Глава 7. Перевёрнутый Судья.

В Имперском Таро карта «Перевёрнутый Судья» означает страх смерти, сокрытую неудачу, возможность краха.

Первое, что почувствовал Ниро, проснувшись, был холод. Тонкое одеяло совсем не грело, одежда, которую он так и не снял, тоже не могла удержать тепло. Было душно и тихо, радио потрескивало едва слышными проповедями, но кроме этого Кай не смог различить ни единого звука. Он просыпался медленно, окружающий мир постепенно проступал из запахов – пыли, пищевых концентратов и затхлости – и трескучего голоса проповедника на грани слышимости. Где я? Чтобы вспомнить потребовалось несколько минут. Кай не сразу сообразил, что он не в Псарне – в кельях никогда не пахло едой, да и проповеди были совсем другие. И не в «Рыбаре» – там постоянно воняло рыбой и кто-то вечно ходил по лестнице, да и весь дом немилосердно скрипел, грозясь развалиться в любой момент. Прошлый день проступал в памяти размазанным мазутным пятном с мерзким привкусом скверны. Ниро расслабил затёкшие за ночь мышцы – он проснулся в той же позе, в которой заснул, прижав колени к груди и обхватив себя руками. Тело отозвалось ноющей болью, как обычно бывало на следующий день после боевых тренировок с Дознавателем Деккартом. Ноги дёрнулись в судороге, Кай вцепился в одеяло, пережидая. Болело по самым скромным прикидкам всё. Липпе отрешился от ощущений тела, как учил его мастер Аллегро, и погрузился в мысли. Надо было систематизировать всё, что произошло с ним за последние сутки. Событий и информации навалилось слишком много, Ниро понимал, что если не разобраться с этим сейчас, потом он просто запутается и упустит что-нибудь по-настоящему важное. С еретиками всё было относительно ясно, все мысли и информацию, касавшуюся их, Кай уже записал в планшет. Ничего нового не появилось, обдумать произошедшее возможности не было. Разве что добавить, что на место, где Чёрный совершил очередное убийство, по горячим следам он не успел. Вернее, решил не соваться вполне осознанно. Ниро медленно расслабил руку, всё ещё сжимавшую одеяло. Это было ошибкой? Или я избежал ошибки ещё большей, когда решил не идти туда сразу? Ниро по очереди расслаблял и снова напрягал мышцы, заставляя тело просыпаться. Ему казалось, что правильного ответа нет – при любом выборе он терял что-то принципиально важное. Оставив моральную дилемму на потом, Кай постарался вспомнить всё, что с ним происходило после того, как он выбрался из складской зоны. Единственное значимое событие – это встреча с Сияном Беренду. Ниро медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, концентрируясь на воспоминаниях. Всё в Страже было странным, только вчера почему-то это его не насторожило. Почти не насторожило. Не только неурочное время патруля и то, что он находился далеко от своего участка, и даже не только то, что он был один – Сиян сам признался, что был в самоволке, хотя это выглядело как оправдание. По-настоящему странным было то, что резонанс рядом с ним стихал. В любое другое время Ниро мог бы и не обратить на это внимание, но вчера он слишком много времени провёл в состоянии о-сознания. Настолько много, что не мог подавить связь с варпом полностью. И только рядом с Сияном Беренду она утихла будто сама собой. Я встретил его очень вовремя. Что он там делал? Кто он вообще? Ниро попытался вспомнить до мельчайших деталей свою встречу со Стражем. Мобиль ехал со средней скоростью, потом перестроился и остановился у обочины. Сиян заметил его, идущего вдоль трассы, и решил – что? Помочь? Для Стража такое поведение было странным. Липпе вспомнил то время, когда работал вериспексором на «Вознесении». Бездомных и потерявшихся обычно отправляли на выяснение, патрульные не пытались помочь или что-то узнать на месте, если у подозрительного человека при себе не было документов. У меня были жетоны. Но он не мог знать заранее, что я не обычный бродяга. Ниро невольно коснулся жетонов, они были лишь немного прохладнее его кожи. Выходит, Беренду хотел задержать его и отвести в изолятор до выяснения, но потом передумал. Но Сиян был в самоволке, как бы он объяснил задержанного среди ночи непонятно где бродягу? Не сходится. Липпе достаточно долго проработал среди служителей порядка – сначала вериспексором, потом слугой инквизитора – чтобы понимать, как мало в них милосердия. Сиян Беренду не только предложил помощь, он отвёз совершенно незнакомого человека к себе домой, накормил, уложил спать, даже попросил слепую мать перешить ему одежду. И всё это без какой-либо очевидной выгоды для себя. Такая самоотверженная доброта вызывала подозрения сама по себе, а от Стража – вдвойне. Что он задумал? Что ему от меня нужно? Ниро судорожно выдохнул. Он уже полностью проснулся, мысли выстраивались всё чётче, но ответов на свои вопросы Липпе найти так и не смог, только почувствовал, как растёт нервное напряжение. Сиян лгал и обманывал, но как именно, понять не получалось. Не мог он сделать всё это просто так, бескорыстно. И что Страж Беренду делал ночью на трассе так далеко?.. Кай заставил себя расслабить напряжённые плечи и медленно ровно выдохнуть. Вопросы начали повторяться, приходилось признать, что он ничего не знает о человеке по имени Сиян Беренду, кроме места работы и факта наличия слепой матери. Даже адрес пока что не выяснил, только примерный район. Прежде, чем надумывать ужасы, надо было выяснить, что с этим Стражем не так. Что-то обязательно найдётся. Кай начал дышать ровно и глубоко, успокаиваясь и одновременно готовясь войти в резонанс – правильный, неторопливый, безопасный, насколько это вообще возможно. Холод коснулся груди, разлившись по коже тонкой флейтой ожидания. Металл ответил гулким басом, подстраиваясь под заданный ритм. Их дуэт отдавался в пустоте звучания комнаты, задевая вязкие, влажно-болотного цвета стены, дрожавшие в экстатическом звучании тлена и слабости. Болезненным скерцо отозвалась старая, дребезжаще-коричневая мебель, пронизанная тонкими визгливыми нотами разломов и крещендо едкой ржавчины. Муторно-тянущие звуки переработанной пищи, мятно-розовые, выводящие долгие скрипичные минорные вальсы. Удушливо-приторный гонг болезни и нищеты. Алые нити, острые и визгливые, тянущиеся через всю комнату – Кай так и не смог понять, к чему они относятся, но явно описывают часто повторяющуюся эмоцию. Он оборвал резонанс и судорожно выдохнул. Жетоны начали нагреваться, а Ниро пытался разобраться в том, что ему открылось. В целом, ничего нового в о-сознании он не почувствовал. Ничего тревожного, ничего запретного – всё это было и без того очевидно. Будь в комнате или даже в здании что-то по-настоящему опасное или сильное – Липпе почувствовал бы сразу. Интуиция тоже молчала, даже подстёгнутая входом в резонанс. Рядом с Беренду слишком тихо. Меня учили лгать даже пси-чутью. Беренду – простой Страж, кто мог его обучить и зачем? Ответов по-прежнему не было, но Кай зафиксировал в памяти факт – Сиян мог солгать, если бы захотел, если бы сумел притвориться искренним. Интуиция против него не работала. Я должен узнать о нём больше. Он был рядом с местом убийства, там, где находился нерождённый. И рядом с убежищем театралов. Почти сразу после звонка Пламена. Ниро с силой зажмурился до белых кругов перед глазами. Он должен был искать колдуна, а вместо этого подозревает в неведомых грехах Стража, который ему просто помог. Не просто. Кай шевельнулся, натянул пыльное одеяло на голову. Выбросить из головы Сияна Беренду никак не удавалось, оставалось только одно – собрать про него информацию, столько, сколько получится. Если повезёт – какой-нибудь компромат. Ведь ездил же он ночью куда-то в складские районы! Если удастся понять, что он там делал и зачем решил помочь незнакомому вериспексору-кадету, можно будет забыть о нём и заниматься расследованием дальше. Ниро пошевелился, вытянул ноги и наконец открыл глаза. В комнате было не то чтобы совсем темно – люмен работал на самой малой мощности, возможно, его просто забыли погасить. Кровать Сияна стояла тщательно заправленной. Рядом на тумбочке Липпе разглядел пустой стакан с отколотым краем и больше ничего. Никаких личных вещей. Ниро сел, опёрся на руки, давая себе время проснуться окончательно. Всё тело ныло, точно его весь вчерашний день планомерно избивали. Ноги казались ватными и слушались неохотно. Липпе встал, пошатнулся, повёл плечами, чтобы размять их. После сна в голове прояснилось, тело тоже отдохнуло, хотя и не до конца. Ниро скатал матрас, сложил одеяло и огляделся, думая, куда всё это деть. В шкаф без спроса лезть не хотелось. В конце концов, он решил оставить спальные принадлежности на кровати Стража. В комнате никого не было, старуха ушла, закрыв за собой дверь. Липпе сделал короткую разминку, чтобы заставить мышцы работать и разогнать кровь. Когда он заканчивал последнее упражнение, дверь скрипнула и открылась. В комнату зашла Лонгерда, прошла к шкафу, начала там копаться, потом прислушалась, пробурчала под нос что-то неразборчивое и сразу вышла. Ниро расправил одежду и подошёл к крошечному окну. Оно оказалось не просто занавешенным, а заклеенным плотной чёрной бумагой, не пропускавшей свет. Лонгерде окно было ненужно, а Сиян Беренду явно редко бывал дома и пользовался люменом. Ниро увеличил освещение и осмотрел комнату ещё раз – внимательно и без спешки. Вчера он был слишком уставшим, что-то мог пропустить. Теперь у него появилось немного времени до возвращения старухи. Комната была такой же убогой, как он запомнил. У Беренду почти не было вещей, а те, что были, едва не разваливались от старости. Выделялся только сундук, за ним явно следили, на металлических частях не заметно было ни пятнышка ржавчины, на крышке – ни следа пыли. Ниро подошёл к нему, чтобы рассмотреть получше. В этот момент за спиной скрипнула дверь. Лонгерда вернулась и сунула Ниро миску с сильно пахнущей рыбой серой пастообразной массой и погнутую ложку. Обед представлял собой самую дешёвую рыбу, перемолотую и переваренную до однородной массы. Не вчерашний концентрат, но немногим лучше. Полуфабрикаты из рыбы делали на тех же пищевых заводах, только обрабатывали немного мягче. Из них горожане готовили густые супы или фрикадельки. Лонгерда предпочла просто разогреть. Ниро уселся на пол, скрестив ноги. Миску он поставил на колено и сразу же запустил в серое варево ложку. Вкус у еды был под стать внешнему виду – что-то рыбное, пресное и слегка горьковатое. Кай достал планшет, после того, как его едва не разобрали на части, тот стал выглядеть достаточно непрезентабельно, чтобы не привлекать внимания. Тем более что для учёбы и работы Липпе выдали простую, но надёжную модель без каких-либо украшений и опознавательных знаков. Ниро включил планшет, пробормотав литании активации, умиротворения и благодарности. Тот нехотя стал загружаться, машинный дух всё ещё был недоволен бесцеремонным обращением. Первым делом Кай записал в отдельный файл все мысли, рассуждения и факты о Сияне Беренду, которые у него были, всё, что он успел обдумать, пока просыпался. Потом вывел на экран подробную карту Вивиан-Прайм, которую загрузил туда перед первым заданием в составе группы. Город был многослойным, запутанным, перекрученным сам в себя. Некоторые районы походили на электросхему, прочесть которую под силу было разве что техножрецу. А некоторые – на агонистический бред свихнувшегося архитектора. Причём последние считались самыми престижными. Окраины скорее напоминали груды мусора, коими по большей части и являлись. Найти нужное место в этом диком переплетении стилей, уровней и дорог было почти невозможно, если, конечно, не знать некоторые хитрости. Ниро бесцельно листал карту, позволив интуиции вести его. Сначала нашёл Третий Рыбарный район, потом рынок. От него уже проследить путь до складов было легко. Кай помнил весь маршрут, которым вёл его Шип, и смог найти его по карте. В той точке, где его накрыло ощущениями торжества нерождённого, и потом – на складе, где прятались актёры Пламена, Липпе поставил отметки. Сохранив маршрут в памяти планшета, Ниро занялся поиском трассы, по которой возвращался. Магистральная трасса МК-56/1 шла через весь город, проходила она и через Третий Рыбарный район, тянулась вдоль побережья, потом сворачивала обратно к Вивиан-Прайм. Они с Шипом несколько раз пересекали её то по техническим тоннелям, то по канализационным трубам. Кай нашёл место, где вышел на трассу, потом проследил, докуда успел дойти по ней. Не так много, как казалось. Там, откуда он шёл, не было ничего, кроме складских терминалов, переходивших в окраины, на которых почти никто не жил. Чуть дальше – крошечный факторум по переработке мусора, полностью управляемый Механикус, на нём работали только сервиторы. Сиян ехал с той стороны, с какой шёл и Ниро, вот только там на многие километры не было ничего такого, что могло быть интересно Стражу. Ни жилых кварталов, ни легальных домов удовольствий, ни даже мануфакторумов, на которых работали люди и где могли происходить несчастные случаи. Не мог же он всю ночь по трассе кататься? Зачем? Только склады, частью заброшенные, как логово Пламена и его актёров, частью рабочие, но Стражу из чужого района там точно не были бы рады. Делать там Сияну, да ещё и ночью, было решительно нечего. И всё же он приехал именно оттуда. Ниро проследил маршрут до места, где его подобрал Беренду, и сохранил его в планшет. Потом открыл файл, посвящённый загадочному Стражу, и дописал туда про склады, которые так привлекли Сияна посреди ночи. Вопросов стало только больше. Ниро дёрнулся, когда бесшумно подошедшая Лонгерда потянула у него из руки опустевшую миску. Он и сам не заметил, как доел, так увлёкся записями, что машинально набирал текст правой рукой. Ложка с резким стуком скользнула на дно миски. – Простите, – Кай нервно улыбнулся, но губы дрогнули, и попытка показать дружелюбие стала больше похожа на судорогу. Старуха пробормотала что-то неразборчивое, кинула на колени Ниро, едва не вышибив у него из руки планшет, ком одежды. Забрав миску и ложку, она вышла из комнаты. Кай мотнул головой, поджал губы, сбрасывая нервную энергию. Потом выудил из-под кома планшет, прочитал литанию умиротворения, сохранил документ и выключил его. После этого начал разворачивать выданную ему одежду. Вскоре перед ним на полу лежали брюки, крутка и блуза – простые, в каких обычно ходят рабочие на заводах. Перешито всё это было криво, и ему явно было коротко. Кай провёл рукой по блузе, расправляя складки. Зато местные не будут коситься. Ниро быстро скинул одежду, то и дело оглядываясь на дверь. Лонгерда была слепой, но ему не хотелось оказаться рядом с ней без одежды. Брюки были широки в талии и едва доставали до середины лодыжек. Блуза болталась и была коротка, но подол хотя бы доставал до пояса. Куртка оказалась широкой в плечах, зато достаточно длинной и с глубокими карманами. Единственное, что выбивалось – это ботинки, почти новые и добротные. Кай распихал по карманам нож, планшет и остатки денег. На полу осталась лежать его собственная одежда. Дверь скрипнула, Лонгерда вошла в комнату и остановилась рядом с гостем. Она не могла видеть его, но голову безошибочно повернула в сторону Ниро. Старуха кривила рот, словно силясь что-то сказать. Из-за уродливого шрама нельзя было ничего прочитать по её лицу. Лонгерда подошла к шкафу и через минуту кинула, не оборачиваясь, под ноги Кая прорезиненную, заплатанную и сильно поношенную сумку с длинным ремнём. – Благодарю, – Ниро поднял сумку и торопливо запихнул в неё рубашку, робу, плащ и штаны. Подумав, сунул на самое дно пару монет из тех скудных запасов, что у него остались, и перекинул наискось через плечо. – А какой здесь адрес? Вопрос вылетел быстрее, чем Липпе успел сообразить. Он всё утро думал над тем, как узнать адрес, куда его привёз Беренду. Спрашивать у местных означало привлечь внимание, а на домах указатели искать можно долго. Их делали при постройке зданий, но за время краска стиралась, а таблички исчезали. – Прокатный район, третий сектор, шестой комплекс, восемьсот четырнадцатый дом, комната три тысячи семьдесят пятая в пятом блоке, – Лонгерда ответила так быстро, будто ждала этого вопроса. Она так и не повернула голову, продолжая стоять у шкафа спиной к Липпе. – Благодарю, – повторил Кай, доставая из кармана планшет. Он снова открыл карту и ввёл адрес. Машинный дух реагировал быстрее, явно довольный, что к его услугам так часто прибегают. Да и литании работали исправно. Слава Императору, что планшет не повредили! Дом нашёлся как раз там, где он и предполагал. Огромный жилой район в городской черте, плановая застройка, таких домов рядом ещё не одна сотня. Ниро нервно передёрнул плечами и поискал ближайший пост Стражи. Запомнив маршрут, он выключил планшет и убрал его в карман куртки. Лонгерда не обернулась, даже когда Липпе вышел из комнаты. В её неподвижности было что-то неестественное, но Кай по-прежнему не чувствовал ничего запретного. Скорее всего, старухе он просто не нравился. Ниро прошёл по коридору, на миг задержался рядом с почти еретической надписью про грехи, мысленно прочитал молитву Императору о даровании пути. На улице было промозгло и воняло гнилой рыбой – ветер дул с побережья, неся с собой морось и миазмы океана. В сероватой дымке, висевшей в воздухе, люди казались бесплотными тенями, и только часовня разгоняла неоновой вывеской туман. Липпе она напомнила притон на одной из нижних палуб «Вознесения». Там вечно не работали люмены и протекала система очистки воздуха, из-за чего в коридорах часто висела дымка. Тот притон так же светился неоном, хотя яркие фигуры на его вывеске были совсем не такими благочестивыми. Ниро быстро зашагал вдоль дома, он чувствовал скользившие по коже взгляды, ощущал безумное давление тысяч окружавших его людей. Без Беренду всё это навалилось, словно каменная плита. Стражу удавалось защищать своего спутника от бессчетного количества разумов, чувств, эмоций и присутствий. Кай постарался как можно тщательнее закрыть разум от малейшего прикосновения извне. Жетоны холодили кожу под рабочей блузой, но он не давал им покрыться льдом. Через десяток минут Кай понял, что почти бежит. Он смотрел прямо перед собой, не поднимая глаз, и всё равно чувствовал взгляды. Беззвучно молясь святому Валерию об утешении, он миновал дом, потом свернул, обходя ещё два таких же бесконечно длинных и высоких здания, и вышел наконец к широкой дороге, забитой мобилями. В середине дня движение было достаточно плотным. Ниро мысленно представил маршрут, который составил для себя перед самым выходом. Полкилометра вдоль дороги по обочине, потом свернуть, обойти насосную подстанцию – небольшой круг, зато не придётся опять выходить к многоквартирникам – потом снова свернуть и прямо. Липпе зашагал по узкой полоске тротуара вдоль проезжей части. Мобили проносились почти вплотную, едва не задевая его. Бесконечный грохот и вибрация отдавались в костях, заставляли жетоны подпрыгивать на груди. Ниро засунул руки в карманы куртки, сжал в правой ладони рукоять ножа – без определённой цели, просто рефлекторно. Он успел хорошо рассмотреть номер мобиля Беренду – ГХ-006-7ЛК-8895. В нём должны были быть зашифрованы код участка, смена и порядковый номер. Причём, порядковый номер брался не на участок, а на весь сектор города, к которому тот относился. Чтобы понять, как именно всё это шифровалось, Липпе нужно было найти закономерность. И потому он шёл в направлении ближайшего участка Стражи. От дороги Ниро свернул вниз и вправо по небольшой лестнице и уходящей от неё улице. Та шла через глухой пустырь, огороженный стенами технических строений, от которых шёл низкий, дребезжащий гул. В воздухе висело электростатическое напряжение. Липпе провёл по коротко остриженным волосам, пальцы кольнуло крошечными разрядами. До насосной подстанции дойти он не смог – отмеченный на карте проход оказался перегорожен. Пришлось возвращаться к самой лестнице и идти по другой дороге. Кай опустил голову и поднял плечи. Его новый маршрут лежал мимо трёх вытянутых многоквартирников и забитых парковок. Ниро шёл быстро, отпечатывая каждый шаг. У него была цель, чёткий маршрут, и потому двигаться было легко, если не поднимать голову и не думать о том, сколько в каждом из этих домов людей. Сколько глаз смотрит, сколько тел ходит или сидит. Я иду в участок Стражи. Ниро едва не промахнулся мимо нужного поворота. Незаметная арка в одном из многоквартирников привела его во двор, образованный тремя домами и электроподстанцией. Участок Стражи располагался на трёх нижних этажах одного из домов. Изрядную часть парковки занимали служебные мобили, рядом с центральным входом трое Стражей о чём-то усилено спорили. Вдоль стены здания стояло несколько лавок, на одной – самой дальней от арки – сидела худощавая женщина со свёртком на руках. Ниро остановился и медленно выдохнул. Сердце отчаянно билось в рёбра, горло сжало спазмом. Огромные, тянущиеся ввысь, закрывавшие собой грязное больное небо многоквартирники нависали, давили, впивались бессчетными взглядами окон. И в каждом – сгустки мыслей, чувств, жизней. Пульсация материи, пульсация того, что за ней – металл об лёд. Смех одного из Стражей – острый, резкий, громкий – ножами по нервам. Дома, серые, грязные, дышат внутренним безумием, полные слепых марионеток, цепляющихся за их стены. Кай судорожно выдохнул, стиснул левую ладонь в кулак, болью отгоняя страх. Пальцы правой невольно заскользили по костяшкам. Раз… Два… Три. Ниро мотнул головой и шагнул из арки во двор. Спокойно. Просто по своим делам. Обычный рабочий. Липпе шёл не торопясь между машинами, чувствуя, как блуза прилипает к спине. Киберпсы умели считывать страх по запаху пота, но Стражи были всего лишь людьми. Кай прижал левую ладонь к животу, до ближайшей машины оставалось совсем немного. Всего три ряда. Два. Ниро скосил глаза на номерной знак: ГХ-007-7ЛК-8905. Это был участок Беренду, совпадали все ключевые цифры. Первые три цифры – это код смены, дневной или ночной. Сейчас день, дневные на выезде, здесь должны быть одни ночные. То, что совпадает у всех – смена. У Беренду была дневная смена. Потом цифра и две буквы – код сектора города. Как обозначают на коммуникационных схемах. И порядковый номер, в котором последняя – код участка, она у всех совпадает. Выходило, что Сиян Беренду работал в ближайшем к дому участке Стражи. Тогда что он делал у складов ночью? Ниро поджал губы, внутри ворочался ледяной ком подозрения, которое не находило выхода. Мне необходимо найти Чёрного. Я не могу отвлекаться. Интуиция молчала, оставив его разбираться самого. Кай подошёл к участку и сел на лавку, откинул голову назад и закрыл глаза, надеясь, что выглядит как обычный уставший работяга, присевший отдохнуть. Что с Беренду нет так? Слишком вовремя он появился для совпадения. Ниро расслабился и потянулся мыслью к жетонам. Страж Сиян Беренду работал в этом участке, если он замешан в чём-то противозаконном, здесь должны были остаться следы. Гулко звякнул металл, звонко отозвался лёд, сначала их голоса звучали в разлад, заполняя пространство вокруг расплывающимися образами. Потом звук стал гармоничнее, чище, слитнее. Ниро открыл глаза и осмотрелся. Двор вздрагивал от пульсации бессчетных мелодий, полифонии мыслей, концерта слепленных из разноцветных нот масок. Пространство переполнялось коричнево-грязными ламбадами, ярко-алой, пронзительной сальсой и серым, бесчувственно-монотонным маршем. Последний исходил от Стража, который стоял у самого входа в участок и жадно синхронизировался с визгливой, чёрной виолончелью палочки лхо. От женщины со свёртком в руках тянуло болотно-медленной сарабандой, оплетённой ржавыми мелодиями отчаянья и серыми – апатии. Кай отстранился от неё и потянулся мыслью к участку. От того тянуло гнилостными серовато-жёлтыми ариями, кантатами фиолетово-песочных, подавленных мыслей, густо-серым гонгом рутины. Эмоции пятнали стены, стекали дробной капелью, сгущались в тенях и дребезжали оттуда расстроенными фортепьяно. Кай коснулся самой чистой мелодии, но тут же отпрянул. Чистота звучала скерцо насилия, розовато-звонкая и пронзительно-синяя в изломах соприкосновений. Эмоции вспыхивали и гасли яркими ноктюрнами или глухими медными ударами. Чуть глубже лежали вальсы прошлого – продуманные, лимонно-безнравственные и грязно-обыденные. То и дело в общем многоголосье попадалась пустота, громко кричащее безмолвие, которым был Сиян Беренду. Но вокруг этого безмолвия звуки не искажались, не менялись, продолжая свою монотонную пьесу без сбоев. Ниро изучал участок Стражей без спешки, просеивая вариации как песок в поисках крупиц информации. Попадалась одна грязь, разноцветная, но одинаково бесполезная и липкая. Лишь через некоторое время Кай заметил кое-что знакомое. Тонкое серебристое эхо, звучавшее слишком глубоко, вибрирующее в изнанке стен и пола. Расплетённые, скрипично-белые нити кокона. Нет, разорванные, оставленные. Ниро сосредоточился, ухватившись за образ кокона, и постарался вытащить как можно больше информации. Это определённо был след пси-присутствия, его Липпе мог узнать без какого-либо труда. В участке бывал псайкер, хотя и довольно давно. Нити кокона, скрипичные ноты, всё более надрывные и минорные, были повсюду. Тот, кто их оставил, не просто зашёл один раз, он провёл здесь достаточно много времени, возможно, даже работал. Как я когда-то. Ниро сосредоточился на обнаруженном следе псайкера. Тот был неровным, наслаивался, резонировал сам с собой, выводя всё более настойчивые и высокие ноты. Я тоже не понимал, что со мной не так. Кай направил резонанс своих жетонов на созвучие со следом псайкера. Холод обжигал кожу, металл бился, точно живой. В скрипке не было льда, только пустое гулкое отчаянье, золотистая обречённость знающего. Он был латентным провидцем. Вряд ли до конца осознавал свои силы. Ниро разорвал резонанс, позволив скрипке звучать без него. В её звонкой трели тугими, минорными жгутами выплетались синие вокализы неуверенности, растерянности, сомнений и удушливо-белая кода страха. Он был Стражем, работал здесь какое-то время. Как быстро он начал замечать странности за собой? Ниро скользил мыслью за мелодией, та становилась всё более рваной, нервной, визгливой. То взмывала, перекрещиваясь в ансамбле с другими, более тяжёлыми и грубыми звучаниями. То опадала, почти стихала, прячась по дребезжаще-ржавым подсобкам. Созвучий становилось всё меньше, мелодия начала резонировать сама с собой, повторяясь в бесконечных вариациях. Использовать силу на благо людей – сильное искушение. Смог ли он понять, смог ли справиться? Как далеко зашёл? Кай сосредоточился, ища пятнающие, искажающие мелодию отголоски скверны. Сначала он искал рядом с серебристой линией скрипки, но та ускользала, словно намеренно вплетаясь в чужие звучания, терялась, растворяясь в мажорно-монотонном фоне участка. Словно предугадывая, где он будет её искать. Дар начал раскрываться уже здесь, пока он работал Стражем. Как у меня. Он его использовал? Да, не мог не использовать. А когда понял, что это? Явных признаков скверны не было – они звучат настолько инаково, что не заметить дисбаланс невозможно, и держатся эти следы долго. Но это могло означать, что Стража-псайкера просто перевели в другое место. Следы скрипки были достаточно старыми. Понял ли, с какими силами заигрывает? Ниро медленно выдохнул, успокаиваясь. О-сознание резонировало с десятками объектов и мыслей, созвучно вплеталось в фон и временную изнанку. Кай не находил ничего предосудительного, хотя воспринимать участок Стражи было до крайности неприятно. Заглушив о-сознание Ниро открыл глаза. Несколько минут он просто сидел, дышал в размеренном ритме и слушал звуки обычной реальности. Жетоны постепенно теплели, хотя и очень неохотно. Знал ли он Сияна, или тот пришёл позже? Беренду молод, сколько он вообще работает? Ниро достал из кармана планшет и пробормотал литанию умиротворения. Стражи у входа закончили болтать и потянулись обратно в участок, бросив на тощего рабочего безразличные взгляды. Дешёвым пойлом от него не пахло, только рыбой – как и от всех в этом городе – значит, прицепиться не к чему. Побитый и исцарапанный планшет Стражей не заинтересовал. Такой можно было купить на любой барахолке – скорее всего, краденный, но это ещё пойди, докажи. Их обычно брали, чтобы листать в свободное время порно-пикты, ни для чего более эта рухлядь уже не годилась. Кай открыл файл с записями, сделал новую отметку и описал всё, что почувствовал в участке через о-сознание. Заодно его адрес, коды в номерах машин и связь с Беренду. Особое внимание Ниро уделил латентному псайкеру. Он занёс полностью описание рисунка его мелодии, обнаруженных эмоций и роста осознанности действия. Помедлив секунду, Кай сделал пометку для себя: «по возвращении написать доклад о латентном псайкере значимого уровня с полным указанием собранных данных». Если тот ещё не пересёк черту, его надо было найти и отвезти в Псарню. Мастеру Пелленору пригодится провидец. Тот Страж мог стать ценным приобретением для инквизитора. Ниро сохранил документ и выключил планшет. Судя по звучанию мелодии, псайкер был испуган и растерян. Как я когда-то. Кай помнил то время, те чувства, тот страх. Как не понимал своих сил, как боялся, что его отправят в шлюз. Меня спасли. Мастер Пелленор разыскал его и забрал в Псарню, обучил всему. Мастер Аллегро рассказал о том, что бывает с теми, кто переступил грань, заигрался с непознаваемыми и могучими силами. Научил понимать, где находится эта грань, и избегать искусов, правильно использовать способности псайкера. Госпожа Сереника бережно наставляла и заботилась, не давая оступиться. Меня спасли. Ниро искренне хотел, чтобы и того провидца тоже спасли. Его мелодия была чистой, не запятнанной корыстью, она звучала искренней верой в свою работу, желанием помогать людям. Нельзя отдавать такую душу Губительным Силам. Кай зажмурился от боли, левая кисть заныла, отдаваясь в плечо. Пальцы непроизвольно подёргивались, в ладони что-то щёлкнуло. Ниро помассировал покалеченную руку, стараясь усмирить боль. Постепенно неприятные ощущения стали слабее. Где-то там, под кожей всё ещё оставались мелкие осколки щитка перчатки брони вериспексора, они тёрлись о кости, задевали нервы. На тыльной стороне изуродованной кисти расплылся кровоподтёк – кусочек металла опять разорвал кровеносный сосуд. Давно такого не было. Ниро продолжил массировать руку, пережидая спазмы. Боль резонировала с мыслями о псайкере-пророке, как напоминание о том, что Липпе когда-то уберегли от весьма незавидной участи. После стольких лет обучения он понимал, как близко подошёл тогда к грани. Кай медленно выдохнул и прижал левую ладонь к животу. В участке Стражи не было никаких следов скверны – кроме необученного псайкера, работавшего там много месяцев, если не лет назад. Преступлений хватало, в основном мелкие взятки и укрывательство, ничего серьёзного. Ниро встал со скамейки, всё ещё прижимая руку к животу. Женщина со свёртком продолжала сидеть на прежнем месте, даже не сменив позы, только едва заметно раскачивалась из стороны в сторону. Липпе торопливо отвернулся и зашагал прочь от участка. Чем бы ни занимался Беренду, здесь искать было нечего. Не дома, не на работе. Где ещё? У него нет ни друзей, ни женщины… Липпе петлял между машинами и думал, как будет выбираться обратно к трассе. Она шла как раз в нужном ему направлении, но дойти до неё от участка было не так просто. Идти мимо многоквартирников не хотелось, это усложняло маршрут ещё больше. Кай два раза выходил к заборам – один раз свернул не туда и упёрся в стену мануфакторума Механикус, второй раз наткнулся на пустырь с развалинами, огороженный колючей проволокой. В итоге пришлось идти через квартал многоквартирников – быстро и уверенно, точно зная свою цель и повторяя в голове маршрут. Трасса тянулась бесконечной серой змеёй, петляя и расслаиваясь. Время от времени, когда попадались перекрёстки, Ниро приходилось сходить с неё и искать обход уровнем или несколькими ниже. Бесконечный поток мобилей настолько приелся за прошедшие часы, что Липпе даже перестал замечать транспорт, едущий по выделенной полосе. Ноги немилосердно ныли, голова начала болеть от бесконечного шума. Помощь Сияна Беренду увеличила маршрут Липпе на несколько десятков километров. Перед очередной развилкой Кай начал искать спуск с трассы. О том, чтобы перебежать, не могло быть и речи, на этом участке в сплошном потоке мобилей не было ни единого просвета. На запад отходила достаточно крупная транспортная артерия, широкая и забитая. Спуск Ниро нашёл в паре сотен метров впереди – ржавые ступеньки вели вниз, в темноту под полотном трассы. Перила пошатывались, когда он задевал их рукой, ступени противно скрипели. Ниро огляделся, снизу отходящей на запад дороги прямо к опорам прилепились жилые модули. Ниже в вечной тени и грохоте ютились построенные из хлама лачуги. Здесь селиться точно было нельзя, но живущие в этих домах люди никого не волновали. Возможно даже, разваливающиеся от постоянных вибраций скоростной трассы хибары время от времени зачищали, но потом они вырастали заново. – Эй, сухонь, жрать хошь? – Липпе вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стоял тощий мальчик-подросток с висящим на груди лотком. На импровизированном прилавке лежали лепёшки, несколько жареных крысиных тушек с тремя хвостами каждая и небольшие пирожки. От запаха еды у Ниро заныло в животе. – Сколько? – Липпе мысленно пересчитал оставшиеся деньги. Слишком мало для успешного завершения миссии, но есть хотелось сильно, а идти было ещё очень далеко. – Трон за крысу, три лепёхи за полтрона и два пирожка за четверть. Могу ещё налить кофеин за четверть трона, чистой воды за полтрона, водорослиха есть трон за чарку, ну и «рыбья муть» большой стакан за четверть, – бойко выдал парень, с надеждой глядя на покупателя. Цены он не завышал, хотя и понял, что перед ним чужак. Ниро почувствовал бы ложь. – Два пирожка и кофеин, – Липпе пошёл на сделку с совестью, выбрав самое дешёвое. Что такое «рыбья муть», выяснять он не хотел. – Ща будет! – парень ловко свернул из грубой переработанной бумаги кулёк, смахнул туда пирожки, достал из висевшего на поясе мешка картонный стаканчик и термос. Налив почти до краёв, он протянул Липпе сначала кофеин, потом кулёк. – С вас полтрона. Ниро отсчитал мелочь и взял свой обед. Потом спустился ещё ниже, нашёл полузасыпанную мусором балку от давно развалившейся хибары и сел, вытянув ноги. Ступни гудели, спина ныла, но Кай привычно игнорировал неудобства. Пирожки оказались вполне съедобными: вязкое липкое плохо пропечённое тесто компенсировалось плотной рыбной начинкой. А вот кофеин по вкусу походил на сточную воду, да и по цвету тоже. Недаром же он стоил дешевле чистой воды. Ниро допил кофеин и поставил стаканчик на балку. Из-за дверей неуклюжей постройки напротив, казавшейся просто кучей мусора, на него смотрели двое детей. Ниро старался не обращать на них внимания. Если не считать грохота мобилей сверху и гудения силовых проводов, проходивших под трассой, в трущобах было тихо. Всё взрослое и большая часть детского населения в это время была на заработках. Меньшая сидела по домам. Тот мальчишка-разносчик, видимо, проводил весь день на ногах, отлавливая возвращавшихся в разное время местных или таких вот случайно забрёдших сюда посторонних и рабочих, обслуживающих трассу. Отдохнув ещё несколько минут, Липпе начал искать подъём наверх. Основание лестницы, ведущей обратно к МК-56/1, упиралось в покосившийся, укреплённый деревянными сваями дом. По ближайшей опоре шли приваренные скобы, по которым можно было забраться на крышу, а оттуда уже на лестницу. Благо, крыша у дома была крепкой, даже не скрипела под ногами. Перебравшись на неё, Ниро оглянулся. Трущобы представляли собой унылое и жалкое зрелище, если бы не поднимавшийся кое-где над крышами дымок и не мелькавшие изредка в окнах детские лица, их можно было бы счесть заброшенными. На узкой улице, представлявшей собой поперечную балку, приваренную к дорожным опорам, стояла девочка в грязноватом явно самодельном платье. Она смотрела на Липпе любопытным взглядом, прижимая к животу сшитую из лоскутов куклу. Кай поспешно отвернулся и начал карабкаться по ржавой лестнице вверх. Детей здесь хватало, но из всех, кого он заметил, заговорить с ним решился только паренёк с лотком. Посторонних здесь явно не любили. После полумрака трущоб трасса показалась Ниро сверкающей и светлой. Иллюзия продлилась недолго, вскоре взгляд начал цеплять отдельные мобили, большая часть которых не отличалась чистотой, и грязь на перилах узкого тротуара. Снова перейдя на ровный размеренный шаг, Кай погрузился в о-сознание, коснулся резонанса только краем, позволяя тому звучать фоном. Трасса шла через весь город, так что следы Чёрного на ней вполне могли обнаружиться. Ниро ни на что особенно не рассчитывал, но он и так потратил много времени на поиск информации про Беренду, пора было возвращаться к основной миссии. Постепенно солнце стало садиться, окрашивая смог в багровые и зелёные цвета. В городе начали зажигаться огни, вдоль трассы вспыхивали люмен-полосы, на перекрёстках – яркие указатели. Ниро остановился, чтобы немного передохнуть, и опёрся на перила. Внизу на много уровней простирался Вивиан-Прайм – промышленный, торговый и развлекательный. Это уже были окраины, хотя и не заводские трущобы, в которые он направлялся. Какой же он огромный. Ниро повернул голову на север, к шпилям – огненные колонны упирались в низкие тучи, раздирали их и тянулись дальше. У основания они разрастались, переливаясь всеми мыслимыми цветами яркого света. Оттуда тянуло золотисто-лживыми мелодиями высшей знати. Там день только начинался во всей своей полноте. Я здесь совсем один. Эта мысль успокаивала, придавала уверенности. Кай понимал, что одному очень сложно справиться с таким непростым заданием, но одиночество его совсем не пугало, скорее позволяло сосредоточиться на работе. Никого рядом – это значит, никаких помех в работе о-сознания. Никого над ним – значит, никаких отчётов и ругани, можно просто заниматься поисками Чёрного. Время ограничено только количеством жертв – чем их больше, тем хуже, ведь нерождённый с каждым убийством становится сильнее, чётче воплощается в реальность, оставляет здесь свои крючья-следы. Воздух пах рыбой и нагретым металлом, пылью, копотью и сточными водами. Но здесь, на трассе, по которой бесконечным потоком мчались тысячи мобилей, не было запаха людей. Ниро постоял ещё немного, наслаждаясь одиночеством. Пора. Кай шагал в одном темпе на автомате. Он чётко знал, куда именно должен идти – составил маршрут ещё в квартире Беренду. Примерно представлял, сколько это займёт времени. Монотонность ходьбы освобождала мозг для работы. Оставив о-сознание фоном, Ниро снова и снова перебирал в голове всё, что знал про Чёрного, искал взаимосвязи между убитыми, кроме очевидных, пытался понять, как Пламен мог узнать канал связи с хозяином нерождённого. Отойдя от стандартных предположений, Липпе старался направить свои мысли по менее вероятным маршрутам. Когда впереди показалась громада рыбоперерабатывающего завода, Кай заглушил резонанс о-сознания. Ему не хотелось снова слышать низкий гул цехов. Трасса на этом участке не имела ответвлений, которые нужно было бы переходить по шатким мосткам и чахлым лестницам. Ниро шагал по узкому тротуару, впереди, за границами люмен-полос царила темнота. Ночь уже вступила в свои права, воздух стал холодным, запах гниющей рыбы усилился. Наконец Ниро заметил вполне приличный спуск – широкая крутая ферробетонная лестница без перил и ограждений спускалась от трассы к рабочим трущобами, её подножье терялось в мутной тьме. Внизу шла узкая улочка, которая вела к нижнему рынку в Третьем Рыбарном районе. Чтобы спуститься по этой лестнице, Липпе пришлось полностью положиться на обострённую интуицию. Ближайший люмен горел за два квартала впереди у дверей какой-то лавки. Внизу лестницы лежало несколько мешков с мусором и полуразложившийся труп животного – в темноте разобрать, какого именно, было невозможно, но человеку тело точно не принадлежало. Ниро обошёл препятствие и выбрался на узкую улочку. Люмен, как оказалось, горел у дверей вовсе не лавки, а дешёвого, убогого дома удовольствий. Тощая, легко одетая девица, стоявшая в круге света, проводила его безразличным пустым взглядом. Ниро поднял руку к груди, коснулся спрятанных под одеждой жетонов. Сейчас он мог полагаться только на интуицию, этот район так часто достраивали без всякого плана и разрешения, что его истинная топография не имела ровным счётом никакого отношения к тому, что было изображено на карте. Вскоре люмены стали попадаться чаще, как и люди – по большей части пьяные рабочие и сомнительные личности, прячущиеся в темноте подворотен. И от тех, и от других Липпе старался держаться как можно дальше. Рынок встретил его запертыми воротами и застарелым, оставшимся ещё от уличных актёров следом Чёрного. Тот оказался удивительно живучим, если учесть, сколько людей здесь побывало за полтора дня. Ниро постоял некоторое время, решая, что делать дальше. В «Верном рыбаре» его, наверное, уже не ждали, но идти ему всё равно было больше некуда. Кай пошёл привычным маршрутом к площади. В темноте, едва разгоняемой люменами, что-то шевельнулось. Что-то высокое, с металлическим отблеском. Ниро остановился. Он надеялся, что образ Порочного Жнеца оставил его. После всего пережитого, когда он был в реальной опасности, тот явился именно сейчас. Факторы, влияющие на события! Как я мог забыть расклад Росетты? Факторы, скрытые силы и течения, влияющие на первую карту. На первой карте был Писарь. Трудолюбие и повторение. Почему я решил, что это относится ко мне? Факторы, седьмая карта – обратный судья. Скрытая неудача. Или порочный Страж? Могла ли эта карта указывать на Беренду? А трудолюбие и повторение… на Чёрного? Ниро шагнул к высокой фигуре, возникшей из темноты – всего лишь оборванный транспарант, прибитый на железных крюках. Очередная обманка, породившая целую волну мыслей и идей. Ниро твёрдо решил, что запишет всё это и как следует обдумает, но не раньше, чем вернётся в «Рыбаря». Площадь была хорошо освещена, люмены, пусть и приглушённые, висели на столбах по всему периметру, ещё несколько – гроздьями в центре. По краю новостного стенда шла тусклая люмен-полоса. Её света было вполне достаточно, чтобы прочитать не слишком крупный текст. Лысый, подслеповато щурящийся мужчина как раз заканчивал менять очередной газетный лист. На Ниро он взглянул с пустым безразличием, чуть сильнее, чем надо, захлопнул пластековую крышку стенда. Липпе стоял и смотрел, как тот уходит, и не мог пошевелиться. Интуиция внутри вопила об опасности, но этот человек точно не мог быть её источником. Ниро комкал похолодевшими пальцами край рабочей блузы. По какой-то неведомой причине обычный газетный лист вызывал у него едва ли не панику. Первый шаг дался с трудом. Липпе стиснул левую руку в кулак и пошёл к новостному стенду механической походкой. Нервы натянулись до предела, каждая мышца, казалось, подрагивала от напряжения. В первый миг свет люмен-полосы ослепил Кая. Потом он смог разглядеть текст и начал просматривать заголовки. Почти бегом перешёл к другой стороне стенда. Нужный заголовок был на первой странице, большой и бросающийся в глаза. Ниро сглотнул и начал читать. «Этим утром доблестная Стража сообщила о ликвидации мафиозного Дона Гэвалиса. Его многочисленные злодеяния больше не будут волновать жителей славного Вивиан-Прайм. Мерзавец получил по заслугам». Ниро сглотнул, казалось, он один во всём городе понимал истинное значение этих слов. Хотя, конечно, был ещё хозяин Чёрного. Ещё один – и почти сразу после предыдущего. А ведь раньше он убивал редко! Ниро заставил себя читать дальше, продираясь сквозь неумеренно жизнерадостный слог автора. Дона Гевалиса и его подчинённых взяли с поличным в складском терминале номер 179-SM при перегрузке контейнеров с особо редкими и запрещёнными к частной продаже видами рыб. Далее шло перечисление пород, которые Ниро ни о чём не говорили. Упоминалось ещё и о том – причём в весьма красочных и пафосных словах – в каких ужасных условиях хранилось рыбное достояние Вивиан-Прайм. Автор с прискорбием сообщил, что из некоторых упомянутых сортов такие порочные люди как Дон Гевалис даже осмеливались делать элитный наркотик под названием «слен». Ниро сжал в кулак левую руку, боль помогла немного успокоиться. Мозг отчаянно требовал подробностей, но журналист, видимо, считал их не настолько важными. Лишь ближе к концу статьи он сообщал, что Дон Гевалис вместе со всеми подельниками был убит в перестрелке, а склад с товаром и телами сгорел. Дальше шли многословные выражения сожаления о такой кошмарной потере рыбы. Дочитывать их Кай не стал. Вместо этого он постарался вспомнить, где находится склад 179-SM. В памяти всплыла карта, которую он рассматривал всего полдня назад. Ниро был рядом с этим складом рано утром – ещё до встречи с Беренду. Как раз тот район, из которого он шёл. Липпе перечитал статью ещё раз, чтобы лучше запомнить. В ней лжи и бесполезной информации было не меньше, чем в первой. Правды – жалкие крупицы. Стражи нашли изуродованные трупы и сожгли, чтобы не сеять панику. Ниро почувствовал, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Интуиция, распалённая совсем недавно потушенным о-сознанием, буквально вопила об опасности. В этот раз нерождённый убил не только преступника, но и всех его подельников. Демон входил во вкус или его хозяин решил не мелочиться? Кай коснулся кончиками пальцев костяшек на левой руке. Он не сомневался в том, что дона убил Чёрный. Слишком очевидная ложь, слишком мало фактов и слишком похоже на предыдущий случай. Убийство было совершено не утром, а вечером, когда я шёл к Пламену. Не мог же он убить ещё кого-то меньше чем через сутки! Я чувствовал его… чувствовал тогда Чёрного. Вечер, почти ночь. Где это было? Ниро потёр костяшками пальцев лоб. Левая рука ныла, как тогда, у участка Стражей. Казалось, осколки латной перчатки нагрелись и сдвинулись, задевая нервы. Кая начало подташнивать, в животе клубком свернулось тяжёлое ощущение грядущего кошмара. В затылке покалывало, как перед сложным экзаменом. Кай смотрел на статью, и строки расплывались перед глазами. Он был тогда совсем близко.