Хроники Чёрного Пламени: Звездопад

Сказать, что с падением Королевской Гавани и поражением дорнийского войска во главе с Мароном Мартеллом, известному по посмертному прозвищу Последний Князь, для короля Деймона наступили спокойные годы означает погрешить против истины, ибо не так сложно завоевать власть, как защитить завоёванное. Правление своё он начал с наказания самых ярых сторонников Дейрона Лжерождённого: лорды Лео Тирелл, Дамон Ланнистер, Медгар Талли и некоторые наиболее рьяные вассалы лишились некоторых титулов, части земель, выплатили контрибуцию, послали заложников ко двору или к верным династии Блэкфайров домам. Однако, карая одной рукой, король Деймон другой миловал: ни один из побеждённых не был казнён или даже выслан на Стену. Милосердие проявили даже к лже-королю и его семье, захваченным в столице – Дейрон и Мирия остаток своих дней провели в септриях, Эйрис – в Цитадели, а повредившийся рассудком Рейгель – в своих покоях под надзором мейстеров. Горше всех пришлось дорнийцам, до последнего стоявшим за княжну Мирию и её сыновей. После гибели Марона Мартелла главой дома стал его семилетний сын Морс; многие тогда призывали отправить его следом за отцом и кузеном Копьеломом, но король Деймон сохранил за ним родовые владения отца, уравняв, однако, в титуле с прочими лордами. Налоговые привилегии Дорна были отменены, равно как и право издавать собственные законы и вершить суд по Законам Нимерии. Последние, хотя и не были полностью отменены, более не имели высшей силы в Дорне, как было соглашением между Мароном Мартеллом и Дейроном, и вместо них первенствующее место занял Кодекс Джейхейриса. Ройнарские обычаи и установления дорнийских князей отныне применялись лишь в том случае, если их положения прямо не запрещались Кодексом. Лже-король со свойственными ему апломбом и тщеславием приписывал себе достижение объединения Вестероса от Летнего моря до Стены, однако его «присоединение» Дорна носило лишь самый формальный характер, а уступки, сделанные им своему шурину, иначе как жалкими полумерами назвать нельзя. Как справедливо указывает архимейстер Хародон в своих «Размышлениях о законах, обычаях, традициях и правах Семи Королевств», подлинное объединение произошло лишь при Деймоне Блэкфайре, первом своего имени, когда законы, собранные Джейхейрисом Миротворцем и уточнённые Визерисом Вторым, распространили своё действие на все Семь Королевств. Дондаррионы, хоть и не были дорнийцами, разделили их судьбу побеждённых. Их замок Чёрный Приют, осаждённый сиром Робаром Баратеоном, держался четыре месяца и пал только тогда, когда осколок одного из камней, пущенных осадным орудием, снёс голову престарелому лорду Дондарриону. Однако наследник Штормового Предела нашёл замок пустым: сын погибшего лорда Манфред Дондаррион и его сестра Джена, вдова Бейлора Копьелома, вместе с его сыновьями Валарром и Матарисом успели покинуть Чёрный Приют и скрыться за Узким морем. По приказу короля владения Дондаррионов и титул лорда Чёрного Приюта были переданы сиру Криспину Колю, чьи предки веками служили в этом замке мастерами над оружием, кастелянами, конюшими и присяжными рыцарями. Более всего дом Колей был известен на тот момент благодаря лорду-командующему Королевской гвардии Эйгона II сиру Кристону Колю, хотя едва ли эту славу можно считать доброй. Мейстер Пейт повествует, что новоиспечённый лорд Коль был не слишком рад свалившемуся на него счастью, подозревая, что того мучила совесть. Мы же предположим, что куда верней причиной этой печали был страх перед грядущими расходами по восстановлению замка и страхом наложения контрибуции (чего, к слову, не случилось). В то же время сторонники истинного короля были щедро вознаграждены за свою верность, в том числе за счёт проигравших. Не желая утомлять читателя подробным перечислением всех передвинутых межей, остановимся лишь на наиболее важных изменениях, имевших значительные последствия для истории всех Семи Королевств. Первым из вознаграждённых стал единокровный брат короля, сир Эйгор Риверс, получивший по своему прозвищу фамилию Биттерстил. Оставить вернейшего своего помощника, ставшего десницей, безземельным Деймон Первый не мог, и сделал его лордом Дарри – после гибели на войне Деррика Дарри замком правил его семилетний сын, без лишних раздумий отданный в послушники Вере. Владения лорда Биттерстила простирались от перекрёстка Королевского тракта с Высокой и Речной дорогами вдоль течения Трезубца через Харровейтон и Дарри до Солеварен включительно. Ещё более желанной наградой, чем титул, фамилия и земли для Эйгора Биттерстила стала жена. В 198 году его единокровная сестра леди Шира, прозванная за неземную красоту Морской Звездой, наконец, ответила на его многочисленные и до того бесплодные ухаживания взаимностью и согласилась стать его женой. Леди Шира была известна тем, что за её благосклонность соперничали многие рыцари того времени; самых настойчивых и убедительных она пускала в свою постель, и свадьба с десницей ничего в ней не изменила – только повысила ставки для потенциальных любовников. Каждого из них, кого удавалось застать с поличным, лорд Эйгор вызывал на поединок, и шестеро из семи смельчаков встречали там свою смерть. Это, однако, не могло снять с него «оленьей короны», и за спиной второго человека в государстве шептались с усмешкой, что у коня с драконьими крыльями на его гербе не хватает рогов. Юстас Осгрей, автор уже неоднократно упоминавшихся «Воспоминаний о Втором Танце Драконов, оставленных его очевидцем и участником», за верную службу был восстановлен в правах лорда Холодного Рва, конфискованного у его дома ещё Мейгором Жестоким. Младший сын лорда Юстаса, Аддам Осгрей, наследовавший впоследствии отцу, женился на единственной дочери предыдущего хозяина замка Роанне Веббер, и именно от этого брака, сложившегося не из долга, а по любви (ибо Аддам и Роанна любили друг друга и собирались пожениться вопреки воле Вимана Веббера ещё до войны) произошли все последующие Осгреи, включая нашего нынешнего лорда-десницу, да хранят его боги. Эрвин Ланнистер, один из многочисленных Ланнистеров из Ланниспорта, причём даже не самый старший в собственном роду, после поражения своего дальнего родича под стенами города, открыл врата армии Квентина Болла, а после войны получил титул лорда и весь Ланниспорт с прилегающими землями в удел. Лорд Эрвин рассчитывал достичь славы Хайтауэров, правивших таким же крупным портовым городом, однако быстро был вынужден спуститься с небес на землю и перейти к обороне своих новых владений, как и всего побережья Запада, от набегов железнорожденных, под предлогом войны решивших поживиться за счёт соседей. На то, чтобы напомнить им своё место потребовалось три года, и лишь после Морскому Льву удалось вернуться к своим мечтам. Джон Тайд, узаконенный сын принцессы Элейны и лорда Алина Велариона, получил от короля, с которым был дружен в детстве, не только титул лорда и земли, на которых выстроил замок Новый Прилив, но и право взять в жёны свою сестру-близнеца Джейн по обычаю семей своих отца и матери. В последствии лорд Джон служил мастером над оружием Красного замка и был прославленным рыцарем, выигравшим не один турнир; сын его Алин пошёл по его стопам, в том, что касалось турниров, и по стопам своего прославленного деда и тёзки, в том что касалось моря, дослужившись до чина лорда-адмирала. Помимо вышеназванных лордов свои владения увеличили Пламмы, Рейны, Тарбеки, Баттервеллы, Бракены, Лотстоны, Амброзы, Тарли, Костейны, Хайтауэры, Айронвуды, Дальты, Аллирионы. Их вассалы, как лорды, так и рыцари, тоже получили свои награды. Простой список этих домов показывает, что наиболее ярыми сторонниками династии Блэкфайров выступили вассалы великих лордов, и пока Тиреллы, Ланнистеры, Талли и Аррены хранили верность ложному королю, их могущественные знаменосцы встали на сторону законного наследника Эйгона Четвёртого. Подобная расстановка сил, разумеется, не могла остаться без должных последствий. Раздавая награды своим сторонникам, Его Милость счёл необходимым разделить титулы проигравших. Так, Мартеллы вовсе лишились первенствующей роли в Дорне и превратились в вассалов Айронвудов, получивших титул верховных лордов. В Просторе, Долине, Западных и Речных землях, бывшие сюзерены, напротив, сохранили своё формальное первенство, но их обязанности сюзеренов были перераспределены между их вассалами. Так, должность Хранителя Юга и великого маршала Простора досталась лорду Джону Хайтауэру, а новым Хранителем Марок стал лорд Харлон Тарли. Дамон Ланнистер, прозванный собственными вассалами «Дранным Львом», лишился не только сюзеренитета над Ланниспортом, но и должности Хранителя Запада. Её Деймон Первый вручил лорду Рейнарду Рейну, хотя поговаривали, что маршальский жезл мог бы носить Визерис Пламм, троюродный брат короля. Свои полномочия Хранителя Востока сложил и Доннел Аррен, передав их по велению государя лорду Мейнарду Ройсу. В Речных землях такой должности не было, поскольку располагавшееся между другими королевствами область, своего рода сердце Вестероса, считалась защищенной со всех сторон от внешнего вторжения. Несмотря на это, желая ещё больше ослабить Талли, король учредил должность Хранителя Трезубца и вверил её лорду Лайлу Бракену. Эти перестановки на первый взгляд кажутся простой раздачей почётных титулов, но на деле являются свидетельством мудрого подхода к управлению государством, явленным Его Милостью. Должность «хранителя» наделяет её носителя высшей военной властью в какой-либо области, и в случае войны именно хранителю надлежит созывать знамёна и первым выступать в поход в защиту всех Семи Королевств. Изначально Эйгон Завоеватель предполагал, что занимать эту должность мог любой достойный лорд или даже рыцарь, буде они хороши в военном деле и пользовались бы уважением своих соседей, однако с попустительства короля Эйниса и его преемников, хранители стали передавать свои полномочия по наследству, и, таким образом, произошло практически полное слияние должности с титулом верховного лорда. В условиях, когда великие дома практически единодушно отказали Блэкфайрам в поддержке, такое положение дел являлось прямой угрозой власти нового королевского дома. Стремясь окружить себя надёжными и преданными своему делу сторонниками, Деймон Первый вернулся к идеалам Завоевателя и восстановил должность хранителей в первоначальном значении. Более того, он вернулся и к принципу временного их назначения: когда в конце 197 года скончался Рейнард Рейн (по слухам, его отравили по приказу Драного Льва, но стоит учесть, что во время Второго Танца лорд Рейн был тяжело ранен), новым Хранителем Запада был назначен лорд Бенедикт Тарбек. Из обновлённой системы было сделано два исключения. За Старками, прозевавшими за своими заботами о Севере и Скагосским восстанием Второй Танец Драконов, был сохранён титул Хранителей Севера. Сделано это было из расчёта на то, что сохранение былых привилегий позволит королевскому дому если не получить полную и безоговорочную поддержку северных лордов, то хотя бы примирить их с новой властью. Покорность их на первом этапе была призвана обеспечить леди Арса Старк, племянница лорда Бартогана Старка и одна из любимых фрейлин вдовствующей королевы Дейны. В дальнейшем именно королева Дейна просватала леди Арсу за своего племянника Робина Пенроза, будущего лорда Пергаментов, по слухам, научив его сперва доставлять удовольствие женщине – столь сильно вдовствующая королева переживала за семейную жизнь своей компаньонки. Баратеоны оказались единственным великим домом, поддержавшим Блэкфайров осознанно, хотя и не сразу. Их награда за выбор была немалой: сир Роберт Баратеон, по прозвищу Покоритель Шторма, по общему признанию лучший рыцарь Штормовых земель, стал лордом-командующим Королевской гвардии при Деймоне Первом, а его племянник Лионель обрёл в лице старшей дочери короля принцессы Каллы невесту. Из уважения к престарелому лорду Ройсу Посмертному, отношения между Железным Троном и Штормовыми землями не претерпели существенных изменений вплоть до его кончины. Лишь в 201 году король учредил должность Хранителя мыса Гнева, вручив её лорду Стеффону Коннингтону (забегая вперёд, отметим, что его приемником в этом качестве стал уже Лионель Баратеон, королевский зять). Однако не стоит обманываться тем, что эти меры позволили сразу, окончательно и бесповоротно сломить сопротивление власти новой династии. Разумеется, среди лордов и рыцарей Семи Королевств оставались те, кто рассчитывал на возвращение внуков Дейрона Лжерождённого, укрывшихся с матерями в Пентосе. Джена Дондаррион и Дианна Дейн, сбежав из Вестероса за Узкое море, в изгнании начали плести заговоры. Королевские рыцари-инквизиторы достоверно установили, что ещё в 197 году Красные изгнанницы пытались отравить короля и его жену, но дважды отравители были пойманы уже на королевской кухне, и ещё один раз яд заподозрили уже в самой королевской тарелке. Проверку блюд, подававшихся королевской семье, усилили, но это Двуглавую Змею, как прозвали двух вдов, не остановило. В пятый день третьего месяца 198 года король Деймон, объезжавший Королевские земли, прибыл в Хейфорд. Лорд Хамфри Хейфорд служил лже-королю десницей и сложил голову на Краснотравном поле. Ему наследовал его младший брат Лотар, из уважения государя к храбро сражавшемуся противнику сохранивший замок и титул лорда (но лишившийся трёх четвертей родовых земель). Когда Его Милость спешился во внутреннем дворе замка, лорд Лотар стал представлять ему членов своей семьи, и первым в очереди был его старший сын Говард, молодой человек шестнадцати лет, едва посвящённый в рыцари. Во время войны он был оруженосцем своего дяди Хамфри, сопровождал его в бою, и именно он привёз его тело в семейную крипту; после похорон, как свидетельствует «Хроника взлёта и падения дома Хейфордов», написанная мейстером Гартом, юноша на могиле своего наставника поклялся отомстить за его смерть, а после того, как лже-король был смещён, а отец присягнул Блэкфайрам, дал слово отомстить и за своего ложного сюзерена, и за позор своей семьи. Стоило лорду Лотару в тот злополучный день назвать королю имя своего первенца, как тот выхватил висевший на поясе кинжал и с криком «За Хейфорд и короля Дейрона!» попытался заколоть государя. Отшатнувшегося короля спасла скорость его реакции и кольчуга, которую он по настоянию своих гвардейцев носил под парадными одеждами. Клинок распорол бархат, но пробиться сквозь защиту не смог. В следующий же миг гвардеец Его Милости сир Роллам Крейкхолл по прозвищу Красный Бивень отрубил преступнику руку. Хотя Говарда Хейфорда чуть было не убили на месте, Деймон повелел сохранить ему жизнь, чтобы предать суду. Правосудие свершилось тем же вечером. Сын лорда Лотара сознался в том, что всегда хотел убить короля, но к активным действиям его подтолкнуло письмо, полученное им от посланца двора Красных изгнанников. В ходе дознания он изобличил помогавшему ему мейстера, старого кастеляна замка и четверых своих друзей, но упорно стоял на том, что его родители и младшие братья ничего не знали. За покушение на короля и нарушение законов гостеприимства Говард Хейфорд был обезглавлен, равно как и его сообщники. Лишь мейстеру удалось сохранить голову на плечах и то лишь по той причине, что его повесили над воротами замка на его же мейстерской цепи. Лотару Хейфорду, на коленях и с Семиконечной Звездой в руках клявшемуся королю в своей невиновности, Деймон сказал: — Дети, возможно, и не отвечают за грехи отцов, но отцы всегда ответственны за своих детей. Вы воспитали своего сына так, что он счёл возможным нарушить священные законы гостеприимства, к тому же это произошло под вашим кровом, так что вина его падает и на вас. Вопреки опасениям лорда Лотара судьбы своего старшего сына он избежал. Вместо этого его вместе с двумя младшими сыновьями и вдовым дядей сослали на Стену, где они провели остаток своих дней, а леди Хейфорд после всех потрясений добровольно приняла обеты Молчаливой Сестры. Имущество Хейфордов, включая одноимённый замок, конфисковали в пользу дома Блэкфайров, а герб их был разбит. Однако падение Хейфордов не стало самым серьёзным испытанием власти дома Блэкфайров в первые годы после воцарения Деймона Первого. Спустя всего несколько месяцев после покушения Говарда Хейфорда, когда Королевская Гавань от мала до велика гуляла на свадьбе Эйгона, принца Драконьего Камня и наследника Железного Трона, и леди Валейны Веларион, пришло известие из далёкого Дорна. Лорд Эдгар Дейн, вдохновлённый письмами своей сестры-беглянки, поднял восстание под знаменем с красным драконом, повесив рядом с ним и собственной падающей звездой ещё и ржавое солнце ройнаров. Его примеру последовали лорды Феррис Фаулер и Аррон Уллер. В своём труде «Пять Дорнийских войн и ещё одна» мейстер Умберт, ещё не ставший тогда архимейстером, пишет о Восстании лорда Дейна, что в те дни ходили слухи о том, что участников мятежа должно было быть гораздо больше. К Дейнам, Фаулерам и Уллерам должны были присоединиться как минимум Кворгилы и Гаргалены, причём принципиальное согласие лорда Саймона Кворгила было уже получено. Готовность Кворгилов примкнуть к мятежу подтверждается и тем, насколько быстро он созвал свои знамёна и выступил против Дейнов. Вероятнее всего, хозяин Песчаника до последнего сомневался в выборе стороны и решил сохранить верность Айронвудам и Блэкфайрам только когда убедился, что восстание потерпит крах. Так или иначе, пятый месяц 198 года омрачился началом новой войны. Эдгар Дейн, собрав без малого семь тысяч человек, включая семь сотен рыцарей, вышел из Звездопада и, поднявшись вверх по течению Быстроводной, вошёл в земли своих союзников Фаулеров. Лорды-мятежники условились объединить свои силы у Поднебесья и уже от родовой твердыни лорда Ферриса двинуться вниз по долине реки Поднебесной к Айронвуду. Ожидалось, что к их делу по пути присоединятся ещё и Манвуди с Вейтами, однако случилось ровно наоборот. Прибыв к Поднебесью в назначенный срок, Эдгар Дейн узнал несколько весьма неприятных известий. Во-первых, принцесса Дейнерис Таргариен, вдова князя Марона, к которой он слал письма с просьбой о содействии или хотя бы об одобрении его действий, не только не выступила в его поддержку, но и осудила действия Меча Зари как изменника и клятвопреступника. Стоит сказать, что обвинение было вполне справедливым – после гибели князя Марона, все дорнийские лорды, и лорд Дейн в том числе, присягнули в верности не только Блэкфайрам, но и Айронвудам, как новым верховным лордам. Во-вторых, песчаные бури задержали отряд Аррона Уллера, и к назначенной дате встречи он не успел. В-третьих, лорд Кворгил, на поддержку которого рассчитывали Дейны и Фаулеры, в назначенное время не прибыл вовсе. Вместо того, чтобы выступить на север, как от него ждали, он отправился на запад (сам он говорил, что его в спину гнал тот же ветер, что и мешавший идти Уллеру), перешёл холмы, защищающие долину Быстроводной от жарких ветров и песков Дорнийской пустыни, и принялся жечь и разорять оставшиеся беззащитными земли Эдгара Дейна. Как уже было сказано, о восстании дорнийцев в столице узнали во время свадебных торжеств. Поговаривали, что вести об этом принесли птицы, язык которых якобы понимала леди Шира Биттерстил, или что она увидела это во сне или в своём зеркале из драконьего стекла. В первом слухе содержится хотя бы некоторая доля правды: мастер над шептунами действительно получила весточку, которую принёс ворон, но оно было записано на бумаге рукой Саймона Кворгила, сдавшего все планы своих «друзей». Восстание, очевидно, не стало большим сюрпризом для короля и его Малого совета, поскольку всего через месяц Его Милость во главе с десятитысячной армией взошёл на корабли и отплыл на юг, оставив Королевскую Гавань и остальную державу на лорда-десницу Биттерстила. Костяк его армии составляли рыцари и лорды Королевских земель, но и немало гостей откликнулись на призыв своего сюзерена, и отправились на войну прямо из-за свадебных столов. Разумеется, приподнятое настроение, с которым пирующие рыцари покидали столицу, за время пути успело их покинуть, не в последнюю очередь благодаря качке и набирающим силу осенним штормам Узкого моря, так что ветераны Второго Танца, прошедшие с королём весь Простор до Черноводной, полупрезрительно именовали их «свадебным войском» и «бурыми плащами». Плохая погода, хотя и задержала значительную часть кораблей королевского флота, не привела к крупным потерям: дюжину кораблей прибило к Тарту, Эстермонту и берегам мыса Гнева, а «Остроносая плотва» с лордом Бар-Эммоном на борту пропала без вести и была признана погибшей. В то же время принц Драконьего Камня Эйгон Блэкфайр, едва женившись, был вынужден оставить супругу и отправиться во главе второго войска через Простор, попутно собирая знамёна, и оттуда к Ночной Песни и Княжескому перевалу. У Хайгардена его встретила семитысячная армия под началом Хранителя Юга лорда Джона Хайтауэра, состоящая также из воинов Бисбери, Флорентов, Бульверов и Пиков, а также небольшой отряд самих Тиреллов с лордом Длинным Шипом во главе. Вышел в море и флот Редвинов, во избежание возможных связей Дейнов с Красными изгнанниками блокировавший устье Быстроводной и всё юго-западное побережье Дорна. Между тем, спустя три недели ожидания Эдгар Дейн наконец объединил свои силы с Уллерами, и, следуя своему первоначальному плану двинулся вниз по течению Поднебесной, в устье которой как раз в эти дни входило всё больше и больше королевских кораблей. Король же, дожидаясь прибытия опаздывающих, предпочёл не идти ему на встречу, а встретить мятежников под стенами Айронвуда, имея в распоряжении более ровную местность, нежели узкая долина горной реки. В девятый день седьмого месяца 198 года войско лорда Дейна вышло к устью реки, увидев перед собой море из красных знамён с чёрным драконом. Речи о том, чтобы брать в осаду замок, усиленный прибывшей армией, и быть не могло. Мейстер Звездопада впоследствии записал со слов немногочисленных выживших участников мятежа события, происходившие в ставке Эдгара Дейна перед битвой. С их слов выходило, что Уллер уговаривал хозяина Звездопада отступить в пустыню, где с опорой на известные только жителям дюн дороги и оазисы вести изматывающую борьбу, подобную той, что вели их деды при Дейроне Юном Драконе, но тот сказал: — Можете бежать, милорд, если вам такой путь по душе, но это не для меня. — В таком случае, милорд, вы повторите путь вашей звезды: упадёте со своих небес и сгорите, — зло бросил ему тогда Аррон Уллер, но с поля боя не ушёл. Видя замешательство противника, Деймон велел трубить атаку и сам, как и всегда, возглавил её. В той битве от его руки пали множество воинов, среди которых заслуживают упоминания сир Альбин Уллер по прозвищу Белое Пекло и его брат сир Алтон Сэнд по прозвищу Чёрное Пекло (первый был белокож, а второго мать родила от летнийского купца, но оба отличались горячим нравом и слыли превосходными мечниками). Помимо них свою смерть встретили в бою пожилой лорд Феррис Фаулер, двое его зятьёв и единственный сын, а также сир Берик Дейн, присяжный щит своего лорда-кузена. Кульминацией сражения стал поединок короля и Меча Зари, в котором впервые встретились Чёрное Пламя и Рассвет – два легендарных клинка. Очевидцы сообщают, что битва длилась более часа, что представляется нам преувеличением, которыми грешат многие рассказы об известных рыцарских поединках. О бое Деймона Блэкфайра и Эдгара Дейна сложено немало песен, едва ли не столько же, сколько о бое короля и его кузена Мейкара на Краснотравном поле, и за красивыми подробностями мы отсылаем читателя к ним, но здесь мы ограничимся фактами. Под стенами Айронвуда Меч Зари сумел ранить короля – Рассвет прошёл под наплечник, пробил кольчугу и вместе с поддоспешником рассёк кожу и мясо. Однако это ему не помогло, и звезда лорда Дейна пала вместе с его головой, как и предсказал ему Аррон Уллер. Оставшись единственным выжившим лидером мятежа, лорд Пекла решил исполнить свой первоначальный план и приказал трубить отступление, но отойти от Айронвуда удалось лишь трём тысячам солдат и рыцарей – все прочие погибли, либо сдались в плен на милость победителей, но не дождались её. Воспользовавшись ранением короля как поводом, сир Осберт Хайтауэр, после ранения Деймона принявший на себя общее командование, отдал приказ о казни пленных, по одному за каждого убитого из его людей. Бежав от берегов Поднебесной, Аррон Уллер устремился в столь милые его сердцу пески. Там, с опорой на известные одному ему оазисы, он воспользовался задержкой королевских войск и продержался вплоть до начала следующего 199 года, живя за счёт собственных скудных земель и опустившись до грабежа земель своих соседей. Едва мейстеры позволили Деймону Первому вернуться в седло, как он выступил во главе своей армии в новый поход, и на сей раз под его стяг вставали даже те из лордов, кто изначально занял нейтральную позицию – настолько Уллер стал ненавидим собственными соплеменниками. Каждое из возможных укрытий мятежников выжигалось без разбора, редкие деревни, которые давали им кров, безжалостно вырезались, причём дорнийцы проявляли не меньший, а то и больший энтузиазм, чем воины из Королевских земель или Простора. В одной из таких облав и поймали самого Уллера. Вопреки королевскому приказу его вместе со всеми выжившими приспешниками вместо немедленной казни взяли в плен; отряд, захвативший его в плен, дал знать об этом авангарду сира Осберта Хайтауэра, а сам в то время переоделся в одежды мятежников и под захваченными знамёнами подошёл к Пеклу. Гарнизон замка открыл ворота, как они думали, своему хозяину, и лишь после заметил обман, но было уже поздно: завязался бой, за время которого подоспел сир Осберт, и замок пал. Септоны твердят, что за все грехи нас ждёт расплата в Семи Преисподнях, но в 199 году Уллеры ответили за свои прегрешения, подлость и коварство уже на этом свете. Когда в замок прибыл сам король, он приказал не церемониться с воинами и слугами Уллеров: всех мужчин старше четырнадцати лет предали мечу, а самого лорда Аррона оскопили, вставили в рану пятнадцатифутовый кол и подняли его, как знамя, над воротами замка. Рядом таким же образом разместили его кузенов, племянников и бастардов, а два кола оставили пустыми – оба законнорожденных сына лорда-мятежника уже к тому времени погибли на войне, но не были забыты победителями. Септон, сопровождавший королевское войска, смущённый жестокостью казней, попробовал усовестить Его Милость и облегчить участь обречённых, но Деймон спросил его: — Разве были Уллеры милосердны к королеве Рейнис, или к королю Дейрону и к его людям? Септон не нашёл, чем возразить, но и король несколько смягчился. К юношам и мальчикам проявил снисхождение – их заковали в кандалы, не взирая на их происхождение, и отправили на Стену. Судьба женщин Пекла, знатных и нет, была подобна судьбе других женщин, оказавшихся в такой ситуации; разве что её можно назвать счастливее мужской доли – леди Уллер с дочерями и невестками окончила свои дни Молчаливой Сестрой (причём в отличие от других женщин этого ордена Веры, им действительно отрезали языки). Принц Эйгон в то время, пока отец его сражался с Эдгаром Дейном и восстанавливался в Айронвуде после ранения, прибыл в Ночную Песнь и вторгся в Дорн по Княжескому перевалу. В Королевской Гробнице его весьма любезно приняла леди Мерия Манвуди, и добавила к его армии полторы тысячи своих воинов во главе со своим мужем. Примечательно, что за время пути от Королевской Гробница до Поднебесья, погиб лорд Лео Тирелл. Его конь на узкой горной тропе, испуганный чем-то, понёс, и, прежде чем его успел кто-то остановить, рухнул вместе со своим всадником с отвесного обрыва в ущелье столь крутое и узкое, что достать тело верховного лорда Простора было совершенно невозможно. Злые языки утверждали, что лорд Длинный Шип упал уж слишком «удачно» – ни для кого не было секретом, что принц Эйгон не доверял старому стороннику лже-короля и изначально брал его в поход, чтобы избавить отца от возможного лидера нового, более крупного восстания. Относиться к этим слухам нужно с большой долей скепсиса: Княжеский перевал во все времена был опасным местом, и за века противостояния дорнийцев с северными соседями не один король, лорд или рыцарь нашёл свою смерть на дне ущелий, оступившись на горных тропах. Подойдя к самой твердыне Фаулеров, принц предложил удерживающим замок сдаться на милость его отца, на что получил весьма грубый отказ, за которым последовала осада. Когда пришло известие о гибели лорда Ферриса, его вдова, урождённая леди Вейт, вполне понимая, что дело их погибло и пощады им ждать не следует, устроила для своей семьи поминальный пир по их патриарху, отравив и себя, и всю свою семью. Наутро кастелян замка, увидев всех тех, кому он мог бы служить, мёртвыми, открыл ворота. Мейстер Поднебесья на допросе признался, что по приказу леди Фаулер добавил в вино, которое подавали за столом, сероголов, и за причинение смерти тем, кому должен был служить, был по приказу принца Эйгона удавлен его же цепью. Не избежали этой судьбы и остальные слуги Фаулеров, которых повесили на стенах замка и оставили висеть так, дабы они служили кормом ястребам, изображённым на гербе их мёртвых господ. На западе же, лорд Кворгил, пытался взять измором Звездопад, однако сил его было недостаточно ни для штурма, ни для полноценной осады, и осаждённые Дейны, не имевшие возможности послать ворона лорду Эдгару или получить письмо от него (ибо все вороны сбивались), хранили надежду, что им удастся пересидеть. Надежда, впрочем, была напрасной: на помощь Кворгилам пришла леди Сильва Блэкмонт, пославшая войско во главе со своим мужем сиром Джоффри Аллирионом для захвата Горной Обители и прочих северных владений Дейнов, а корабли Редвинов подошли к Звездопаду так близко, как только позволяло коварное течение реки. В конце 198 года, когда лорд Уллер ещё прятался среди своих дюн, а люди Фаулеров уже кормили собой ястребов, стервятников и ворон, Звездопад пал. Ворота и внешние стены были взяты на закате, а к рассвету всякое сопротивление было подавлено. Джайлс Дейн, кастелян и двоюродный дядя лорда Эдгара, был ранен при обороне замка, но несмотря на это его выволокли во внутренний двор, где Саймон Кворгил именем короля Деймона из дома Блэкфайров, первого своего имени, приговорил его и всех оставшихся Дейнов к смерти за измену. Сира Джайлса на месте четвертовали, подняв на кольях его руки и ноги на угловых башнях, обращённых на каждую из сторон света, а голову водрузили на турнирном копье на башне Белокаменный Меч, повернув её на восток в сторону Узкого моря, откуда и пришли идеи восстания. Немногочисленных оставшихся Дейнов тоже казнили, правда, не так кроваво, а лишь посредством усечения головы. По приказу Его Милости пощадили лишь малолетнего племянника лорда Эдгара, Элдрика Дейна, родившегося накануне восстания. Его лорд Кворгил на пиру в честь своей победы нарёк новым Мечом Зари и пожелал ему «долго сиять» в этом качестве. Горную Обитель, ранее принадлежавшую Дейнам, передали дочери Сильвы Блэкмонт, выдав её замуж за одного из Тарли, и отныне чёрный гриф соседствовал с красным охотником. По воле короля за юным Элдриком Дейном сохранили Звездопад и, более того, государь, признавая рыцарскую доблесть лорда Эдгара, вернул его преемнику Рассвет, хотя многие предлагали добавить его к тем мечам, что составляют Железный Трон. Тем не менее, большей части земель младенца лишили, а его самого отослали на воспитание в Старомест к лорду Джону Хайтауэру. Его Милость Чёрным Пламенем разрубил гербы Уллеров и Фаулеров, а их земли и замки нашли себе новых хозяев. Новым хозяином Поднебесья стал Десмонд Карон, брат лорда Ночной Песни, взявший в жёны одну из дочерей Андерса Айронвуда, а Пекло досталось Амори Пику, второму сыну лорда Гормона. Так бесславно, в крови, песках и горных высях окончилось Восстание лорда Дейна, которое считают первым в череде Красных восстаний. Король Деймон и принц Эйгон возвращались из Дорна вместе через Штормовые земли, и многие септрии, которыми богато это дождливое королевство, испытали приток новых послушников и послушниц из числа пленных дорнийцев и дорниек, ибо король отдавал Вере тех, кто был ему неугоден или за кого не могли заплатить выкуп. Репутация этих аколитов, однако, оставляла желать лучшего, поскольку местные ревнители благочестия подозревали их в распространении разврата среди святых людей. Большого шума наделала история, прогремевшая через пару лет после войны, когда захудалый женский септрий во владениях лорда Баклера неожиданно стал центром массового паломничества. Секрет вскрылся, когда приехавшая помолиться леди Баклер застала в одной из малых септ своего якобы уехавшего на охоту мужа в объятиях пышногрудой настоятельницы. Септа Морра была дочерью одного из вассалов Фаулеров, казнённого принцем Эйгоном; лишённую владений, её и ещё с дюжину подобных ей молодых женщин и вдов отправили в септрий у Бронзовых Врат. Там дорнийки не стали отказывать себе в плотских радостях жизни и удовлетворяли своё сладострастие за символическое пожертвование на благо своей обители. Когда лорд Ройс Баратеон занемог, по его требованию одна из таких септ еженощно молилась у его ложа, пока не была удалена по требованию мейстера Штормового Предела, считавшего, что ночью больному полезнее сон, а не усердные молитвы. Не лучше были и принёсшие обеты мужчины: дочь лорда Селми слишком часто ходила в замковую септу, а потом родила смуглого мальчика, подозрительно похожего на нового помощника их старого септона. Если читателю доводилось слышать песню «Септонская невеста», он, несомненно, осведомлён обо всех подробностях этой истории. Справедливости ради упомянем, что не все последствия деяний дорнийских послушников короля Деймона были так скандальны. Спустя несколько лет, септрии в Марках стали производить вина ничуть не хуже тех, что делали к югу от Красных гор, а Красную Марку начали подавать ко столу и в Штормовом Пределе, и в Красном Замке, и в Чёрном Холме. Когда король и его наследник добрались до берегов Черноводной, столица встретила их всеобщим ликованием. Многие из верных рыцарей Деймона Первого вышли из тени своих титулованных родственников, как например сир Терренс Фелл и сир Сэмвелл Лотстон, многие безродные присяжные рыцари снискали себе славу и имена их стали известны всем, кто умеет слушать менестрелей, как например, сир Кеннет Подкова из Смититона. При въезде в Красный замок принца Эйгона встретила его леди-жена, и встреча эта была столь трогательна, что заставила многих прослезиться, а некоторых – требовать повторных проводов. Приветственный пир для короля и его рыцарей-героев, устроенный королевой Роанной и лордом-десницей сразу же стал своего рода продолжением прерванных свадебных торжеств, и, хотя два пира и разделял без малого год, многие шутили, что «вышли только размяться, а теперь вернулись». Разумеется, это было заметным преувеличением, поскольку о ранении короля всем было известно, а кроме того, в Дорне Неведомый забрал жизни многих славных воинов, как лордов, так и простых солдат, но об этом в те дни старались не вспоминать. На том пиру много пили за Элдрика Юную Зарю, как прозвали последнего из Дейнов, и предлагали его воспитателю лорду Хайтауэру переплавить Рассвет на погремушки, ещё больше – за беглого лорда Дондарриона, Манфреда Далёкого Грома. Лже-десница Красных изгнанников оказался горазд только сыпать щедрыми посулами убийцам и мятежникам, а сам из-за штормов не смог или не захотел ничего предпринять. Как поговаривали при дворе, причина его бездействия заключалась в мирийской куртизанке, обольстившей Дондарриона, на подарки которой он щедро тратился за счёт украденных из королевской казны средств. Впрочем, некоторые предполагали, что дело куда прозаичнее, и Манфред Дондаррион побоялся выводить своих немногочисленных сторонников в неспокойное Узкое море. Чтобы продемонстрировать, что Железный Трон из-за Восстания лорда Дейна не таит обиды на всех дорнийцев без исключений, король Деймон на торжестве посадил по левую руку свою сестру Дейнерис и её сына лорда Морса Мартелла, и большую часть праздника проговорил в основном с ней. То, что во время большого празднования можно было отнести к вопросам политическим, продолжаясь и после его окончания, явно перешло в другую плоскость. В течении следующих недель после возвращения Его Милость стал проводить в обществе принцессы всё больше и больше времени, пока не начал посещать её покои. Разумеется, вряд ли это пришлось по вкусу королеве Роанне, но поделать с этим она ничего не могла. Что же касалось двора, то многие ещё помнили дни короля Эйгона Четвёртого, и потому появление у государя фаворитки не вызвало у них особенного удивления. Как бы то ни было, в основном король Деймон был прав: не дорнийцы были главной угрозой его державе – верность Айронвудов, Блэкмонтов и других домов служит тому наглядным доказательством. Основной проблемой оставались потомки Дейрона Лжерождённого. В Восстании лорда Дейна Валарр Красный за малолетством не участвовал, но годы шли, он с кузенами взрослел, копил силы и, как мог, отравлял Семь Королевств ложью, продолжая подлые труды своего деда и прабабки. Как известно, ложь от многократного повторения становится лишь убедительней, и именно этим брали изгнанники, подтачивая основы, на которых дом Блэкфайров выстраивал свою власть.