Глава 6. Инквизитор.

В Имперском Таро карта «Инквизитор» означает власть, страх, секретность, обманчивый вид, Экстерминатус.

Боль пульсировала в глазных яблоках, не давая ни на чём сосредоточиться. В груди нарастало давление – воздуха не хватало. Кто-то кричал – отчаянно, надсадно, и этот крик отдавался эхом в голове, вгрызался острыми зубами в измученный мозг. Пусть замолчит! Кай вцепился в волосы, стиснув пальцами виски. Легче не стало, только теперь ещё в левой ладони проснулась режущая ломота. Сердце билось в рёбра, грозя их сломать. Где я? Где я вообще? Что это за… По телу волнами прокатывалась дрожь, и он никак не мог её унять. Она рождалась внутри, сначала выкручивая позвоночник, отдавалась в нервах, проходила электричеством по коже, заставляя губы подрагивать в нескончаемом тике, а конечности резко и болезненно двигаться. Ниро попытался хоть немного расслабить мышцы, убрал руки от головы, разжал онемевшие пальцы. Левая рука дёрнулась, когда по ней прошла судорога до самого плеча. Кай едва не вскрикнул. Надо… взять себя… Информация…сохранить. Ниро достал из кармана планшет, едва не уронил его, подхватив в самый последний момент. Пальцы дрожали, горло сводило судорогой, он едва мог протолкнуть воздух, сражаясь за каждый вдох. Во рту пересохло настолько, что Кай с трудом мог шевелить языком. Планшет снова чуть было не выпал, пришлось спешно положить его на колени. Да слушайся же! Мне же надо… Надо… Кай помотал головой, чтобы прочистить сознание. Стало только хуже. Из глаз боль переползла под черепную коробку и теперь извивалась там, обжигая, казалось, сами мысли. Теперь дёргались не только губы, но и веки. Перед глазами всё расплывалось. Кожа стала настолько чувствительной, что Кай не мог отделаться от ощущения прикосновений по всему телу. Так нельзя… Когда это закончится? Да что же я… Да пусть он уже замолчит! Прочитав молитву святому Валерию об утешении четыре раза подряд, Ниро заставил себя сосредоточиться на воспоминании – одном единственном, когда ему было плохо, почти как сейчас. Получалось с трудом, тело не желало подчиняться, сознание путалось, но постепенно он смог погрузиться в те ощущения холода, боли и одиночества. Кай вспоминал перелёт на корабле мастера Пелленора с «Вознесения» в «Псарню». Полдороги он провёл в лазарете и хорошо запомнил запахи контрасептиков и крови. Потом, когда его наконец отпустили, забился в угол каюты и провёл так весь остаток пути. Та каюта была пустой и холодной, там было темно, а, может, Кай просто не нашёл руну активации люмена. Здесь тоже было темно и холодно, вокруг ходили люди, но они не замечали его. Ниро сосредоточился на воспоминании о холодной тёмной каюте, постарался переместить туда все эмоции. Тогда он отстранился от происходящего, спрятался, зажавшись в угол. Сейчас ему необходимо было спрятаться от самого себя. Холод поднимался изнутри, заполняя мысли и замораживая дрожь. Кай всё четче видел себя в пустой каюте, испуганного, забытого и потерянного. Боль в руке отрезвляла, растекаясь по телу и заставляя пальцы неметь. Она оставалась внутри пульсирующим шаром. Стало легче дышать. Одиночество всегда было благом. Если ты спрячешься, тебя не найдут. Кай болезненно сжался, напряг все мышцы, потом расслабился, снимая остаточное напряжение. Дрожь ушла, он смог выдохнуть и открыть глаза. Серая ферробетонная стена капитального склада совсем близко, стоит лишь руку протянуть. Точно такая же – сзади. Кай всматривался в эти стены, точно пытаясь запомнить их на всю оставшуюся жизнь. Плечи судорожно дёрнулись, пальцы правой руки сжались на планшете. Осторожно, стараясь не погружаться слишком глубоко, Ниро представил тёмную комнату и себя внутри, сжавшегося в комок. Сейчас никак нельзя. Не сейчас. Не сейчас, пожалуйста, не сейчас! А потом так же мысленно закрыл дверь. Там безопасно. Как в каюте на корабле, где его почти не трогали. Эта комната и походила на каюту. Кай прислушался к внутренним ощущениям. Холод. Пустота. Для начала этого было достаточно. Постепенно он смог лучше рассмотреть стену перед собой. Она была шершавой, со следами краски, давно облетевшей и изменившей цвет. Мир начал раскрываться, вслед за зрением вернулся слух. Кроме криков теперь Ниро слышал шелест колёс, скрип и лязг механизмов, голоса и фальшивый смех из того района, где находились подпольные бордели. Последним вернулось обоняние. В нос ударил смрад нечистот, дешёвого горящего масла, рыбы и чего-то резкого химического. Кай сжал в ладони жетоны – всё ещё холодные и подрагивающие. Мастер Аллегро постоянно предупреждал о связи эмоций и варпа, не уставал повторять о том, что работать с Имматериумом нужно только в состоянии полного душевного покоя. И всегда добавлял, что контакт с Морем душ давит на чувства, заставляя неопытного псайкера терять контроль. Кай повторял про себя его наставления, очищая разум и подавляя остатки резонанса. Жетоны нагревались неохотно, они слишком долго были активны. Наконец Ниро почувствовал тепло металла и убрал руку. Дышать стало легче, внутри словно развязался тугой узел. Мысли потекли ровно и спокойно. Надо заняться делом. Ниро пристроил планшет на коленях и включил, ввёл пароль и медленно выдохнул. Машинный дух работал неохотно, пришлось прочитать литании умиротворения и благодарности, чтобы добиться загрузки дерева каталогов. Кай методично создал новый подкаталог в каталоге практических работ, в нём уже – новый файл. Потом записал туда номер вокс-кастера Пламена, частоту, на которую тот отправлял сообщение. Ниро замер, прислушиваясь к ощущениям. Было прохладно, неудобно, мышцы ныли, хотелось есть и спать. Но в целом он чувствовал себя не так плохо. Кай начал записывать всё, что произошло с ним с момента, как он уловил след Чёрного на рынке. Сложнее всего оказалось выразить словами ощущения от соприкосновения с резонансом эмоций демона, убившего очередную жертву. Пришлось вспоминать рассказы госпожи Сереники и мастера Аллегро о том, как ощущается соединение с варп-эманациями. Липпе старался как можно подробнее записать путь до логова мальчишек-артистов, примерные координаты склада, количество актёров, имена, которые знал. Потом описал внешность собеседника Пламена, его поведение, одежду, манеры. Когда Ниро дошёл до его разговора с владельцем кукольного театра, остановился, перечитал написанное, потом только продолжил. Диалог удалось запомнить достаточно точно, как и слова, надиктованные Пламеном вокс-кастеру. Как я мог так сглупить? Ниро закончил запись и снова перечитал. Он видел собственные ошибки и понимал, что за них ещё придётся держать ответ. Не стоило слепо доверять незнакомому мужчине, который, вероятно, был связан с Чёрным. Не стоило принимать от него еду. И, конечно, нужно было слушать интуицию, вопившую про ловушку. Кай зажмурился до белых кругов перед глазами. Зачем меня раздели? Почему оставили вещи? О каком представлении говорил Пламен? Чему он собирался меня учить? Или он говорил не обо мне? Ответов пока не было, Ниро сделал стандартный отступ и начал записывать выводы и предположения. Человек в маске был еретиком, приверженцем Губительных Сил, скорее всего, одной конкретной Губительной Силы. Для него Пламен устраивал некие представления, скорее всего, с участием мальчишек из труппы. Те, кто ушёл помогать Чёрному? Их отдают секте? Или Чёрному? Что за представления – не ясно, но можно предположить, что еретические. Пламен тоже еретик, он прислуживает аристократам-нечестивцам, но при этом восхищается народным мстителем Чёрным. Если, конечно, тот старается для народа. Вряд ли. Его хозяин?.. Возможно. Цель не важна. Средство неприемлемо. Пламен сдал еретиков Чёрному. Это не просто восхищение. Долго терпел и сорвался? Или обида? Нет. Он знал, как связаться. Делал это не впервые. Ниро отстранённо подумал, что скоро можно будет легко узнать имена хотя бы некоторых участников еретической секты – по сводкам в некрологах и новостях о жестоких убийствах. Если, конечно, Чёрный послушается своего союзника. Почему он раньше убивал так редко? Почему сейчас двух подряд? Будет ли третье убийство? Пока что вопросов в записях было слишком много, но Липпе смог сильно продвинуться за эту ночь. Проанализировать собранные сведения можно было и позже. Сохранив записи, он отключил планшет и засунул его поглубже в карман. Потом проверил остальные вещи ещё раз, собрал все спрятанные монеты – дознаватель Деккарт как-то на совместной тренировке обмолвился, что слуга Инквизиции всегда должен иметь неприкосновенный запас наличности там, где его ни один вор не станет искать. Вышло не так много, но на какое-то время этого должно было хватить. Ниро ещё раз вынул нож, несколько секунд смотрел на него без единой мысли в голове, потом убрал в ножны. Каждый псайкер милорда Пелленора готов был использовать свой нож, каждый надеялся, что не придётся. Кай перешнуровал новые ботинки, которые для него достала Сереника, снял, расправил и снова надел плащ. Там, в логове Пламена, он одевался наспех, теперь решил привести себя в порядок. Так удобнее, а идти далеко. Начался мелкий дождь, тонкой пеленой оседавший на одежду и кожу. Кай поднялся, с трудом выпрямил затёкшие конечности и спину. Крики затихли, даже смеха больше не было слышно – ночные обитатели складов угомонились в предчувствии утра. Присутствие людей почти не ощущалось. Ниро вышел из своего укрытия и зашагал к выходу из складской зоны. Маршрут он примерно помнил, в остальном приходилось полагаться на интуицию. Стало темнее, многие костры догорели, лампы, почти исчерпавшие запас масла и рыбьего жира, светили тускло и едва разгоняли ночной мрак. Кай остановился у угла склада, на стене которого было изображено сразу несколько знаков – два принадлежали местным бандам, ещё три указывали на ближайшие бордели. Эти знаки показались ему знакомыми, они с мальчишкой точно проходили здесь. Ниро огляделся, лампа, освещавшая стену и теперь из-за дождя заполучившая желтоватое гало, привлекала жирных чёрных короткокрылых жуков, но совсем не помогала увидеть хоть что-то, кроме местных художеств. Темнота словно стала плотнее, сжалась вокруг душным кольцом. Ниро прикрыл глаза, вспоминая, как они шли. До выхода, по его прикидкам, оставалось совсем немного. Он пошёл вперёд, ориентируясь на воспоминания и едва заметные приметы. Плотная морось прятала большую их часть, липла к коже и оседала на одежде. Вскоре Кай смог разглядеть ворота с одной оторванной створкой – вход на складскую территорию. Именно здесь провёл его Шип. Ниро прислушался, но не услышал ничего подозрительного. Кто-то опять кричал, но далеко и недолго, где-то сзади особо громко лязгнул механизм – и на этом всё. Куда дальше? Кай остановился, выйдя за ворота, и задумался. Логичнее всего было бы вернуться в «Верного рыбаря», но для этого было нужно сначала найти рынок, а оттуда уже идти к забегаловке. Шип вёл его окольными путями, но направление Ниро примерно знал. Туда, где я почувствовал Чёрного. Заодно осмотрюсь. Кай прислушался к резонансу жетонов, те отозвались льдисто-металлическим дуэтом, слишком легко и плавно затянули в о-сознание. Цвета в этот раз казались холодными, а звучания – приглушёнными. Ниро старался не погружаться слишком сильно, благо, след Чёрного всё ещё ярко выделялся на монотонном полотне коричнево-минорных и серо-медленных звучаний трассы. Направление определить было просто, оставалось найти как можно более прямую дорогу. Кай сбросил резонанс, тот заглох неохотно, до последнего липко цепляясь за сознание, упрашивая короткими лёгкими проигрышами, ввинчиваясь в мозг органными фугами. После непродолжительной борьбы жетоны успокоились, но всё равно остались слегка холодными. Надо спешить, труп могли ещё не найти. Если осмотреть место убийства до Стражей, это многое даст. Во время подготовки к прошлому заданию в составе группы дознаватель Деккарт заставил всех псайкеров запомнить карту города. Слуг милорда Пелленора и без того обучали всему, что необходимо знать про Вивиан-Прайм, ведь им предстояло много и часто здесь работать. Потому Ниро представлял, куда ему нужно идти и как туда проще добраться. Путь его лежал вверх, вдоль широкой скоростной трассы, тянущейся на многие километры не только в самом городе, но и за его пределами. От складов тянулись пустыри и полузаброшенные промышленные зоны. Кай чувствовал, что они не так пусты, как кажутся. За ним наблюдали. Взгляды царапали ментальную ледяную корку, не трогая его самого. Ниро шёл быстрым шагом, не глядя по сторонам. След нерождённого был всё ещё чёток и вёл его, словно неоновый указатель. Когда из-за ржавеющего остова промитиевоза вышло пятеро человек, Ниро даже не замедлился. Он прошёл мимо, не оглянувшись. Липпе вышел к отводной трассе и пошёл вдоль неё до перекрёстка. Губы нервически подёргивались, но он едва это замечал. Промышленная зона осталась позади, через три сотни метров Ниро вышел к магистральной трассе МК-56/1, шедшей мимо мануфакторумов Механикус, элитных жилклавов и насосных станций до самого побережья и только там делала крутой разворот, уводивший её из города. Дождь, начавшийся мелкой взвесью в воздухе, теперь уже лил, смазывая очертания мобилей. Кай провёл рукой по коротко остриженным волосам и шагнул на узкий тротуар, шедший вдоль трассы. Тот был сделан скорее для вспомогательных служб, ремонтников и сервиторов, чем для простых горожан, решивших прогуляться ранним утром в необычном месте. Ниро коснулся жетонов мыслью коротко, легко. Те отозвались согласным льдисто-металлическим звоном. Симфония боли и восторга звучала чётко впереди почти по прямой. Уже не такая острая, как несколько часов назад, но всё ещё яркая, громкая, плещущая алыми нотами и визгливыми кодами чёрного. Кай резко оборвал резонанс, подавил активность жетонов – полностью, как мастер Аллегро учил его в самом начале. Ниро зашагал вдоль трассы, уверенно глядя вперёд. Дождь то усиливался, стирая мир вокруг до каких-то десятков метров, то ослабевал, открывая вид на Вивиан-Прайм, столь разномастный, непохожий сам на себя, словно сшитый из отдельных кусков, за века перемешавшихся и проникших друг в друга. В городе было ещё совсем темно, но фонари уже постепенно начинали тускнеть. Дождь перешёл в морось, способную затянуться на весь день – ветер опять дул с океана, неся с собой не только влагу, но и вонь загрязнённой воды и гниющей рыбы. На трассе было, как всегда, оживлённо: ни днём, ни ночью не ослабевал поток мобилей, грузовых фур, транспортных конвоев и причудливых машин Механикус, что тянутся вереницам, источая клубы пахнущего прометием и благовониями дыма. На фурах можно было разглядеть эмблемы торговых домов и мануфакторумов, реже попадались знаки Экклезиархии или Администратума, чуть чаще – благородных домов. Иногда попадались грузовики совсем без отметок – эти, скорее всего, принадлежали Донам. Мимо неторопливых фур проносились мобили всех форм и расцветок – частные и служебные, серийные и сделанные по индивидуальному заказу. Магистральная трасса МК-56/1 являлась одной из основных транспортных артерий Вивиан-Прайм, так что на ней можно было встретить кого угодно. Небольшие грузовые и ремонтные фургончики на ней соседствовали с лимузинами, правда, всегда уступали им дорогу. У трассы была и выделенная полоса, которая чаще всего пустовала – для служебных мобилей Инквизиции, Арбитрес и Администратума. Но даже на этой полосе, от которой остальные участники движения старались держаться подальше, время от времени возникало движение. В этот миг, кажется, все остальные замедлялись, точно боясь привлечь внимание. С противоположной стороны трассы тянулся узкий грязный тротуар, предназначенный для ремонтников и медике на случай аварий. Но этим ранним утром по нему шёл всего один человек. Его одежда была забрызгана грязью и промокла насквозь, но он этого не замечал. Мужчина не казался сумасшедшим или ограбленным, но в том, как спокойно и монотонно он шагал в предрассветном тумане вдоль скоростной трассы, что тянется на километры в обе стороны, было что-то необычное и даже странное. Кай шёл, даже не думая огибать лужи. Новые ботинки прекрасно держались и не натирали. Ветер трепал одежду, сбивая струйки воды за шиворот. Время от времени Ниро поворачивал голову и смотрел на противоположную сторону трассы сквозь поток мобилей и фур. Ему доводилось ездить по выделенной полосе, хотя он ничего и не видел – в перевозившем их грузовичке не было окон. Когда по той стороне трассы пронёсся чёрный бронированный мобиль, Кай невольно вздрогнул, но с шага не сбился. Он среагировал так скорее от неожиданности – в последние полчаса выделенная полоса оставалась пустой. Поспешно отвернувшись, Ниро продолжил идти. Через пару сотен шагов он заметил странность – патрульный мобиль Стражи ехал по трассе на небольшой скорости. Патрули Стражи работают в городе. Им нечего делать на трассе. Сейчас ещё слишком рано для пересменки. Что он здесь делает? Кай невольно замедлил шаг, ноги гудели от напряжения и усталости, но он не обращал на это внимания. Странное поведение Стража занимало его больше. Мобиль перестроился через два ряда и прижался к тротуару в сотне метров перед Ниро. Из него никто не вышел, двигатель всё ещё продолжал работать. Он ждёт меня. Зачем? Кай ещё больше замедлился, стараясь выиграть немного времени на обдумывание ситуации. Из окна мобиля высунулся мужчина в форме Стража и махнул Липпе рукой. Ниро сделал ещё несколько шагов и постарался рассмотреть мобиль получше. Сквозь затенённое заднее окно он смог разглядеть, что в машине всего один человек. Стражи не патрулируют в одиночку. По должностной инструкции в мобиле их должно быть двое. Ниро продолжил медленно идти, мобиль и не думал уезжать, мужчина высунулся ещё раз, окинул Кая придирчивым взглядом. – Эй, парень, давай шустрее! – в голосе Стража не было угрозы, звучал он достаточно бодро для этого времени суток. – Ты не бродяга случаем? Ночь на дворе! Ниро немного ускорил шаг, но всё равно не спешил. Как бродягу меня отправят в участок. Это минимум до утра. Или на несколько суток. След пропадёт. Не вариант. Ниро невольно вспомнил, как обращались с безработными попрошайками на «Вознесении». Их избивали за малейшую провинность, а после идентификации и профилактической беседы отправляли на принудительные работы. Длилось такое наказание в среднем циклов двадцать, часто – больше. Но даже такой малый срок переживали не все. Нельзя этого допустить. Что у меня есть? Никаких документов или идент-карты. Ничего. Планшет – неподготовленному человеку его содержимое видеть нельзя. Нож тоже не подходит. Денег для взятки мало. Всё? Ниро вынужденно ускорился под внимательным взглядом Стража. Тот, кажется, забавлялся неуверенностью своей жертвы. Ещё мой пси-фокус. Но чем он может?.. Это же жетоны вериспексора, настоящие. Кай подошёл к ожидавшему его мобилю Стража. Тот молчал, видимо, дожидаясь каких-то оправданий или объяснений. Всё-таки человек, идущий ночью вдоль скоростной трассы, выглядит как минимум странно. – Я вериспексор-кадет Арбитрес на выполнении самостоятельного задания в рамках обучения, – Ниро выдал это, не переводя дыхание. На Стража он не смотрел. – Вот как, – слегка удивлённо произнёс тот, видимо, ожидая какой угодно байки, но не этого. Ниро достал из-за шиворота свой пси-фокус. Жетоны закачались на длинной цепочке, поблёскивая льдом в свете люменов проезжающих мобилей. При каждом движении они сталкивались друг с другом, издавая мелодичный звон. Металл и лёд. Ниро перехватил цепочку ближе к жетонам, чтобы те не раскачивались. – Ого! Я должен проверить. Уж простите, но инструкции и всё такое, – Страж вышел из мобиля и протянул руку к жетонам. Вопреки его ожиданиям, Ниро снимать цепочку с шеи не стал. Потерять пси-фокус было недопустимо ни при каких обстоятельствах. Страж, если и удивился, то постарался это скрыть, снял с пояса ауспик-сканер и занялся изучением жетонов. Кай наблюдал за его манипуляциями, стоя неподвижно. Пальцы слегка подёргивались, отвечая на инстинкты, а не на желания. Долго проверяет. Ниро разглядывал своего собеседника с тем же вниманием, с каким тот изучал его жетоны. Занять себя больше было нечем, а это отвлекало. Мозг отмечал детали автоматически, выстраивая логические цепочки. Молод для Стража, около тридцати, но уже работает самостоятельно. Стражи вообще не ездят по одному. Крепок и здоров – значит, вырос в приличном районе, вдалеке от заводов и побережья. Что он делает в Страже? Движется плавно и уверенно, чувствуется, что тренировки не пропускает или просто много работает на улицах. На драку не нарываться. Сбежать не выйдет. Ниро с беспокойством посмотрел на жетоны, всё ещё лежащие на руке Стража. Тот хмурился, постукивая ауспиком по ладони, дожидаясь, пока тот обработает данные и выдаст результат проверки. – Арбитрес очень суровы со своими кадетами, – Страж вздохнул и покачал головой. Ложь о звании вериспексора-кадета заставила Ниро вспомнить всё, чему его учили, когда он действительно работал в Арбитрате. Страж оказался дотошным, мог начать расспрашивать, а анализ внешности и составление её словесного описания – самые базовые навыки, и проверить их проще всего. Ниро продолжил изучать Стража, теперь уже более детально. Крепкая мускулатура, подтянутая фигура – это заметно под формой и резко контрастирует с теми Стражами, с которыми Кай столкнулся на рынке. Тёмные курчавые волосы и тёмные глаза – внешность можно назвать привлекательной, если исходить из усреднённых критериев. Лёгкая небритость. Не по уставу. Только со смены, домой не заезжал. Слишком поздно или слишком рано. Ниро скользнул взглядом ниже. Оружие табельное стандартное. На груди значок с личными данными. «Сиян Беренду, офицер Стражи, участок 7-5». – Жетоны я проверил, сейчас подгрузится, – Сиян Беренду вернул Ниро пси-фокус и нетерпеливо постучал ногтем по старому и изрядно уставшему ауспику. Жетоны тёплые. Я не слышу резонанс. Ниро попробовал настроиться и почувствовал отклик, но слабее, чем обычно. Ещё совсем недавно ему потребовалось немало усилий, чтобы успокоить фокус, потом – чтобы удерживать его. Теперь жетоны лежали у него на ладони и даже не пытались утянуть его в о-сознание. Ниро прислушался к своей интуиции. Только сейчас он заметил, что окружающая реальность стала несколько тусклее и глуше. Обычнее. Как после долгой и глубокой медитации по закрытию всех каналов связи с Имматериумом. Ледяной ком внутри стал немного меньше. Пальцы не дрожат. С самого столкновения с Чёрным не переставали. В голове было тихо, словно выдернули из сети радио, постоянно шипевшее белым шумом. Ниро несколько секунд прислушивался к тишине. Потом осознал, что пялится на офицера Беренду, и отвёл взгляд. Чтобы занять себя, пока работал ауспик, Кай начал прокручивать в голове расположение участков Стражи Вивиан-Прайм. В своё время он выучил схему для тренировки памяти, пока изучал все аспекты города, которые могли ему потребоваться в будущей работе. Участок 7-5 располагается в портовой зоне. Это далеко отсюда. Очень далеко. Из портовой зоны до жилых кварталов короче ехать по другой дороге. До жилых кварталов его уровня вообще не доехать. Если он со смены, то уже не на службе. Почему остановил? – Император Милосердный, ну наконец-то! – Сиян Беренду выдохнул и с довольной улыбкой посмотрел на экранчик ауспика. – Его нормально обслуживали последний раз Трон знает когда! Устал уже просить! А, да, всё в порядке. Простите уж, что так долго. Ниро Липпе, верно? Кай кивнул и спрятал жетоны обратно под одежду. Дождь усилился, стекая за шиворот неприятными холодными струйками. Страж не торопился возвращаться в свой мобиль. – Могу я чем-то быть полезен многоуважаемому вериспексору-кадету? – Сиян искренне улыбнулся, открыто глядя на Ниро. – Подвезти, куда будет удобно? Кай задумчиво посмотрел на Стража. Тот продолжал улыбаться, в его поведении не было фальши, но и обычным назвать его было сложно. Ниро прислушался к ощущениям. Тело ныло от долгой ходьбы, неудобного короткого сна. Голова раскалывалась после непозволительно долго нахождения в о-сознании, в горле было сухо. Рядом с ним тихо. Мимо проезжали мобили, фуры, с грохотом пронёсся кортеж Механикус. Обычные звуки города, трассы. Никаких мелодий, никакого резонанса, никакого металла и льда. Тишина подкупала. Ниро кивнул, соглашаясь. – Садитесь! – Сиян забрался на водительское сиденье, Кай сел рядом с ним. Так было проще следить за дорогой и за водителем. А ещё так было тише. – Куда многоуважаемому вериспексору-кадету нужно? – Страж повернулся к пассажиру. Его руки тем временем привычными движениями пробегали по рунам активации и рычажкам. – Нижний рынок в Третьем Рыбарном районе, – Кай вспомнил, как называлось то место, куда его высадил дознаватель Деккарт. Сам район начинался почти от самого рынка и шёл вверх и вбок от побережья. Там обитали более зажиточные рыбаки и кое-кто из рабочих завода. Третий Рыбарный считался почти трущобами, но всё ещё легальной застройки. Ближе к побережью дома строили уже без разрешения и какого-либо плана. Всего Рыбарных было пять, они тянулись вдоль берега, лепились к рыбоперерабатывающим заводам и пользовались дурной славой рассадников болезней и нищеты. Строго говоря, все пять были самой приличной частью трущоб, тянущихся вдоль кромки океана. Ниро решил вернуться к месту, с которого начал свои поиски Чёрного. Оттуда он мог легко добраться до «Верного рыбаря», в котором его уже, наверное, хватились. И оттуда же он мог найти дорогу до места вчерашнего убийства. – Как будет угодно уважаемому вериспексору-кадету, – Сиян ловко влился в поток мобилей, при первой возможности съехал на смежную, менее широкую трассу, которая через несколько километров должна была повернуть в нужном направлении. Страж вёл умело и ровно, каждый раз выбирая самый быстрый и удобный маршрут. Он явно знал, какие дороги и трассы загружены в это время суток, а по каким можно проехать без задержек. Патрули Стражи им тоже не попадались. Время от времени Сиян поворачивался к своему пассажиру, но ничего не говорил. Ниро это вполне устраивало. Он сидел почти неподвижно, погрузившись в очистительную медитацию. Сейчас Кай был в относительной безопасности и решил заняться восстановлением защиты разума. – Могу я узнать, в чём заключается задание уважаемого вериспексора-кадета? – Сиян явно смутился и попытался смягчить вопрос. – Какая работа может быть у представителя Арбитрес в столь отдалённом от центра города районе? Да ещё и под прикрытием? Кай моргнул, выходя из медитации, и попытался осмыслить вопрос. Он успел перехватить наполовину смущённый, наполовину осуждающий взгляд, который Сиян бросил на его одежду. – И в одиночку. В этом районе не так просто что-либо найти или получить содействие, – Сиян снова повернулся к Ниро, благо дорога впереди была пустой и прямой. – Вероятно, мне, как Стражу, стоит знать о том, что в Третьем Рыбарном неспокойно? Я думал, для вериспексоров-кадетов для практики подбирают места и задания проще и, если позволите, чище. Район больно неспокойный. Кай молчал, не зная, что ответить. Вопросы были вполне логичными, он и сам бы удивился такому заданию, когда был вериспексором-кадетом. Но всё равно отправился бы выполнять. Впрочем, доки «Вознесения» и подпольные игорные дома, в которых ему приходилось тогда бывать, едва ли отличались от заводского спального района в лучшую сторону. Единственное, он тогда был не один. В первые пару месяцев хотя бы. – Да и местные Стражи, как мне помнится, не отличаются дружелюбием. Уважаемый вериспексор-кадет ведь не планирует раскрывать свою личность, как я понимаю? А чужаков они не любят, прицепиться могут за любую мелочь, – Сиян смущённо улыбнулся. Он не хотел говорить плохо о коллегах, но и предупредить пассажира был просто обязан. – Или просто от плохого настроения. Я слышал, в последнее время в Третьем Рыбарном успехов мало, зато провалов достаточно. Местные Стражи лютуют, хватают всех подряд. Уже и цеховые старосты жаловались. Ниро молчал, вслушиваясь не столько в слова, сколько в тембр голоса. Как учили. Сиян Беренду дружелюбен, он не лжёт, не притворяется. Руль держит уверенно, не нервничает. Что ему надо? Ответить? Надо ответить. – Моё задание столь же важно, – Ниро говорил медленно и ровно. Слова нанизывались одинаковыми белыми шариками, тонко позвякивая друг об друга. – Как и одиночное ночное патрулирование вдали от вверенного участка для Стража. Сиян рассмеялся и поднял руку, точно намереваясь похлопать Ниро по плечу. Однако повернув голову и заметив бесстрастное выражение лица пассажира, передумал и вернул руку на руль. Смеялся он долго, потом подмигнул Липпе. – Забавный ты парень, многоуважаемый вериспексор-кадет. Выходит, оба мы в самоволке, ладно, не буду больше допытываться, что и куда, – Сиян прекратил смеяться, но взгляд у него всё ещё был тёплым, а губы то и дело растягивались в улыбке. – Я ведь как узнал, кто ты, подумал, что какой-то ты больно правильный законник. Так серьёзно выполняешь свои обязанности, даже в такую рань. А теперь вижу, что нормальный ты человек! Свой, можно сказать. Самоволка? Разве это может быть самоволка? Не сходится. Ниро некоторое время молчал, переваривая то, что сказал ему Сиян. – Страж в самоволке не может быть при исполнении и не станет заниматься проверкой документов на дороге, – осторожно произнёс Кай. Сиян вёл себя слишком уверенно и спокойно для того, кто только что признался в не самом правильном поступке. – Он предпочтёт не афишировать то, что находится далеко от участка. Вериспексор-кадет в самоволке тоже не станет светить жетоны. – Да, тут ты прав, – Сиян продолжал улыбаться. Он свернул на узкую улочку, чтобы не выворачивать на большую разворотную петлю. Ниро прикрыл глаза, вспоминая книги по психологии, которые читал на «Вознесении». В «Чтении эмоций» Лаверси была целая глава, посвящённая попыткам скрыть истинную значимость слов за смехом и улыбкой. Сиян Беренду пытался свести всё в шутку, сократить социальную дистанцию, как только почувствовал, что его собеседник тоже нарушает правила. Ключевым словом было «тоже». При этом вёл он себя уверенно и спокойно. Руль сжимал ровно, пальцы двигались по кнопкам управления без дёрганья. Не хмурился, лицо оставалось расслабленным. При этом не смотрел в глаза. Он не стыдится того, что был в самоволке. Он не делал ничего постыдного. Он даже гордится… Кай помнил, как ощущается стыд, бессилие и неуверенность в своём праве. В Сияне Беренду всего этого не было. Как не было и страха. Ниро слишком хорошо знал, как выглядит и ощущается страх. Страх быть разоблачённым. Страх быть пойманным. Он узнал бы его за любой маской. Он не оправдывается. Не пытается как-то выкрутиться. Ниро медленно выдохнул. Его это совершенно не касалось. Сиян Беренду довезёт его до места, на этом они расстанутся. Всего лишь вежливый Страж, решивший помочь представителю Арбитрес. Никак не связанный ни с еретиками-аристократами, ни с Чёрным. Вероятно. Ниро попытался очистить разум от лишних мыслей. Рядом с Беренду это получалось удивительно легко. Тот решил не доставать пассажира вопросами и сосредоточился на особенно сложной перестройке через несколько рядов. Некоторое время они ехали молча. Постепенно становилось светлее, дождь то прекращался, то вновь усиливался. Склады и мануфакторумы остались позади. Всё чаще попадались жилклавы, многоквартирники, один раз они проехали мимо запущенного парка со скрюченными, почерневшими деревьями и погнутой оградой – попыткой городских властей облагородить тогда ещё престижный свежеотстроенный спальный район. Расположились и район, и парк крайне неудачно: постоянный смог от целлюлозного комбината и, когда совсем не везло, ветер с побережья от рыбоперерабатывающих заводов превратили деревья в скелеты, а дома – в трущобы. Поток мобилей тоже менялся. Начали появляться служебные, монструозные фуры Механикус почти пропали, зато стало больше фургончиков. Начали мелькать торговые кварталы, некоторые магазинчики уже открывались, другие ещё стояли тёмными. – Уважаемый вериспексор-кадет, я действительно очень хочу помочь твоей важной и нужной работе, – Сиян первым нарушил затянувшееся молчание. Ниро предпочёл бы, чтобы тот молчал и дальше. Он почти задремал, убаюканный ровной ездой и тихим гудением мобиля. – Ты так много делаешь на благо города. Разумеется, я уверен, что уважаемый вериспексор-кадет вполне может справиться с работой и сам. Конечно же, её не доверили бы тому, кто не может справиться. Ниро пошевелился, устраиваясь удобнее. Спина затекла, мышцы ныли всё сильнее. Сиян говорил искренне, но слишком увлекался вежливыми конструкциями. Неуверенность? Наверное. Как там было у Лаверси? Искренность. Сомнение. – Я всего лишь Страж и не льщу себе надеждой сравниться или оказать значимую помощь в этом важном деле, – Сиян продолжал говорить, не отрывая глаз от дороги. В нём не чувствовалось фальши, только честное желание помочь. Ниро невольно коснулся спрятанных под одеждой жетонов. Ему вдруг показалось, что он что-то упускает. – Но как ответственный гражданин я просто обязан предложить посильную помощь деньгами или предоставлением оперативной базы. Ведь любому вериспексору-кадету просто необходимо и то, и другое для выполнения любого задания. Признаки скрытой лжи и попытка получить выгоду по Лаверси. Он не смотрит в глаза, но смотрит на дорогу. Напряжён, нервничает, но это из-за страха отказа. Прикосновения к шее, глазам, попытка отвернуться, поджатые губы? Нет, всего этого нет. Поза открытая, дружелюбная. Ниро продолжал смотреть на Сияна, ожидая продолжения монолога. То, что тот предлагал, было здраво, но сразу соглашаться было никак нельзя. Я устал, моё внимание нечёткое. Я могу ошибиться, что-то не учесть. И фон рядом с ним тихий, интуиция не поможет. – Благодарю за предложение, но я просто кадет на самостоятельном задании. Боюсь, у меня нет права самовольно и без санкции надзирающего вериспексора привлекать Стражей к расследованию в какой-либо форме и реквизировать что-либо в свою собственность, – Ниро постарался отгородиться правилами и предписаниями. На «Вознесении» это хорошо срабатывало. Особенно, когда ему пытались предложить взятку. К моему настоящему расследованию я тем более не могу его привлечь. Сиян промолчал, на ближайшем перекрёстке свернул на тихую пустую улочку между задней стеной красильной фабрики и капитальным складом с её готовой продукцией. Рядом с мусорными баками он остановил мобиль и повернулся к Липпе. – Послушай, уважаемый вериспексор-кадет. Я в твоё задание не лезу, это твоё дело. Когда есть амбиции – это здорово. Когда начальство доверяет – ещё лучше, – Сиян выглядел серьёзным, на лице ни тени улыбки, но и враждебности нет, только решимость. – Но оно требует невозможного. Ниро молчал, глядя прямо перед собой. Сиян выждал пару секунд прежде, чем продолжить. – Я понимаю, ты хочешь доказать, что способен справиться с чем угодно, – голос Стража звучал убедительно, но в нём проскальзывали непривычные звучания. Резонанс отчаянья и страсти. Сиян говорил искренне, но именно это настораживало. Он знает больше, чем говорит. – Но этот город сжирает людей. Хороших, умных, даже опытных сжирает. Даже тела потом не находят. Моё начальство требует невозможного. Иначе нельзя. Вся моя работа – за гранью возможного. Даже я сам… – Я не хочу потом наткнуться на твой труп в отстойнике или узнать об очередном расчленённом теле на соседнем участке, – Сиян явно принимал молчание за недоверие. Ниро же просто слушал, пытаясь понять, чего именно от него хочет Страж. – Ты ведь правильное дело делаешь, я уверен! Ты – хороший человек. Правильное дело – да. – А раз правильное, то оно должно быть сделано! – Сиян вцепился в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Любой ценой… – На деньги не позарился, командовать не захотел. Ты – честный человек, – Сиян покачал головой. Что ещё он мог сказать? – Я предлагаю от чистого сердца. Без дурного умысла, пойми! Я очень хочу помочь. Сиян замолчал, упрямо сжав губы и глядя прямо перед собой. Он бы точно не удивился, если бы сейчас вериспексор-кадет хлопнул дверью и навсегда исчез в лабиринте городских улиц. Уйти? Денег нет. До «Рыбаря» идти далеко. Времени нет, след может пропасть. – Вы правы, задача не из лёгких, – Ниро произнёс это медленно, обдумывая каждое слово. Усталость и перспектива долгой прогулки до самого побережья перевешивали необходимость общаться с человеком и не отпускающее чувство неправильности происходящего. – Вот и отлично, – Сиян заметно расслабился, отцепил пальцы от руля и рассмеялся. – Что ж, если важное и ответственное задание многоуважаемого вериспексора-кадета не требует непременно явиться на нижний рынок в Третьем Рыбарном районе до его открытия, то мы можем поехать ко мне домой и немного отдохнуть. Ниро кивнул, понимая, что Беренду прав. Он слишком устал, чтобы исследовать пси-отпечаток демона. Сиян снова нажал на руну активации мобиля и вывел его из тупика. На ближайшем повороте они свернули на скоростную трассу. Утро уже начало вступать в свои права, до конца ночной и начала утренней смены оставалось всего несколько часов, но дороги уже были загружены. Вивиан-прайм дохлой медузой растянулся по всему побережью, раскинув свои щупальца на много километров во все стороны, разросся кварталами многоквартирников, вытянулся вверх, цепляя острыми шпилями небо, затянутое смогом бесчисленных мануфакториев и фабрик. Самый центр, вспученный, выгнутый, составлял верхний город, элитные жилые анклавы, доступные немногим обеспеченным горожанам. Окраины – часть промышленного района – представляли собой построенные из мусора бараки, населенные нищими, перебивающимися случайными заработками, и самыми низкоквалифицированными из рабочих. Щупальца были огромными жилыми массивами, раскинувшимися во все стороны. Бесконечные многоквартирники тянулись ровными серыми рядами, заслоняя запачканное копотью небо. Именно по такому щупальцу и ехал Сиян Беренду. Он привычно ориентировался в безликом лабиринте однотипных домов, уверенно выбирая путь по одному ему ведомым приметам. Ниро никогда не бывал в этом жилклаве, но помнил по карте города, где тот находится. Растянувшееся на километры скопление огромных, монументальных и совершенно одинаковых зданий, каждое из которых представляло собой многоквартирный дом с тысячами клетушек, в которых места едва хватало переночевать и поесть. Нижние этажи обычно занимали мелкие магазинчики, точки быстрого питания, питейные и другие нужные жильцам заведения вроде прачечных и парикмахерских. Людей здесь было не просто много, они забивали всё огромное пространство, ютились чуть ли не на головах друг у друга, постоянно перемещались и взаимодействовали. Ниро кожей чувствовал, как их много. Сотни и тысячи глаз, казалось, провожали машину внимательными взглядами – из светящихся в рассветном сумраке окон, с парковок и тротуаров. Кай не просто чувствовал эти взгляды, ему казалось, что все они были направлены на него. От этого зудела кожа, ком льда внутри, уменьшившийся рядом с Сияном Беренду, разросся снова, готовый разорвать его изнутри. – Почти приехали, – Сиян оглядывался по сторонам и нетерпеливо хмурился. Ниро безучастно наблюдал за его манёврами, гадая, что тот ищет. – А вот и место для парковки. Надо же, а нам повезло! Совсем рядом. Сиян пристроил мобиль между ещё двумя и выключил мотор. Он вышел первым, потянулся, разминая затёкшие плечи. Ниро вышел следом, окинул взглядом ближайший многоквартирник. Тот ничем не отличался от своих соседей: огромный, серый, с россыпью лепящихся друг к другу окошек, часть из которых тускло светилась. Кай даже не пытался считать этажи, их было слишком много, чтобы просто осознать. Как и людей в них. Кай встал поближе к Сияну, рядом с ним липкое ощущение чужого присутствия было слабее. Серое здание из скалобетона впереди расплывалось в утреннем тумане и водяной взвеси так и не определившегося дождя. Тусклые уличные фонари не справлялись, лишь сгущая хмарь и пятная её болезненно-жёлтым. Слева горела неоновым светом вывеска часовни, изображавшая что-то крылатое – непонятно, то ли ангел, то ли аквила – в любое время суток призывая горожан на службу. Вот только очереди к ней не было видно. Улица казалась пустынной, хотя время от времени до Ниро доносились голоса, искажённые туманом. Часовня выделялась на фоне домов чёрным острым силуэтом, на который вывеска бросала жутковатые отсветы. Тёмные фигуры по бокам от входа выглядели зловещими, а не благостными или величественными. Ниро отвернулся от часовни и взглянул на многоквартирник, к которому бодро шагал Сиян. Здание казалось больным, по нему будто стекала серая краска, а окна походили на оспины. Идти внутрь совершенно не хотелось, но и оставаться на улице в промозглом тумане рядом с часовней, посреди всех этих невидимых людей – тем более. Ниро быстро догнал Стража. Сиян Беренду уверенно шагал вдоль бесконечной стены многоквартирника, мысленно отсчитывая двери. Наконец он толкнул одну и спустился на несколько ступенек на цокольный этаж. Ниро спустился вслед за ним и огляделся. Коридор был тускло освещён люмен-полосами, стены покрывали граффити и листовки с призывами вступить в СПО. С этих листовок на Ниро смотрели довольные жизнью, упитанные и улыбающиеся молодые мужчины и женщины в новенькой форме. Откуда-то пахло контрасептиком и переваренными овощами. Время от времени попадались приколотые к стенам молитвы. По обе стороны шли двери, расположенные совсем близко друг к другу. Каждый десяток квартир отделялся внутренней раздвижной перегородкой. Перед второй такой перегородкой на всю стену было написано красной краской «Императора держит на Троне тяжесть наших грехов». Заметив эту надпись, Сиян покачал головой и пробормотал что-то вроде «опять он за своё». – Вот и пришли, – Сиян достал ключи и отпер одну из безликих одинаковых дверей. Говорил он шёпотом, точно не хотел кого-то потревожить. Войдя внутрь, Беренду включил люмен на минимальную мощность. – Проходи. Тут тесновато. Кухня и санитарная комната дальше по коридору, они общие на десяток. Последние две двери. Сейчас там никого быть не должно. Ниро зашёл в квартиру Стража и огляделся. Тесновато явно было преуменьшением. Всего одна крошечная убого обставленная комната, в углу кровать, над которой висит дешёвая пластековая икона Императора Справедливого. Напротив – узкий, покосившийся платяной шкаф и кушетка, на которой спит, укрывшись штопанным одеялом, худая женщина. Из радиоприёмника, закреплённого у самого входа на стене, едва слышно доносится монотонное бормотание о величии Вивиан-прайм и обязательном вкладе каждого в это самое величие. Единственным предметом в комнате, имеющим хоть какую-то ценность и не грозящим развалиться в самое ближайшее время, был сундук, стоявший у крошечного занавешенного окна. В «Рыбаре» немногим хуже. В комнате было прохладно, тянуло сыростью, пахло плесенью и затхлостью. В тусклом свете люмена разобрать что-то было сложно, выделялись только общие формы, но даже этого хватало, чтобы понять, насколько это место убогое. Женщина на кушетке пошевелилась, дёрнулась, оперлась на подлокотник и начала вставать. Видимо, её разбудил скрип двери и тихий голос Сияна. Она двигалась немного дёргано, словно кукла-марионетка. Её движения были скорее выученными, чем до конца осознанными. Её просто резко разбудили. Сиян тоже заметил, что женщина проснулась, и подошёл к ней в два быстрых шага, помог подняться с кушетки. – Матушка слепа, прошу простить её, – Сиян улыбнулся немного натянуто. Кай кивнул, не понимая до конца, почему Страж извиняется. – Мы её разбудили, видимо. Мою матушку зовут Лонгерда. Женщина подошла к двери, около которой всё ещё стоял Кай. Она двигалась уверенно, но всё ещё немного дёргано. Ниро посторонился, пропуская её, свет от люменов в коридоре – более яркий, чем тот, который зажёг Сиян – осветил лицо Лонгерды. Женщина выглядела очень старой, сморщенная кожа туго обтягивала некрасивое, отталкивающе лицо, изуродованное старым шрамом, идущим через то место, где у неё раньше были глаза. Она была совсем не похожа на своего красивого сына. Старуха схватилась на дверной косяк, когда переступала порог. Её скрюченные, узловатые руки покрывали мелкие шрамы от порезов и ожогов. Пожелтевшие ногти слоились. – Матушка, это Ниро Липпе, он вериспексор-кадет, и… – Сиян осёкся, старуха даже головы не повернула в его сторону. Лонгерда прошла мимо Ниро и уверенно заковыляла по коридору к общей кухне. Зрения она лишилась явно давно, иначе не смогла бы так уверенно ориентироваться в пространстве. – Располагайся, – Сиян прибавил свет люмена, быстро убрал одеяло и подушку с продавленной кушетки. Ниро сел на освободившееся место. Он безучастно смотрел на то, как Страж торопливо прибирается в комнате, что-то ищет в платяном шкафу. Вскоре вернулась старуха с тремя мисками разогретого концентрата. Одну она протянула вместе с немного погнутой ложкой Ниро, вторую – сыну. Сиян перестал копаться в шкафу и взял миску. Если быстро и молча. Кай глотал липковатую, безвкусную серую массу, даже не пытаясь понять, из чего она состоит. Определить это было просто невозможно, да и лучше просто не знать. Концентраты производились на пищевых фабриках под контролем Механикус, ничего лишнего в них быть просто не могло. В конце концов, всё, что туда попадало, считалось питательным и так тщательно перерабатывалось, что становилось совершенно безвредным. Ниро доел свою порцию первым. Только сейчас он понял, как сильно проголодался. Последний раз нормально Кай ел в «Верном рыбаре», казалось, целую вечность назад. Пара ложек отравленного супа не в счёт. А долгие пешие прогулки и постоянное использование «о-сознания» отнимали много сил. – Матушка, перешей моему гостю старый отцовский костюм. Мне он всё равно не подходит, – Сиян отложил в сторону миску и повернулся к старухе. – У меня и форма есть, мне хватает. Перешьёшь? Просить о таком слепую… странно. Как она сможет?.. – Ладно, – голос старухи оказался скрипучим, неприятным и резким. Она покачала безобразной головой, пробормотала что-то, потом добавила. – Позову в помощь соседку. Вдвоём сподручнее будет так-то. Только отдариться надо будет ей! Деньги нужны. – Не беспокойся, матушка, деньги будут, – Сиян ободряюще улыбнулся, хотя старуха и не могла видеть его улыбки. – Только сделай. Ниро почувствовал усталость, пришедшую вместе с сытостью. Он сидел неподвижно, безмолвно наблюдая за разговором матери и сына. Здесь и сейчас он был в безопасности, даже затхлость больше не чувствовалась так остро. Кай попытался прочитать эмоции Сияна и Лонгерды, чтобы понять, какие у них отношения, почему они ведут себя так странно. У них почти нет вещей, еда самая дешёвая. Почему он помогает? Почему делится с незнакомцем? Почему его мать не против? У них ничего нет. Они отдают последнее. Сиян собрал миски и вышел, чтобы отнести их на кухню. Старуха осталась сидеть, неподвижно и молча. В комнате стало неуютно. Тишина просачивалась сыростью, настойчиво цепляясь за кожу. Я уже не вериспексор давно. Я лгу им. Жетоны слабо дёрнулись, пройдя по коже уколом холода. Кай поёрзал на неудобной кушетке. Он не мог поднять глаза и посмотреть на старуху. Это необходимость. Я должен выполнить задание. Любой ценой. Я никого не заставлял. Сиян вскоре вернулся, направился к шкафу и достал оттуда сбитый матрас и тонкое покрывало. С его приходом стало немного теплее. – Я постелю на полу, на кушетке с непривычки не уснёшь, – Страж дождался кивка Ниро и начал расстилать матрас. Покрывало, которое он положил на него, выглядело целее и новее того, которым укрывалась Лонгерда. Кай встал с кушетки, на ней действительно было ужасно неудобно. Сейчас больше всего на свете он хотел спать. После долгой пешей прогулки и еды глаза слипались. Мастер Аллегро всегда предупреждал своих учеников, что моральное и физическое истощение опасны для псайкеров, потому что делают их невнимательными и ослабляют защиту. И сейчас Ниро был полностью согласен со старым астропатом. Кай лёг на выделенный ему матрас, свернулся клубком под покрывалом, прижав колени к груди, чтобы ноги не торчали наружу. Укрылся с головой, так, чтобы чувствовать ткань. Глаза закрылись сами собой, но он слушал, что происходило в комнате. Заснуть сразу не вышло, Ниро слишком устал. Сиян лёг в кровать, некоторое время ворочался, потом уснул – его дыхание стало ровным и медленным. Через некоторое время встала старуха. Она копалась в вещах, стараясь делать это как можно тише, двигалась по комнате она бесшумно и каким-то образом умудрилась ни разу не задеть спящего на полу гостя. Ниро балансировал на грани сна, то погружаясь в него, то почти просыпаясь. Каждый шорох заставлял его прислушиваться сквозь дрёму. Кай слышал, как Сиян встал, тихо попросил мать не будить гостя и сказал, что уходит на службу. Старуха ничего не ответила, и вскоре скрипнула входная дверь. Потом ещё раз и ещё. Лонгерда куда-то выходила, но сразу же вернулась. Ниро притянул покрывало, кутаясь в него плотнее. – Что-то тощий какой-то, – голос незнакомый, женский, приглушённый, но не слишком сильно, – и длинный. Гляди-ка, весь свернулся, чтобы уместиться. Трудно будет перешить на такого. – Сиян всё время на работе. Всё спасает кого-то, ловит, – старуха цокнула и села на кушетку. Вслед за ней села и соседка. Некоторое время они возились. – Дома не бывает, совсем ни на что времени нет. А что хорошего ему с этой работы? – Вот-вот, давно пора жениться, хоть дома будет чаще бывать, – соседка явно говорила это не первый раз. Сиян был у женщин излюбленной темой для сплетен. – Вот хоть бы девушку привёл, – Лонгерда вздохнула. – Так нет, подобрал бродягу какого-то! Ниро почти не вслушивался. Разговор пошёл по накатанной колее, это чувствовалось по тому, как легко женщины подхватывали фразы другу друга, продолжали болтать, не отвлекаясь от шитья. Вскоре слова слились в монотонное бормотание, а оно в свою очередь стало белым шумом, убаюкивающим и мерным. Кай соскользнул в сон, сам того не заметив.