2. Сладкое и горькое

      Маленькая простоватая, но уютная комната. Немного «девчачья», но не настолько чтобы это бросалось в глаза и раздражало.       Наги проснулась от настойчивого кукареканья петуха. Не настоящего — это её будильник. Она потянулась и резко вскочила с кровати. Решительными шагами отправилась к выходу из комнаты. Положила руку на дверную ручку. Опомнилась и вернулась к зеркалу.       Её не по-детски серьёзные глаза придирчиво изучили своё отражение. Она достала расчёску и привела в порядок волосы. «Роскошные, как у твоего отца» часто говорит её дорогой дядюшка. Но разве обычно говорят не «Как у твоей матери»? Иногда дядюшка говорит странные вещи.       Ещё немного поразмыслив, маленькая косатка сменила длинную ночнушку на школьное платье. Леди должна всегда выставлять себя в наилучшем свете. Затем она направилась в гостиную. Её нос наполнился уютным запахом оладий.       -Доброе утро, малышка Наги! — поприветствовал её опекун лучезарной улыбкой, хотя у кого-нибудь ниже в пищевой цепи эта улыбка вызвала бы оцепенение от ужаса. В пёстром фартуке поверх костюма он выглядел смешно. Но Наги была не из тех, кого легко рассмешить.       Девочка забралась на стул, поставила локти на стол и положила подбородок на сомкнутые ладони, пристально наблюдая за ним. Многоуважаемый дядюшка снял с огня сковородку, ловким движением руки подбросил оладьи, дал им сделать полу-сальто в воздухе, поймал и вернул на огонь. Иногда дядюшка такой выпендрёжник.       -Что ты сегодня хочешь к оладьям, Наги? — дядя Идате стоял возле холодильника, излучая добродушие. Знание того, что это добродушие он проявляет только для неё одной и никого больше, каждый раз заставляло её сердце биться быстрее.       -Соус барбекю.       -Конечно! Кому нужны обычные добавки к оладьям, верно? — усмехнувшись, дядюшка нашел нужную бутылку и поставил на стол.       -Чай или какао?       -Чёрный кофе.       -Но ты же не любишь, кофе, Наги.       -Вы тоже его не любите, дядя, — безапелляционно ответила она, кивая на большую кружку тёмно-коричневой жижи у него под рукой.       Дядюшка поморщился, на мгновение перестав источать жизнерадостность. Такое с ним случалось. Затем он снова невинно улыбнулся и налил немного кофе в её чашку. Наги принюхалась к напитку. Запах был потрясающий. Уютный, напоминающий о маме и папе. Она сделала глоток и скривилась. Отвратительно. Нет, на самом деле, на её лице почти ничего не отразилось — она оставалась такой же серьёзной и беспристрастной. Но от гадкой горечи внутри всё сжалось. Девочка перевела взгляд на дядю. Тот как раз отпил из своего стакана примерно с таким же скрытым за улыбкой отвращением.       Возможно… Если как следует поразмыслить… Мама и папа всегда пили кофе с удовольствием. И другие люди. Например, в кино или в кафе, в которые они иногда ходили. Что если достопочтимый дядюшка просто не умеет готовить кофе? Наги отодвинула от себя чашку. Иногда дядюшка такой бестолковый.       -Пожалуй, сегодня я всё же буду шоколадный сироп, — чтобы избавиться от этой горечи ей понадобится много шоколада.       Дядя Идате без лишних слов убрал соус для барбекю в холодильник и достал вместо него сироп. И налил ей чаю. За это Наги больше всего любила. Дражайшая матушка сказала бы «Ты сама попросила это, так что ешь. В следующий раз не будешь выдумывать глупости». А глубокоуважаемый отец бы молча сидел с газетой. Иногда она была рада что живёт теперь с дядюшкой.       Позавтракав, Наги пошла готовиться к школе — заправила кровать, почистила клыки, повертелась перед зеркалом, собрала свой портфель, вернулась в гостиную, сверилась с часами на стене, помахала рукой и вышла из дома. Дядюшка помахал ей в ответ и пожелал удачного дня.       ***       Идате вздохнул с облегчением, оставшись в одиночестве. Он вылил остатки кофе в раковину. По какой-то нелепой причине эта мерзость помогала подавлять желание закурить и не порицалась общественностью. Затем Идате убрался после завтрака, просто решив, что ещё несколько минут он вполне сможет вытерпеть, вышел на веранду и вытащил пачку сигарет уже дрожащей рукой. Не то, чтобы он скрывал от племянницы, что курит, она наверняка это знала, но никогда не делал в доме или в её присутствии. То есть, примерно 8 часов в день, не считая сна. Это сводило с ума до такой степени, что убить кого-нибудь хотелось всё сильнее. Как будто других проблем не хватало.       «Что я делаю…» в очередной раз пронеслось у него в голове. Он любил Наги, в этом нет ни каких сомнений. Но боги, как же это тяжело. Каждое мгновение с ней давалось ему тяжелее, чем что угодно в жизни. Постоянные неуверенность в своих действиях и беспомощность. Идате ненавидел эти чувства, предназначенные для слабаков. Но ни одну из проблем воспитания маленькой девочки нельзя было решить с помощью методов, которыми он привык решать все дела. Даже когда одноклассница кинула в Наги грязью, ему пришлось звонить учительнице. Вместо того чтобы обглодать мелкой сучке руку, которую та посмела поднять на его племянницу. Что тут говорить, его лицо гораздо уместнее смотрелось бы на плакатах «Внимание, розыск!», чем на семейных фотографиях.       Пять сигарет спустя ему всё ещё было просто необходимо выбить из кого-нибудь дерьмо.