Глава 16. В больнице

Глава 16. В больнице

Мать может надеяться на беспрекословное

послушание дочери лишь в том случае,

если она неизменно служит ей примером

благоразумия и образцом совершенства.

А. Дюма "Граф Монте-Кристо"

      Я кое-как разлепляю тяжелые веки, перед глазами пелена, все мутное, как сквозь запотевшее стекло. Во рту что-то мешается, больно глотать. Голова нещадно болит. Все мое тело ощущается ватным. По ушам больно ударяет противный ритмичный писк, клацанье, жужжание.       Я пробую пошевелиться - не выходит. Глухой стон вырывается из моего рта. Что происходит? Хочу протереть глаза кулаками, но не выходит. Моргаю часто-часто, муть рассеивается и я вижу перед собой белый потолок.       - Анечка! - слышу взволнованный голос мамы. - Подожди, дорогая, не шевелись, я врача вызову.       Вокруг меня суетятся люди в белых халатах. Что-то смотрят, щупают, дергают, измеряют. Когда все это заканчивается, я наконец могу нормально дышать: мне ничего не мешает ни во рту, ни в носу. Я очень явно чувствую запах антисептика с примесью горечи лекарств.       - Анечка! - мама присаживается рядом и гладит меня по голове. - Как я рада, что с тобой все хорошо, - она плачет и не скрывает этого.       - Что произошло? - говорить больно, мой голос звучит как треснутая чашка.       - Не помнишь? На зимнем балу на тебя напала одна… - мама ругается, что раньше за ней не наблюдалось. - Ударила ножом в живот.       Я напряженно вспоминаю. Вот мы с Бэкки собираемся, шутим, мечтаем уехать на каникулах на горнолыжный курорт, вот мы заходим в бальный зал, Дэмиан, его злость на платье и одновременно похоть в глазах, танец Бэкки и Юэна, вот какой-то незнакомый человек зовёт Эльмана и Десмонда к учителю, Кофф предлагает выйти на террасу, фан-клуб Дэмиана, спор с их лидером, как меня держат за руки, боль в животе, Дэмиан и больше ничего.       - Мама, - я тянусь к ней и плачу.       Она обнимает меня и гладит по голове. Меня накрывает страх. Тогда, на террасе, я не боялась, попросту не успела. А сейчас мне страшно. Я боюсь того, чего не случилось. Все прошло, опасность миновала, но злополучное "если бы" так и засело в голове. Я дрожу и плачу. Мама успокаивает, утешает, говорит, что все позади, все прошло. Постепенно моя истерика сходит на нет. Я понимаю, что все закончилось благополучно. Я жива.       - Все хорошо, доченька. Все хорошо, - повторяет снова и снова мама.       "Если бы эта гадина, что посмела напасть на мою Анечку, не была бы в СГБ, я бы её уже прикончила!" - мама как всегда: чуть что - за оружие. Сегодня это не пугает, а наоборот, еще больше успокаивает. Меня терзает еще одна мысль.       - Эмм, - не знаю, как начать разговор. - Дэмиан… он…       - Сидел под дверью, пока шла операция, - сухо произносит мама. - Приходил каждый день, вон, - она обвела рукой, - всю палату цветами заставил, сидел рядом с тобой, пока медсестры его гнать не начинали.       - Прости, что не рассказала о нас с ним, - каюсь я. - Я думала, ты против будешь, прибьешь ещё его.       В голове мамы мелькает сцена, как она бьет Дэмиана чем-то большим и зеленым, похожим на веник.       - Это же младший мальчик Мелинды? Он хороший. И любит тебя, - слишком смиренно произносит мама. Подозрительно. - Но мне обидно, что ты мне лгала. Почему я не заслужила твоего доверия?       - Прости меня, - слезы сильнее текут, сжимаю мамину одежду.       - Ну-ну, не плачь, тебе нельзя расстраиваться, а то выздоровление затянется.       Я не знаю, сколько мы времени сидим в обнимку.       Я наплакалась и успокоилась.       Мама встает и достает из своей сумочки знакомый блистер. Я краснею и отвожу глаза. Она просто кладет его в тумбочку рядом с кроватью.       - Знаешь, если бы не этот случай… если бы я узнала об этом по-другому… ты, наверное, права - я бы пригвоздила его к стене за то, что посмел обесчестить мою девочку. Для меня неприемлемо, что вы в таких отношениях до свадьбы.       - Мам, ну какая свадьба? Времена меняются. Тем более, ты знаешь, где я хочу учиться, - мне стыдно и неловко перед ней.       - То есть это все не всерьез? - мама упрямо поджимает губы. - Тем более не стоило так углублять ваши отношения.       - Что сделано, то сделано, - с показной покорностью произношу я.       Маме не стоит знать, как начались наши отношения: его неверно подобранные слова, мое неверное их восприятие. Я впервые задумываюсь над тем, если бы тогда Дэмиан произнес другую фразу, не такую двусмысленную, или я не спровоцировала бы его своим видом и поведением, были бы у нас такие тесные отношения? В любом случае, сделанного не воротишь, чего сейчас об этом сожалеть. Да, я и не жалею, что познала с ним прелести плотской любви.       "Эх, молодость! - ловлю мамины грустные мысли. - У меня ее, можно сказать, и не было. Остро стоял вопрос выживания. Не до романов было. Я работала, где только могла, еще работала убийцей. Тащила на своих плечах младшего брата. А потом просто боялась с кем-либо сближаться, чтобы он не узнал о моей тайне. Пока не появился Лойд Форджер со своим спасительным предложением о фиктивном браке".       С мамой наедине мы остаемся недолго: приходит папа. Он и радуется, и ругается одновременно. Даже его брюзжание мне сейчас приятно. Но его вызывают спустя полчаса, а вскоре появляется и дядя Юрий. Меня удивляет, что он пожаловал в форме СГБ. Смотрю на маму - она не удивлена. Как много я пропустила, оказывается!       - Наконец ты пришла в себя! - вместо приветствия говорит дядя. - Привет, дорогая сестрёнка! Я так рад тебя видеть…       - Юрий? Что привело тебя сюда? - вполне дружелюбно, но скованно спрашивает мама.       - Мне позвонили и сказали, что наша принцесса очнулась. Мне надо взять у нее показания, - глупо улыбаясь, отвечает дядя, что никак не вяжется с образом злого полицейского, каким он становится, надевая форму. - Я бы рад с тобой, милая Йор, поболтать подольше, но сначала дело. А посему, оставь нас, пожалуйста.       Мама кивает, целует меня в лоб, машет брату и, заверив, что придет ко мне завтра, удаляется.       Дядя Юрий берет стул, придвигает его поближе и перевоплощается в сурового полицейского.       - Рассказывай все, что помнишь о том вечере. С самого начала, как вошла в зал.       Я тушуюсь под пронзительным, недоверчивым взглядом и скомкано начинаю вспоминать и рассказывать.       - Ты ее специально спровоцировала? - дядя откладывает ручку и внимательно смотрит на меня.       - Я не знала, что у нее нож и что она задумала…       - Отвечай! Ты обзывала ее шлюхой?       Вздрагиваю от его возгласа. Вот ведь дотошный.       - Не помню, - бубню под нос я и под прожигающим взглядом добавляю: - Наверное. Если не прямо, то косвенно.       Дядя устало трет глаза, качает головой и тихо говорит:       - Ее это не оправдывает, но твои слова в ее адрес будут смягчающим обстоятельством в ее пользу. Я все равно сделаю все, что смогу. Она в любом случае сядет в тюрьму. Вопрос только в сроке.       Он поднимается, сует мне на подпись протокол. Я читаю и ставлю неуклюжую каракулю - в мышцах всё ещё слабость. Дядя собирает свои вещи и идет на выход, но у двери останавливается и возвращается обратно.       - Почему ты связалась с этим бешеным?       - С кем? - не понимаю вопроса я.       - Да парень твой. Он достал! Все хочет твоей обидчице шею свернуть. Задолбал названивать каждый день и торопить меня быстрее дело в суд передать. Раз очнулась, теперь угомони его, пока я не посадил наглеца за препятствование следствию. Ну бывай. Выздоравливай.       Он машет на прощание рукой и спешит уйти, не дав мне вставить и слово. Я сижу и хлопаю глазами. Дэмиан наседает на полицию, чтобы те поторопились и передали дело в суд? Ничего себе!       Но размышлять что к чему в одиночестве мне долго не приходится - меня навещает Бэкки.       Подруга с порога кидается на меня с удушающими объятиями и ревет. Я рада ее видеть. Обнимаю ее.       - Прости, - хриплю я, стиснутая в ее руках.       - Ты о чем, Мeimei?       - Из-за меня вы не поехали на курорт.       - Совсем дурная? Какой курорт? Все так из-за тебя переполошились! Десмонд так вообще сам не свой всю неделю! Думала, он с ума сойдет, пока тебя держали в медикаментозном сне! На него страшно смотреть! Он тут чуть ли не поселился рядом с тобой! Миссис Форджер его цветами отлупасила, когда он появился тут на следующий день после операции с букетом роз. Этим же букетом и получил. За что я не совсем поняла. Может, из-за того, что ты из-за него пострадала? Его же фанатки на тебя напали. Твой отец кое-как ее утихомирил. Думала, она его прибьет, - тараторит как из пулемёта подруга.       - Ты откуда знаешь? - я смотрю на Блэкбелл во все глаза.       - А, так я Дэмиана и привезла. Все равно собиралась к тебе, когда он позвонил и попросил за ним заехать. Он сам бы не смог вести машину. А твоя мама его как увидела, так и озверела, - тарахтит Блэкбелл. - Прости за такое сравнение, но оно самое подходящее. Представляешь, мы только входим в палату, а она на него как набросится, как выхватит большущий букет, что он купил, как давай его эти букетом лупасить! И кричит что-то там про сволочь, скотину, и... - Бэкки на секунду задумывается, - что-то, кажется, про похотливое животное. А Десмонд ничего в ответ и не делает, сначала руками от шипов закрывается, а потом убегает от нее, а она следом! Он кричит, что любит тебя, а она его не слушает и снова букетом лупит! А там от того букета уже одни поломанные стебли остались! А потом мистер Форджер ее поймал и держит. А она вырывается и кричит, что прибьет этого сосунка. Так и сказала, представляешь? Мистер Форджер говорит Десмонду, чтобы уходил, а тот ни в какую. Ой! - Бэкки прикладывает ладони к щекам. - Их тут всех троих чуть охрана не вышвырнула! Кое-как успокоились. Они в реанимации такое представление устроили!       - Огреб букетом роз? Мама его не сильно покалечила? - наконец задаю вопрос, когда Бэкки замолкает.       - Да нет. Это же цветы, - удивляется подруга.       - А это мама! Она веником убить может, - мне становится тревожно. Мама не рассказала мне этого. - Это потому, что она нашла мои таблетки.       - Оу! Сильно ругалась?       - В другом бы случае да. Но после пережитого, так, высказала свое недовольство. Да весь гнев, похоже, выместила на Дэмиане.       Мы ещё о многом с Бэкки успеваем поболтать. В основном я слушаю, а подруга рассказывает новости в своей неуемной манере сороки. Оказывается, компания родителей девушки, напавшей на меня, буквально на следующий день обанкротилась. И Блэкбелл заговорщицким шепотом поведала, что не иначе, как этому кто-то помог, слишком уж все быстро случилось. В ее голосе я ловлю намек на того, кто же это мог быть. Всем, кто был на террасе, в тот вечер досталось как соучастникам. Следствие еще идет, и Бэкки посетовала, что подробностей из непробиваемого капитана Брайара не вытянуть. Я пострадавшая, а мне он вообще ничего не рассказал!       А потом она уходит, и я остаюсь одна. Короткий зимний день клонится к закату, а того, кого жаждало увидеть мое сердце, всё не было.       Съев свой лёгкий перекус на полдник, я не замечаю, как засыпаю.       Просыпаюсь я резко, словно меня кто-то позвал. Открыв глаза, сразу не могу понять, где я. Мою руку кто-то держит. Повернув голову, вижу темную макушку. Дэмиан спит, уронив голову рядом с моей рукой, крепко ее сжимая. У меня на душе становится тепло и легко. Пришел. Я не могу удержаться и, едва касаясь, глажу его волосы. Он тут же встрепенулся. Смотрит на меня сонными глазами, затем медленно улыбается самой нежной улыбкой, которую я когда-либо видела у него. Я тоже улыбаюсь.       - Привет, - шепчет Десмонд и целует мою ладонь, что не выпустил.       - Привет, - тихо говорю и глажу его щеку свободной рукой.       - Прости, что припозднился, я поехал сразу же после звонка Блэкбелл, когда она сказала, что ты пришла в себя. Стараюсь лишний раз с твоей мамой не пересекаться. Она меня не возлюбила. Оно и понятно - ты пострадала из-за меня.       Я смотрю на любимого и подмечаю изменения: исхудавшие щеки, запавшие, покрасневшие глаза, темные круги вокруг них и россыпь мелких морщинок. Я провожу пальцем по почти зажившим, подсохшим царапинам на лице. Меня всю наполняет нежностью. Я понимаю, что очень соскучилась. Люблю его. Мне становится стыдно, что заставила его волноваться. Вот перед родителями не было стыдно, а перед ним - да. На глаза наворачиваются слезы. Дэмиан кладет свою руку поверх моей. Он смотрит на меня с нескрываемой любовью, нежностью, обожанием.       - Это осталось от знакомства с твоей матушкой, - не стал скрывать парень. - Она у тебя боевая. Признаться, думал, она меня тем букетом убьет. Но я не сержусь. Я бы на ее месте повел себя, наверное, также.       "Это потому, что она нашла мои таблетки", - хочу ответить я, но останавливаюсь. Пусть лучше думает, что из-за ранения. Интересно, как дяде Юре удается сдерживать всех желающих отправить на тот свет ту рыжую сучку, что ранила меня? И мама, и папа, и Дэмиан… Мне становится жалко дядю.       Дэмиан покрывает мелкими поцелуями мои руки и трётся о них щекой как котенок.       - Любимая моя, как же я испугался за тебя, - он смотрит мне в глаза с щенячьей тоской. - Прости, случившееся - моя вина.       - Нет, ты не виноват…       Пытаюсь поспорить, но он кладет палец мне на губы и перебивает:       - Ещё как виноват. Должен был предвидеть, что просто так эти тупые курицы от тебя не отстанут. Но они затаились, и я потерял бдительность. Я не имел права оставлять тебя одну.       - Я никак не ожидала, что Кофф будет с ними заодно.       - Они все клянутся, что не знали, что задумала та рыжая, их лидер. Вечно забываю, как ее зовут, - любимый нежно проводит ладонью по моей щеке.       Кладу руку ему на затылок и притягиваю к себе. Соприкасаемся лбами.       - Бэкки сказала, что компания ее родителей обанкротилась, - почему-то я шепчу.       - Да, это так.       - Ты к этому причастен?       - А если да? Что тогда? - он отклоняется, поднимает на меня свои каре-зеленые глаза и смотрит, словно в ожидании приговора, с тревогой и надеждой.       - Ничего. Просто интересно, как ты это провернул.       Мне действительно не жаль тех людей. Возможно, это неправильно, но ничего поделать с этим не могу.       - Не я. Эмиль. Его даже просить не пришлось.       Замечаю, как у Дэмиана расслабляются напряжённые плечи.       - Эмиль? Он меня недолюбливает, с чего бы ему так поступать?       - Он знает, что ты для меня всё. Я все равно бы попросил. Он сработал на опережение.       - Но как он…       Десмонд снова напрягается и немного отклоняется назад, выпрямляясь. Хмурит брови.       "Лучше ей рассказать, все равно рано или поздно узнает, потом будет хуже".       - Пообещай никому не рассказывать.       - Обещаю, - повторяю я.       - Это секретная информация. О ней знают только посвященные или близкие к их семье люди. Криминальный мир Берлинта силен и семья моего друга играет в нем важную роль. Большая часть бизнеса семьи Эльмана - теневой. Надеюсь, не надо пояснять, что это значит? Ты экономику не хуже меня сдала.       - Эльман - гангстер? - вот совсем не верится. Не вяжется образ сладкоежки-прилипалы к Десмонду с сыном мафиози. - А как же клиники?       - Просто прикрытие для отмывания денег. Таким как он лучше дорогу не переходить. Он только с виду безобидный. На самом деле он жестокий и циничный. Но мы дружим с детского сада, почти как братья. В этом мире есть немного людей, которым я доверяю. Эмиль среди них. Правда есть некоторые вещи, которые я даже ему ни за что не расскажу, для его же блага.       - Подожди! Ты тоже в этом замешан? В криминале?       Если да, то это объясняет его тайные встречи с юристом для махинаций с документами.       - Нет, мне и без этого забот хватает, - честно признается Дэмиан. Сморю ему в глаза - не врет. Правду ото лжи я хорошо умею отличать. - Хоть у моей семьи тоже часть бизнеса в тени, но меня к управлению корпорацией не подпускают, - Десмонд кривится как от зубной боли, - не дорос.       С одной стороны, успокаивает, а с другой:       - Почему сын мафии крутится вокруг тебя и называет боссом?       - Все просто, милая. Деньги. Я не знаю и знать не хочу всех схем, но большая часть грязных денег отмывается через "Десмонд групп", плюс, пока Эльман на стороне моего отца, их не трогают ни полиция, ни СГБ, ни другие службы. Например, те же аудиты или налоговые проверки - просто нарисованные бумажки. У моего отца слишком много власти, но ещё больше он любит деньги. Много денег. Один только коммерчески выгодный брак с моей мамой фактически почти удвоил его состояние.       Мы болтаем ещё долго, любимый все время держит меня за руку, то целуя ее, то прикладывая к своей щеке.       Он несколько раз говорит, что очень испугался, переживал и что любит меня. А меня снова сковывает страх, не могу озвучить свои чувства. Да что со мной не так?!       В дверь стучат, медсестра просовывает голову и говорит, что пора уходить. Десмонд кивает. Мы остаёмся одни. Короткий поцелуй и любимый уходит.       Дэмиан приходит каждый день и задерживается до позднего вечера. Начинаются школьные занятия. Он приносит домашнее задание и с привычной ему скрупулезностью рассказывает новые темы, снова и снова терпеливо объясняя одни и те же непонятные мне моменты. Десмонд никогда не появляется без чего-нибудь вкусного, разрешенного мне, и цветов, которыми уставлена уже вся палата, благо выбирает без сильного, резкого запаха.       Наши совместные вечера нас сближают ещё сильнее. Но я все не могу ему признаться ни в любви, ни в своей телепатии. Что-то внутри сдерживает меня. Я склонна доверять своему чутью, но сейчас оно меня пугает.       Приходя, иногда Дэмиан пересекается с мамой. Она старается быть сдержанной и приветливой, но я вижу, как поджимаются ее губы, и слышу ее мысли о наглом, похотливом шалопае, не умеющем держать себя в руках. Вскоре они сменяются мыслями, что этот родовитый выскочка меня правда сильно любит. А потом у мамы и вовсе мелькают мысли-надежды, что этот милый молодой человек однажды возьмёт на себя ответственность и сделает мне предложение.