1. Обещания

      В Трёх Скалах редко бывало тихо по ночам. Каменистый остров давно стал домом для множества странных и неуживчивых созданий. Кто-то стал изгоем и был вынужден поселиться здесь. Кто-то оказался здесь по собственному желанию, привлечённый отсутствием порядка и правил. Вот и сейчас из одного из переулков доносились звуки драки: удары, вскрики, брань, рычание. Жители окрестных домов привычно занавесили окна и игнорировали шум — у каждого из них хватало собственных проблем. Когда драка закончилась — никто не увидел, как из проулка неспешно вышел высокий мужчина, на ходу чиркая зажигалкой.       Для Идате вечер выдался удачным. Костяшки пальцев приятно саднило после ударов несмотря на кожаные перчатки. Нарываться на драки становилось всё сложнее — кажется слухи о нём расползались и даже самые отъявленные задиры чаще обходили его стороной. Но сегодня ему повезло. Небольшая местная банда кротов помогла ему утолить жажду крови. Нет ничего приятнее этих мгновений, до отказа наполненных насилием. Этот неповторимый звук ломающихся под твоими ударами костей. Но звук не слышимый, а ощущаемый всем телом. Запах чужой крови. А иногда и своей собственной, если жертвы попались поинтереснее.       «Или это были коты?» Вдруг пришло ему в голову, когда боль от укуса стала ощущаться в руке, больше не заглушаемая адреналином. Он не особо разбирался кто тут кто. Это совершенно не важно.       Косатка дошел до пустынного сквера и улёгся на скамейку, доставая очередную сигарету. Радость и возбуждение от хорошей драки постепенно рассеивались, вытисненные мрачными мыслями. Идате держал своё обещание вот уже 3 месяца. Это то что должен делать мужчина — выполнять обещание, данное женщине. А что бы там о нём не говорили всякие отбросы, свои понятия о чести и всяком таком прочем у него определённо есть. Возможно, ему придётся наведаться в земли людей? Но эти постыдные создания помешаны на оружии и никогда не дерутся по-настоящему. С другой стороны, этот риск будет того стоить. Забить до полусмерти человека его собственным ружьём — изысканное развлечение.       Идате увидел, как в сквер вошла ещё одна высокая фигура. Он приподнял голову и мысленно поправил себя «В точности моего роста». В каждом движении его брата чувствовались какие-то особые размеренные сила и достоинство, совершенно не похожие на непредсказуемую опасность, исходящую от него самого.       -Здравствуй, братец, — младший из близнецов остался лежать на скамейке с сигаретой во рту, не утруждая себя более формальным приветствием.       Несколько мгновений Такама молча возвышался над братом. Его лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде явно читались привычные негодование, разочарование, раздражение… но в этот раз добавилось что-то ещё.       -Дерёшься в переулках, спишь в парках… Всё, как и прежде. Главное разочарование нашей семьи.       Идате усмехнулся последней фразе брата. Никому постороннему никогда бы не пришло в голову, что эти слова могут быть для него дороги. Как тайное рукопожатие между двумя половинками некогда целого.       -Преимущества Синего Моря. Тёплый климат. Хотя летом на суше чересчур жарко.       -Ты знаешь, что я имел в виду не это.       -Да-да, конечно. Просто тяну время перед очередной лекцией.       Такама сжал зубы, сдерживая желание развернуться и уйти. Он пристально изучил лицо брата. Эта идиотская усмешка, с каждым годом выглядящая всё менее весёлой, несколько ссадин и что-то что завтра станет большим синяком, то, как он неловко держит сигарету…       -Выглядишь паршиво. Идате. Это не может продолжаться вечно. Ты уже нажил себе врагов повсюду и рано или поздно…       -Ыуууф… — Идате приложил руку к глазам. Разговоры со старшим братом давались ему тяжело, — Я в полном порядке и даже лучше. Просто говори уже, зачем ты меня нашёл? Явно не для того, чтобы напоминать о доме?       Старший брат тяжело вздохнул — ему разговоры с младшим давались ничуть не легче.       -Я хочу, чтобы ты мне пообещал, — Идате приподнял бровь, удивлённый резкой сменой разговора в неожиданном направлении, — что если со мною что-либо случится, то ты позаботишься о Наги. Даже если наши родители или другие родственники будут не согласны с этим.       -Погоди, что? Ты в своём уме? — младший брат нервно рассмеялся.       -Просто пообещай.       -Нет-нет-нет. Ты не можешь прочитать мне нотацию о том, как неправильно я живу, а потом просить о ТАКОМ без объяснений. Что происходит?       -Могу и прошу. Потому что только тебя я могу попросить об этом. Я думаю, приближается что-то плохое. И я должен позаботиться о дочери. Просто на всякий случай.       -Но это же безответственно! Оставлять мне ребёнка и думать, что я справлюсь с этим!       -Так повзрослей уже! Тебе давно пора это сделать!       -Нет. Ты не смеешь требовать от меня подобного. Заботиться о ребёнке? Это не какая-то разовая помощь. Это займёт не год и не два. Во сколько лет сейчас дети «вырастают»? В двадцать пять? Как ты вообще себе это представляешь, что я брошу всё и стану нянькой? Она милашка и всё такое, но… Это просто невозможно! Не проси меня об этом!       -Прости, Идате. Я могу доверять только тебе. Всё очень сложно. Кроме того, ты давно уже «бросил всё» ради этих бесцельных кровавых скитаний. — Такама постарался высказать это без малейшего осуждения или нравоучения, хотя это и было не просто, — И что, по-твоему, тебе придётся «бросить»?       «Мою жизнь и мой выбор» — подумал младший брат, с трудом сдерживая закипающий в нём гнев. Определённо не то, в чём он силён. Это казалось абсолютно несправедливым. Конечно, сама идея о том, что с Такамой что-то может случиться была абсурдной. И это не пустой оптимизм. Даже по меркам косаток, он был невероятно силён. Идате даже не раз довелось испытать это на себе. Да и мать Наги была та ещё штучка. Но к обещаниям необходимо относиться серьёзно. В нём боролись противоречивые чувства, а привычки к самокопанию у него никогда не имелось. Обещание, которое может лишить его всего.       -Пошел ты к чёрту, братец! — выплюнул младший близнец сквозь зубы, — Я обещаю, что позабочусь о Наги. Но не смей влипать в неприятности! Это — моя привилегия. — он отвернулся в противоположную сторону и накрыл голову рукой чтобы больше не видеть Такаму. Это то, что должен делать брат, вот и всё. Во рту появился гадкий привкус.       Шок и облегчение едва заметно промелькнули на лице Такамы. Он пытался подобрать слова, но всё, что он смог сделать — это пробормотать «И ты береги себя». После этого он поклонился, даже зная, что брат этого не видит, и ушел прочь.