежания в одной позе на протяжении нескольких часов, а голова болела до такой степени, словно перед этим она всадила не одну бутылку водки.       В комнате, по всей видимости — ординаторской, куда её уложили сразу после того, как уколы успокоительного и снотворного подействовали, горел лишь напольный торшер. Именно благодаря нему Пчёлкина и смогла уловить Олю, сидящую в кресле напротив, которая всего каких-то двадцать минут назад, придя сюда, забылась в тревожном сне.       Приняв сидячее положение, от чего голова резко закружилась, а тошнота, преследующая весь день, снова дала о себе знать, Алёна огляделась: в ординаторской было слышно лишь стрелки настенных часов, показывающих три часа ночи и шум большого аквариума, где плавали экзотические рыбки; за пределами тоже царила полнейшая тишина. Больше не было криков медсестёр и тяжёлого звона тележек с медицинскими препаратами, которые они, как можно быстрее, пытались доставить в операционную; не было разговоров братвы, которая дежурила на каждом углу и, что самое страшное, — о Вите Алёна тоже ничего не знала. Что с ним сейчас? Жив ли он вообще? Может, Белый специально распорядился «усыпить» её на время, чтобы она не видела страшного суда над мужем?       Ольга, сквозь некрепкий сон услышав шевеления, тоже проснулась, потирая сонные глаза.       — Давно проснулась? — тут же спросила она.       — Только что, — не спеша поднявшись с дивана, Пчёлкина огляделась в поисках своего пальто, которого, кажется, здесь и вовсе не было. — Что с Витей, Оль? Где он?       Это был единственный вопрос, на который она жаждала услышать ответ. Каким бы тот ни был.       — С ним нормально всё, — Алёна громко выдохнула, ощутив небывалое облегчение от сказанных слов.       Жив, а это — самое главное.       — Получается, с кем-то всё же не нормально, да? — Пчёлкина смекнула, что паузу Белова выдержала не просто так. — Как Валера?       — А вот с ним, как раз, всё и плохо. Он в кому впал, переливание не помогло, к сожалению.       Алёна осела обратно на диван, не зная, что говорить в этот момент. Да и есть ли какой-то смысл в этих словах.       — Ужас какой. Бедная Тома, как она всё это вынесет?       — Не знаю, — Оля не лгала. Увы, но, как бы она не хотела, но Филу помочь ничем не могла — казалось, её ресурс в этом вопросе исчерпался после того, как она спасла Пчёлкина. Но последнее ей тоже далось с большим трудом — переборов себя, ей пришлось встретится лицом к лицу с любовницей мужа.       У Алёны по-прежнему чуть кружилась голова, теперь — не только от действия снотворного и тошноты, но и от новости, которую ей рассказала только что Белова. Интересно, а что сейчас ощущает Пчёлкин? Очевидно, что ничего хорошего — об этом говорило его тело, находящееся в напряжении, это она смогла заметить сразу, стоило только выйти из ординаторской.       Пчёла, стоя к ней спиной, всматривался в темноту ночной Москвы, царствующую за окном, много думал и курил. Кожу слегка потягивало в том месте, где, всего какой-то час назад, стояла капельница, и уже виднелся небольшой синяк — медсестра только с третьей попытки смогла попасть в вену.       — Вить, — подойдя ближе и дотронувшись его плеча, Алёна заставила его обернуться. — Ты как?       Как бы ей ни было страшно, девушка понимала, что мужу сейчас в разы хуже, чем ей самой.       — Нормально, — Витя врал и Алёна это прекрасно знала.       Ни черта не было нормально! Весь его внешний вид, с растерявшейся, в одно мгновение, естественной ему уверенностью, буквально кричал о том, насколько всё плохо: друзья подозревали в том, чего он не совершал; по сути дела, если бы не Оля, которая вовремя подсуетилась с камерой, предоставив Саше доказательства в невиновности Пчёлкина, то он бы сейчас вряд ли стоял перед Алёной; ещё и с Филом неизвестно что — пожалуй, одному только Богу известно, сколько времени Валера проведёт в этом состоянии.       Молодая девушка, которая следила за процедурой переливания, после того, как всё было закончено, сказала, что Вите стоит отдохнуть. Но Пчёла не мог лежать в позе бревна, ожидая, пока за ним придёт охрана, чтобы отвести на казнь. Поэтому, стоило медсестре скрыться за дверью, как Витя, тут же встав с каталки, надел рубашку обратно и, задержав взгляд на Филатове, вышел из процедурной прочь. Голова чуть кружилась, что вовсе неудивительно: с самого утра мужчина ничего, кроме кофе и сигарет не употреблял, так ещё и на ночь глядя у него выкачали определённое количество крови.       Как только он завернул за угол, увидел, как навстречу уже шли Белов и Холмогоров, а за ними — Шмидт.       — Пчёл, слушай, — было видно, что Саня еле как подбирает слова. — Мы погорячились, ты не держи зла, ладно?       — Просто погорячились и всё? — Витя не верил своим ушам. Его реально чуть не грохнули, по сути дела, ни за что, а единственное, что он сейчас слышит, это сухое «не держи зла».       — Мы щас все на нервах.       — Алёна где? — перебив, спросил Пчёла. Сейчас это было самым важным, Витя переживал, что, в неконтролируемом приступе агрессии и злости, Белый может нанести ей какой-то вред.       — В ординаторской, ей успокоительное дали.       — Решил напичкать её фигнёй всякой, чтобы, в случае чего, меньше свидетелей было?       Саша не знал, что отвечать на такие выпады. С одной стороны — да, Белов заботился о том, чтобы, на момент расплаты, которая могла наступить, как можно меньше человек было в этом задействовано. С другой — не хватило ему ещё в тот момент женской истерики и плача, такое Белый не сильно жаловал.       — Пчёл, давай успокоимся и спокойно поговорим.       — Да пошёл ты, Сань, со своим спокойствием, — резко ответил Витя. — Не зря, наверное, говорят, что каждой дружбе, рано или поздно, наступает конец.       Пчёла продолжал крутить собственные слова в голове, не зная, действительно ли он правильно поступил? Возможно, и вправду надо было дать шанс Саше выговориться? Однако, стоило только услышать тихий голос Алёны, раздавшийся спустя время его ожиданий, он понял: не надо было. То, что пришлось пережить им двоим сегодня, лишь доказывает, что такая дружба ему нахрен не сдалась.       Вновь очутившись в его тёплых и надёжных руках, Алёна только сейчас смогла спокойно выдохнуть — они снова вместе. Витя рядом с ней, живой и невредимый.       Пчёла всё это время не переставал себя корить. Чем он отличается от Золотарёва, который тоже, в своё время, подвергал её пыткам? Да, голубоглазый сравнивал сегодняшнее происшествие, не иначе, как с самым настоящим испытанием — сможет ли психика адекватного человека выдержать такую эмоциональную нагрузку?       — Я хочу домой, — тихо произнесла Алёна, уткнувшись лицом в его шею — в нос ударил родной за эти годы аромат парфюма, и ей стало ещё спокойнее. С ним она находилась, будто в самом настоящем вакууме, который мог защитить от всех ненастий.       — Поехали, конечно, — оставив на макушке невесомый поцелуй, Витя попытался приободряюще улыбнуться. Хотя, трудно натягивать улыбку, когда друг всего несколько часов назад впал в кому, из которой сможет выбраться неизвестно когда.       Если вообще сможет.       — Может, к Томе заглянем? — когда Пчёла помогал ей надеть её пальто, которое Пчёлкина уже успела записать в чисто пропавших без вести — медсёстры лишь передали его в гардеробную, находящуюся на первом этаже, спросила девушка.       — Думаю, ей не до нас, пока что, — вынес вердикт Пчёлкин. — Завтра обязательно навестим их.       Витя был прав на все сто процентов: Филатова, как и Алёна, тоже находилась в каком-то вакууме — только её прозрачный купол не мог гарантировать ей абсолютно никакую безопасность и надежду на что-то хорошее. Напротив, глядя на Валеру, который ещё этим утром улыбался ей и целовал, уходя на работу, Тамара понимала, что впереди её ждёт серьёзная борьба со Смертью — и, по всей видимости, эта старуха с косой вовсе не собиралась оставаться в проигрыше.

***

      — Сильно испугалась? — спросил Витя, обнаружив Алёну в спальне, глядевшую в окно. Пока они добрались из больницы домой, на улице уже начинало сереть — столица постепенно просыпалась.       — Да, — честно призналась девушка.       Её до сих пор колотило от осознания всего ужаса: Валерка — человек, которого она считала самым адекватным и понимающим из числа друзей мужа, сейчас находился на грани жизни и смерти — врачи не давали никаких прогнозов; и сама Алёна запросто могла лишиться самого дорогого человека в её жизни — Вити.       — Извини, — притянув девушку ближе к себе, прошептал Пчёла.       — За что?       — Я не хотел, чтобы ты была свидетелем всего этого.       Он говорил это не потому, что хотел показать себя героем — ему действительно было жаль.       Алёна ничего не ответила, зажмурив посильнее глаза, стараясь не возвращаться к моментам из вчерашнего сумасшедшего дня. В последний раз ей было так страшно, когда она лежала в больнице, после того, как Золотарёв решил в очередной раз сделать из неё «правильную» жену, и не знала, чего ожидать от завтра. Тоже самое было и сейчас: Пчёлкина до этого, видимо, жила в каком-то призрачном мире и не задумывалась о том, чем занимается Витя. Вернее, не хотела об этом задумываться и замечать очевидные страшные вещи: его пистолет, всегда находящийся на видном месте — интересно, сколько пуль было из него выпущено? Следы крови, которые она видела на мужской одежде, — Алёна была уверена, что алая жидкость принадлежит чужому человеку, чьё тело, вероятнее всего, уже закопано в сырой земле.       Даже взять тот случай, когда Витя отомстил Кириллу за неё. Она не хотела погружаться в те воспоминания, однако, когда Пчёлкина в очередной раз отстирывала следы крови с рубашки мужа, которую он оставлял в корзине с грязным бельём, невольно ужасалась, сколько же, всё-таки, в нём может быть жестокости. Витя — самый настоящий бандит, с ужасной репутацией, которая будет его преследовать до конца жизни. Жизни, которая, из-за всей его деятельности, может оборваться в любую секунду. Как, например, это могло произойти вчера.       — Но, тем не менее, я им стала, — вздохнула Алёна. — Вить, когда это всё кончится? Тебе самому не надоело?       — Надоело, — выпустив из кольца своих рук, Пчёла достал пачку сигарет, что до этого лежала в кармане брюк и, подкурив, выдохнул серый дым в приоткрытое окно. — Но я ничего пока не могу с этим сделать. Я ведь, как-никак, клятву давал.       — Но ты же не кровью под этими словами расписывался, верно? — в ситуации, где «лучшие» друзья подозревали его в предательстве, Алёна не могла понять, как Витя всё ещё может быть верен тем фразам, которые они произносили друг другу так много лет назад.       — Почти, — хмыкнув, ответил он. Находясь на Урале, Пчёлкин ещё какое-то время ощущал засохшую кровь Белова, которая отпечаталась на нём из-за того, что он тащил своего друга раненным, через весь лес, мысленно молясь, чтобы тому успели оказать помощь.       — Вить, — Алёна вновь к нему прильнула, обнимая за локоть. — Ну ты сам-то о будущем подумай. О родителях своих, которые переживают за тебя, хотя им в этом возрасте уже волнения вообще ни к месту. О нас с тобой и наших будущих детях. Хочешь, чтобы у них нормального детства из-за твоей работы не было?       — Возможно, ты права. В любом случае, рано или поздно наступает момент, когда нужно что-то менять, — выбросив окурок в окно, Витя перевёл на неё свой взгляд. — Но я не могу тебе обещать, что это будет быстро.       — Главное, чтобы ты сам понимал, какими опасными вещами занимаешься, — она обняла его за шею. — И то, к каким последствиям это может привести…       — Не переживай, всё будет нормально, — Алёна слышала эти слова уже не единожды и, не сказать, что они действительно её успокаивали. Становилось спокойнее, скорее, от тихого голоса Вити.       Пчёлкина потянулась к его губам, запечатлев на них короткое прикосновение.       — Это что, всё? — когда она оторвалась, с неподдельной грустью в голосе поинтересовался мужчина.       — А что ты ещё хотел?       — Ну, вообще-то, я рассчитывал на приятный вечер в твоей компании.       — Так уже, к слову, утро, — Алёна кивнула в сторону улицы. — А мы ещё даже не ложились.       — Ну вот, вместо болтовни, могли бы полезным делом заняться, — в тот же миг на неё обрушилась новая волна его поцелуев.       Она засмеялась в его губы, когда, не разрывая их соприкосновения, Витя подхватил её на руки, направляясь в сторону большой кровати, которую вчерашним утром, собираясь к его родителям, даже не успели застелить. Холодные простыни вызвали мурашки по телу, а горячие ладони мужа, которые, в очередной раз, исследовали всю её, распыляя желание лишь сильнее, заставляли выгибаться ему навстречу. Его движения сейчас были плавными, не такими резкими и быстрыми, как всегда, да и сама Алёна не просила его ускориться. Им двоим был необходим момент этого уединения, как воздух. И как очередное напоминание о том, что они есть друг у друга. Были, есть и будут всегда — даже в тех случаях, когда их пытаются разлучить.